Мерцающие

– Вот именно, – девушка выпрямилась. – Знаешь, в моих снах все происходило гораздо быстрее. Я просто сидела на пляже, а через несколько минут что-то появлялось. Однако мы тут с тобой уже полчаса сидим, а, кроме черных точек, ничего не заметили. События происходят медленнее, чем мы привыкли. Наверное, это потому, что я человек, и способна воспринимать только наше течение времени.

– Ты думаешь, что мы имеем дело с кем-то, для кого время идет по-другому? – нахмурился Фроуд.

– Скорее всего, – пожала плечами Маривонн.

– Но это же бред! – воскликнул Фроуд. – Конечно, я не физик, но все-таки достаточно понимаю, чтобы знать, что единственное, что может повлиять на восприятие времени – это гравитация или, я не знаю, скорость света. Ты, как бывший пилот, должна знать, что такое релятивистское замедление времени.

– Я даже слишком хорошо знаю, что такое различное восприятие времени. И могу понять, когда речь идет о нем. События развиваются медленнее, чем в моем сне, а это значит, что у нас еще есть время во всем разобраться.

Фроуд спросил:

– Но как разобраться? Мы понятия не имеем, с чем имеем дело.

Маривонн устало поднялась на ноги и отряхнула песок с комбинезона:

– Ну, вдвоем с тобой мы вряд ли справимся. Ты же работаешь в каком-то исследовательском институте? Наверняка там много ученых. Возможно, они смогут нам чем-нибудь помочь.

Фроуд с сомнением покачал головой:

– Ученые-то есть, но вот только как мы им докажем, что правы? Вряд ли они так же серьезно воспримут твои сны, как это сделал я.

– Виталы, – выдавила Маривонн. – У виталов большой диапазон зрения. Они могут заметить мельчайшие изменения в атмосфере. Наверняка они видят даже лучше, чем твой нанопейджер. Они нам могут поверить.

Фроуд был вынужден согласиться:

– Да, виталы поверят.

Эрик проснулся от резкого звона в голове. Способность соображать потихоньку к нему возвращалась, и до него дошло, что это звонит его нанопейджер. И звонит не кто-то, а его приятель Йохан. Покосившись на часы в углу экрана, встроенного в сетчатку глаза, он снова издал протестующий возглас, ведь было всего пять утра. Какого черта Йохану понадобилось от него в такую рань? Он же предупредил его, что не сможет провести этот день с ним. Из турне возвращается его брат, и он должен его встретить.

Какое-то время Эрик лежал, не шевелясь, надеясь, что Йохан умолкнет. Звон и в самом деле через какое-то время затих. Облегченно выдохнув, Эрик покрепче обнял подушку, представляя, что это… и тут звонок раздался снова. Из его горла вырвалось рычание, а подушка полетела через всю комнату. Поняв, что Йохан от него так просто не отстанет, Эрик все же ответил на звонок:

– Вот че тебе надо, а?

Голос его приятеля был каким-то дрожащим и слишком высоким:

– Эрик, – выдохнул он. – У меня тут такая беда, с какой я еще никогда не сталкивался.

Эрик раздраженно застонал:

– Послушай, что бы там у тебя не случилось, я сегодня не могу. Локи прилетает, и я должен его встретить. Он мой единственный близкий человек в этом мире, и я не могу разбрасываться его хорошим отношением.

– Понимаю, – голос Йохана снизился до шепота. – А Пала – мой самый близкий человек в этом мире.

После этого раздалось что-то, похожее, на всхлип. Эрик аж опешил:

– Стармэйт, ты там что, плачешь, что ли?

– Эрик, приезжай скорее ко мне, – не прекращая всхлипывать, сказал Йохан. – Случилось нечто ужасное, я не могу об этом рассказывать по нанопейджеру. Вдруг ВГСБ подслушает.

– Очень надо ВГСБ тебя прослушивать, – проворчал Эрик.

– Так ты приедешь?

Эрик вздохнул. Было только пять утра, и ему жутко хотелось спать. Кроме того, совсем скоро прибудет Локи, и ему нужно быть готовым. Но с другой стороны, Йохан – его приятель, и за все два года их знакомства он не слышал, чтобы тот когда-нибудь плакал. Возможно, со стороны этот парень и производил впечатление дохляка, но внутри него пряталась сила. И сейчас, когда, похоже, случилось что-то, что сломало его, он не мог просто так отмахнуться. Поэтому Эрик выдохнул:

– Приеду, – и отключился.

Эрик задумчиво взлохматил черные волосы, и только сейчас обратил внимание на то, что в его комнате как-то холодно. Поежившись и накинув черный халат, он шагнул к окну. Через него прорывался ветер, который пробирал до костей. Но дело даже не в этом. А в небе.