Вычеркнутые из жизни

Лозинский молча протянул руку, забирая аппарат, и взглядом велел референту оставить его в одиночестве. Видеть сейчас кого бы то ни было вице-премьеру не хотелось, а следить за состоянием и прочей безопасностью своего шефа подчинённые могут и со своих мест, спецавтобус нашпигован камерами и микрофонами под завязку.

– Слушаю тебя, Эдуард, – Лозинский поднёс трубку к уху. – Надеюсь, у тебя всё хорошо?

– Я тоже на это надеюсь, – в голосе генерала чувствовалась нервозность. Терпеть раздирающий мозги Зуд было нелегко. – Как прошла операция?

– Без осложнений, – ответил вице-премьер. Раз Белов испытывает боль, значит, он находится вне Ареала. – Что-то произошло, Эдуард? Ты не станешь покидать Сателлит без причины.

– Текущие вопросы, – генерал держал себя в руках, но Лозинскому было хорошо известно, какими усилиями даётся эта видимая сдержанность. Боль, причиняемая Зудом, в первые часы после покидания пределов Ареала оказывалась вполне терпима, но нарастала быстро и к исходу суток представляла собой поистине адские мучения. И чем дальше от границ Зелёной Зоны находился человек, тем сильнее были страдания. Путь в клинику Кугельштайна мало чем отличался от изуверской пытки, и тем блаженней было возвращение.

– Некоторые действия необходимо и возможно предпринимать только в Москве, – продолжил Белов звенящим от напряжения голосом, – ты не хуже меня это понимаешь, Валентин.

– Понимаю, – согласился вице-премьер. За прошедший год их с Беловым позиции во власти существенно пошатнулись. Зуд вынуждал из каждых трёх месяцев один проводить в глуши Сателлита, вдали от столицы, и в подковёрных интригах соперники этим активно пользовались, стремясь перетянуть на себя политическое одеяло. – Сколько тебе до операции?

– Сто девяносто два часа, – хрипло выдохнул генерал. – Кугельштайн улучшил сыворотку?

– Нет, Эдик, – вице-премьер зло скривился. – Он по-прежнему кормит нас обещаниями, но реальных успехов не достиг. Мне ввели стандартный препарат.

– Значит, минус ещё тридцать четыре часа? – сипло задышал генерал.

– Да, – подтвердил Лозинский. – Мой таймер уже запущен, – он непроизвольно скосил глаза на запястье левой руки, где ультрадорогой хронометр от «Патек Филипп», произведённый эксклюзивно для российского вице-премьера, отсчитывал оставшееся время свободы от зависимости. – Может, тебе повезёт больше.

– За восемь суток Кугельштайн изобретёт новую сыворотку? – язвительно фыркнул Белов. – Ты в это веришь, Валентин?

– Нет, – согласился Лозинский. – Но перед выпиской он долго пел мне песни на эту тему. И потому я бы хотел обсудить с тобой некоторые вопросы касательно… сложившейся ситуации. У меня возникли сомнения в его искренности.

– После моей операции! – мгновенно согласился генерал. – В день возвращения в Россию. Раньше не могу, к утру я должен вернуться в Сателлит, иначе не выдержу. Но ты, если желаешь, можешь навестить меня там.

– Это не срочно, – внёс уточнение вице-премьер. Прежде чем закончится действие препарата, он в Ареале не появится ни за что, даже если там высадятся все инопланетяне Вселенной вместе взятые, а тупое стадо, влачащее жалкое существование в Зелёной Зоне, разом издохнет от очередного Выброса. – Разговор может подождать ради более важных дел.

– Значит, договорились, – заключил Белов. – Мой помощник свяжется с твоим ближе к встрече. Мне пора идти, Валентин. Ровной дороги тебе, – пожелал генерал ФСБ и отключился.

Пожелание сейчас как нельзя кстати. Путь до Москвы не близок, и случиться может всё, что угодно, от незначительной поломки до серьёзной катастрофы, такое происходило уже не раз и не два. Лозинский положил телефон на столик и задумчиво откинулся на спинку глубокого мягкого дивана. На лице вице-премьера появилась злобная гримаса. С таким же успехом он мог рухнуть на пол. Его персональный салон, равно как и весь автобус, был обит мягкими материалами, отчего вызывал нездоровые ассоциации с палатой в психушке для особо неуравновешенных пациентов. Сам по себе этот автобус был сконструирован так, что не потерял бы своей первоначальной формы даже в случае лобового столкновения с товарным составом, но его пассажиры, учитывая Зависимость, вряд ли выживут и при гораздо менее серьёзной катастрофе. И потому во внутреннем интерьере была применена стопроцентная отделка мягкими и сверхмягкими материалами и подпружиненными конструктивами. По мнению экспертов, это позволяет исключить возможность получения серьёзных травм в случае аварии и крушения на скорости до ста километров в час. До сих пор это соответствовало действительности, и Лозинский, покидая Ареал, не появлялся на улице вне своего спецавтобуса. У генерал-лейтенанта Белова имеется точно такой же, это подарок Родины в лице Президента Воробьёва двум Героям России, потерявшим здоровье в самоотверженной борьбе с беспрецедентной катастрофой Ареала, потрясшей не только Россию, но и весь цивилизованный мир.

Того, что произошло после операции «Дезинфекция», не ожидал никто. Как позже предположили специалисты ведомства Белова в сверхсекретном докладе, энергия ядерного взрыва вступила в синергизм с энергиями Ареала, максимальными в своей активности в Эпицентре. В результате образовалась небывалая по своей мощности энергетическая аномалия, выплеснувшаяся далеко за пределы Ареала и поглотившая огромную территорию. Структура аномальных зон и происходящих внутри них процессов претерпела серьёзные изменения, и отныне имеет мало общего с тем, что представляла собой до «Дезинфекции». В первые дни доподлинно известно было только то, что радиальная ширина Зелёной Зоны составила порядка пятидесяти километров и граница Жёлтой Зоны проходит практически точно по внешнему периметру бывшего Пояса. Остальное лишь догадки, новый Ареал необходимо изучать заново. В тот момент никто даже не представлял себе, насколько серьёзными окажутся произошедшие изменения. Все, затаив дыхание, напряжённо ждали дальнейшего развития событий: Президент – атаки инопланетян, Штаты и мировое сообщество – объяснений от России по поводу запуска ракеты с ядерной боеголовкой, Совет Директоров РАО – появления из Ареала всяческих рентгенов и воронцовых с фатальными разоблачениями.

Но всё случилось иначе. Сигнал, шедший из Эпицентра куда-то в центр Вселенной, исчез, инопланетяне так и не появились, и операция «Дезинфекция» была признана успешной. Более того, Президент заявил мировому сообществу, что именно нанесение ядерного удара по Эпицентру позволило прекратить ураганное распространение гигантской катастрофы, неожиданно для всех вырвавшейся из Ареала и в считаные часы поглотившей территорию радиусом в сто тридцать километров. Элементарная подтасовка минимума фактов, срочно проведённая соответствующими специалистами, позволила убедительно доказать это заявление. Загадочная и необъяснимая угроза всему миру была остановлена благодаря оперативным и решительным действиям российского правительства и Совета Директоров РАО «Ареал», не побоявшихся нанести ядерный удар по территории собственной страны ради безопасности всей планеты, или, как минимум, целого континента. Позже западные эксперты, как принадлежащие НАСА, так и якобы независимые, изучавшие загадочный энергетический импульс, опубликовали доклад. В нём говорилось, что энергоканал, связавший Эпицентр с дальним космосом, по их мнению, существовал в два этапа. На первом он истекал с поверхности планеты, на втором же, наоборот, приходил к Земле тем же маршрутом. Эти умники даже вычислили направление, и оно совпало с направлением на какой-то там квазар, находящийся в миллиардах световых лет. Ничего конкретного объяснить они так и не смогли, лишь сослались на слишком большое количество гипотез, не позволяющее прийти к единому толкованию произошедшего. Но одна из таких версий гласила, что если сугубо теоретически предположить, что аномальные процессы, происходившие в Эпицентре, смогли вызвать некий узконаправленный поток энергии в сторону квазара, то мощь подобных аномалий должна была быть колоссальна и вполне могла превратить поверхность Земли в одну большую, охваченную катастрофой, область. Другие учёные возражали, считая, что достичь квазара импульс мог и имея гораздо менее разрушительную мощь, но вот пришедшие в ответ энергии точно грозили планете полным уничтожением. Против подобных умозаключений выступало ещё большее множество научных деятелей, но это как раз уже не имело значения. Достаточно того, что хотя бы некоторые нероссийские специалисты признавали возможность произошедшей в Ареале катастрофы нанести серьёзный урон существующей цивилизации. Российское правительство ухватилось за их позицию мёртвой хваткой, и вскоре потенциальный международный скандал превратился в международный же спасательный проект. Все устремились оказывать помощь России в ликвидации последствий чудовищной катастрофы. В надежде отхватить под этим предлогом хоть малый кусок от ареаловского нефтяного пирога. Тут-то и началось самое интересное.

Вице-премьер вновь поморщился, вспоминая тот день. Его решение перед началом «Дезинфекции» спуститься в защищённый командный пункт спасло жизни им всем, даже этим двум идиотам, Прокопенко и Хантеру. Первого спасла трусость, второго – глупость. Племянничек Белова, узнав о поступившем приказе поместить Прокопенко под домашний арест, воспылал желанием заступиться за невинно оклеветанного борца со шпионажем. Он воспользовался своими особыми полномочиями, полученными на время операции по задержанию иностранного резидента, явился к Прокопенко и потащил его с собой прямиком к дяде, разбираться в поисках правды. Насмерть испуганный Прокопенко не смог отказать лейтенанту Левину, хоть и прекрасно понимал, что подобные пристрастные беседы не несут для него ничего хорошего. В результате охрана задержала обоих болванов у внешнего входа в защищённый командный пункт за каких-то полминуты до удара, и отправлять их назад уже не имело смысла.

А потом со стороны Ареала пришла колоссальная ударная волна огромной разрушительной силы, и начался мощнейший Выброс, мгновенно поглотивший пятьдесят три с лишним тысячи квадратных километров. Люди потеряли сознание от боли и находились в беспамятстве по шесть – восемь часов. Когда Лозинский пришёл в себя, всё вокруг трясло так, что даже врытый на десять метров под землю защищённый командный пункт вибрировал, словно от лихорадки. Связи не было, приборы не работали, понять, что происходит, оказалось решительно невозможно. Если бы не охрана, заявившая, что налицо все признаки Выброса за исключением ударной волны, Совет Директоров вполне мог поверить в версию о нападении инопланетян.

Трясти перестало только к утру следующих суток. Аппаратура связи и прочее оборудование по-прежнему не функционировали, и Лозинский приказал покинуть убежище. Однако сделать это оказалось непросто, автоматика раздвижения потолочных бронеплит, скрывавших выход на поверхность, не работала. Охране пришлось воспользоваться ручным механическим управлением, и на одно только открытие дверей и подъём винтовой лестничной аппарели до уровня почвы ушло почти сорок минут. На поверхности их глазам предстала картина полнейшего разрушения. Ударная волна превратила Городок РАО в огромное месиво, состоящее из груд обломков и разрушенных скелетов строительных конструкций. Повсюду валялись куски стен, обломки мебели и изуродованные трупы погибших. Едва кто-то из охранников сделал шаг от входа, его в мгновение ока разорвало в кровавую кашу невидимой аномалией. Один из личных телохранителей Белова заявил, что не знает как, но территория Городка теперь явно находится в Жёлтой Зоне, и двигаться по поверхности равносильно самоубийству.

Тогда Белов с Лозинским решили использовать свой последний козырь. Все вернулись внутрь защищённого командного пункта, надёжно заперли вход и воспользовались потайным путем, проложенным ещё при строительстве этой части Пояса. Заранее пробитый для подобной ситуации подземный тоннель вёл из убежища за пределы Ухты на расстояние в три километра. Установленная в нем узкоколейка с ручной дрезиной, специально, чтобы не выдать факт бегства звуком работающего двигателя, не могла вместить всех, и потому часть охраны двигалась за ней пешком. Тайный ход выводил к спрятанному в тайге секретному ангару, где в постоянной готовности находился резервный вертолёт Совета Директоров РАО и два боевых вертолета охраны. Этот секретный объект находились под личным контролем генерала Белова и охранялся исключительно доверенными людьми.

Но прибытие в ангар едва не обернулось трагедией. Сооружение не было подземным, и находившиеся в нём охранники попали под действие Выброса. Как только ворота тоннеля распахнулись, выпуская в ангар дрезину, зомбированные охранники ангара бросились на людей, паля из оружия. Несколько телохранителей погибли сразу, двое оставшихся в живых офицеров срочно давали дрезине задний ход, пытаясь укрыть Совет Директоров в тоннеле, пока их третий сослуживец отстреливался от наседавших Зомби. Только прибытие личной охраны Белова, следовавшей пешком по узкоколейке, спасло ситуацию. Два десятка головорезов генерала перебили всех Зомби, и директорат смог выйти из тоннеля в ангар. Но на этом злоключения не завершились. Оказалось, что ударная волна, пришедшая из Эпицентра, пройдя по тайге, потеряла свою силу лишь частично, вследствие чего с ангара сорвало часть кровли прямо над ближайшим вертолётом. Внешне он выглядел нетронутым, но где-то в непосредственной близости от него образовалась аномалия. Выяснилось это просто – помощник Лозинского, имевший пилотскую лицензию, направился к вертолёту и тут же превратился в кровавую кашу на полу ангара. Охранники Белова долго манипулировали УИПами, исследуя помещение, но всё же определили, что два других вертолёта безопасны, к ним можно пройти и даже беспрепятственно вывести их из ангара. Потому что вокруг уже была Зелёная Зона, и законы её пространства позволяют запустить двигатели. Дежурная смена пилотов стала Зомби вместе с охраной ангара и была уничтожена, но, к счастью, среди людей генерала нашлось двое, умевших управлять вертолётом. Несколько часов телохранители возились с очисткой крыши и раскрытием потолочных люков, после чего все погрузились в два вертолёта и поднялись в воздух. Третью машину пришлось оставить, вести её было некому, а уничтожать – слишком громко, привлекать внимание к ангару не стоило. Беловские головорезы частично заминировали строение, но подходить к самому вертолёту никто не решился. Аномалия будет охранять его лучше любой бомбы, превосходное средство от излишне любопытных, если таковые отыщутся.

Вертолёты поднялись на безопасную высоту и взяли курс на Сыктывкар. Однако по пути стало ясно, что неожиданная катастрофа не избавила Совет Директоров от всех проблем и их свидетелей. Кто-то из сотрудников узла связи Городка, в нарушение всех законов и подписанных приказов об ответственности за разглашение государственной тайны, подслушивал переговоры директоров с Президентом и оказался в курсе официальных причин проведения операции «Дезинфекция». И по закону подлости, разумеется, эти люди выжили, и даже сумели выбраться из смертельно опасной Жёлтой Зоны, имея на руках исправный передатчик. Выяснять, что ещё им известно, времени уже не было, риск и без того оказался слишком велик – резервную машину Совета Директоров узнавали немногие выжившие ухтинцы, из развалин постоянно кто-то махал им руками или привязанным к обломкам досок тряпьём. Пока летели к Сыктывкару, вызвали при помощи бортовой радиостанции выживших связистов, представились спасателями и приказали собраться всем в одном месте для эвакуации. Как только вертолёты достигли города, Белов сформировал из своих головорезов особую команду, которая закрасила бортовой номер на МИ-24 сопровождения и немедленно отправилась решать эту внезапно возникшую проблему. Тут надо отдать должное Эдуарду – это у него получилось очень эффективно. К тому моменту, когда проводившие эвакуацию сыктывкарские, архангельские и печорские спасатели начали находить уцелевших жителей Ухты, среди них не было никого, кто бы заявил о каких-либо инопланетянах, «Дезинфекциях» и прочее.

Ни тот странный Туман-Берёзов, ни Рентген, ни генерал Воронцов, ни кто-либо из его сотрудников не выжили в случившейся катастрофе. Иностранный резидент также погиб, никаких более-менее серьезных свидетелей не осталось, и угроза разоблачения, столь неумолимо нависшая над Советом Директоров, перестала существовать. Конечно, не всё сложилось абсолютно идеально, кто-то из тех, что были в курсе событий лишь частично или вообще только понаслышке, смогли спастись. Но ни общественного, ни политического веса таковые люди не имели, как не имели и никаких доказательств, что ставило их обличительные рассказы в разряд домыслов, газетных уток и жареных фактов. Подобных личностей аккуратно выявляли и заставляли замолчать тем или иным способом. Впрочем, сделать это не составляло особого труда – они не пользовались поддержкой народа. Стадо неохотно верит в рассказы о пришельцах и мировых заговорах, так что к их писку, едва звучащему в дебрях бескрайних помоек интернета, прислушивались лишь любители НЛО и горе-борцы с масонами. Единственной болееменее опасной фигурой оставался майор Плетнёв, сотрудник Отряда Специальных Операций, проходивший в документах РАО под радиопозывным «Медведь». Как раскопал Белов, он находился в доверительных отношениях и с Туманом, и с Рентгеном, и даже с теми двумя учёными, что так не угодили Академии Наук. Таким образом, факт его участия в заговоре против Совета Директоров не вызывал сомнений. Согласно показаниям выживших, некоторые из них видели майора Медведя в Зелёной Зоне уже после катастрофы. Это несмотря на то, что, согласно официальному докладу Рентгена, тот должен был находиться под арестом. Наверняка Плетнёву-Медведю что-то известно, возможно, даже всё, но до сих пор он в поле зрения Белова не появлялся. Это могло означать лишь одно – Медведь не покидал пределов Ареала, иначе Зуд быстро привёл бы его в лечебные учреждения и, соответственно, в руки Белова. Больниц, находящихся вокруг Ареала, не так много, и все они под контролем. Вероятнее всего, что, кроме своей осведомлённости, иных доказательств у Плетнёва не имеется, и он скрывается в аномальных территориях, пытаясь выжить. Это уже проблема Белова, и рано или поздно Эдуард её решит, в этой области равных ему найдётся немного. Он уже избавился от половины своих подручных, что были в курсе их совместной операции, причём организовал это настолько ловко, что другая половина до сих пор не подозревала, что грядёт их очередь.

Но радоваться тому, что краха удалось избежать, Совету Директоров пришлось недолго. Беда, как говорят русские, не приходит одна. И истинная трагедия оказалась гораздо ужаснее перспективы провести остаток жизни в бегах, но с огромным состоянием на счёте. От этой катастрофы спасти их оказались бессильны даже накопленные миллиарды. Поначалу масштабов этой чудовищной трагедии никто не разглядел. Выжившие под катастрофическим Выбросом люди, покидая границы Ареала, ощущали едва заметную зудящую боль, слабо сверлящую мозг. Её посчитали посттравматическим эффектом гигантского Выброса и не восприняли всерьёз. Уцелевших срочно развозили по лечебным учреждениям Москвы и Санкт-Петербурга, и врачи прогнозировали спад болевых ощущений в ближайшие дни. Однако слабый зуд не проходил и даже незначительно усиливался по мере удаления от Ареала, но неприятные ощущения хоть и не заглушались обезболивающими препаратами, но были терпимы, и медики заявляли, что в ближайшие две-три недели эта проблема будет успешно решена.

Тем временем спасательная операция в районе Ареала набирала обороты. Правительство выделило огромный бюджет, направленный на ликвидацию последствий катастрофы и помощь пострадавшим. США, Великобритания и многие страны – участницы ООН выслали в Россию свои спасательные отряды, процентов на пятьдесят укомплектованные всевозможными шпионами и научными сотрудниками разведывательных ведомств. Иностранцы с пылким энтузиазмом бросились в Зелёную Зону в поисках погибших нефтепромыслов и научных лабораторий, стремясь, разумеется, отыскать и спасти тех, кого ещё не спасли неуклюжие русские. Россия срочно стягивала к месту трагедии силовые, спасательные, строительные и медицинские силы. К Ареалу направлялась гуманитарная помощь, начался масштабный подвоз строительных материалов и техники. Необходимо было не только обеспечить выживших ухтинцев и сотрудников нефтепромыслов новым местом жительства, но и срочно возобновить добычу нефти «Тип Х», цены на которую после катастрофы взлетели до фантастических высот. У новых границ Ареала оперативно сосредотачивалось огромное множество сил, средств и людских ресурсов.

Возглавить столь масштабную спасательную операцию Президент доверил Совету Директоров РАО «Ареал», национальным героям, чудом спасшимся из самого сердца трагедии. Никто из директоров не пожелал остаться в стороне и лечь на лечение в больницы. Пройдя медицинское обследование, они были признаны здоровыми и уже через два дня вернулись на свои посты, оперативно взяв в руки бразды правления. Каждый из них понимал, что упускать настолько огромные финансовые потоки нельзя ни в коем случае. Желающих присесть на практически бездонную кормушку более чем достаточно, а в том, что любая правительственная программа по восстановлению какого-нибудь региона после какой угодно катастрофы есть настоящий Клондайк, никто из мало-мальски серьёзных чиновников не сомневался ещё с тех пор, когда официально завершились боевые действия на Северном Кавказе. К тому же Президент Воробьёв, по совету Лозинского и Белова, принял весьма дальновидное решение не пускать на опасные территории главу МЧС, учитывая секретную подоплеку операции «Дезинфекция». Все старшие офицеры МЧС, задействованные в спасательной операции, внутри Зелёной Зоны были подчинены вице-премьеру и члену Совета Директоров от ФСБ. В результате главный МЧС-ник возился со всей рутинной работой на прилегающих к Ареалу территориях, не имея внутри запретных зон ни особых полномочий, ни серьёзной власти. Это быстро вызвало конфликт интересов, разрешая который Президент Воробьёв прямо заявил главе МЧС, что тот недостаточно осведомлён о специфике работ внутри Ареала, и подтвердил полномочия Лозинского. МЧС-ник затаил обиду, но, как оказалось, ненадолго.

На следующие сутки, девятые после катастрофы, произошёл новый Выброс. Он начался внезапно, ровно в полдень, в самый разгар проводимых спасательных работ. Нельзя сказать, что его не ждали совсем, но на территории Зелёной Зоны находилось слишком много неопытных людей, знакомых с законами Ареала исключительно теоретически. Новый Выброс не был столь разрушительным, как поглотившая Ухту катастрофа, это был вполне стандартный для Ареала процесс, но он застал врасплох многих. Полторы тысячи людей, оказавшихся под открытым небом, погибли, ещё большее количество попыталось укрыться внутри техники или строений. Нарушив главное правило безопасности – при Выбросе находиться ниже уровня земли, – все они подверглись зомбированию, и спустя шесть часов, когда Выброс закончился, по всей Зелёной Зоне гремели выстрелы и шли отчаянные бои выживших с новоиспечёнными отрядами Зомби. В тот момент глава МЧС вряд ли сожалел, что ни разу не был допущен внутрь аномальных территорий, но Лозинскому уже было глубоко наплевать и на него, и на все прочие проблемы.

Зуд. После выброса он усилился резко и многократно. Возросшие болевые ощущения почувствовали все, кто носил в себе эту, до сего дня незначительную, боль. Более того, сотрудники спасательных, строительных и прочих отрядов, попавшие под новый Выброс и уцелевшие, все до единого оказались поражены таким же недугом. Это вызвало серьёзную обеспокоенность, как в обществе и в правительстве, так и за рубежом, иностранные государства срочно принялись выводить из Ареала свои спасательные силы. А так как осталось от них очень немного, то ажиотаж поднялся нешуточный. За всем этим международным нытьём не сразу разглядели главного: Выброс изменился. Его Шаг упал до двухсот метров, но негативное воздействие резко возросло. Попавшие под его воздействие фауна и флора демонстрировали предельную степень враждебности к человеку и крайнюю агрессивность. Пришла пора спасать самих спасателей, и Президент приказал временно приостановить строительные работы в районе Ареала и сосредоточиться на спасательных мероприятиях. МЧС немедленно столкнулось с проблемой нехватки кадров. Люди не желали работать в Ареале даже под угрозой увольнения, более того, зачастую увольнялись по собственному желанию, едва получали туда назначение. Население близлежащих к смертельно опасным территориям городов стало стремительно убывать, люди торопились покинуть прилегающие к Ареалу места, опасаясь новых гигантских катастроф.

Программа по восстановлению РАО «Ареал» забуксовала, и правительству пришлось прибегнуть к массированному стимулированию её участников. Всем желающим принять участие в строительно-восстановительных работах гарантировалась выдача квартир по месту жительства в частную собственность за счёт государства, заработные платы подняли втрое, ввели обязательное и бесплатное санаторно-курортное лечение и целый пакет иных льгот. Кроме того, была обнародована масса всевозможных научных докладов и документов, свидетельствующих о том, что повторение крупномасштабной катастрофы в Ареале невозможно в принципе. Более того, благодаря нанесению ядерного удара по Эпицентру распространение аномальных территорий удалось серьёзно замедлить. И хотя Ареал продолжает прирастать на один метр в сутки, последний Выброс, имевший шаг всего лишь в двести метров против прежних тысячи ста пятидесяти трех, является лучшим и убедительным тому доказательством.