Аномальный Наследник. Аристократ

Глава 7

Московская военно-тренировочная база Оболенских располагалась в пяти километрах на восток от столицы. И представляла собой внушительного вида укрепления с административным зданием, бараками, тренировочными залами и ангарами для техники.

– Рады приветствовать вас, ваша светлость! – отсалютовали великому князю ратники, когда мы вышли из машины на территории базы.

– Вольно, – резко ответил великий князь Тверской. – Судари, сударыни, представляю вам своего младшего сына – Аскольда Андреевича Оболенского. Хочу, чтобы вы впредь относились к нему так же хорошо, как и ко мне.

– Есть! – гаркнули бойцы.

– Не смею вас задерживать, возвращайтесь к своим делам.

Командиры отдали приказы своим отрядам, и ратники, бросая в мою сторону любопытные взгляды, покинули плац.

С нами же осталась группа из пяти человек.

– Аскольд, позволь познакомить тебя с полковником Данилой Константиновичем Рысихиным, – великий князь указал на крупного мужчину с обветренным лицом. – Он управляет этой базой.

– Очень приятно, Данила Константинович, – я вежливо протянул руку.

– Для меня честь быть представленным вам, ваша светлость, – без какого-либо подобострастия в голосе пробасил полковник, отвечая на моё рукопожатие.

– Подполковник Руслан Львович Илюхин, – «отец» указал на высокого мужчину с колючим взглядом, – глава московского отдела службы безопасности.

Я вежливо поздоровался и с ним, а затем великий князь представил мне других членов группы: капитана Анатолия Семёновича Ивлева – личного помощника подполковника Илюхина, капитана Леонида Фёдоровича Дорохова – главу дознавателей, и единственную сударыню в этой компании – капитана Валерию Васильевну Заинину, которая занимала должность адъютанта начальника базы.

Примечательно, что все пятеро – потомственные аристократы, а не Слуги. Значит, некий дворянин Василий Заинин позволил дочери выбрать воинскую стезю, а не замужество. Помнится, Софья говорила, что и в военном университете иногда учатся девушки.

– Ваша светлость, изволите понаблюдать за тренировочным процессом? – спросил полковник, когда со знакомством было покончено.

– Может быть, позже, – покачал головой Андрей Оболенский. – Пройдёмте в штаб.

– Как пожелаете. Лера, распорядись, чтобы подготовили горячий чай.

Мы поднялись на второй этаж административного здания. Холл и коридоры выглядели отлично – ни пылинки, ни царапинки. Видно, что полковник тщательно следит за вверенным ему объектом.

Вся наша группа расположилась в просторном зале за огромным овальным столом. Великий князь, как и положено, сел во главе стола, я занял место по правую руку от него, напротив меня сел полковник Рысихин. Этот мужчина не нервничал, хотя, скорее всего, до конца не понимал, зачем именно мы приехали.

– Аскольд, тебе слово, – откинувшись на спинку кресла, произнёс «отец», тем самым исключив себя из беседы.

– Руслан Львович, я хотел бы взглянуть на протоколы допроса двух наёмников из «Белых клыков».

– Вас интересует выдержка из заключения? – не повёл и бровью глава московского отдела СБ.

– Максимально полный протокол, – ровным тоном ответил я.

– Одну минуту, ваша светлость. Толя, – он повернулся к помощнику, тот коротко кивнул и покинул помещение.

Вообще, отчёт по допросу пойманных нападавших на кортеж семьи Оболенских с пометками СБ у великого князя был, и я его уже изучил. Меня интересовало, есть ли что-то, что СБшники посчитали незначительным и в этот отчёт не включили.

Я наблюдал за реакциями офицеров. Подполковник Илюхин невозмутим, полковник Рысихин спокоен и самую малость отстранён, его адъютант же, напротив, с любопытством поглядывает на меня. Глава дознавателей выглядит заинтересованным.

– Данила Константинович, – обратился я к полковнику. – Скажите, лейтенант Рысихин кем вам приходится?

– Вы уже встречались с моим младшеньким? – оживился мужик. – Да сын это мой.

– Он очень похож на вас.

– Габаритами? – усмехнулся полковник. И тут же продолжил: – В остальном-то ему до меня ещё расти и расти.

– Вырастет, куда ж он денется, – улыбнулся я.

– Не каждому на роду написано стать полковником, ваша светлость, – серьёзно проговорил мужик, а затем бросил напряжённый взгляд на великого князя. Но тот молча попивал чай, будто совсем не слушал наш разговор.

– Если очень захотеть, можно в космос полететь, – пожал я плечами.

– Для такого рывка одного желания мало, ваша светлость.

– Соглашусь, усилия нужно тоже прикладывать. И немалые.

– Как и ожидалось, ваша светлость, вы это понимаете, – сказал он без подобострастия в голосе. Обычная вежливость. Правда, за ней я уловил хорошо скрываемые нотки иронии.

Спустя четыре минуты вернулся капитан Ивлев и с поклоном протянул мне папку. Я погрузился в чтение её содержимого. В это время «отец» начал спрашивать полковника о снабжении, состоянии техники на базе… Без дотошной конкретики. Больше их разговор походил на светскую беседу двух аристократов.

Заметив, что я закончил изучение документов, великий князь замолчал, и над овальным столом повисла тишина.

– Скажите, Леонид Фёдорович, – обратился я к главе дознавателей. – В каком состоянии сейчас находится пленный?

Как было указано в документах, после допроса выжил только один.

– В удовлетворительном, ваша светлость. Недавно ещё был похож на овощное рагу с фаршем, но сейчас вроде ничего.

– Говорить может?

– Да, но не по-русски.

– Это я уже понял, – я кивнул. – Что ж, тогда хочу с ним побеседовать.

Дознаватель и начальник базы с адъютантшей округлили глаза. СБшники же сохраняли внешнюю невозмутимость.

– При всём уважении, ваша светлость, это может быть опасно, – осторожно проговорил Дорохов – дознаватель.

– С наручниками, блокирующими жи́ву? – хмыкнул я. – Полно вам, капитан. К тому же из камеры его вытаскивать вам даже не придётся.

– Но в камере грязно. Обстановка там недостойна присутствия вашей светлости, – подала голос единственная присутствующая здесь сударыня.

– Валерия Васильевна, будто я в камерах не бывал, – отозвался я и обезоруживающе улыбнулся.

Все замолчали. Офицеры покосились на великого князя, а он делал вид, что не замечает их смятения.

– При всём уважении, ваша светлость, – пробасил полковник. – Чего вы хотите добиться этой беседой? Наши специалисты уже добыли из пленного всё, что возможно. Зачем вам с ним говорить?

Хм… ну вот, я отчётливо слышу скепсис. А то ж, пришёл папкин бастард, строит из себя матёрого перца…

– А вы считаете, я не имею на это права, полковник? – холодно спросил я.

Начальник базы напрягся, его помощница поёжилась, а Дорохов с Ивлевым на миг замерли. Лишь глава местного отдела СБ по-прежнему остался невозмутим.

– Нет, – тихо выдохнув, мотнул головой полковник. – Простите, ваша светлость.

– Вот и здорово, – улыбнулся я. – Но сначала мне нужно переодеться.

И вновь в глазах трёх офицеров отразилось изумление. А вот дознаватель, будто предполагая, что последует дальше, смотрел на меня с любопытством и восхищением.

Переодевался я в соседнем кабинете. Нужные вещи в усадьбу Оболенских мои ребята доставили ещё утром.

И вот через четыре минуты я вновь вошёл в зал совещаний.

– Ваша светлость, это… – округлил глаза глава базы.

– Ага, – ответил я, довольный произведённым эффектом, и погладил накладную бороду. – Тот самый наряд, в котором я сражался с этими наёмниками.

– Так вы один из бородачей? – восхищённо выдохнул дознаватель. – Мы все наслышаны о вашем вкладе в отражение нападения. Гадали, кто же именно из ратников входил в тот отряд. А вон как оно оказалось…

Как я и думал, о личностях бородачей тем, кто видел наши лица, запретили распространяться. А мы трое, оказывается, уже местные звёзды. Ну ещё бы, если бы не наше вмешательство, совсем не факт, что удалось бы сохранить жизни всем членам великокняжеской семьи.

Когда мы всей компанией шли по территории базы, ратники начинали удивлённо глазеть на меня и перешёптываться. Что ж, хороший результат. Как-то понемногу мне нужно получать очки репутации в глазах бойцов. Одного того, что я внебрачный сын их обожаемого великого князя – мало. Ну да, выиграл турнир – большое достижение, но…

Но тот факт, что я уже сражался с их товарищами бок о бок в смертельной битве – гораздо ценнее.

Темница располагалась в подземелье. Неприметная дверь скрывала лестницу, ведущую вниз. Всей честной компанией мы спустились к камерам. Сразу пахнуло сыростью и затхлостью.

– Вот здесь, ваша светлость, – дознаватель остановился перед пятой от входа дверью.

Я медленно выдохнул, отбрасывая лишние мысли. Прочувствовал Ауру, начал её потихоньку выпускать, крутанул в руке взятый с собой нож.

– Открывай, – произнёс я тихо. – За мной не ходить. И отключите запись, я стесняюсь.

Дверь со скрипом отворилась. Я увидел заросшего щетиной грязного мужчину в лохмотьях. Он поднял на меня глаза…

– А-а-а… – в ужасе заблеял прикованный длинной цепью за ногу пленник.

– Ну, здравствуй, – проговорил я, входя внутрь.

Я вышел из камеры через тридцать семь минут. Грязный, подуставший и без ножа. И первое что увидел – благоговение в глазах шестерых людей. Даже Арсений, который часто раньше бывал под моей Аурой, проникся. Да чего уж, даже глава местной СБ, имевший раньше невозмутимый вид, теперь стоял, приоткрыв рот.

– Мне бы помыться, – улыбнулся я.

– Да, ваша светлость! Уже всё подготовили! – очнулся начальник базы.

Великий князь велел, значит. Ну да, он знает мои привычки. Хотя и не любит, когда мне приходится брать на себя роль дознавателя.

– Спасибо, – кивнул я. – И камеру убрать нужно.

СБшник и дознаватель уже успели заглянуть внутрь. Они люди привычные. И быстро соображают – раз уж единственную в нашей компании сударыню аккуратно оттеснили от распахнутой двери.

С вопросами ко мне никто не лез. Даже Арсений, который был в комнате, пока я приводил себя в порядок и переодевался. Правда, он рассказал, как «торкнуло» стоявших под дверью слушателей.

– Нужно было видеть лица офицеров, когда раздались крики, а из-под двери вырвались золотые молнии!

Примечательно, что великий князь, не скрывавший своих чувств, обращался ко мне по имени. Мы с ним договорились, что если я к нему не обращаюсь «Арсений», то и он не называет меня «мой принц».

Чистый и умытый я, вместе с великим князем, вернулся в зал совещаний.

– Ну, Аскольд, тебе удалось узнать что-нибудь новое? – церемонно спросил Андрей Оболенский, когда занял место во главе стола.

– Да, отец. Правда, очень немного. Наёмник припомнил, что однажды слышал телефонный разговор начальника своей группы – Джозефа Корга. Не то с информатором, не то со связным. Вроде как они должны были встретиться у башни с часами. А называл Корг собеседника «Валь». Хотя я думаю, это из-за акцента, и мне кажется, собеседник использовал имя «Валентин».

Когда я это рассказывал, оба СБэшника стали записывать мои слова. А затем подполковник принялся уже мне задавать наводящие вопросы. Запись видео, как я веду допрос, послушно делать не стали. Да и не смогли бы, я сам для надёжности уничтожил висевшую там камеру видеонаблюдения.

– Ваша светлость, вы случайно не использовали диктофон? – спросил подполковник.

– Увы, нет, – с виноватым видом соврал я.

– А что-то ещё удалось узнать? – вклинился глава дознавателей, смотревший на меня теперь едва ли не с обожанием. Надеюсь, не попросит, чтобы я для его крохотного отдела провёл мастер-класс?

– Больше ничего нового, – на этот раз я не соврал.

– Ваша светлость, – глава СБ обратился к великому князю. – Если на этом всё, мы можем приступить к работе.

– Аскольд, тебе точно больше нечего сказать?

– Нет, отец, – отозвался я.

Новых сведений я подкинул СБшникам сущие крохи. Но знавал я случай, когда и с меньшими зацепками удавалось распутать запутанный клубок.

Однако я очень удивлюсь и сильно порадуюсь профессионализму нашей службы безопасности, если им хватит условленного места встречи и, скорее всего, случайного имени, чтобы выйти на след сбежавшего две недели назад Гуру.

Ну пусть ищут. Я вообще рад, что вышел в люди не с пустыми руками.

Но основное блюдо я оставил на потом.

– Раз на этом всё, – посмотрев на захлопнувшуюся за СБшниками дверь, проговорил «отец», – Аскольд, не желаешь подробнее осмотреть территорию базы?

– С радостью, папа, – отозвался я.

Почти час меня водили по базе, знакомили с ратниками, показали вертолёт и три БТР, использовать которые в черте города Оболенские могут лишь в исключительных случаях.

В общем, я провёл время с пользой. Слух о том, что княжич лично сражался две недели назад на шоссе, разлетелся уже по всем уголкам базы. И, судя по всему, продолжит разлетаться среди ратников княжества, обрастая новыми подробностями.

Наконец пришло время уезжать. Мы попрощались с офицерами, сели в машину. Как и всегда, от передних сидений нас отделяла звуконепроницаемая перегородка.

– Ну как, понравилось?

– Да, Арсений, – проговорил я.

Утром вместе с вещами мне привезли устройство Архуна, так что мы незаметно проверили некоторые участки усадьбы и автомобили на предмет наличия «случайных» подслушивающих устройств.

– Что-то не так, мой принц? – напрягся мой верный товарищ.

– Либо пленник в ужасе и в помутнении рассудка сказал то, чего не было. Либо у тебя на базе имеются люди, которым совершенно нельзя доверять.

– Что вы имеете в виду? – насторожился великий князь.

– Про странного Валентина и башню с часами пленник сказал впервые. Считай, вспомнил чего не знал, – покачал я головой. – Но я даже уточнил у него. Вроде как этого он раньше никому не говорил. Зато, по его словам, раньше он упоминал куда более жирную зацепку. Бордель «Красный куб» или что-то в этом роде, по-русски он не особо понимает, как ты знаешь.

– Купол, – быстро поправил меня Арсений. И под моим вопросительным взглядом тут же дополнил: – Память предшественника вдруг отреагировала. И что же получается? Никаких упоминаний о борделе в отчётах не было.

– Вот и я говорю, – вздохнул я. – Либо на каком-то этапе информацию вычеркнули, либо нашему наёмнику привиделось, что он уже рассказывал об этом.

– Хочется верить во второй вариант, – нахмурился великий князь.

– Но мы-то с тобой понимаем, что, скорее всего, столкнулись с первым, – отозвался я.

Глава 8

«Моей жене Софье Александрит», – гласила едва заметная гравировка с внутренней стороны кольца.

Софья не сразу заметила её, обнаружив только на третий день после того, как Аскольд сделал предложение. Девушка часто надевала кольцо, когда никто её не видел. А в свободное время иногда его разглядывала. И крайне удивилась, когда впервые прочитала надпись, сделанную мелкими буквами.

«Каков наглец! Уже и имя рода придумал!» – подумала она тогда с восхищением. И даже не почувствовала обиды, что Аскольд выбрал имя рода единолично, не посоветовавшись с будущей супругой. В этом вопросе у Софьи не было предпочтений.

Ведь нельзя назвать новый род «Рюриковичи».

А имя «Александрит» звучало непривычно для русского слуха, чем сильно выделялось из общей массы.

Но Софья была почему-то уверена, что это имя подойдёт роду Аскольда. Да и ей, откровенно говоря, нравился выбор жениха.

Да, тогда она считала Аскольда своим женихом и будущим мужем. Пусть так и не дала ему прямого ответа, занятая размышлениями о том, что нужно сделать, чтобы сразу создать боярский имперский род, что попросить в приданое…

Софья Троекурова в очередной раз прокручивала в голове события минувших дней и вертела в пальцах дорогое сердцу кольцо, сидя на кровати в своей комнате в московской усадьбе князей Выборгских.

– Колечко на память, колечко… – тихо пропела она и уткнулась лицом в подушку.

Девушка не знала, сколько она просидела в такой позе – до тех пор, пока в чувство её не привёл осторожный стук в дверь.

Быстро спрятав кольцо под подушку, Софья, повысив голос, проговорила:

– Войдите!

– Доченька, это я, – сказал князь Выборгский за дверью.

– Входи, пап, я одета, – вздохнула девушка. Она сначала подумала, что это служанка, а тут сам князь.

Антон Иванович зашёл в комнату и скользнул взглядом по домашнему платью дочери.

– Соня, к тебе есть серьёзный разговор. Спустишься со мной в библиотеку?

– Хорошо.

Софья вместе с «отцом» молча спустилась по лестнице в холл, и, миновав коридор, вошла в небольшую библиотеку. На журнальном столике уже стояли две чашки с чаем и вазочка с фруктами. Князь жестом предложил девушке занять одно из двух кресел.