Аномальный Наследник. Претендент
- -
- 100%
- +
Только нам двоим, тётю из этой цепи я вычеркнул – нечего её грузить вопросами безопасности.
О, а вот, кстати, и она! Энергично выпроваживает Борю и Глеба из клуба.
– Аск, очень удивительное место! Хотел бы я тут побывать, когда оно работает! – фонтанировал восторгами Борис.
– Рано тебе сюда ещё ходить! – отрезала тётя Мари.
– Мне уже скоро семнадцать! – не сдавался мой брат.
– Вот исполнится, тогда и поговорим, – поставила точку в споре Мари.
Глеб же, как и всегда, оказался умнее Бори и, незаметно от матери, показал мне большой палец.
Всей толпой мы загрузились в машину и отправились в путь.
– Знаете, кого я сегодня на рынке повстречала? – спустя пару минут с заднего сиденья послышался возбуждённый голос тётушки.
– Кого? – я обернулся, чтобы видеть её лицо.
– Георгия Максимовича Чудинова! – на одном дыхании выпалила она.
– Кого-кого? – Боря явно не понял, о ком идёт речь.
– Ну Георгия Максимовича! Мы же с ним на кремлёвском приёме познакомились! Неужели забыли?!
– Там столько народа было, – проворчал Борис, который большую часть приёма провёл, наслаждаясь изысканной Кремлёвской кухней и тем, что постоянно украдкой поглядывал на Яну Оболенскую и других девушек из высшего общества.
А вот я Чудинова запомнил. Этот имперский дворянин к нам подходил вместе с братом – главой рода, и его женой. На вид ему было лет тридцать. Статный, высокий, светловолосый, с голубыми глазами. Женщины таких любят…
Но, ясное дело, запомнился он мне не своей внешностью – холёных красавчиков, и уж тем более, красавиц на том приёме было предостаточно. Запомнился он в первую очередь тем, что чересчур долго отвешивал тётушке комплименты. Мол, какая она молодец, воспитала настоящего воина, чемпиона, и прочее в этом роде.
А ведь подавляющее большинство аристократов во время приёма на простолюдинов (кроме меня) вообще не обращали внимания.
– И что же этот аристократ делал на рынке? – раньше меня озвучил мои мысли Глеб.
– Ну это же не обычный рынок, – как маленькому ребёнку начал объяснять тётя Мари. – Для «Райских кущ» мы отбираем только лучшие продукты. Рынок «Доторский» как будто для этого и делался. Там даже повара аристократов закупаются. Правда, и цены не из дешёвых, но качество выше.
– И что? Этот аристократ сопровождал своего повара? – не сдавался Глеб. – Как-то не верится.
– Но так и было! – возмутилась тётя Мари. – Георгий Максимович сам любит готовить, вот для своих блюд и выбирал продукты. Хобби у него такое. Я лично считаю, что мужчина у плиты выглядит очень привлекательно.
Я покосился на Вадима, тот, вцепившись в руль, хмуро смотрел на дорогу.
– И что же ещё интересного тебе рассказал Чудинов? – я снова обернулся к тёте.
– Да много всего, – пожала плечами тётушка. – Обсуждали различные блюда. Обещал поделиться фирменным рецептом.
– Какой-то странный аристократ, – проворчал Глеб.
– Почему это? – удивилась тётя Мари, а затем раздражённо хмыкнула. – Ты думаешь, странно, что он разговаривал с простолюдинкой? Знаешь ли, люди всякие бывают. Вон, Екатерина Алексеевна потомственная боярыня и дочь министра. И что? Со всеми нами она всегда очень вежливо разговаривает. А Аскольд и вовсе к ней в гости ходит.
«Вот только Кате и её сыну я спас жизнь. А ты этого Чудинова второй раз в жизни видишь».
Следующие десять минут тётушка рассказывала, какие именно блюда готовит Чудинов и какие продукты покупал на рынке. Очень уж её поразило то, что мужчина-аристократ разбирается в кулинарии.
Надеюсь, поразило её только это.
А ведь за последнее время тётя Мари стала выглядеть ещё краше – хроническая усталость сошла с её лица, щёчки порозовели, плечи расправились. Ей больше не нужно ходить на нелюбимую тяжёлую работу и брать дополнительные смены, она больше не стеснена в средствах. Да, поначалу она стеснялась брать у меня деньги, но я её переубедил. А теперь она и сама неплохую зарплату имеет. И постепенно втянулась в покупку одежды да косметики, нашла своего парикмахера и прочих узкопрофильных специалистов, обязательно необходимых успешным женщинам… За внешность тётушки теперь можно не переживать, на модном дорогом рынке она уж точно не выглядит чужой.
Вот только я почему-то сомневаюсь, что брат главы рода Чудиновых с первого взгляда влюбился в мою тётушку и почувствовал в ней родственную душу.
– Подъезжаем, – строгий голос Вадима прервал мои размышления.
– Долго добирались, – заметила тётя, прильнув к окну.
– Ну наконец-то, – радостно выпалил Боря.
Шлагбаум перед нашей машиной поднялся, пропуская вглубь закрытого квартала.
– Какие красивые дома! – восхищённо проговорила тётушка, вертя головой по сторонам. – Даже не верится, что мы будем жить в таком месте. Ай да Аскольд! Как же я тобой горжусь!
Спустя семь минут неспешной езды, «РВМ» уткнулся мордой в высокие кованые ворота. Вадим нажал кнопку на громоздком пульте, и ворота начали медленно распахиваться.
– Ух ты! Да тут целый лес на территории! – охнул Борис.
– А сколько зданий!
Я усмехнулся бурным восторгам семьи и сказал Вадиму:
– Давай сразу к особняку.
Ну а затем я больше часа слушал восхищённые охи и ахи родственников. Ух, сколько детской радости в них было. Все трое места себе не находили от переполнявших их чувств!
– Смотрите, бассейн! Какой огромный!
– А это гостиная? Да тут можно в футбол играть!
– У меня будет своя отдельная комната? Со своим личным туалетом? Аскольд, ты наш кумир!
– Аскольд, посмотри какая огромная люстра! Да она больше моей старой спальни!
Если бы я не помнил свою прошлую жизнь, то, наверное, реагировал бы на эти хоромы точно так же.
Итак, мне даровали землю в полтора гектара. На ней находится небольшой лесопарк, через который течёт маленькая речушка. Головной особняк имеет три уровня площадью больше двух тысяч квадратных метров. Здесь есть оборудованный тренажёрный зал и бассейн с сауной. Есть отдельное здание под баню, которое само могло бы стать роскошным домом для небольшой семьи. Монолитный просторный гараж, здание для персонала и пара небольших гостевых домиков. А ещё чуть в стороне стоит тренировочный зал.
Когда я всё это увидел в первый раз, то подумал – какой же простой, но элегантный ход сделал Канцлер. Будь я на самом деле самородком-простолюдином, да что уж, даже самородком-аристократом, проникся бы благодарностью и возжелал служить империи. Особенно если учитывать, что Канцлер во время церемонии награждения давил чем-то вроде Ауры.
– Ладно, осматривайтесь. Вадим, можно тебя на пару слов?
Тётя Мари с моими братьями ломанулись в особняк, а я жестом пригласил Наставника пройти в беседку.
Зайдя внутрь, я внимательно осмотрел деревянный потолок. Никаких устройств видно не было.
– Нет, пойдём в машину, – всё же передумал я.
Закрыв двери «РВМ» и включив радио, я повернулся к Вадиму.
– Они так сильно хотели посмотреть дом, – произнёс я. – Но всё-таки, пока Архун не доделает своё устройство, расслабиться в нём не получится.
– Повремените пока с переездом?
– А что поделать? Ладно, за месяц-то, думаю, наш старик справится. Но я вообще по другому вопросу с тобой хотел переговорить. С этого момента лично сопровождай Мари во время её поездок.
– Вас тоже смущает этот Чудинов? – скрипнул зубами Вадим.
– Более чем. А ещё меня смущает, что ты до сих пор никак не продвинулся в отношениях с тётушкой. Тебе что, пятнадцать лет? Ты чего ждёшь-то?
– Да… как-то работы много было. Не до романтики, – уклончиво ответил он.
– Я не стану на тебя давить. И уж тем более приказывать, – строго произнёс я. – Но если тётя Мари действительно тебе нравится как женщина, то ты рискуешь и упустить своё счастье. Она у нас видная сударыня, особенно теперь.
– Я понимаю, господин, – вздохнул Вадим.
– Так что быстрее разбирайся в своих чувствах. И… за братьями тоже нужен контроль. Вдруг у них «совершенно случайно» появится новый знакомый со схожими интересами?
Пообедав в нашем роскошном будущем доме, мы поехали обратно. Сегодня у нас была запланирована только обзорная экскурсия по «подарку» Канцлера. Правда, в дороге меня донимали вопросами, когда же мы переедем. Пришлось сказать практически правду – перед заездом необходимо провести некоторые ремонтные работы, во время которых жители дома будут мешаться.
Вечером в пятницу Вадим с тётушкой отправились в клуб на смену, ну а я в гости к боярам Морозовым. Давненько у них не был.
Катя с Никитой мне были рады. Мы тепло посидели за ужином, потом я немного поиграл с пареньком в солдатиков, а когда он уснул, остался с боярыней наедине.
И рассказал ей про Чудинова.
– Слушай, да вроде бы ничем не примечательный род. По крайней мере, их фамилия точно не на слуху. Но я попытаюсь узнать побольше, – проговорила Катя, выслушав мою историю.
– Спасибо, – кивнул я. – Твоя помощь будет, как всегда, незаменима.
– Ой, да брось ты, – отмахнулась она. – Кстати, я тут смогла несколько камешков-усилков заказать. Часть тебе, как ты и просил, – боярыня лукаво улыбнулась.
– И за это тоже огромное спасибо.
– Спасибо в карман не положишь. А ещё оно не подарит райское наслаждение уставшей после трудов женщине, – Катя нежно провела пальчиком по моей щеке и губам.
Я был готов сразу приступить к активным действиям, но уже очень хорошо знал игры боярыни.
– Выражать благодарность я могу не только словами. Но отложим это до тех пор, пока ты не расскажешь, что там ещё у тебя припасено.
Катя ехидно прищурилась.
– Знаешь меня как облупленную, да? Неплохо, господин Претендент, – она поставила бокал с вином на стол и посерьёзнела. – Это насчёт Канцлера и того, что мой отец подаст бумаги на тебя в комиссию.
– Отчего-то я не удивлён именно этой теме. Ну, рассказывай. Я весь внимание.
Глава 5
Перед Новым годом я посетил, вместе с Катей, благотворительный вечер. Причём не как «брелок» боярыни, а как гость, получивший персональное приглашение. Конверт с приглашениями – для меня и моей спутницы – вручили на КПП квартала, когда я приехал принимать подаренную Канцлером усадьбу.
Боярыня Морозова тоже получила персональное приглашение, и, нежась в субботу утром в тёплой постельке, мы решили отправиться на этот приём вместе.
Во время приёма моя персона вызвала интерес среди приглашённых гостей. В итоге я пообещал представителям одного боярского рода и одного дворянского в новом году посетить их приёмы. А ещё один дворянин очень долго представлял нам с Екатериной свою юную дочурку, а заодно интересовался реализацией товаров моей швейной фабрики…
Однако продолжение этих знакомств будет происходить уже в две тысячи восьмом.
Тридцать первое декабря – последний день года по юлианскому календарю. И это несколько менее знаменательное событие, чем день зимнего солнцестояния, мы снова отмечали впятером.
Всем хотелось праздновать в новом особняке, но, увы, пришлось довольствоваться съёмной квартирой.
– Так, салаты у всех наложены? Фужеров всем хватает? – хлопотала вокруг стола тётя Мари.
– Марина, отдохни уже, – вздохнул Вадим. – Всё готово!
– Давайте уже поедим, – проворчал Глеб.
Наконец все расселись по местам. Тётя бросила взгляд на часы и первой подняла бокал с вином.
– Ну что ж… Рада, что этот праздник мы отмечаем все вместе. Две тысячи седьмой… выдался богатым на разные события! И события отличные! Я не помню, чтобы хоть раз в жизни у нас был настолько благостный год. И вот он заканчивается. Никто не вернёт две тысячи седьмой…
Тётя Мари чуть поникла, вспоминая всё, что произошло за последние двенадцать месяцев.
– Две тысячи восьмой будет ещё лучше! – я решил её подбодрить.
– Да! – быстро согласилась тётушка. – Спасибо две тысячи седьмому! Провожаем его с чистым сердцем и благодарностями!
– Ура!!! – закричали братья, которым суровая тётушка в бокалы налила только сок.
Мы со звоном чокнулись бокалами, сказали ещё парочку тостов, провожая год…
А затем из динамиков телевизора послышался бой курантов Перунской башни Московского Кремля, и на экране появилась фигура Канцлера.
– Тётя, прибавь звук! – оживился Борис.
Я уже давно знал, насколько трепетно жители Российской империи относятся к речи императора в день зимнего солнцестояния и новогоднему обращению Канцлера.
Могучий бородатый «дваргонец» уверенно рассказывал об экономических и внешнеполитических достижениях империи за последний год. Всё, о чём он говорил, я и так знал, ибо за новостями слежу. Пока мои близкие впились глазами в экран телевизора, я немного заскучал и предался размышлениям о «двойном Новом годе».
Получается, в Российской империи есть традиционный Новый год – родовой праздник, самый важный праздник в году. И в этот день жителей империи поздравляет император. А есть Новый год по юлианскому календарю (который изобретали жители города со столь родным названием – «Александрия»). И тогда по телевизору выступает Годунов. И самое примечательное, что этот праздник как раз и принесли в Россию Годуновы.
В былые, доимперские, времена Рюриковичей называли «царями», а ещё раньше они были единственным великокняжеским родом. И тогда для членов этого рода было в порядке вещей лично возглавлять свои рати, или даже армии, во время войн. Рюриковичи были могучим родом великих воинов и мудрых правителей.
Но постепенно численность населения на подконтрольных территориях увеличивалась, а вместе с этим и численность армий, и численность Гуру. Однако великих воинов это не пугало, они продолжали играть активную роль на поле брани. И в один «прекрасный» момент людей с кровью Рюриковичей осталось очень мало. Внешние и внутренние враги почти извели могучий род. По легенде, три из четырёх оставшихся совершеннолетних мужчин рода умерли в один день. В этот же день воевода Борис Годунов спас жизнь последнему совершеннолетнему Рюриковичу.
Он был спасён, но очень слаб. Целительницы боролись за сохранение его жизни, а боярские рода тем временем пытались урвать побольше власти. И под предлогом «братского права», император Священной Римской империи германской нации вторгся на территорию России с намерением спасти «младшего брата» от бунтовщиков. Король Швеции тоже решил воспользоваться моментом, а ведь в то время ещё и с Польшей шла война…
Страна погрузилась в хаос…
И в этом хаосе Борис Годунов смог сплотить часть бояр с их ратями, собрать ополчение из простолюдинов, и в конечном итоге прогнал с родной земли вторженцев. Позже его род получил родовое титульное прозвище «Боярский род Хранителей», а Борис Годунов получил право представлять для всех волю царя.
Годунов сокрушил всех врагов, внутренних и внешних. И заставил вторгшихся королей и императора Священной Римской империи выплачивать репарации в течение пяти лет. Вот тогда европейцы, чтобы снизить выплаты, и попытались провернуть хитрый финт, пользуясь тем, что в разных странах была разная система летоисчисления. Но Годунов был ещё хитрее и ввёл в официальных документах на территории страны тот же календарь, которым пользовались в Европе.
Вот поэтому сейчас в Российской империи, по сути, два Новых года.
– …А под конец года всю империю поразила победа Аскольда Игоревича Сидорова на всеимперском бойцовском турнире среди учеников старших школ. Впервые за последние сорок семь лет представитель непривилегированного сословия одержал победу в этом важном турнире! – моё имя, произнесённое Канцлером с экрана телевизора, удивило меня и вырвало из размышлений.
Ну а родственники с восторгом начали поглядывать в мою сторону. Гордятся всем происходящим. И не понимают, что Годунов ведёт какую-то свою игру с моей скромной фигурой в качестве фишки.
И то, что всего лишь один дворянский род на предновогоднем приёме открыто делал мне брачные намёки – показатель. Раньше я полагал, что желающих затащить будущего Гуру с хорошим доходом в свой род окажется значительно больше. Но Канцлер слишком ясно дал понять, что и без матрилинейных браков сможет сделать из меня аристократа.
Ну да Форкх с ним. Сегодня праздник, и можно с чистой совестью отвлечься от всей этой рабочей суеты.
– Бабах!
Вадим открыл бутылку игристого вина, и пробка от бутылки едва не врезалась в люстру.
– Давай, скорей разливай, пока куранты бьют! – поторапливала Вадима тётушка. – Только Глебу и Боре на донышке.
– Да тут всем немного выйдет, – ответил Наставник, наполняя фужеры.
– Ну, с Новым годом!
– С новым счастьем!
– Пусть Новый год будет ещё лучше прежнего!
Так и наступил две тысячи восьмой.
Как только закончили бить куранты, на мой смартфон начали приходить сообщения-поздравления от княжон, Кати и остальных друзей.
Писали не только мне, но и тёте Мари и Вадиму. Наставник, недовольно отрываясь от экрана своего смартфона, напряжённо поглядывал в сторону тётушки каждый раз, как пищал её телефон. И почему в этот момент я опять вспомнил про Канцлера?
– А теперь перейдём к главному событию новогодней ночи! – отложив смартфон в сторону, торжественно объявила тётя Мари и повернулась к ёлке, под которой лежала накрытая покрывалом кучка. – Давайте все вместе.
Мы впятером взялись за край покрывала.
– Раз… два… три… Тяни! – скомандовала весёлая тётушка.
Мы сдёрнули покрывало и увидели подарки в яркой упаковке с блестящими бантами.
– А теперь, налетай! – радостно выкрикнула тётя Мари и первой бросилась к цветастым коробкам.
Под каждым бантом были приколоты крохотные открытки.
«Аскольду, в новый 2008-й год. От любящей семьи и Вадима».
С лёгким трепетом я снял обёрточную бумагу и увидел лакированную деревянную шкатулку. Что же там внутри? Шкатулка легкая, но подарок ведь от всей семьи, вряд ли там окажется что-то бесполезное.
Не думал, что буду так радоваться какому-то подарку. Я сам не заметил, как начал воспринимать этих четверых как близких членов семьи.
Ну-ка, откроем…
– Форкх меня дери… – я обомлел. Сердце заныло от тоски. Я поднял глаза на своих близких и тихо проговорил: – Спасибо.
– Не рассчитывала, что мы настолько угадаем с подарком, – улыбнулась тётя Мари, всё ещё возившаяся с бантом на подарке от меня.
– Что, нравится? – хмыкнул Боря. – Тётя говорила, это камень сильнейших! Подходит чемпиону!
Брат с нетерпением продолжил разрывать бумагу на своём подарке, ну а я неотрывно смотрел на браслет, лежащий в шкатулке. Мне нравились и кожаные, и деревянные вставки, и чёрная нить, обвивающая главное – двадцать лиловых камней.
Александрит.
Камень, который подбрасывает своему обладателю испытания, но вместе с ними и новые силы.
– Ух ты! Это же ноутбук! Да ещё и последней модели! – восторженно закричал Боря и кинулся обниматься. – Спасибо, Аск!
– Смотри, у меня такой же! – хмыкнул Глеб и, поймав мой взгляд, кивнул: – Спасибо.
– Господин, это… это же? – изумлённо забормотал Вадим, переводя взгляд с небольшого камешка на своей ладони на меня.
– А чего ты так удивляешься? – хмыкнул я, высвободившись из объятий Бори. – Всё верно. Это усилок. Твой личный. Носи теперь его всегда с собой.
– Благодарю, от всей души благодарю… – Наставник склонился в поклоне.
– Да брось ты, – я усмехнулся. – Сегодня же праздник, и это просто подарок.
Ну а тёте от меня достался новенький фотоаппарат. Уж очень она его хотела.
После обмена подарками мы все вместе вышли во двор, смотреть, как запускают фейерверки, и самим запустить парочку. Когда вернулись обратно в квартиру, Вадим отвёл тётушку в сторону.
Спустя две минуты она зашла в гостиную с новым колье на шее. Следом плёлся смущённый, но довольный Вадим.
* * *Второго января я посетил очередной светский вечер. Поводом к нему послужило открытие художественной галереи. Перед тем как отправиться туда, я долго ломал голову, кого бы взять в спутницы. С Катей я уже на подобном приёме был. Знакомые княжны мало того, что птицы высокого полёта, так ещё и ни одной не было сейчас в Москве. Позвать какую-нибудь знакомую аристократку из лицея? Тоже не очень хороший вариант. Ладно бы я лично мог встретиться, чтобы пригласить – но ведь каникулы. А для звонка или письма мы не настолько близко знакомы.
Нужен был кто-нибудь из друзей. Может, из клуба инженеров или учсовета? Нет, не настолько близко знакомы. Машу Роднину? Ну нет, не люблю я связываться с теми, на кого положил взгляд кто-то из моих друзей.
Даже промелькнула мысль пригласить танцовщицу из «Кущ». Но это будет совсем уж неуместно.
Если бы не настораживающие действия дворянина Чудинова, взял бы с собой тётю Мари. Собственно, так я и намеревался поступить в самом начале. Но всё-таки решил по возможности держать её подальше от аристократов. По крайней мере, до тех пор, пока не пойму, что именно затеял Канцлер.
Одному идти тоже не вариант – так я дам всем знак, что готов к предложениям. Но я предпочёл бы не получать предложения, на которые буду вынужден ответить отказом.
Сделав круг в размышлениях, я вернулся к кандидатуре боярыни Морозовой.
А она и не против.
К тому же вечером, после приёма, мы поехали к ней…
– Фух, опять ты был в центре внимания. Сколько сегодня раз тебя приглашали на приёмы? – сделав глоток вина из бокала и развалившись на софе, спросила Катя.
– Четыре.
– Ты сейчас прямо на коне. Ну ещё бы, чемпион, отмеченный интересом Канцлера. Даже если не пытаться затащить тебя в род через матрилинейный брак, то навести мосты на будущее – святое дело. А то и просто, без всякой матрилинейности, выдать за тебя дочурку. И получить в зятья будущего Гуру, преуспевающего дельца и, в скором времени, майора имперской армии.
– Я не собираюсь идти в армию, – лениво ответил я.
– Ты мне говорил. Но они-то этого не знают. Ах, – она махнула рукой. – Боги с ними. Вот что лучше скажи, – она лукаво стрельнула глазками в мою сторону. – Знаешь ли ты…
– Вдоль ночных дорог.
– А?
– Ничего. Извини, продолжай.
Катя неодобрительно покачала головой и вздохнула. А затем весьма серьёзно проговорила:
– Знаешь ли ты, что тебе предстоит сделать, когда получишь личное дворянство?
– Много чего, – в тон ей ответил я. – Что конкретно ты имеешь в виду?
– Тебе предстоит выбрать сюзерена! Кому могут присягать дворяне?
– Это экзамен, что ли? – поморщился я. – На вступительных уже отвечал – императору и боярам. Если развернуть, дворяне бывают имперские, имперских бояр, княжеские и княжеских бояр.
Так-то все князья в широком смысле считаются боярами.
– Вот, – Катя подняла указательный палец, – ты можешь выбрать, кому присягнуть. И… боярский род Морозовых имеет одно вакантное место в списке вассальных родов. Мы будем рады тебя принять.
Очаровательно хлопнув ресничками, она выжидательно посмотрела на меня.
– Извини, милая, но я вижу над собой только императора.
И не Игоря Рюриковича, а своего отца.
– Эх… ну, попытка не пытка. Я не могла не спросить, – невозмутимо ответила боярыня Морозова.
– Я знаю. И ценю это в тебе. Если бы ты не попыталась затащить к себе столь ценный кадр, – я указал на свою грудь. – Я бы в тебе разочаровался.
– Ох-ох, какие громкие слова! Будто я тебя хоть раз разочаровывала.
– Нет, – я поставил бокал на стол и подсел на софу к боярыне. – Ты всегда доставляешь мне радость.
– Ах ты… м-м-м… – договорить она не успела, так как я накрыл её губы поцелуем.
* * *Четвёртого января жители империи вышли на работу после двухнедельных каникул. Ну а меня ждала «Алая Мудрость».
– Как же я по всем вам соскучилась! – не сдерживая эмоций, выпалила Яна, когда мы собрались все вместе в классе. – Будто сто лет не виделись!
– Поддерживаю, – кивнула Юля, – наконец-то снова началась учёба.
Мы с удивлением покосились на неё.
– Юлия Евгеньевна, прошу прощения, но неужели вы заразились страстью учёбы от Марии? – изрёк Влад.
Великая княжна Казанская посмотрела на него осуждающе и ответила:
– Нет, Владислав Иванович. Но школьная жизнь мне нравится.
– Видимо, не у одной меня эти приёмы в печёнках сидят, да, Юля? – улыбаясь, Оболенская толкнула локотком Ромодановскую.
– Да, Яна, – согласилась с ней великая княжна Казанская.
Не так давно эти двое стали обращаться друг к другу по именам. Я был рад, что наша Ледяная Королева начинает открываться другим людям.
Прозвенел звонок, и все разошлись по своим партам.
В составе нашего класса произошли перемены – к нам перешёл одни новенький из «бэшек». А ведь новеньких должно быть два. Опаздывает в первый учебный день нового года?
Прервав мои размышления, в кабинет зашёл наш классный руководитель Арефьев:
– Доброе утро! Надеюсь, вы все хорошо отдохнули. Аскольд Игоревич, поздравляю вас с победой в турнире. Было истинным наслаждением наблюдать за вашими поединками.