Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак
- -
- 100%
- +
– Скорее, как дочурка и заботливый папочка, – меланхолично отметил Починкко, оттирая кровь гидры с приклада импульсного ружья.
Мы продолжили путь. Шон всеми силами старался делать вид, что ему ничуть не тяжело тащить на спине ценную ношу. Что прижавшаяся к его голой спине Марси его совершенно не смущает.
Я же держал в узде свои отцовские чувства. Так-то Шон – отличный кандидат.
Но это не значит, что он легко получит моё благословение.
Света постепенно становилось больше, а вскоре мы увидели слева отнорок. Нырнули в него и оказались в просторном подземном зале, который облюбовали люминесцентные бабочки.
Засмотревшись на них, мои товарищи не сразу заметили небольшие сундуки, стоявшие в центре зала.
– Это что же… клад? – с придыханием выпалила Марси, обратив-таки внимание на цель наших поисков.
– Именно, – проговорил я, подходя к сундуку, на котором лежал скрученный пергамент из шкуры нестареющего хряка.
– Что там? Что? – оживился Шон, подойдя ко мне слева.
– Тео! Не томи! – проговорила Марси так бодро, будто её не лихорадит после всех лечебно-восстановительных процедур.
– Хм… – выдохнул Починкко, остановившись справа. Этому парню тоже явно интересно, хотя вряд ли он признается в этом.
Усмехнувшись, я развернул листок и увидел ровные буквы, выведенные красивым почерком:
Богатство, слава, могущество; человек, обладавший всем на свете, Хозяин Морей Леон Джонсон, всё оставил здесь!
– Клад отца… – с придыханием прошептала Марси. – Не может быть… Тут всё, что у него было? Но… как?
Я снова усмехнулся и перевернул листок:
Шутка. На самом деле тут всего лишь мой небольшой складик. Этого добра хватит, чтобы усилить целую эскадру. Можно, конечно, продать и жить припеваючи. Сам решай, нашедший. Слышишь, ты, кто это читает, если ты – не я, то тебе повезло найти мой тайничок. От чистого сердца благословляю тебя – пользуйся. Раз нашёл, значит достоин. Мне не жалко. Только сообщи мне об этом, чтобы я не рассчитывал на это место. Так-то я собирал это добро, если вдруг Лудестия окажется в глубокой морской заднице, и мне потребуется взбодрить ребят. Раз! И у нас куча всяких ингредиентов да немного золотишка. Вот они удивятся, да? Хех, даже Бари… ну это между нами – не любит он, когда его так называют, не знает о моём тайнике. Хотя, полагаю, у него и свои есть – он тоже готов отдать всё ради нашей команды.
Ладно, незнакомец, бывай!
Ну а если это читаю я – удачи тебе, легендарный капитан. Открыл уже поди Восьмое Море?
– Э-э… Мне одному любопытно, кто такой Бари? – нарушил тишину Шон.
– Капитан Барбаросса, очевидно, – ответила Марси резко, а затем тихо проговорила: – Отец… Мы нашли твой клад… Мы… правда можем взять всё это? А? Тео? Ты чего дрожишь?
– Тео?
– Брат! – Починкко толкнул меня, чем и привёл в чувства.
Я резко развернулся и отошёл на пару шагов, пытаясь взять эмоции под контроль.
Дерьмо медузы! Я и позабыл, что именно написал на этом листке! Я в своём духе, ничего не держу в себе – сокровенные мечты, крепкие узы дружбы!
Ни капли сомнения в своём лучшем друге.
Ни капли сомнения в том, что я уже побывал в Восьмом море.
Ни капли сомнения в том, что и без этого тайника смогу поднять команду из морской задницы.
А что в итоге?
Деловой завтрак…
С-сука Бар-р-р-ри! Будто выдернул из меня душу и станцевал на ней в грязных сапогах!
– Тео, с тобой всё хорошо? – Марси взяла меня за руку, а Шон положил руку на плечо.
– Да, – тихо проговорил я, повернувшись к ребятам. – У нас самая лучшая команда.
– А? – хлопнула ресничками Марси. – Конечно!
– Мы превзойдём команду капитана Джонсона и откроем Восьмое море!
– Так точно, капитан! – поддержала меня «дочь».
– Бесспорно, – кивнул Шон.
– Я с тобой до конца, брат, – присоединился Починкко.
Я улыбнулся и выдохнул.
– Ну раз всё порешали, идём обратно.
– Ты разве не хочешь посмотреть, что именно в сундуках? – опешила Марси.
– Я и так могу представить, – хмыкнул я. – А вот тебе в самом деле лучше уже оказаться в своей каюте.
* * *Когда мы вынырнули из реки на берегу, Марси потеряла сознание. Шон ударился в панику, так что пришлось объяснять ему, что девушке сейчас нужен восстановительный сон. Что если бы не возбуждение от похода за кладом, она бы уже давно была в глубоком отрубе.
Смастерив носилки для Марси, мы по прорубленной тропе двинулись к бухте, где оставили Франки-Штейна.
На середине пути я услышал не присущий этой местности звук. Пару секунд прислушивался…
На зверей не похоже.
– Кладём Марси, – тихо произнёс я, начав приседать с носилками.
Шон последовал моему примеру. Когда носилки коснулись притоптанной травы, слева раздался резкий свист!
Мгновенье, и дротик врезался в щит, порождённый моим кольцом. Затем последовало ещё несколько дротиков…
И тут же нас атаковали справа.
Хорошо, что у меня были с собой и полноценные миниатюрные корабельные щиты.
– Хватит! – рявкнул я на алтийском. – Мы не враги! А нассийцы никогда не нападают первыми!
Обстрел прекратился.
– Кха… – захрипел Шон, заваливаясь.
Дерьмо! Из шеи парня торчал дротик! Я успел защититься только с двух сторон!
Хотя как раз с фронта и тыла почти не стреляли.
Поразительная «везучесть» у нашего художника.
– Не стреляйте! – прокричал я, держа на руках бесчувственное тело своего друга. И повторил: – Мы вам не враги!
– Если не враг нам, тогда убери свою защиту, – услышал я очень знакомый голос и не смог сдержать улыбки.
– Ты всё ещё жив, Нассийя? – с облегчением пробормотал я.
* * *Вообще, все алти, если не считать необычных солнцеголовых из Восьмого моря (единственным известным представителем которых во всей Ойкумене сейчас являюсь лишь я), похожи друг на друга. По сути, они одна раса. У них похожие верования, быт, привычки и единый язык.
Живут они племенами, и каждое племя имеет своё самоназвание. Нассийцы назвали себя так в честь легендарного первого вождя – Нассийи. В честь него же они назвали свой остров. И это же имя даруют каждому вождю, когда тот начинает править.
Так что любой вождь нассийцев – алти с острова Бисерных островов, на котором я оставил свой клад – будет зваться Нассийя.
Но конкретно нынешний вождь – сидящий напротив меня у костра старик с длинной седой бородой, лысой макушкой и брюхом, как у накера – именно тот Нассийя, который учил меня языку алти много лет назад.
Мой друг.
Как и большинство алти с этого острова.
Я часто тут бывал раньше. Ещё до того, как открыл Седьмое Море.
После того как нассийцы на нас напали… Точнее, после того как мы выдержали их нападение, а потом я дал понять, что знаю их племя, алти помогли нам донести Шона и Марси до корабля. Пришлось, правда, успокаивать Берга, который уже был готов вести в бой абордажную команду…
Потом прикрикнуть на него, когда он хотел отправить мне сопровождающих на переговоры.
Пояснять, что Шон всего лишь крепко спит… Да и Марси уже начала идти на поправку.
В общем, всё обошлось. И теперь мы сидим в джунглях недалеко от корабля и жгём пальмовые ветки. Уверен, с палубы прекрасно видно поднимающийся дым.
Сидим втроём. Ещё с десяток алти стояли неподалёку, поглядывая в нашу сторону. Не доверяют они нам и беспокоятся за вождя. А остальные двадцать с лишним воинов племени рассредоточились в лесу.
Нассийя затянулся из длинной трубки и, задумчиво выдохнув три кольца зеленоватого дыма, изрёк:
– Вы причалили к нашему острову на своём каноэ. Топчите нашу землю, будто собственную. И делаете вид, будто знаете нассийцев. Кто вы? Почему наш собрат и солнечный алти привели корабль цивилов?
Мы с Починкко переглянулись. Я в тот момент вспомнил наши с ним «ознакомительные разговоры», которые мы проводили ещё в Торвиле. Я ведь должен был знать, кого делаю членом команды?
Так вот, история Починкко не отличалась оригинальностью. Его родители – коренные алти с одного из островов Шестого Моря. Сначала цивилы стали часто наведываться на этот остров, затем создали факторию, потом полноценное поселение. Такое частенько происходит. И приводит к перенаселению конкретного острова и нарушению его экосистемы. Когда я был Леоном Джонсоном, вместе с некоторыми свободными капитанами прикладывал множество сил, чтобы оставлять алти их острова…
В общем, некоторые алти пытаются принять новую реальность и ассимилироваться с цивилами. Так родители Починкко перебрались сперва в город цивилов на своём острове, затем на другой остров…
Потом отец Починкко умер от болезни, а его мать волей Девы под Килем оказалась в Торвиле, в качестве служанки у одного торгаша. Со временем этот торгаш смог получить тёпленькое место в Четвёртом Море и перебрался туда, не став брать с собой служанку-алти и её сынишку-служку.
Немного денег у матери Починкко было, так что с голоду не умерли.
Но позже мать умерла от болезни, как и её муж. Как и многие алти, не приспособившиеся к жизни среди цивилов.
Починкко перебивался случайными заработками, помогали ему и другие алти, живущие на острове. Не все из них, к слову, влачили жалкое существование. Среди алти иногда встречались и «горожане средней руки».
В этот период своей жизни Починкко научился драться. Как раз во время драки с одним бугаём Починкко и заметил другой Торвильский богатей.
Парень поверил в то, что у него появится новый дом.
С одной стороны, так и стало… Если домом называть место, в котором тебя воспринимают как диковинную говорящую зверюшку в форменной рубахе бесправного слуги.
Однако, хоть Починкко и прожил всю жизнь в городах цивилов, отец с матерью, а позже и алти Торвиля, поведали ему немало историй родного народа. Я много слышал подобных историй в прошлой жизни, но пробелов в знаниях у меня хватало, о чём я и сообщил Починкко.
– Ну да, говорят, ты всю жизнь проспал, пока не очнулся в музее, брат, – хмыкнул он. – А ещё говорят, ты впитываешь знания, как губка, потому и за пару месяцев подготовился к поступлению в Академию.
– Можно и так сказать. И вот сейчас очень хочется смочить эту губку и узнать что-нибудь новое. Например, что алти думают про перерождение души? Я слышал есть байка, мол, человек после смерти перерождается в другого человека…
– Есть, – кивнул он с серьёзным видом. – Но как говаривал дед Почитон, только дураки в это верят. После этого он ворчал и добавлял, что всем образованным известно, что после смерти любая душа распадается на дыхание мира. А затем, когда что-то появляется на свет, дыхание мира вдыхает в это что-то жизнь. Вот так, брат. А чтобы целиком душа из трупа переселилась в новорождённого… Хм… Всё равно что кошка родила бы щенка!
– Но кошка может воспитывать щенка, – пожал я плечами.
– Эм…
– А если я скажу тебе, что… Ну, например, в прошлой жизни я был капитаном Джонсоном, как ты на это отреагируешь? – я внимательно посмотрел в его голубые глаза.
Починкко нахмурился и уставился на меня.
– Вот если будешь прям серьёзно утверждать, брат? – уточнил он.
– Ага.
– Может быть, и поверю… Ты же солнечный алти.
– Солнечный алти? – зацепился я за его слова. – Они что, могут перерождаться?
– А? Откуда мне знать, брат? С тех пор как ты появился, мы говорили о тебе с другими алти города. Разве что старик Почитон и причитал, мол, солнечные алти существуют! Они не вымысел! Ну ещё там пару человек припомнили, что что-то слышали от родителей про алти, которые не выглядят, как мы, и которые наделены силами. Вроде как этими силами они помогают другим алти… Но ты уж прости, брат, доказательств нет. Кроме тебя, конечно. Ты мне жизнь спас… Хотя… Как я понял, твои артефакты странные для цивилов. Это и есть необычная сила солнечных алти?
– Хотел бы я знать, – усмехнулся я.
Больше мы к этому разговору не возвращались.
И вот теперь перед нами сидит человек, который сразу распознал во мне солнечного алти. А если подумать, раньше Нассийя мне ничего не рассказывал о солнечных…
Я вновь повернулся к вождю алти, буравящего меня взглядом серо-голубых глаз.
– Кто мы и почему здесь? Хм…Отвечу честно. Мы прибыли сюда за тайником Леона Джонсона. Ты ведь знаешь, Нассийя, что он здесь часто бывал. Ты учил его языку алти, ребята тут отдыхали, чинили корабль. Вы хорошо проводили время вместе. И ты, вероятно, догадывался, что он не просто так уходит временами прогуляться в одиночку по джунглям.
Я лучезарно улыбнулся.
Старик Нассийя нахмурился.
– Леон мне был как второй сын, – проговорил он. – Тёмненький подкидыш, но такой добрый и заботливый. Ты прав, я предполагал, что он сделал на острове тайник, о котором не говорит даже товарищам. И я знал, что, если спрошу в лоб, он честно ответит, где тайник находится и что в нём лежит, а затем предложит использовать содержимое в случае нужды. Я не хотел его обременять этим. Он и так дарил многое острову. Остров процветал тогда… – старик до белых пальцев сжал свою курительную трубку. – Не то что сейчас.
Как я и думал, остров кажется более заброшенным, чем раньше. К тому же я не вижу наследника вождя, который сейчас во время разведывательно-боевой вылазки уж точно должен был находиться рядом с ним.
Да и воинов меньше обычного.
И шрамов на них больше…
– Но о трудностях острова поговорим позже! – резко произнёс вождь нассийцев. – Ты не ответил на мой первый вопрос. Кто вы такие?
Я широко улыбнулся и, сидя на пне, закинул ногу на ногу.
– А ты ещё не понял, Нассийя? Ты правильно сказал – я урождённый солнечный алти из Восьмого Сумеречного Моря. Но при этом я тот, в ком живёт душа Леона Джонсона. Смекаешь?
Глава 5
Кто-то скажет, что если и рассказывать кому-то о себе правду, то стоило бы открыться сначала матери… Но я боюсь это сделать. Переживёт ли она такое потрясение? Примет ли? А если примет, а я потом снова помру, ей опять учиться жить с осознанием того, что её единственный ребёнок вновь умер?
Но вот с алти мне проще. Починкко, если в самом деле поверит в то, что я Леон Джонсон – не изменит своего отношения ко мне. Я для него солнцеголовый брат, спасший его от неминуемой смерти. Я тот, кто дал ему новую жизнь, семью (команду) и крышу над головой (мужскую офицерскую каюту на нашем корабле). А то, что у солнечного алти могут быть свои странности вроде воспоминаний Леона Джонсона… Ну с кем не бывает, правильно?
Ну а вождь Нассийя…
Любопытно посмотреть на его реакцию.
Он чуть прищурил свои серо-голубые глаза и буравит меня взглядом.
– Нет, – наконец изрёк Нассийя, отпрянув от меня так, что едва не свалился со своего пня. – Нет, это невозможно! Хотя… Нет… Или…
– У тебя сейчас голова взорвётся, старый друг, – усмехнулся я. – Если так сложно, можешь не верить.
Он широко округлил глаза, а затем мотнул головой:
– Вот сейчас… Вот это вот точно было в духе Леона. Он мог сказать что-то подобное, огорошить, а потом безразлично заявить, что можно не верить. Верить… Не верить… В любом случае, учитывать стоит.
– Ну хоть что-то, – пожал я плечами. – На самом деле без разницы, поверишь ты мне или нет. Ведь Леон Джонсон мёртв – факт. А я жив. И я хочу быть твоим живым другом. Согласись, Леон сейчас на это неспособен.
Вождь Нассийя замер, а затем заливисто расхохотался.
– Ты прав! – сквозь громкий смех выдал старик. – Что ж… Нассийцы станут считать тебя другом, а дальше посмотрим на твоё поведение.
Я с достоинством поклонился.
Между нами тремя повисло молчание. Правда, уже через несколько секунд Починкко выпалил:
– Брат! Если ты в самом деле Леон Джонсон, значит Марси твоя дочь?!
– Что за Марси? – оживился старый вождь.
– Старпом на нашем корабле, говорит, что Леон Джонсон – её отец, – быстро пояснил Починкко.
– Хм… Любопытно, – затянулся трубкой Нассийя.
Оба алти с интересом уставились на меня.
Я усмехнулся:
– Ну ладно Нассийя. Ему идёт быть дедом на завалинке, который обсуждает чужую личную жизнь, но ты-то? – укоризненно попенял я своему товарищу.
– Мне тоже интересно, – ничуть не смутился он.
– Не обязательно быть дедом, чтобы интересоваться отношениями между людьми, – поддержал собрата старый вождь.
– Ага, можно быть бабкой, – проворчал я.
Они продолжали пялиться на меня, взбудораженно улыбаясь.
Я выдохнул и покачал головой:
– Марси считает Леона Джонсона своим отцом. Значит, для неё он и есть её отец. Всё.
Нассийя громко хлопнул ладонью по соседнему пеньку. А затем вновь расхохотался. Починкко с недоумением пялился на старого вождя, будто размышляя, какая трава лежит в его трубке.
– Ответ, достойный Леона Джонсона, – изрёк Нассийя. – Он никогда не спешил кому-то что-то разъяснять или сбивать с себя навешенные ярлыки. И он точно не стал бы лишать веры юную деву. Что ж, дочь моего старого друга на твоём корабле, мой новый друг, солнечный алти Тайон. Пожалуй, я озвучу очевидное… Но долг требует от меня произнести это вслух: нассийцы не претендуют на клад Леона Джонсона, зарытый на нашем острове. И, разумеется, не будут препятствовать вам, когда вы станете его забирать.
Мы с Починкко одновременно кивнули.
А затем, разогнув шею и глядя в лицо своего старого-нового друга, я быстро произнёс:
– Раз разобрались с мелкими деталями, перейдём к делам. Кто терзает твоё племя, Нассийя? Почему так мало воинов? Почему напали на нас? И… где твой наследник, Нассийя?
* * *Всю следующую неделю Франки-Штейн стоял на рейде возле острова нассийцев. Тому было две причины. Во-первых, нужно было провести комплексные улучшения корабля, без которых я опасался выходить в море. Не скажу, что я сделал всё, что планировал – мелкие доработки и настройки буду проводить уже потом, планомерно что-то меняя день за днём. Такова моя суть – всегда есть что доделать. Даже Лудестию я улучшал (изменял) едва ли не каждый день.
Главное – корабль стал крепче, быстрее и мощнее.
Ну а вторая причина, отчасти переплетающаяся с первой – это опасность, нависшая над нассийцами. Я готовил судно, чтобы помочь друзьям. Я был готов вступить в бой с теми, кто явится на остров алти за новой порцией невольников.
Да, мой старый друг рассказал мне всё. Пусть сначала он юлил и пытался уйти от ответа, не желая втягивать нас в проблемы своего племени, но мой твёрдый голос и решительный взгляд убедили его, что мы с командой не пальцем деланы, и действительно можем помочь.
Так вот, ситуация сложилась неприятная. И начать стоит с того, что я, будучи Леоном Джонсоном, пытался помочь всем людям. Я хотел решить проблему перенаселения цивилизованного мира и при этом не допустить истребления алти. Сохранить их привычную жизнь… Именно поэтому, когда я обнаружил на одном из Бисерных островов месторождение лунной пыли, я утаил этот факт. Я даже назвал этот остров островом Невезения и распустил слух, что даже Лудестия шаркнула бочину о рифы возле этого пустынного и бесполезного острова. Что, в общем-то, было недалеко от правды – разумеется, никому говорить о намеренности «шарканья» я не стал.
По моим прикидкам, лунной пыли на острове Невезения должно быть не очень много. Пару раз я собирал её сам, когда она была мне нужна. Я оставил это месторождения для собственного пользования, понимая, что, если страны начнут его делить и добывать официально, Бисерные острова перестанут быть тихим заповедным местом. А ведь острова эти крохотные! Не стоят они колонизации! Да и три племени алти на них живут…
Но я ошибся. Прошедшие недавно землетрясения открыли новый пласт лунной пыли на острове Невезения.
Но! Официально об этом никто не знает! Ни одна страна не присоединила остров к системе своих колоний. Для большинства людей Бисерные острова всё та же красивая, но бесполезная для жизни гряда, на которой могут жить лишь дикие алти.
Однако шахта, добывающая лунную пыль на острове Невезения, уже почти год как функционирует. А где взять работников на крупную шахту, которая официально не существует?
Проверенный морской способ, который я терпеть не могу. Если тебе что-то нужно – забери силой. Корабли и команды пропадают без вести… Ну что поделать, Сумрак опасен и голоден. И неважно, что потом матросы этих команд до смерти ишачат на несуществующих шахтах. На племена алти осуществляют вооружённые набеги, а самих алти забирают силой? Ну что поделать – мы об этом не знаем, мы ведь не лезем в дела заповедных-бесполезных островов и их диких жителей.
Я сжал штурвал и оскалился.
– Тео, мы обязательно поможем нассийцам! Как они помогли нам! – твёрдо произнесла Марси, стоявшая рядом со мной. – Но мы ждём твоей команды.
Я тепло посмотрел на свою «духовную дочь». Она ещё одна причина нашего простоя – заживлять раны всё-таки лучше на суше или рядом с ней, чем в открытом море. К тому же в Сумраке частенько больным и раненым становится гораздо хуже. Ведь все знают, что Сумрак пьёт жизнь. А присосаться к ослабленным организмам у него выходит быстрее, чем к здоровым.
Нассийцы помогли нам, снабдив своими лекарствами. Вкупе с тем, что у нас было, мы смогли быстро залечить рану Марси и, хочется верить, восстановить объём её крови до необходимого уровня. Также нассийцы помогали перетаскивать ящики из тайника.
– Ты права, – я взлохматил ей волосы и огляделся. Команда ждала приказа капитана. Я громко сказал: – Мы были готовы сразиться с пиратами, если бы они напали на нас или на наших новых друзей нассийцев. Но за неделю этого не произошло. Пиратам повезло! На этот раз. Друзья! Курс на остров Невезения! Во имя Девы под Килем я, капитан Лаграндж, не позволю всяким тварям чинить беззаконие! Ну а ещё, будьте уверены, ваш капитан позаботится о том, чтобы ваши карманы разбухли от шиллингов после нового дела! На острове лунная пыль, господа! И мы возьмём её столько, сколько сможем унести! Нам она будет нужнее, чем мёртвым пиратам!
– ДА-А-А-А!!! – заревели мои верные матросы и офицеры, готовые вершить справедливость.
* * *К острову Невезения мы прибыли поздним вечером того же дня. Благо плыть недалеко и даже не приходилось сокращать путь через Сумрак.
Благодаря тёмным парусам и корпусу Франки-Штейн был незаметен в темноте, так что мы смогли довольно близко подплыть к острову.
А потом наступило время моего сольного выступления. Непромокаемая сумка через плечо, водяной пузырь на лицо, и практически час свободного плаванья к берегу.
Алти с острова Нассийя самостоятельно проводили разведку, а затем даже пытались отбить товарищей… Так что общие представления о ситуации на острове Невезения я имел. Приплыл я на остров с той стороны, где никогда не швартуются корабли наших неизвестных противников.
– Твою мачту! – выругался я, ступив на гальку. Из ближайших кустов в мою сторону деловито выдвинулись три морских крокодила.
Твари заинтересованно смотрели на меня, размышляя о том, чем им сперва насладиться: моей филейной частью или побаловать себя свежими человеческими мозгами.
Рука сама легла на рукоять пистолета, но я тут же отбросил рефлексы и взял контроль над своим телом. Нечего шуметь.
Выхватив ятаган, я сорвался с места.
– Г-р-р!!! – начал было реветь крокодил, распахнув пасть, но…
Острейшее лезвие разделило его голову и тело.
Два других морских охотника с рёвом бросились на меня. Я пронзил «левого» насквозь от нижней челюсти. Тяжёлый, гад!
Я смог использовать инерцию от удара и закрутил своё тело так, чтобы ятаган и крокодилий люля-кебаб оказались прямо перед последним монстром.
Он налетел на кончик ятагана и распорол себе верхнюю челюсть.
Я бросил меч, не в силах удержать сразу две туши монстров и, выхватив короткий кинжал, вонзил его сверху в черепушку ещё рычащей твари.
Конец. Победа.
Фух, если бы мой ятаган и кинжал не были артефактами, ни в жизнь бы я не пробил твёрдую шкуру морских охотников с помощью одной лишь грубой силы.
Мне пришлось повозиться, чтобы достать меч.
– Дурак-дурак! – прокричала пролетающая над моей головой огромная красно-синяя птица с крючкообразным клювом.
Попугай-дурак – тварь совершенно непригодная для артефакторики, но отчего-то любимая всякими экстравагантными капитанами. Должно быть, они видят в этой птице родственную душу.
Высвободив ятаган и обтерев его о траву, я поочерёдно стащил туши крокодилов к воде. Употел знатно. Но так их быстрее сожрут сородичи. Сейчас нам нужно оставить на острове как можно меньше следов пребывания. Пусть я и высадился в глуши, нет гарантий, что обосновавшиеся на острове пираты тут совсем не ходят.
Покончив с трупами крокодилов, погоревав, что не могу срезать с них сейчас ингредиенты, я бодро зашагал в центр острова.
Ага, подобие тропы есть…
Стало быть, я правильно сделал, скинув тварей в море.
Я двигался бесшумно, словно рысь, пригибаясь под ветками и плавно огибая стволы. Света луны хватало, чтобы осветить мой путь. Да и глаза моего нынешнего тела видели в темноте гораздо лучше, чем глаза тела прошлого.