Пробуждение вайлорда

Миша замер, выпучив глаза. Несколько секунд он смотрел на меня с открытым ртом, переваривая полученную информацию.

– У Светы двести двадцать тысяч? – наконец-то выпалил он. – Это же…

– Это ее накопления за четыре года, – кивнул я. – Как ты знаешь, когда она поступила в колледж, она начала работать на полставки, а через два года перешла на полную. Все это время она методично откладывала половину своей зарплаты.

На самом деле Света работала не с шестнадцати, а с двенадцати. Но те гроши, как и гроши, заработанные мной, мы тратили полностью. Потом дела начали идти лучше. Правда, одеваться в брендовых бутиках или скупать новинки техники нам с сестрой до сих пор не на что. Как, впрочем, и моим друзьям.

– Я не могу это взять, – пробормотал Миша. – Вы оба столько работали, чтобы она могла накопить. Ведь она столько накопила только потому, что вы жили на твою зарплату…

– Для того, у кого долг одному из тайных кланов в миллион, ты слишком много думаешь о том, о чем не следует, – усмехнулся я. – Пойдем еще выпьем.

Еще пара рюмок, и вновь мы стоим у окна.

– Ты берешь четыреста тысяч, это не обсуждается, – строго сказал я. – Отдашь, когда сможешь. И с долгом Свете можешь не особо торопиться, она все равно копит на мою свадьбу, а это в ближайшее время точно не предвидится.

Миша горько усмехнулся и поправил очки:

– Ну да, зная тебя…

Мы вновь выпили. Он совсем успокоился, раскраснелся и стал немного улыбаться. Я же думал над следующим шагом. Рискнуть? Можно попробовать собрать ещё: если Дэн с родителями возьмет кредит, если мы расскажем все Олегу с Таней. Всем табором миллион и наберем.

Но это слишком жирно для тварей из синдиката. К тому же ни я, ни Миша не хотим впутывать в это дело Олега. Я знаю этого парня восемь лет. С тех пор как мы впятером учились в девятом классе. И все это время Олег шел к своей мечте. Сначала она звучала как-то вроде «стать полицейским, на которого можно положиться». Постепенно слова менялись, сохраняя суть. Со временем он стал реже озвучивать эту мечту вслух, но даже сейчас иногда можно услышать от него, что он хочет изменить полицейскую и судебную систему. Когда он говорит подобное, мне кажется, что для вайлорда Олег слишком быстро пьянеет.

– В общем, я вот что думаю, – я вернулся к главной проблеме, когда мы снова сели за стол. – Миллион этот твой куратор от балды назвал. Я думаю, он и на четыреста тысяч согласится.

– Правда? – дрогнувшим голосом спросил Миша. В его глазах забрезжила надежда.

– Мне кажется, да.

– Так может, позвонить ему и поговорить? – оживился мой друг.

Рановато, с одной стороны… С другой, если сегодня сумму скинет, у нас будет время собрать недостающее. Если хорошо скинет. Хотя можно позвонить в последний момент и надеяться, что пёс удовлетворится тем, что есть, то есть четырьмя сотнями. Но это все же рискованно.

– Звони, – выдохнув, ответил я. – И громкую связь включи. Не бойся, обещаю, буду молчать.

Миша напряженно кивнул и достал телефон. Потыкал пальцем в экран и положил его на стол. Пошли гудки. «Мистер Бульдог» не спешил брать трубку.

– Алло! – внезапно пробасил телефон. – Глазастик? Чего тебе? Наскреб уже лям?

– Мистер Бульдог, добрый вечер, – зачастил Миша. – Я звоню вот что сказать… Я… Я… сильно прошу снизить сумму моего долга. Миллион недоступная для меня цена! Как вы и сказали, я попросил помощи у родных и друзей. Мы едва смогли собрать четыреста тысяч.

Миша замолчал, вжав голову в плечи и не сводя глаз с телефона.

– И?.. – спустя несколько секунд ответил Бульдог. – Мои слова для тебя фуфел, что ли? Я ж сказал, лям тащи. Так в чем вопросы?

– Мистер Бульдог! – голос Миши сорвался на крик, а из глаз потекли слезы. – Пожалуйста! Пожалуйста! Отпустите меня! Четыреста тысяч для меня большие деньги! Но я их вам отдам! Только прошу вас, не трогайте моих бабушку и дедушку! Пожалуйста! И…

– Не ной, сучка глазастая, – резко оборвал его Бульдог. – Пляши и радуйся, я человек добрый! Так и быть, четыреста тысяч, и твои старики меня не интересуют!

– Спасибо! Спасибо большое, Мистер Бульдог!!!

– Но!!! – повысил голос бандит. – Мы еще не обсудили выкуп за твои пальцы! Ты помнишь, что я тебе говорил, Глазастик? Твои пальцы тоже стоят денег. Но я согласен заменить их на любой другой более ценный орган: почка, глаз, может быть, костный мозг? Его вроде тоже пересаживают. Ты знал, Глазастик, что у наших партнеров есть клиника транспланталогии? Иногда мы обстряпываем с ними разные дельца.

На Мишу страшно было смотреть. Он беззвучно плакал и трясся, точно лист на ветру. Его страх перед Бульдогом был огромен…

Черт!

– Ну и чего замолчал, Глазастик? Заметано? Позвони послезавтра, как решишь, какой орган отдать вместе с деньгами. Бывай!

Он положил трубку. Именно в этот момент я заметил, что до белых косточек сжал кулаки. Плавно выдохнув, я попытался вернуть контроль над эмоциями.

– Зачем я сказал ему, что я художник?! – выпалил Миша, вскочив с места и вцепившись в воротник моей рубашки.

– Трансплантации, – негромко проговорил я.

– А?! – опешил Миша.

– Отпустило, – я еще раз выдохнул. Посмотрел на друга, он отпустил меня и отошел на шаг. Я взял сигареты, протянул ему одну и пошел к окну. Закурил и продолжил: – Ну а насчет твоего вопроса, так это нормально, что такой человек, как Бульдог, спрашивал тебя о твоих стремлениях. Чтобы потом использовать эти знания против тебя.

Некоторое время мы курили молча. Затушив сигарету, я секунд десять смотрел на Мишу. Хотел ободряюще хлопнуть его по спине, да вовремя остановил себя – спина-то перебинтованная, вряд ли ему будет приятно.

– Ваш разговор пошел не по самому лучшему сценарию, но не отчаивайся. Время еще есть. Мы спасем и твои пальцы, и внутренние органы.

Я направился к столу, когда услышал за спиной тихий голос:

– Ведь если меня не станет, ему не с кого будет брать долг? И бабушку с дедушкой трогать не будет смысла?

Я резко обернулся. Открыл рот, чтобы ответить… Туру-туру-туру – затрещал домофон.

Миша вздрогнул и уставился в сторону коридора:

– Кто это может быть?

– Вряд ли синдикат, – я поспешил его успокоить. – Иди, открой.

Сев на диван, я наполнил рюмки. Вернувшись, Миша сообщил, что у нас пополнение – пришел Олег.

Едва еще один мой друг вошел в комнату, я понял, что пить он не будет. Олег был в синей полицейской форме. Он посмотрел на наш стол, на Мишу и вздохнул.

– Все плохо, да? – спросил он, садясь на стул.

– С чего ты решил? – неуверенно проговорил хозяин дома.

– Не отпирайся, – сухо ответил полицейский. – Я провел свое небольшое расследование. Вчера врач сказал, что твоя спина выглядела как в исторических фильмах, только еще страшнее. Как будто тебя отхлестали плетью. Это и натолкнуло меня на определенные мысли. Сегодня поговорил со старшими. В городе есть несколько вайлордов, амулеты которых при активации напоминают плеть, веревку или что-то в этом роде. Выявить одного из этих нескольких, учитывая обстоятельства, не составило труда. Это ведь Бульдог, я прав? – прищурившись, он покосился на Мишу и горько вздохнул. – Вижу, что прав. Он любит так угрожать. А еще иногда наказывать своих подчиненных, – Олег поморщился и сжал кулаки. – Ты работаешь на него?

Отвернувшись, Миша негромко ответил:

– Работал.

– Так это правда! Ты хотел уйти, но сделать это не так просто, как уволиться с официальной работы. Тебе еще повезло, что тебе не устроили финальную закладку, во время которой тебя бы приняли мои кол… – он вновь поморщился, не в силах произнести это слово. – Те оборотни, которые кормятся из грязных рук синдикатов.

После слов Олега Миша вновь затрясся. Обхватив голову руками, он начал раскачиваться взад-вперед.

– Эй, – раз уж хлопнуть по спине нельзя, я взъерошил ему волосы, выводя из транса. – Не хочешь сегодня переночевать у меня?

– А? – он удивленно захлопал глазами. – Я… Нет, спасибо, Стас.

– Ясное дело, он не хочет, – махнул рукой Олег, – не хочет перед Светкой в таком виде показываться.

Вот ведь прямолинейный дуболом…

– Давай лучше к нам! – продолжил наш полицейский.

– Нет, спасибо.

– Да чего тебе одному-то оставаться? О! А давай тогда я у тебя переночую?

– Не нужно, – с нажимом ответил Миша. – Я не хочу доставлять вам еще больше проблем, неужели неясно?!

– Друзья на то и нужны, чтобы помогать решать проблемы друг друга, – заявил Олег. – Так что давай вместе подумаем, как прижать этого твоего Бульдога…

– Да как ты его прижмешь?!! – не выдержал Миша и вскочил на ноги. Поморщившись от боли, он продолжил: – Как? Через меня? Пообещаете защиту? А в итоге посадят меня, а он откупится! И вообще, – Миша поджал губы и насупился, – если собрался арестовывать его, то ты сам должен арестовать меня. Я тоже нарушил закон. Настоящий полицейский должен наказать обоих!

Олег прикрыл глаза и несколько секунд сидел молча, затем посмотрел на нависшего над ним Мишу и уверенно проговорил:

– Тебя я арестовывать не стану. И рисковать твоей свободой тоже. Ты пошел по неверной дорожке, но все осознал и теперь пытаешься вырваться. Такое нужно поощрять, и…

– По неверной дорожке?! – закричал Миша. – Я? Чтобы спасти своего деда? Человека, который меня вырастил? Что в этом неверного? То, что какие-то торчки из-за моих действий обрели дозу? Знаешь, мне плевать на их жизни! Если кто-то и умер из-за моих действий… Если кто-то и умер, то они сами виноваты, что покупали это дерьмо, – еле слышно закончил Миша.

Олег сжал кулаки и медленно повернул голову в мою сторону:

– Стас, я знаю этого придурка всю свою жизнь. Можешь оставить его мне? Я чуть-чуть подправлю ему мозги.

– Без рукоприкладства?

– Посмотрим, как пойдет.

– Ладно. Миш, я зайду завтра после работы. Не чуди. Сходи на перевязку и порисуй.

– Спасибо, – пробормотал раненый, еле заметно кивнув.

– Дверь закрой за мной, – обратился я к Олегу.

– Если пообещаешь домой идти пешком.

Уходя, я испытывал странные чувства. Олег парень ответственный и не уйдет, не убедившись, что его друг более-менее в норме. С другой стороны, я чувствую какое-то волнение. С третьей – было бы странно остаться после прямой просьбы об обратном.

Разумеется, машину я оставил у подъезда Миши. Лучше утром до нее прогуляюсь, чем рисковать правами.

До дома дошел не торопясь, отметив про себя, что часть скамеек в парке убрали с их мест и начали складировать на небольшой асфальтированной площадке.

С самого утра я испытывал легкое напряжение. Когда забирал машину, хотел подняться и проведать Мишу. Но не стал – когда я уходил, у него еще оставался бальзам и сигареты. А стало быть, сейчас он должен отсыпаться.

Приехав на работу, написал Олегу, тот ответил, что вчера с задачей справился и мозги Мише на место поставил.

Ближе к обеду я написал самому потерпевшему. Получил ответ, что все в порядке, только голова побаливает. Но его ответ меня нисколько не успокоил.

Мне повезло, что после обеда нужно было провести выездную встречу. Благодаря этому, я смог закончить работу пораньше – после встречи просто не стал возвращаться в офис. Конечно, так делать нельзя, но начальство на подобное смотрит сквозь пальцы, если работа выполняется в срок.

Подъехав к дому Миши, я позвонил в домофон. Противная мелодия тренькала на всю улицу, но никто не открывал. Тревога нарастала, я достал телефон и набрал Мишин номер. Тот же результат, что и с домофоном. Попробовал набрать еще раз – в ответ снова лишь длинные гудки.

Оба Мишиных окна выходили на другую сторону. Я уже почти решил оббежать дом и покричать, как подъездная дверь отворилась – молодая мать с коляской отправилась на прогулку.

Я помог выкатить коляску, влетел в подъезд, быстро поднялся по лестнице на третий этаж.

Старая дверь квартиры моего друга была приотворена.

В полнейшем изумлении я дернул ее на себя и ввалился внутрь. Через секунду я уже был в гостиной.

Наши глаза встретились. Он стоял на стуле прямо под тем местом, где должна была висеть люстра. Миша снял ее и зацепил за крюк, предназначенный для люстры, веревку.

В его взгляде вспыхнул дичайший ужас. И он решился, ударив голой пяткой по спинке стула.

Я рванул вперед, одновременно с этим стул начал падать, веревка мгновенно натянулась…

Миша с грохотом рухнул на стул, приложившись раненой спиной о его спинку. Старый крюк, предназначенный для люстры, не выдержал веса несостоявшегося самоубийцы.

– Идиот! – выругался я, метнувшись за ножом, чтобы разрезать петлю, затянувшуюся на шее друга. – Дебил! Я ж вчера с тобой разговаривал! И Олег тоже! Проклятье! Ну, Олежа…

Освободив шею этого придурка, я раздернул грязные шторы и распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух. От перегара и запаха сигарет в комнате нечем было дышать.

Обернувшись, я впился гневным взглядом в Мишу. Он сидел на коленях, свесив голову, дрожал и всхлипывал.

– И долго ты на стуле-то стоял?

– Не знаю… может, час…

– А дверь зачем открыл?

– Чтобы не сломали… когда меня хватятся… – он отвечал мертвым голосом, совершенно не глядя в мою сторону. Я сделал шаг вперед, Миша вскинулся и закричал:

– А-а-а!! Даже это сделать не смог!! Черт!! Черт!! Черт!! Я слабак! Жалкий никчемный слабак!! – его лицо исказила гримаса боли, из глаз безостановочно текли слезы.

От его голоса сжималось сердце. Едва я понял, насколько сейчас плохо моему другу, как мозг тут же выдал худший сценарий. Я уже почти бросился к нему, с мыслью вдарить по щам, чтобы вывести из пика негативных эмоций… Но было поздно.

Над Мишей, словно из ниоткуда, возникла черная вертикальная полоса, края которой мгновенно разъехались в стороны. Разлом формой напоминал вертикальный глаз, на дне которого таилась темнота.

Перед разломом появилась черная округлая фигура, и в тот же миг сам разлом закрылся.

Голодный дух, он же грайм, выглядел так же, как и сотни его собратьев – напоминал громадную, сотканную из непроглядной тьмы, тыкву-горлянку с тонкими линиями рук и ног. Верхняя часть «тыквы» разверзлась, обнажив бездонный огромный рот, над которым кроваво-красным цветом горели два глаза, каждый размером с блюдце.

– Это… это… это?.. – залепетал Миша, а затем в ужасе заорал: – ГРАЙМ!!

Мы с граймом одновременно сорвались с места. Я схватил Мишу за руку и дернул его вправо, чтобы убрать с линии атаки грайма. Полностью провести этот маневр я не успел, монстр все же задел моего друга, а заодно и меня. Он задел нас своим черным боком вскользь, не поранил, но придал обоим скорости.

Мы врезались в этажерку с книгами и альбомами и вместе со всем этим добром рухнули вниз. Левый бок, который задел грайм, онемел. «Ледяное прикосновение». Ничего, скоро пройдет.

Схватив подвернувшуюся книгу, я поднялся на ноги. Злой дух, до этого по инерции пролетевший вперед, сейчас завис в воздухе перед распахнутым окном. Он изучал меня. Я знал, что это затишье ненадолго. Прежде чем он атаковал, я швырнул книгу.

– ГРАЙМ!!! – закричал я.

Разумеется, книга не нанесла темному духу никакого вреда и, пролетев сквозь его тело, вылетела в распахнутое окно. Ну хоть внимание привлечет.

Может быть, поблизости все-таки есть вайлорды!

Дух, взбудораженный криком, бросился на меня. Я отпрыгнул в сторону, увлекая его за собой, подальше от Мишки. Если повезет, я вытащу его на улицу, дверь все ещё открыта!

Главное, чтобы никакого страдальца не подвернулось, который своими негативными эмоциями перебил бы интерес грайма к моему запаху.

Однако я переоценил свои способности. Грайм настиг меня в коридоре квартиры, я видел его через плечо, поэтому заранее начал уклоняться.

– Не-ет!!! – донесся Мишкин крик из гостиной. Ясно, очухался. Увидел, что происходит, и своим безумным страхом соблазнил грайма.

Когда дух разворачивался, он толкнул меня своим телом, я припечатался головой о бетонный угол коридора и снова упал.

Идиот… бегать от грайма на своих двоих… получше ничего не мог придумать? Может быть, это и было бы возможно, но не в такой физической форме… а в итоге так бездарно проиграл… и оставил друга одного… умирать…

Мысли промелькнули одна за другой с невероятной скоростью. Я слышал полный ужаса вопль Миши – грайм «готовит» себе еду, наверное, прижал к стенке и хлещет призрачными ручонками. А ведь хоть он и может проходить сквозь предметы, человек сквозь него не пробежит – грайм не упустит добычу!

В два стремительных прыжка я вернулся в комнату и схватил валяющийся на полу альбом. Вырвал страницу и провел правой рукой по затылку. Спасибо грайму – свежая рана от удара об угол кровоточит, а это то, что нужно.

Указательным пальцем я нарисовал кровью шесть овалов вплотную друг к другу, символизирующих звенья цепи, а следом точно вершины равнобедренного треугольника три закрученных (от внешней стороны к центру) круга.

– Цепи вайлорда три. Явитесь! – я быстро произнес заклинание, разрывая лист с кровавыми рисунками надвое.

Кусочки листа вспыхнули и растворились в пламени. В тот же миг из пола вырвались три полупрозрачные красные цепи, накинулись на грайма и притянули его к полу.

Этого оказалось достаточно. Сразу после активации заклинания злобный дух уже не мог больше пошевелиться.

Дело за малым – осталось покончить с этой тварью!

Я вырвал еще один лист, смахнул с затылка кровь и быстро нарисовал новый амулет: в центре восьмерка, через нее две вертикальные линии и две горизонтальные, вокруг…

На миг задумался над количеством, смерил взглядом грайма. Все еще не двигается. Ясно. Вокруг восьмерки три закрученных круга.

Этот амулет я не рвал, а с размаху приложил к спине связанного грайма:

– Разлом, соединяющий грязь миров, три. За-хлопнись.

Хлопок! И грайм исчез.

– Бам… бам… бам…

По полу тихо запрыгал ярко-зеленый шарик, размером с крупное перепелиное яйцо – единственное, что осталось от злобного духа.

Я наклонился и поднял призрачное сердце, или же в простонародье «камень душ». Шарик был еще теплый.

– Стас… – пробормотал Миша, полусидевший-полулежавший на полу. – Это… это грайм был?

– Был, – ответил я, глядя на своего друга. Вроде серьезных ран нет, но вскоре он будет пятнистым от синяков: мало того, что хорошо приложился об этажерку, так еще и онемевшие после прикосновения грайма участки тела, когда онемение спадет, покроются синяками.

– А ты… его… – Миша все еще тяжело дышал и, очевидно, чувствовал себя отвратительно. – Одолел, Стас! Ты вайлорд!

Я поморщился. Миша много увидел, так что отрицать глупо. Но…

– Я обычный человек. И очень хочу им остаться. Грайма одолел какой-то вайлорд из кланов. Тебя мутило, и ты не запомнил его имя. Понял? Это важно для меня. Держи в тайне ото всех.

Несколько секунд он ошарашенно смотрел на меня, а потом заторможенно кивнул:

– Хорошо.

– Спасибо. Ну а сегодняшний день можешь праздновать как свой второй день рождения. Суицид пережил, нападение грайма пережил. Так еще и запугивание бандитов тоже пережил. Держи, – я протянул ему ярко-зеленый шар, – это камень душ. Скажешь, что тебе его из жалости подарил спасший тебя вайлорд. Звучит не очень правдоподобно, но… – я снова поморщился. План мне не очень нравился, но жизнь друга для меня важнее. – Черт с ними, если не поверят. Это, в принципе, неважно. Главное, что этот камешек ценнее миллиона рублей. Уверен, этот твой Бульдог простит долг. Завтра позвони ему. И разговор записать не забудь.

Я задумался, какие еще наставления можно дать другу, когда у окна скрипнула половица. Обернулся – там стояла девушка.