Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени
- -
- 100%
- +
— Опасно, — произнесла Леди Зависти. Её голос был мелодичен, но в нём звенело битое стекло. — Если она научится контролировать дар, мы потеряем рычаги. Сначала связь Гончих, потом — клятвы Договоров, затем — сама структура Доминий. Моя Доминия первой окажется под ударом. Она и так нестабильна.
Леди Зависти сжала подлокотники кресла, и на мгновение её истинное лицо проступило сквозь маску: хищное, угловатое, с глазами, горящими зелёным огнём. Она завидовала. Завидовала Сумраку, у которого была такая союзница. Завидовала Крис, в которой спала такая сила. Завидовала даже Лорду Страха, который всё ещё контролировал свою Доминию без оглядки на каких-то там ведьм.
— Устранить, — коротко предложил Лорд Боли.
— Не спеши, — остановил его Лорд Страха. — Устранение — крайняя мера. Мы не знаем, как отреагирует дар. Если аномалия выплеснется в момент смерти, последствия могут быть непредсказуемы.
— Смерть — это просто боль. Боль я контролирую.
— Ты контролируешь боль В ПРЕДЕЛАХ своей Доминии, — отрезал Лорд Страха. — А эта девчонка — Прерывание. Она не принадлежит ни к одной Доминии. Она — пустота. Ты не можешь контролировать пустоту.
Повисло молчание. Лорд Боли поджал губы, но возражать не стал.
Лорд Хаоса, до этого не произносивший ни слова, издал булькающий смешок. Его фигура в кресле постоянно меняла очертания: то шар, то куб, то бесформенная клякса, то подобие человеческого силуэта с тремя головами.
— Мне нравится пустота, — сообщил он. — Она... хаотична.
— Тебе всё нравится, — отмахнулся Лорд Лжи. — Вернёмся к делу. У нас есть два объекта: Принц и аномалия. Принц — изгнанник. Аномалия — неизвестная переменная. Что мы о ней знаем?
Леди Зависти подалась вперёд. Её глаза блеснули.
— Девчонка — последняя из рода Кошкиных. Ведьмы. Дар передаётся по женской линии. Бабка была хранительницей медальона. Внучка, судя по всему, ещё не инициирована. Значит, её сила — лишь вершина того, чем она может стать.
— Значит, нужно не допустить инициации, — заключил Лорд Боли.
— Или использовать её, — возразила Леди Зависти. — Если аномалия так сильна до инициации, представьте, какой она станет после. Тот, кто будет контролировать её, получит оружие против любого из нас. Против всех нас. Против Совета.
— Ты предлагаешь её переманить? — уточнил Лорд Страха.
— Я предлагаю подумать, прежде чем резать.
Лорд Хаоса снова булькнул смехом.
— О, Зависть. Ты просто хочешь то, что есть у Принца. Как всегда.
— Замолчи, Хаос.
— Тихо, — оборвал их Лорд Страха. Он поднялся в своём кресле, и тени сгустились вокруг него, словно придвинулись ближе, внимая. — Мы теряем время. Гончие потерпели неудачу. Принц предупреждён. Аномалия осознала свою силу. С каждым днём они будут сильнее, а мы — уязвимее. Нужно действовать.
Он замолчал. Его взгляд ушёл куда-то далеко, за чёрную гладь, за пределы зала.
— Я помню день, когда мы изгнали его, — произнёс он тихо.
Лорды переглянулись. Это было давно. Очень давно. Но память Теней не тускнеет.
— Он стоял здесь, — продолжал Лорд Страха, и перед его мысленным взором ожила картина. — Молодой, яростный, с медальоном на груди. Мы зачитали обвинение: нарушение Закона Баланса, попытка единоличной власти, угроза Доминиям. Он молчал, пока мы говорили. А потом, когда мы потребовали медальон...
Лорд Лжи хмыкнул.
— Он сказал: «Вы пожалеете». И исчез.
— Он сказал: «Вы пожалеете», — повторил Лорд Страха. — С тех пор прошло триста лет. Мы не жалели. Но теперь...
— Теперь у него появилась надежда, — закончила Леди Зависти. — И эта надежда сидит в старом деревенском доме и даже не знает, кем является.
— Именно. — Лорд Страха обвёл взглядом Совет. — Я предлагаю два пути. Первый — устранить аномалию, пока она не инициирована. Быстро. Тихо. Пока Принц не научил её защищаться. Второй — предложить ей сделку.
— Сделку? — переспросил Лорд Лжи. — Ты серьёзно?
— Девчонка не знает нашего мира. Она напугана, одинока и не доверяет Сумраку до конца. Мы можем предложить ей защиту. Ответы. Безопасность. Взамен — лояльность. Или хотя бы нейтралитет.
— А если откажется?
— Тогда устранить.
Леди Зависти улыбнулась — тонко, холодно.
— Мне нравится этот план. Кто будет вести переговоры?
— Не я, — отрезал Лорд Боли. — Мои методы не подходят для дипломатии. Моя Доминия — боль. Я не умею... уговаривать.
— Я возьму это на себя, — произнесла Леди Зависти. — У меня есть опыт. И у меня есть понимание человеческой природы. Девчонка недавно рассталась с мужчиной. Она уязвима. Одинока. Ей нужно, чтобы кто-то был на её стороне. Я смогу это дать.
— А ты, — Лорд Страха повернулся к Лорду Лжи, — подготовь запасной план. Если Зависть потерпит неудачу, мы должны знать, как устранить аномалию быстро и без последствий.
Лорд Лжи кивнул. Его лицо на мгновение стало точной копией лица Сумрака: жёсткого, холодного, с тяжёлым взглядом. Потом черты поплыли, превращаясь в женское лицо — Крис. Затем — снова изменились, и по залу пронеслось эхо тихого смеха.
— Сделаю, — пообещал Лорд Лжи. — У меня есть пара идей.
— Как и у всех нас, — пробормотал Лорд Боли.
Лорд Хаоса запрокинул свою бесформенную голову и расхохотался.
— О, это будет интересно! Принц, аномалия, Зависть, Ложь — все против всех! Хаос! Настоящий хаос! Слушайте, а давайте я поставлю на девчонку?
— Ты всегда ставишь на аутсайдеров, — заметила Леди Зависти.
— Потому что они выигрывают, — ответил Хаос. — Или проигрывают. Никогда не знаешь заранее. В этом суть.
Лорд Страха поднял руку, и смех оборвался.
— Решено. Зависть готовит контакт. Ложь готовит устранение. Боль и Хаос — резерв. Я же пока... поговорю с Принцем. По-своему.
Тени сгустились вокруг его кресла, и Лорд Страха исчез первым. Лорд Боли растворился следом, не проронив ни слова. Лорд Хаоса исчез, всё ещё посмеиваясь. Лорд Лжи поднялся и шагнул в собственную тень, которая тут же развернулась в зеркальный коридор — бесконечный, искажающий, полный неверных отражений.
Леди Зависти покинула зал последней. Её каблуки — точнее, их теневое подобие — цокали по чёрной глади, не оставляя следов.
В личном крыле Доминии Зависти она остановилась. Здесь всё дышало роскошью, которая не приносила радости: драгоценные кубки рассыпались в прах, стоило их коснуться, гобелены выцветали на глазах, а кушетки были набиты не пухом, а чужими несбывшимися мечтами. Леди Зависти ненавидела свою Доминию. И завидовала всем, у кого было хоть что-то настоящее.
Она взмахнула рукой — из тени выскользнул слуга, бесформенный и бессловесный.
— Найди мне всё о её бывшем, — приказала она. — Виктор Тарасов. Тридцать четыре года. Мелочный, завистливый, любит контроль. Если в его сердце есть хоть капля обиды — а она там есть, — мы используем её. И ещё: подготовь мне выход в человеческий мир. Мне нужно будет встретиться с девчонкой. Лично.
Слуга исчез. Леди Зависти опустилась в кресло и уставилась на одну из драгоценных безделушек — изумрудный кулон, который начал тускнеть прямо у неё на глазах.
— Посмотрим, Кристина Кошкина, — прошептала она, — на чьей ты стороне. И можно ли тебя переубедить.
В это время в Доминии Лжи Лорд Лжи шагал по бесконечному зеркальному залу. Его отражения — сотни, тысячи отражений — жили своей жизнью. Некоторые улыбались, некоторые хмурились, некоторые вообще не походили на него. Он остановился перед одним из них — тем, что выглядело как Крис.
— Ты — проблема, — сказал он отражению. — Ты — неизвестная переменная. Я не люблю неизвестные переменные. Но я знаю, как их решать.
Отражение Крис моргнуло. И улыбнулось. Не своей улыбкой — чужой, холодной, как лёд.
— Скоро, — пообещал Лорд Лжи. — Скоро мы узнаем, из чего ты сделана.
Отражение рассмеялось беззвучным смехом и растаяло. А Лорд Лжи уже шагал дальше, разворачивая в воздухе нити будущих интриг.
В зале Совета воцарилась тишина. Чёрная гладь под ногами оставалась неподвижной. Но где-то на её поверхности, в самой глубине, дрогнула и погасла крошечная алая точка — там, где на карте была Лопухинка.
Совет принял решение.
Игра вступила в новую фазу.
Глава 11 — Кристина. «Эхо прошлого»
Время перевалило за полдень и плавно шло к закату к тому моменту, как Кристина проводила Дмитрия на выход. Она смотрела в окно, как он спускается с крыльца, садится в автомобиль и медленно скрывается за поворотом. Чёрная, лакированная, такая неуместная на просёлочной дороге — как и её хозяин.
Я медленно выдохнула, пытаясь скинуть с себя груз всего произошедшего, но облегчения не ощутила. Потому что мысли в голове всё ещё роились и закручивались — тяжёлые, вязкие, они наматывали круги, как заезженная пластинка.
Совет Пяти. Теневой мир. Гончие. Мой дар Прерывания. И Дмитрий Сумрак — принц теней и сексуальный идол всех женщин на несколько тысяч километров вокруг. Хищник, который манит жертву в свою ловушку. Прожжённый циник и прагматик до мозга костей. Тот, кто только что сидел на моей кухне без рубашки, весь в крови, а потом озадачил заявлением, что не хочет, чтобы со мной что-то случилось и я пострадала.
Что это? Симпатия с его стороны или голый расчёт, чтобы я отдала ему медальон?
Так, стоп. Я прижала руку к горящей щеке. Вот же ж обольститель. Соберись уже, Крис. Он, конечно, красавчик и влажная мечта всех девчонок, но не как цель для романтических глупостей.
Кот спрыгнул с подоконника и уселся посреди кухни, кидая на меня осуждающий взгляд своих пронзительных жёлтых глаз.
— Что? — огрызнулась я. — Вот даже не смей на меня так смотреть!
Он моргнул. Медленно, по-кошачьи. Но в этом взгляде я ощутила столько скепсиса, что даже стало чуточку обидно.
— И вообще, — я ткнула в него пальцем, — ты кто такой, чтобы меня осуждать? Жуй свой собачий корм и молчи.
Кот зевнул, открывая розовую пасть, медленно потянулся и подошёл к пустому блюдцу. Обнюхал. Поднял голову и посмотрел с выражением «Ты серьёзно, мать? Тут пусто вообще-то».
— Ладно, — сдалась я. — Пойду дойду до магазина, пройдусь. Ты со мной, пушистый?
Кот лишь махнул хвостом и запрыгнул на диван, свернувшись в клубок. С таким видом, будто я глупая кошка, которой почему-то не сидится дома в тепле.
Магазин в Лопухинке был один. Маленький, покосившийся домик с облезлой краской на вывеске и сводящим с ума запахом свежего хлеба, который проникал в душу быстрее, чем я успела захлопнуть дверь. За прилавком сидела румяная тётенька с бирюзовыми тенями на веках и с выражением лица, в котором смешались уверенность, что ей тут все обязаны, и цепкость ретивого дознавателя, который любыми методами достанет из вас правду.
— Добрый день. Будьте добры, дайте буханку хлеба, пачку молока и упаковку гречневой крупы, — перечислила я. — И скажите, у вас есть кошачий корм?
— Есть. — Тётка полезла за прилавок и вытянула пакет сухого и парочку маленьких с влажным кормом с этикеткой сомнительного содержания. — Питомцем обзавелись? Видела я тебя, как ты к дому Клавдии шла. Внучка её, что ли, пропащая? Во девка бессовестная. Бабуля-то твоя померла, так мы всей деревней похороны организовали, а от тебя — ни слуху ни духу. Явилась, называется Ни стыда, ни совести.
Продавщица назвала сумму, я быстро оплатила и ретировалась от столь недружелюбного приёма. На душе скребли кошки. Я до сих пор корила себя за то, что не смогла попрощаться с бабулей. Но в том моей вины по сути не было
Воспоминания
Бабушка умерла осенью.
Я узнала об этом от её соседки — та позвонила мне на мобильный. Голос у соседки был тихий, сочувствующий, и я сразу поняла: случилось что-то плохое. Она сказала: «Клавдия отошла во сне. Врачи сказали, что это сердце. Господь храни её душу. Похороны будут в четверг. Ты приедешь?»
Я сказала «да» и положила трубку. Села на пол в прихожей и просидела так, наверное, полчаса. Виктор пришёл с работы, увидел меня и спросил, что случилось. Я рассказала ему. Он промолчал, потом вздохнул и произнёс то, чего я совершенно от него не ожидала:
— Конечно, поезжай. Вот деньги на билет.
Я уставилась на него, не веря. За два года он ни разу — НИ РАЗУ — не отпускал меня никуда без скандала. А тут предложил сам. Я расслабилась, даже подумала: может, он не такой уж мудак? Может, в трудную минуту он способен на что-то человеческое?
О, Крис. Наивная и глупая Крис.
За день до похорон Виктор ушёл на работу и не вернулся.
Сначала я не волновалась. Ну задержался, ну пробки, ну дела. К десяти вечера начала звонить ему — абонент был недоступен. К полуночи я впала в панику. Обзванивала всех его друзей, всех коллег, чьи номера нашла в его записной книжке, но никто не знал, где он. Один сказал: «А он разве не к маме поехал?» Другой: «Я думал, он в командировке». Никто не знал. Никто. Никогда. Ничего. Не. Знал.
Я не спала всю ночь. Звонила во все больницы. В морги. В полицию. Мне отвечали: «Таких не поступало». И я не знала, радоваться этому или плакать.
Наступило утро четверга. День похорон. Я сидела в прихожей на чемодане, с билетом в руке, и смотрела на телефон. Мой поезд ушёл. Потом второй. Потом стемнело.
Бабушку похоронили без меня.
В пятницу Виктор вернулся как ни в чём не бывало. Я услышала, как ключ поворачивается в замке, и вскочила, ещё надеясь на чудо. Может, что-то случилось? Может, беда? Может, он сейчас всё объяснит?
Он зашёл с бутылкой пива. Свежий и довольный. В чистой рубашке.
— Ты где был?! — заорала я.
— У Серёги. А что?
Он даже не потрудился изобразить удивление.
— Ты ты что, серьёзно? Я тебе звонила! Я всех обзвонила! Я думала, с тобой что-то случилось и ты умер!
— Прекрати нести бред. Я разве не говорил, что к Серёге поеду? Говорил. Ты просто не слушаешь, как обычно.
И от этого «как обычно» меня затошнило. Потому что ничего он не говорил. Потому что я бы запомнила. Потому что я сидела на чемодане сутки, пока мою бабушку закапывали в мёрзлую землю, а он в это время пил пиво и смотрел футбол у какого-то Серёги.
— Ты что, не поехала? — спросил он, открывая бутылку. — Ну и дура. Я ж тебе деньги дал.
Я не заплакала. Я просто развернулась и ушла на кухню. Что-то сломалось у меня внутри в тот момент. Окончательно и бесповоротно. Наверное, это была та самая ниточка, на которой ещё держались наши отношения.
Но добила меня не ложь и не исчезновение. Даже не похороны, которые я пропустила. Добило то, что спустя два дня он сказал:
— Слушай, ну я не понимаю, чего ты злишься так. Она старая была, всё равно бы умерла. А ты бы что сделала? Цветочки положила? Ну положи мысленно. Какая разница.
Вот тогда я поняла, что не просто разлюбила. Я его ненавижу.
Вынырнув из воспоминаний, я направилась домой.
Кот встречал меня у калитки, хотя я точно помнила, что пушистый оставался в доме. Сидел, обернув хвост вокруг себя, и щурился, глядя на закатное солнце.
При виде пакета с кормом он лишь дёрнул ухом.
Дома я высыпала корм в миску и замерла.
Кот не ел. Он просто стоял на месте, склонив голову над миской. Не двигался, застыв словно статуя.
— Ты чего? — спросила я.
И тут я впервые поняла, что он чувствует. Я ощутила это непонятным образом. В голову словно пришёл образ или эмоция. Он скучал. По бабушке. По её рукам, по её старческому голосу, по тем вечерам, когда она гладила его за ухом и называла «хорошим мальчиком». Он помнил её и ждал. И не мог понять, почему она больше не приходит.
Я присела на корточки и протянула к нему руку.
— Эй, — тихо позвала я. — Я тоже по ней очень скучаю.
Кот поднял голову, и в его жёлтых глазах мелькнуло что-то нечеловеческое, но почти осмысленное. Он ткнулся лбом в мою ладонь. Я почесала его за ухом.
— Ничего, мой хороший, — прошептала я. — Мы обязательно со всем справимся. Вместе.
Он не ответил, но в груди потеплело, и это тепло не было моим. Оно было нашим.
Я сидела на полу кухни, гладила кота по спине и думала о том, что мир окончательно сошёл с ума. Ещё неделю назад я жила с Виктором и терпела все его выходки, а теперь я живу в деревенском доме, у меня есть загадочный кот-фамильяр и теневой принц, который обещал вернуться завтра, но почему-то до сих пор не приехал.
— Как думаешь, хвостатый? — спросила я кота. — Почему он не приехал?
Кот потянулся и боднул меня головой в руку.
А потом я озадачилась: кот до сих пор был не назван. Надо придумать ему какую-то кличку. Взвесив все варианты, я начала перечислять вслух:
— Как тебе имя Черныш? Нет? Хм-м может, тогда Уголёк? Тоже нет?
Кот фыркнул и повернулся пушистой попой.
— Так, нужно подумать Какие у тебя есть качества, кроме чёрного цвета? Ты тихий и почти незаметный, иногда шуршишь и пугаешь? Ну и точно ты ещё тот наглец. — Я подпёрла подбородок пальцем и воскликнула: — Кажется, я придумала! Как тебе имя Шорох?
Кот встрепенулся и уставился на меня удивлённо-одобрительным взглядом. Затем одобрительно завёл протяжное «Мя-я-я-у» и начал тереться об ногу.
— Ну и чудесненько, что мы определились с твоим именем.
Я уже собралась встать и заняться своими делами, но тут кольцо обожгло мне палец ледяным холодом.
Я подскочила. Кот зашипел и вздыбил шерсть, глядя на дверь. Я медленно, стараясь не шуметь, подошла к окну и выглянула, прикрываясь шторкой.
У калитки стояла женщина.
Высокая, стройная, в элегантном деловом пальто, которое стоило больше, чем моя годовая зарплата. Она не шла. Никого не звала. Просто стояла и ждала. Увидев в окне меня, она улыбнулась — широкой, приветливой улыбкой, от которой у меня лишь разлился холод в руках, медленно пробираясь внутрь.
— Кристина, здравствуйте! — донёсся до меня мелодичный голос. — Меня зовут Вероника, и я хотела бы с вами поговорить.
А в голове пронеслась едкая мысль: «Что-то стало слишком много тех, кто хочет со мной просто поговорить. А по факту потом выясняется, что хотят отжать что-нибудь или получить».
Кот зарычал. Кольцо опять напомнило о себе леденящим холодом.
— Я хотела бы поговорить о вашей бабушке, — продолжила женщина с улыбкой на лице. — И о человеке, который представляется Дмитрием Сумраком. Он вам не друг. А я бы могла им стать.
Кот выгнул спину дугой и зашипел ещё пуще. В его глазах читался не страх — предупреждение. Он словно говорил в моей голове, так ясно и отчётливо: «Ну что, хозяйка, сейчас начнётся самое интересное. Готова?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.