Любовные письма серийному убийце

– Ты Анну Ли не видела? – спросил он.

– Нет, но, когда увидишься с ней, можешь попросить ответить на мои сообщения? Это важно, – ответила лучшая подруга. Потом она сожалела о своей резкости. Она злилась на мертвого человека и даже не знала об этом.

– Просто штука в том… – сказал Трипп, – что она не дома.

Девушка убедила Триппа позвонить в полицию. Она видела в фейсбуке кучу постов про распространение торговли людьми и волновалась, что с Анной Ли могло случиться что-то ужасное.

– Может, она заправляла машину и кто-то схватил ее, – сказала девушка. – Я слышала, такое бывает.

Полиция обнаружила машину Анны Ли рядом с юридической конторой, куда она приехала накануне и откуда как будто бы так и не уезжала. По словам другого интерна, в течение дня девушка вела себя нормально, а в 18:30 зашла в лифт со словами: «Как же не терпится усесться на диван и посмотреть “Друзей”». Где-то между лифтом и автомобилем планам Анны Ли помешали. Может, она получила сообщение от подруги и взяла «Убер» до другого места. Может, кто-нибудь ее подвез. Безобидных вариантов была масса, так что никто и не думал рассматривать убийство.

Я пила вторую чашку кофе и собирала информацию по Триппу, когда впервые наткнулась на форум. Спорадические появления Триппа в соцсетях быстро утопли в полчищах пользователей, стремящихся повесить исчезновение Анны Ли на него. В ответ он закрыл все свои аккаунты, но прежде пользователи успели сделать скриншоты его последних записей. Я зашла на форум в поисках доказательств злодейств Триппа. Вместо этого я нашла единомышленников.

Должна сказать, прежде чем я присоединилась к форуму, я потребляла примерно такое же количество тру-крайм контента, как и любая американская женщина, – то есть много. Мы все одержимы идеей неминуемой смерти и воображаем угрозы даже в самых невинных сценариях. Поищи как следует, и поймешь – ты нигде не в безопасности. Ни на парковке у «Таргет», ни в собственном многоквартирном доме, ни на беговом маршруте добродушного соседа. Однако я не считала себя тру-крайм наркоманом. Я не слушала подкасты и не ездила на сходки. Я проводила четкую разграничительную линию между собой и этими женщинами. Как я себя убеждала, я всего лишь обеспокоенный гражданин.

На той первоначальной стадии форум был един в определении своей миссии. Первая и главная цель – найти Анну Ли. А она напрямую связана со второй – призвать Триппа к ответственности за тот вред, который он очевидно ей причинил.

«В основном насилие против женщин осуществляют мужчины, которые им ближе всех», – писал один юзер.

«Это должен быть Трипп, – соглашался другой. – Это всегда оказывается бойфренд».

Мы анализировали фото. Посмотрите, как он держит эту мертвую рыбу, писали мы. У нее крючок торчит прямо из глаза! Или как он по-хозяйски держит Анну Ли за талию, как будто она принадлежит ему. Это точно не поза двух влюбленных! Или как насчет той его фотографии с кучкой сексуальных девчонок, среди которых Анны Ли нет? Может, он изменял ей? Может, ему было нужно, чтобы она исчезла?

К несчастью для нас, у Триппа было алиби. Многочисленные камеры записали, как он выходит с работы, как он заходит в бар с друзьями, как он заваливается в «Убер» через несколько часов. В баре сохранился чек со всеми напитками, которые он заказывал, включая сет шотов, уничтоженных через несколько минут после исчезновения Анны Ли. И еще была дюжина людей, которые могли поручиться за каждое его движение в тот вечер, включая две партии в пул, одну выкуренную сигару и чудом избегнутую драку.

«Я все равно не доверяю Триппу, – написала я на форуме пост, вызвавший лавину одобрительных эмоджи и гифок. – Есть далеко не один способ убить человека не своими руками».

«Мужчинам, – ответил кто-то, – никогда нельзя доверять».

Всю энергию, которую я раньше тратила на мысли о Максе, теперь я направила на поиски Анны Ли. Видишь, хотела сказать ему я, я совсем о тебе не думаю. У меня есть другие хобби, кроме одержимости мужчинами, которые никогда не почувствуют ко мне того же, что я чувствую к ним. Я волновалась за пропавших девушек, за мертвых девушек. Я была хорошим человеком.

Вместо того чтобы за своей третьей и последней чашкой кофе рисовать графики развития организации за последний год, я рисовала графики роста осведомленности об исчезновении Анны Ли. Я почувствовала тепло и радость, когда число поделившихся перевалило за тысячу. Наконец-то! Мои навыки пригодились для чего-то важного!

Ближе к вечеру прокатилась волна постов против Анны Ли. А что насчет черных женщин, а что насчет представительниц коренных народов, исчезновения которых не оказываются в центре внимания? Да, говорила я. О них мы тоже должны думать. И сразу перепостила фотографии других пропавших женщин, а сразу после этого посмотрела несколько любительских видео с подробным хронологическим разбором исчезновения Анны Ли.

Мы с Меган выбрались выпить на счастливые часы, и эта благословенная встреча не была отмечена присутствием ее бойфренда. Я так же неистово напирала на то, что дико за них рада («Я так рада за тебя!» – сказала ей я, когда они объявили об отношениях официально), как и хотела, чтобы между ними пробежала кошка и окончательно зацементировала статус Меган как моей лучшей подруги, которая всегда будет рядом, несмотря ни на что.

– Ты слышала про Анну Ли? – спросила я.

– Все слышали про Анну Ли, – отозвалась она.

– Это ужасно, – сказала я, отхлебывая «маргариту».

– Думаешь, она еще жива? – спросила Меган.

– Не хочу думать иначе.

– Это хорошо, – сказала она, – поддерживать в себе надежду.

Тело Анны Ли нашли в канаве рядом с ее офисом через девять дней после сообщения о ее исчезновении. Ненавижу это слово, «канава». Оно как будто придумано для описания места, где находят трупы. Тело Анны Ли было изуродовано до неузнаваемости, а длинные светлые волосы срезаны. Опознавать пришлось по слепку зубов, которых было предостаточно, потому что она никогда не пропускала приемы у дантиста. Ее задушили и закололи ножом, сообщила полиция, причем так, что это указывало на личные мотивы.

По независимым причинам день на работе у меня тоже не задался. Я узнала, что проект, над которым работала несколько месяцев, в последний момент свернули из-за сокращения финансирования. Никому, казалось, не было дела до потраченного мной времени, и все только повторяли, что «мы не отвечаем за эту ситуацию».

«А за что вы вообще отвечаете?!» – хотелось спросить мне, но в прошлом месяце я уже получила выговор за поведение на собрании, так что прикусила язык.

Сначала я восприняла обнаружение тела Анны Ли как очередную неудачу. Вся наша работа, наши посты и просьбы об информации – впустую. Неделю с лишним я выступала как пламенный защитник всех пропавших женщин в мире, и мне не удалось добиться ни малейшего изменения. Полное разочарование. Но потом я зашла на форум, и там смерть Анны Ли восприняли как возможность раскрыть убийство.

– Не хочешь сходить на обед? – спросила меня Кэрол.

Я взглянула на нее. На ней была кофточка в цветочек.

– Не могу, – сказала я. – Нужно выяснить, кто убил Анну Ли.

– Кто такая Анна Ли?

Я только поморщилась. Очевидно, мы жили в разных вселенных.

– Жертва мизогинии, – ответила я.

Большинство пользователей форума по-прежнему верили, что Трипп как-то замешан. Кому-то удалось навести справки о его прошлом и выяснить, что в старшей школе его задержали за нахождение в нетрезвом виде в общественном месте, и вдобавок он был членом братства, которое много лет подвергалось разным обвинениям, включая жалобы от женщин, которых якобы накачивали снотворным на вечеринках. Ничто из этого прямо не указывало на убийство, но свидетельствовало об определенном уровне морального разложения, которое могло к нему привести.

Весь день я занималась только тем, что обновляла страницу форума и слонялась в комнате отдыха под предлогом налить водички, чтобы рассказать еще кому-нибудь об убийстве Анны Ли.

– Я была действительно вовлечена в ее поиски, – сказала я коллеге. – Выложила сообщение, которое перепостили десять тысяч раз!

– Вау, – сказал он.

Когда Кэрол вернулась с обеда, я подробно изложила ей все подробности дела, начиная с исчезновения Анны Ли и алиби Триппа и заканчивая информацией о теле, которую дала полиция.

– Это так страшно, что в наше время все помешались на убийцах, – сказала она, но выслушала очень внимательно.

– Я не помешана на убийцах, – возразила я. – Я помешана на справедливости.

И чем больше я настаивала на правдивости этих слов, тем больше сомневалась в своем положении относительно этой разделительной черты.

Я выкладывала в инстаграм пост, посвященный жизни и памяти Анны Ли, когда увидела пост Макса. Он не постил в интернете ничего личного – по крайней мере, так он мне сказал, когда я выложила нашу совместную фотографию и он настоятельно попросил меня ее удалить.

– Мне не нравится полицейский надзор, – заявил он.

В основном он выкладывал афиши концертов своей группы с информацией о выступлении, и они набирали лайка по три. Видимо, полицейский надзор его вполне устраивал, если речь шла о концертах его группы. Я удивилась, увидев реальную фотографию. На ней Макс обнимал Риз – девушку, с которой я видела его последний раз.

«Моя самая лучшая девочка» – гласила подпись.

Посту поставили сорок лайков.

И тогда на меня накатила подлинная грусть; эта эмоция была настолько переплетена со злостью, что я не понимала, как их разделить. Мне захотелось оказать скорбящим родственникам и друзьям Анны Ли помощь и восстановить справедливость хотя бы ради того, чтобы стать человеком, с которым Макс захочет сфотографироваться для поста в инстаграме. Я чувствовала свое бессилие как в глобальном, так и в самом частном – я не могла изменить ни мир, ни свою жизнь.

В каком-то смысле было проще смириться с трупом Анны Ли, чем перешагнуть через собственные неудачи. Маленькую зарплату и еще более крошечную квартирку. Рукопись своего романа, которая отказывалась увеличиваться в объеме, как бы часто я ни открывала документ. Мужчин, которые имели меня и уходили, как будто я никто. Я не знала, как придать своей жизни смысл, так что нашла его в теле мертвой девушки.

Начала я с набега на свой склад с шоколадками, который держала в столе на экстренные случаи, интервалы между которыми все сильнее сокращались. Неудачное совещание? Шоколад. Слишком много писем на почте? Шоколад. Разбитое сердце? Шоколад. Нужно раскрыть убийство через несколько штатов от тебя? Шоколад.

Ощущая тающую конфету у себя на языке, я поклялась найти убийцу Анны Ли. Я хотела этого для нее, для ее любимых, а еще это нужно было мне, чтобы удостовериться в своей способности достичь хоть чего-то.

Тело Кимберли нашла одна из участниц форума. Она бродила рядом с канавой: искала зацепки по убийце Анны Ли, которые могла упустить полиция, но наткнулась на труп.

«Я сначала даже не поняла, что это тело, пока не увидела накрашенные ногти», – написала она.

Никто не искал Кимберли, потому что никто не объявлял о ее пропаже. У нее был парень, с которым она то сходилась, то расходилась, но, когда девушка исчезла, они с ним как раз разошлись. Он не знал, что она куда-то делась, пока на его пороге не появилась полиция.

Кимберли работала на автозаправке, а это значит, что ее знала куча людей, но никто не обратил внимания на ее отсутствие. Она никогда не была красивой, даже в молодости, но благодаря этому приобрела особенное очарование. Она ко всем обращалась «дорогой» или «дорогая» и помнила, кто какие предпочитает сигареты. Когда приходили соседские детишки, она угощала их леденцами, за которые платила из собственного кармана.

Заправка располагалась на улице, где недавно возвели новый жилой комплекс для молодых специалистов. Внутри этих домов царили минимализм, стекло и гранит. Заправка появилась здесь задолго до них и, скорее всего, простоит еще столько же, путеводной звездой сияя своими неоновыми огнями. Хоть Кимберли и проработала на заправке больше десяти лет, она не могла позволить себе жить в этом районе, поэтому каждый день по часу тратила на дорогу на работу и обратно, так что на какую-либо жизнь времени особо не оставалось.

Уильям Томпсон, успешный юрист, жил в одном из корпусов нового комплекса. Он приходил на заправку, когда хотел побаловать себя фастфудом, ведь дома предпочитал держать только здоровую пищу. Полиция заметила Уильяма на записях с камер за несколько дней до исчезновения Кимберли, но ничто не отличало его от других мужчин, заходивших за пачкой «Эм энд Эмс» с орешками. Все они носили один и тот же бренд одежды, одинаково стриглись и одинаково вежливо разговаривали, как учили их мамы. Разумеется, настоящий убийца никогда не потрудится сказать кассирше «спасибо».

Когда обнаружили тело Кимберли, я сидела в кабинете своей начальницы и нервно накручивала волосы на палец.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она, когда я пришла утром. Мне стало стыдно за все те часы, что провела на форуме, и тревожно, не может ли она отслеживать мою активность в интернете.

Она была моей начальницей всего полгода. Наша некоммерческая организация наняла ее в другой некоммерческой организации. Таких, как она, называют «фиксерами» – она была готова все исправлять и переделывать до тех пор, пока механизм не заработает как надо. Было приятно оказаться под управлением женщины, потому что все мои предыдущие начальники были мужчинами. Я решила, что, может, она лучше сможет понять, какому дополнительному давлению подвергается женщина на рабочем месте – а работа в некоммерческой организации это давление ничуть не снижает.

– Уверена, ты в курсе, что Карли уезжает из страны и нам нужен кто-то на место исполняющего обязанности директора, – начала она.

Забрезжил лучик надежды. Я уже давно положила глаз на однокомнатную квартиру, где можно было держать собак, а повышение меня бы к ней приблизило.

– Я сочла необходимым сообщить тебе, что мы собираемся нанять кого-то со стороны, – продолжила моя начальница.

Я молча на нее уставилась. У нее был корпоративный опыт: о нем свидетельствовал даже костюм. Кэрол как-то сказала, будто слышала, что она из очень богатой семьи, но пришла работать в некоммерческие организации в качестве своеобразного акта альтруизма. Серьги начальницы сверкали под флюоресцентными офисными лампами.

– Понятно, – тупо ответила я. – Спасибо, что дали знать.

Я встала и после некоторого колебания сказала:

– Пожалуйста, дайте знать, если появятся какие-то другие возможности по продвижению.

Она улыбнулась:

– Конечно, Ханна.

Лавина презрения к себе обрушилась на меня еще до того, как я успела сесть за свой стол. Я не могла поверить, что поблагодарила своего босса за отказ в повышении и, что еще хуже, даже подумав, не смогла выдать ни остроумного комментария, ни блестящей остроты, а просто пустилась в жалкие мольбы о крошках с чужого стола.

Ситуация с Кимберли напомнила мне, что можно оказаться и в более неприятном положении: например, лежать мертвой в канаве.

Я взглянула на ее лицо. Найти фото было сложно, потому что ее профиль в фейсбуке оказался завален картинками с котятами. Но в итоге кому-то удалось связаться с женщиной, оказавшейся ее подругой, и она прислала нам старую фотографию, чтобы помочь с расследованием. Даже на этом фото – в розовом платье, с макияжем – Кимберли все равно не выглядела красивой. У ее рта пролегли глубокие морщины из-за долгих лет курения, а черная подводка вокруг глаз делала их маленькими, как бусинки.

Кимберли, надо отдать ей должное, бросила курить пять лет назад. Она наконец достигла того возраста, когда страх смерти перевесил удовольствие от уходов на перекур. От этой мысли мне стало грустно. Вот бы кто-нибудь сказал ей курить, курить и курить не переставая, чтобы впихнуть в свою жизнь максимум маленьких моментов эйфории, прежде чем ее убьют.

Хотя Кимберли всегда приходила на работу вовремя и не пропустила ни одной смены – не считая случая, когда она настолько сильно отравилась, что два дня не могла слезть с унитаза, – главный менеджер заправки все равно решил, что она прогуляла, и стал звонить ей на телефон, чтобы сообщить об увольнении. Только главный менеджер не знал, что отключенный телефон Кимберли лежит в ее сумке в машине, которую оставили рядом с канавой. Машину потом объявили бесхозной и отогнали на штрафстоянку. Все это время Кимберли продолжала гнить, пока девушка с форума случайно не наткнулась на ее тело.

Имя Кимберли в тренды не вошло, и освещали происшествие скудно. О ней писали как о «женщине, обнаруженной на месте гибели Анны Ли». Ужасно, когда тебя вспоминают только как о теле, найденном рядом с другим. Кажется, никто не считал, что их смерти связаны. Потратив несколько лет своей юности на просмотр «Мыслить как преступник», я знала, что у большинства серийных убийц есть типаж. Тед Банди, например, был печально известен своим пристрастием к женщинам с длинными темными волосами, хотя потом, когда его убийства стали совсем маниакальными, отошел от этого. Казалось сомнительным, что после убийства молодой и красивой Анны Ли кто-то пойдет на убийство старой и бедной Кимберли. Женщины умирают постоянно. Почему бы не существовать двум разным убийцам, которые решили выкинуть тела в одну и ту же канаву? В мире происходят и более странные вещи.

– Видела новости? – спросила я Кэрол.

Она оторвалась от экрана компьютера, хлебнула своего травяного чая, пахнущего газоном и отчаянием, и с недоумением взглянула на меня.

– Они нашли еще одно тело на месте обнаружения трупа Анны Ли.

– О господи. Бедные женщины.

Я отметила, что мне не пришлось уточнять половую принадлежность. Под «телом» всегда подразумевались женщины.

– Известно, кто это сделал? – спросила она.

– Нет, пока даже не ясно, связаны ли они.

Участники форума сразу приступили к работе. Мы никогда не говорили о нашей обычной работе или о ее отсутствии. У меня было впечатление, что большинство пользователей – это домохозяйки с детьми, которые расследуют убийства, пока головы их чад повернуты в другую сторону.

Я сделала картинку с хэштегом #НайтиУбийцуВКанаве поверх лиц Анны Ли и Кимберли и выложила ее в инстаграме.

«Если вам небезразлична Анна Ли, вам должна быть так же небезразлична Кимберли, – написала я в комментариях. – Женщины гибнут, а полиция бездействует».

За несколько минут постом поделились больше сотни человек.

Одному из пользователей удалось добыть список осужденных за сексуальные преступления, проживающих в районах рядом со злосчастной канавой. Его прошерстили на предмет возможных подозреваемых. Доказательств, что над Анной Ли или Кимберли было совершено сексуальное насилие, не было, но, когда речь идет об убийствах женщин, особенно таких красивых, как Анна Ли, на ум всегда приходит секс.

Кто-то еще пообещал связаться со своим знакомым, работающим в полицейском департаменте Джорджии неподалеку, и выяснить, есть ли у него какая-либо информация.

Я почти забыла о разговоре с начальницей. Осуществляемая мной деятельность приносила удовлетворение, хоть никак не была связана с моей основной оплачиваемой работой. Я знала, что начальница назвала бы это воровством времени – этот термин она использовала на одной из рабочих встреч. Но мне было все равно. Знала ли она, каково всю жизнь испытывать вину даже за самую маленькую радость? Чувствовать себя настолько недооцененной, что начинаешь забывать о своей способности сделать хоть что-то достойное? У начальницы на столе стояла фотография с ней, ее мужем и двумя детьми на пляже. Я не помню последний раз, когда видела океан. Расследование убийства совсем не было похоже на прогулку по пляжу, а канава – на море, но меня влекла странная свобода ее загадочных глубин.

Вскоре я решила заглянуть в приложение для знакомств, чтобы поболтать с новым парнем, который вследствие своей посредственности казался вполне многообещающим кандидатом. Он был не особо привлекателен, но хорошо зарабатывал, а иногда и этого достаточно. Я ждала, пока этот новый парень – которого я записала как «Парень с собакой», потому что у него на фото была собака, – ответит, какие книги он любит. Я постоянно заглядывала в телефон, потом клала его на место и громко вздыхала.

– Нечем заняться? – спросила Кэрол.

– Я работаю, – ответила я и впервые за день открыла свой файл.

Но тут же залезла в твиттер, где запостила: «Восьмичасовой рабочий день должен быть ОТМЕНЕН». Потом все-таки вернулась к работе. Я как раз начала входить в ритм, когда меня отвлекла Кэрол – меня это вывело из себя, хотя я и так постоянно отвлекалась.

– Эй, – шепнула она.

– Что? Я работаю, – ответила я, кивая на свой компьютер.

– Да я не об этом. В той канаве, о которой ты постоянно говоришь, нашли еще одно тело.

– О господи.

Меня это расстроило, разумеется. Тут и говорить нечего. Каждое новое тело – это очередная погибшая женщина. Три трупа, однако, были магическим числом, потому что переводили эти убийства из разряда случайных актов насилия в дело о потенциальном серийном убийце. Появление активно действующего серийного убийцы сродни появлению монстра в шкафу: все их до ужаса боятся, хотя попадаются они крайне редко.

Как и в случае с Анной Ли, лицо на экране показалось смутно знакомым. Но теперь это была не какая-то эфемерная космическая связь, которую я сочла предначертанной звездами. Я на самом деле узнала девушку.

– Я ее знаю, – сказала я.

– Знаешь? – воскликнула Кэрол.

– Ну, не лично, – уточнила я. – Смотрела ее видео в интернете.

Джилл была персональным тренером. Когда-то она весила 350 фунтов, но благодаря строгому режиму, диетам и упражнениям сбросила до 120 [4]. Из-за такой потери веса Джилл приобрела некоторую известность в интернете. Она выкладывала видео с фотографиями «до» и «после», подспудно намекая, что такая же трансформация может произойти и со зрителями.

«Я испробовала все существующие диеты, – говорила она. – Но потом решила, что с меня хватит и что-то должно измениться». Это звучало так, будто есть особый секрет ее успеха, какой-то рубильник в голове, который может сработать и у зрителя, если он посмотрит достаточно ее контента.

Прежде чем похудеть, Джилл работала зубным техником. Она выкладывала фотографии из стоматологического кабинета, где стояла в халате и улыбалась. Это не было лицо страдающего человека, но такой вывод словно следовал из ее габаритов.

«У меня на лице улыбка, но в душе я страдаю», – писала она.

Сбросив вес, Джилл стала персональным тренером в местном фитнес-клубе. Ее клиенты постили фотографии и статусы со своих тренировок и благодарили ее за то, что она заставляет их заниматься до боли в мышцах.

Именно подписчики Джилл первыми забили тревогу из-за ее исчезновения. Им обещали очередную видеотренировку, с помощью которой можно добиться идеальных точеных кубиков. Но она с ним запаздывала.

«Когда выйдет новое видео?» – чуть ли не кричали фанаты.

Через пару дней они дошли до точки кипения и стали обзывать ее жирной шлюхой и тупой сукой, пытаясь угрозами заставить ее выложить видео.

Но никакие угрозы не сработали, потому что Джилл была уже мертва. Когда обнаружили ее тело, агрессивные комментарии сменились на покаянные.

«Я знаю, ты никогда этого не увидишь, но мне жаль, и я скучаю».

«Ты была таким источником вдохновения! Ты помогла мне вернуться в форму после рождения сына».

«Надеюсь, иногда тебе удавалось поесть пиццы, пока ты была жива».

– Такая красивая, – заметила Кэрол. – Какая жалость.

Кэрол, как и некоторые другие пожилые женщины, постоянно отпускала комментарии по поводу внешности других людей, а свое собственное питание критиковала так, что рядом с ней становилось сложно есть.

«Какая я хулиганка!» – говорила она каждый раз, когда кто-то приносил торт на день рождения.

«Мне это не нужно», – сказала она, когда наша начальница неожиданно пришла с коробкой пончиков.

«Не могу поверить, что ты можешь это есть и оставаться такой худенькой!» – как-то заявила она давно ушедшей стажерке.

«Кажется, Ханна, ты хорошо кушала на праздниках», – сказала она мне, когда мы вернулись на работу после Рождества.

Я хотела быть бодипозитивной, любить себя и тело, в котором я живу, но любовь к себе не включается нажатием кнопки. Я выросла на MTV и на девчонках в джинсах с низкой посадкой, которые никогда в жизни не налезли бы на мои бедра. Когда мужчина, с которым я спала, переставал выходить на контакт, я всегда спрашивала себя: если бы я была стройнее, симпатичнее, лучше, он полюбил бы меня? Джилл реализовывала фантазии, которые я до сих пор лелеяла в глубине души, несмотря на свои посты типа: «Любое тело подходит для пляжа»