О женщинах только с улыбкой)
- -
- 100%
- +
Единственное, что не вписывалось в ее понимание жизни, – это святая вера в Зубную фею. Возможно, детский психолог лучше смог бы объяснить такой выборочный материализм, но для Верочки это было совершенно не важно. У нее были факты: на месте выпавшего зубика, положенного под подушку, на утро всегда появлялась денежка. А иногда даже более ценная, с авторитетных слов мамы называемая «доллар». Такой порядок товарообмена детское воображение считало реальным и абсолютно уместным.
Но однажды, что-то пошло не так. Беленький крепкий зуб появился раньше времени….
– Срочно идем к врачу! Ты же не хочешь, чтоб у тебя зубы росли в два ряда, – объявила мама, набирая номер детской поликлиники.
Лечить зубы – что может быть ужасней?! Верочка с содроганием вспомнила, как прошлым летом папа крепко обхватил ее и отдал в руки безжалостных врачей. С первым возгласом страха и возмущения в широко открытый рот ловкая медсестра вставила деревянную морковку, и дело было сделано….
Новый визит к врачу подавлял своей неизбежностью. Верочка обреченно сидела в узком коридоре и с тоской прислушивалась к плачу разной тональности, доносившемуся то с одной, то с другой стороны.
– Следующий! – наконец нужная дверь распахнулась, и глубокий грудной голос пригласил войти.
Среди стерильной чистоты, в лучах полуденного солнца у окна восседала очень крупная женщина. Ее черные кучерявые волосы были собраны на макушке в гигантский кокон, а большие выразительные глаза очерчивали еще более выразительные стрелы.
– Ну?! Что тут у нас? Присаживайся, – голос эхом прокатился по начищенному до блеска кафелю и чудодейственным образом усадил Верочку в кресло.
– Может, я подержу ее, она у нас не очень любит….
Устало ироничный взгляд возразил против предложения, а глубокий бархатистый голос добавил:
– Мамочка, не надо нервничать! Спуститесь лучше в аптеку и купите пару перчаток, пока мы побеседуем.
Когда дверь закрылась, массивная фигура с нимбом от солнца над головой склонилась над Верочкой и серьезно произнесла:
– Я не буду тебя обманывать и пугать, тряся перед носом щипцами. Просто закрой глаза и открой рот. Помнишь, как в детской игре….
В следующее мгновение, поддавшись гипнозу и выполнив все беспрекословно, девочка почувствовала легкую боль, но доктор уже вложила ватный тампон и разрешила закрыть рот. Когда мама вернулась, Верочка преспокойно сидела в кресле, и в уголке губ торчал белый хвостик, а в глазах играли озорные огоньки.
Спускаясь по лестнице, мама никак не могла успокоиться, восхищаясь таким волшебным талантом докторши, а Верочка молчала и только таинственно улыбалась.
– Мама! Мама! Мы же забыли забрать зубик! – вдруг закричала девочка.
– Подожди меня здесь, я быстро.
Вскоре мама вернулась с аккуратно свернутой салфеткой. Верочка бережно несла свой трофей домой, но в машине не выдержала и развернула.
– Да! Да! Это она! Я так и знала! – радостно заголосил ребенок, обнаружив в салфетке вместо вырванного зубика двадцатидолларовую бумажку. С тех пор образ Зубной феи в Верочкином сознании приобрел совершенно реальные очертания.
Прошло пятнадцать лет…. С такой ранней любовью к естествознанию, будущая профессия для Верочки была определена сама собой.
Девушка с охапкой пурпурных роз поднималась по широкой мраморной лестнице старинного особняка на Ришельевской, в котором располагалась клиника института стоматологии.
В небольшом конференц-зале на четвертом этаже был организован «маленький служебный банкет» по случаю 50-летия заведующей отделением хирургии – К***я Марины Владимировны. За годы она практически не изменилась, была по-прежнему красива и живописна. Разве что, взгляд стал не такой строгий да стрелы на глазах менее яркие.
«У таких женщин, как я, есть одно преимущество – мы не боимся располнеть с возрастом» – любила пошутить Марина Владимировна.
Кто бывал в Одессе, тот понимает, что значит маленькое одесское застолье. Накануне именинница колдовала на кухне до поздней ночи. А сегодня, три письменных стола, сдвинутых и накрытых белоснежной накрахмаленной скатертью, были уставлены всевозможными разносолами и домашними деликатесами: кусочки поджаренной до золотистой корочки камбалы горкой возвышались на огромном овальном блюде, малосольная тюлечка с зеленым лучком уложена елочкой, а черноморские бычки томились в томате. Томат в Одессе – это не просто соус, это нечто особенное! Гастрономический шедевр местных хозяек. Обязательно икра из синих, кто не знает – из баклажан. Кастрюлька дымящейся картошки с укропом и чесночком. И, конечно же, традиционная мясная нарезка с «Привоза». На стеллаже, рядом с челюстными экспонатами, ждали своего часа два пузатых херсонских арбуза.
Сахарные помидоры, хрустящие огурчики и мясистый болгарский перец были доставленные мужем Марины Владимировны с дачи на видавшей виды «Волге», можно сказать, прямо с грядки. «Коней на переправе не меняют», – отшучивалась Марина Владимировна на предложения сотрудников расстаться с автораритетом.
Наконец, ребята-техники занесли запотевшие бутыли с молодым «Таировским» вином, и Марина Владимировна заняла законное место во главе стола, в легком, как облако, шифоновом платье небесного цвета, озаренная лучами полуденного солнца. Воцарилась тишина.
Зав. кафедрой произнес недлинную трогательную, по-семейному беспафосную речь, и все наперебой бросились целовать и обнимать юбиляршу.
Проморгав навернувшиеся слезинки, Марина Владимировна подняла бокал и грудным бархатным голосом завершила торжественную часть церемонии:
– Так! Все, господа, присаживайтесь….
Много теплых и приятных слов было сказано о Марине Владимировне. Верочка готова была под каждым из них подписаться. Но кое о чем она молчала. Ведь только ей была известна одна давняя маленькая тайна….
ПЧЕЛИНАЯ РАПСОДИЯ
Стася открыла глаза под возмутительно бодрый перезвон будильника и с тоской обреченного на казнь преступника поняла: этот день все-таки наступил….
Две недели безмятежного весеннего безделья пролетели, как один день, и успокаивающее «До экзамена еще далеко. Успею!» предательски закончилось непоправимо быстро. Когда оставалось всего три каких-то дня, Стася приняла единственное, на ее взгляд, решение, что «горю» уже не поможешь, с удовольствием забросила свои нотные тетради куда подальше и с головой окунулась в захватывающую круговерть бесшабашной юности.
– Анастасия, я присмотрела тебе платье, черное, с элегантными цветами понизу. По-моему, просто идеально дополнит образ. Кстати, как там продвигается твоя «Венгерская рапсодия»?
– У меня все под контролем, – не моргнув глазом, отвечала Стася на вопрос матери, стараясь не замечать внутренний упрек совести.
Черные цифры настенного календаря беспощадно подтвердили – все, отступать дальше некуда. Оставленное с открытой крышкой пианино – для видимости прилежной подготовки – казалось, мстительно улыбалось своей черно-белой улыбкой.
– Я побежала! Завтрак на столе. Я в тебя верю, удачи! – мама на ходу чмокнула Стасю в макушку и убежала на работу.
Всю ночь Стасю мучили кошмары. Непрерывно звучала мелодия Венгерского танца, то затихая, то нарастая; красные пышные юбки в размеренном ритме двигались по кругу, расшитые цветастые подолы взмывали ввысь в страстном порыве и все кружили, кружили…. Но вся эта ночная фантасмагория никак не помогала воспроизвести нетленное произведение Ференца Листа наутро.
Стася вяло прожевала завтрак, натянула новое элегантное платье, прихватила папку с нотами и, надеясь только на чудо, отправилась на экзамен.
Позади семь лет «каторги» музыкальной школы, мужественно преодоленных с переменным успехом. И вот, на финишной прямой Стасина работоспособность дала сбой, подставив под удар все самые светлые мечты и ожидания матери.
Прекрасное майское утро было совершенно безразлично к Стаськиным проблемам, жизнь вокруг шла своим чередом. Спешили по делам прохожие; звякнув, заходил на круг городской трамвай в Привокзальном сквере; дворники поливали газоны; по влажному асфальту важно прохаживались голуби, на ухоженных клумбах старательно возились пчелы, целый жужжащий рой. Пчелы? Ну, конечно же, пчелы! Вот оно решение!
Не раздумывая, Стася швырнула ноты на лавку, и запустила пальцы в самую гущу пестрых соцветий. Взвыв от нестерпимой боли, она бросилась к расположенному посреди сквера старому фонтану и, с налета макнула руки по локоть в воду….
Профессор поправил очки, внимательно изучил то, что больше напоминало лапы пингвина, выслушал небылицу о помощи дедушке на пасеке, со знанием дела порекомендовал холодные солевые компрессы и, тихонько переговорив с членами экзаменационной комиссии, подчеркнуто каллиграфически вывел в табеле незаслуженную четверку.
Настроение было скверное. Руки пекли огнем, разболелась голова, а к вечеру поднялась температура. Когда вернулась мама, по сдержанному выражению ее лица стало понятно – она уже в курсе пчелиной истории. Молча принесла стакан воды, дала таблетку и, прежде чем выйти из комнаты, произнесла ровным голосом:
– Анастасия, ты уже достаточно взрослая, чтоб самостоятельно давать оценку своим поступкам. Ты не только мне, не только своему преподавателю, ты самому Ференцу Листу плюнула в душу….
«Лучше бы она меня отругала», – стало невыносимо стыдно.
Ночь оказалась еще более мучительной, чем накануне. Нескончаемые народные пляски кружились в бешеном темпе, пока вдруг танцоры не превратились в гигантских пчел, которые неистово носились, злобно жужжа, под звуки знакомой рапсодии….
Стася проснулась ни свет ни заря и, соскочив с кровати, первым делом села за пианино. В теле чувствовалась слабость, опухшие пальцы плохо слушались, но она решила раз и навсегда разобраться с «Венгерской рапсодией» и наладить отношения с Ференцом Листом.
…Анастасия не стала знаменитой пианисткой, но музыкальный слух и профессиональное чувство стиля, в немалой степени, помогли ей состояться как литературному переводчику. Иногда, в кругу друзей Стася садилась за инструмент и исполняла любимые произведения. В ее репертуаре неизменно присутствовала «Венгерская рапсодия», и только самые близкие знали, почему ее неофициальное название – «Пчелиная».
ГРЕШНИЦЫ
Конечно же, паску можно было купить в ближайшем магазине или кондитерской. Но моя подруга Алька не могла себе такого позволить. И даже не потому, что имела врожденный кулинарный талант. Для неё это был вопрос, прежде всего, сакральный, а не гастрономический.
Вообще-то, ее звали Александрой, но с тех пор, как мы приехали в легендарную
Одессу из разных уголков тогда еще единой Советской страны и познакомились, для меня она стала просто Алька. Учились мы на одном курсе, готовясь положить весь свой молодой энтузиазм на развитие и процветание народного хозяйства.
На правах подруги и, можно сказать, местного жителя (так как ее родовое гнездо располагалось на живописных берегах Днестра в каких-то трех часах езды на автобус) Алька возложила на себя обязанность адаптировать меня, девочку с Севера, к местному колориту. Именно тогда привычное русское слово «кулич» мне пришлось заменить украинской «паской». В категоричной форме Алька заявила, что надо говорить именно так, и никак иначе. Для большей убедительности, поставила на стол высоченную паску с пышной беленой шапкой в разноцветной сахарной крошке, привезенную из дома после праздничных каникул. Аргумент мы уничтожили всей комнатой общежития за считанные секунды, и больше не сомневались в Алькиной правоте по этому вопросу.
Отношения, которые зарождаются в дни беспечной юности, удивительно искренни и бескорыстны. Алька абсолютно искренне удивлялась моему успеху у молодых людей, а я совершенно бескорыстно восхищалась ее житейской мудростью и умением вкусно готовить. Шутка, конечно! Мы удачно дополняли и друг друга и чистосердечно любили, если такое определение, в принципе, можно применить к женской дружбе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.