Бывшие. Я не давал тебе развод

— Мелкая идиотка, — прошипел он зло, и по позвоночнику вновь пролетела ледяная стрела страха от его тона.

Но Бельский вдруг накрыл мою ногу второй рукой и принялся растирать ступню.

— Ты хоть понимаешь, сколько времени потребовалось, чтобы ты смогла прийти в себя? — гневно шипел Бронислав. — У тебя был жар почти всю неделю. Двухстороннее воспаление лёгких. Над тобой всю неделю круглосуточно дежурила бригада врачей. А теперь ты решила усугубить ситуацию и снова простыть? Просто какая-то принцесса-нищенка. Никакого здоровья, зато гордости вагон.

Я непонимающе смотрела на Бельского. Он нахмурился. Между бровей залегла глубокая складка. Уголки рта опущены. Светло-карие, в зелень глаза гневно сверкали. На вид ему лет тридцать пять, не больше.

— Вы могли оставить меня в больнице, — тихо отозвалась я. — У меня не скоро появится возможность вернуть вам деньги даже за лечение. Не говоря про плату за моё обучение.

От мысли, что придётся где-то искать, просто баснословную для меня сумму, мне становилось дурно. Бабушкина квартира на краю области не покроет такие расходы. А больше у меня ничего и нет. Я судорожно вздохнула, когда Бронислав убрал руки и накрыл меня тёплым одеялом.

— Мне некогда было искать государственное учреждение, где могли бы принять тебя без документов. Платная палата в том центре, куда я тебя привёз, стоит трёх месяцев твоего обучения. Здесь лечить тебя вышло гораздо дешевле. Поэтому просто скажи спасибо. За это я платы с тебя требовать не буду, — криво усмехнулся он и поднялся. — Мы поговорим о твоих проблемах позже. Сейчас тебе надо отдыхать. Есть хочешь?

Я замотала головой. Мне сейчас кусок в горло не полезет. От пережитого ужаса подкатывает тошнота. Голова кружится. Внутри всё, как натянутая струна. Вот-вот лопнет.

— Вижу, что хочешь, — кивнул Бельский своим мыслям и вышел из комнаты.

Он неплотно закрыл за собой дверь.

— Ты что, действительно повёлся на её историю? — услышала я шипение Андрея за дверью. — Смотри, как девка резво вскочила на ноги. Попыталась удрать. Значит, не так там у неё всё и плохо с ногой. Она притворяется. Пытается сыграть на жалости. А на самом деле демонстрировала свои прелести. Чтобы мы могли оценить её неодетый вид в одной футболке. Кстати, ты сам её переодевал?

Щёки опалило жаром стыда. Вот как Андрей расценил мою попытку к бегству? Я тоже хороша, не думая о том, что футболка едва скрывает пятую точку, кинулась через всю квартиру в подъезд.

— Пришлось, — безэмоционально отозвался Бельский.

Послышался стук стекла о деревянную поверхность и потекла жидкость, явно наполняя стаканы.

Тихо перебралась ближе к двери. Теперь мне было немного видно мужчин, расположившихся в креслах у огромного окна просторной гостиной. Затаив дыхание слушала их разговор. Бельский протянул один стакан, на четверть наполненный янтарной жидкостью, Андрею. Помощник противно причмокнул тонкими губами.

— Ну и как она там? Норм? Покатит на вечер-другой…

— Ты и правда к ней приставал? — перебил Андрея суровым тоном Бронислав и откинулся на спинку кресла.

Помощник тоже вальяжно откинулся на спинку и положил ногу на ногу.

— Пф-ф-ф. К ней? — пренебрежительно фыркнул Андрей. — Да ты посмотри на неё. Разве может, такая вот, кого-то заинтересовать? Тощая, ни кожи, ни рожи. Разве что в постели что-то этакое вытворяет. Может, поэтому Горский с ней и кувыркался?

Он противно хихикнул.

— Ты совсем озабоченный придурок? — прошипел ему в ответ Бельский, подаваясь вперёд. — Можешь сперва думать той башкой, которая у тебя находится сверху?

Он постучал костяшками по поверхности рядом стоя́щего столика.

— А чего? — обиженно отозвался Андрей. — Я парень молодой, видный, богатый и свободный…

— Поэтому ты сношаешь всё, что движется и имеет размер груди больше второго? — зло процедил Бронислав. — Голову включи. Вот эту, а не нижнюю. Девку напугал до чёртиков, она чуть голышом не свалила.

— Ой, подумаешь, какая ранимая овечка, — фыркнул в ответ Андрей. — Я же просто пошутил. Может, хотел очаровать её своей харизмой.

— Хреново это у тебя получилось. Хочешь реально проблем с правоохранительными органами? — с раздражением прошипел Бельский тихо. — Девка же сразу в полицию побежит, слишком правильная. А я твои косяки больше покрывать не буду. И уничтожу несмотря на нашу многолетнюю дружбу и твою помощь. Если хоть что-то будет угрожать моему положению в компании.

— Да ладно, понял я, понял, — раздражённо огрызнулся Андрей.

— Сначала надо разобраться, что там с доками. И где ещё часть активов. Да и с этим контрактом девчонки не всё ясно. Ты вызвал бывшую кадровичку? Говорил с ней?

— Вызвал. Но она уехала к сестре в другой город. Когда будет в Москве, свяжется со мной, — недовольно ответил Андрей и отпил из стакана.

— И на девчонку нарой мне инфы. Кто такая, где родители, что там за бабка. И что за контракт был подписан. С универом её ещё раз свяжись и всё проверь, понял?

— Да понял, — огрызнулся с раздражением Андрей. — Жаль, что уже бабка у девчонки откинулась и у неё не спросить.

— В смысле? — напряжённо отозвался Бельский. — Откуда ты знаешь про бабку? Ты что-то нарыл и не сообщил мне?

— Нет, ты что… я же это…, — растерянно залопотал Андрей.

— Я тебя спрашиваю, откуда ты знаешь, что бабка у девки умерла? — грозно прошипел Бельский, поднимаясь с места.

— Ты же сам сказал, что девку бабка воспитывала, вот я и…

— Я не говорил, что она умерла, — в тоне Бельского послышалась явная угроза. — Если узна́ю, что ты от меня скрыл какую-то информацию, закопаю.

— Как Горский твоего отца?

Послышался звук удара, что-то упало и разбилось. Я отскочила от двери и, прижав руки ко рту, тихо ахнула, стараясь не дышать. Отползла обратно к кровати

— Не смей говорить об этом, понял меня? — буквально прорычал Бронислав так громко, что у меня внутри всё сжалось.

И от его голоса, несущего явную угрозу, мне стало ещё страшнее. Если Бронислав может что-то ужасное сделать с помощником, который явно не последний человек, что ждёт меня?

И как назло, мою сумку с телефоном Бельский кинул в прихожей, когда заносил меня, вырывающуюся, обратно в квартиру. Что же мне делать? Как сбежать? В груди разлилось беспросветное отчаяние, и паника накрыла тягучей волной.