Граница внимания

Я знаю твоё имя, поверь, и оно мне безумно нравится. Я уже думала, какие имена придумать нашим детям, чтобы они подходили под отчество.

Но твоё имя мне ничего не дало. Мне нужно больше. И тебе тоже нужно больше, чем имя, но ты не доверяешь мне. Пока не доверяешь.

Именно поэтому ты боишься узнать что-то большее.

Единственное, что я скажу тебе — я рядом. Где бы ты ни был, я с тобой.

Нет, я не люблю держать дистанцию. Она необходима нам сейчас. Потерпи.

Я не исчезну надолго. Не переживай.

Глава 14.

Перед и после учёбы мои ритуалы стали рутиной. Дни начали повторяться — один и тот же маршрут, одно и то же ожидание. За исключением наших с ним переписок. Чаще всего мы общались ночью. Мы стали сближаться и могли часами переписываться. Мне нравилось, что в эти моменты он принадлежит нашему разговору полностью. Я не жду подолгу его ответа.

Моё утро начиналось с того, что я собираюсь на учёбу, выхожу из дома и сижу на той же лавке, провожая его на работу взглядом. Как он ещё не заметил милую студентку по утрам в его дворе — остаётся вопросом.

Приходя с университета, я спала, а после по будильнику просыпалась и смотрела из окна, как он идёт домой. Видеть его почти каждый день — это хорошо. Но этого мало.

Сегодня я не поехала на учёбу. После нашей переписки в два часа ночи у меня возникло огромное желание увидеть тебя и почувствовать твой запах.

Я проснулась раньше будильника, но не встала сразу. Лежала, глядя в потолок, и прокручивала утро наперёд. Всё уже было решено ещё ночью — просто сейчас это стало действием.

— сегодня не до тебя, — тихо сказала я, имея в виду университет.

Собиралась я довольно быстро. Всё просто — тёмные джинсы, кофта с длинными рукавами, капюшон. Волосы собраны, но неаккуратно. Мне не нужно выглядеть красиво. Мне нужно быть незаметной.

На улице было прохладно. Я решила идти сразу на остановку, чтобы не выглядеть подозрительно. Сидя на остановке, я мёрзла в ожидании его.

Он показался, переходя дорогу. Всё как всегда: сумка на плече, телефон в руке и взгляд в никуда.

К счастью и моим замёрзшим ладоням, автобус приехал сразу же, как только он подошёл к остановке. Я зашла за ним. Этот запах утра после дождя и твой парфюм — невероятны.

По телу пробежали мурашки. Я села на самые дальние места, а он стоял у дверей, как обычно.

Интересно, ты уже чувствуешь, что за тобой следят, или ты просто строишь из себя внимательного?

Но, знаете, я не слежу — я присматриваю. Как медведица за медвежатами, чтобы они не вляпались… или чтобы их не украл кто-то.

Тебя никто не украдёт у меня. Теперь это точно.

Снова тот же маршрут от остановки до его работы. Моя дистанция была чуть больше, ведь я хотела зайти к нему. Он снова спустился в этот подвал. Я остановилась на секунду у входа, посмотрела на дверь, как будто вижу её впервые.

— вот и ты…

И зашла.

Внутри было темно и тепло. Запах пластика, пыли и чего-то сладкого. Ряды компьютеров, подсветка, приглушённые голоса. Всё как я и представляла.

Он стоял за стойкой. Я сделала вид, что осматриваюсь, будто впервые в таком месте. Прошла чуть дальше, потом вернулась. Только после этого — к стойке. Но не к нему, а к ней.

— здравствуйте, можно компьютер? — сказала я спокойно, чуть опустив взгляд.

Она посмотрела быстро, оценивающе, но без интереса.

— да, сколько времени?

— час.

Она кивнула и что-то быстро ввела в системе.

— седьмой.

Я протянула деньги, не поднимая головы. Взяла чек. Наши пальцы почти соприкоснулись — я чуть отдёрнула руку.

— спасибо.

И ушла. Он стоял буквально в паре метров, но не посмотрел.

Я села за компьютер. Экран загорелся, отражая моё лицо. Я сразу отвернулась. Развернула стул чуть в сторону — так, чтобы видеть зал боковым зрением.

Я слышу его смех. Впервые его смех — в жизни. И не со мной. Она стояла рядом с ним, опираясь на стойку, что-то рассказывала. Он наклонился ближе, чтобы услышать. Она улыбнулась. Он ответил.

Я замерла, прислушиваясь.

Интересно… со мной ты не такой. Со мной ты осторожный, думающий и напряжённый. А с ней — простой. Чем я хуже её?

Я опустила взгляд на экран. Открыла что-то случайное, неважно что. Главное — не смотреть слишком долго на этих голубков.

Но я всё равно смотрела. Каждое его движение. Каждый её жест. Она коснулась его плеча мимоходом, будто случайно. Он не отстранился.

Внутри что-то резко сжалось. Не холодно и не больно — просто странно. Я провела языком по губам, откинулась на спинку стула, сделала вид, что погружена в экран. Щёлкнула мышкой, переключила вкладку.

Снова посмотрела. Они всё ещё разговаривали. Он не проверял телефон, не писал мне.

Конечно. Зачем тебе писать мне, если у тебя здесь она… такая обычная и лёгкая.

Я чуть наклонила голову, наблюдая, и снова перевела взгляд на экран. Пальцы начали двигаться по клавиатуре бессмысленно, для вида.

Я здесь не для того, чтобы играть. Я здесь, чтобы понять. И знаешь что, милый? Я уже поняла достаточно.

Я тихо выдохнула, не отрывая взгляда от монитора. Но уши всё равно ловили каждую интонацию.

— это ненадолго, — почти шёпотом.

Я не ревную. Это важно. Я просто фиксирую и запоминаю.

Я снова посмотрела в их сторону, но уже иначе — с холодным вниманием. Она стояла слишком близко к нему, но он не делал шаг назад.

— значит, тебе это нормально…

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Так наблюдать было легче. Когда эмоции уходят — остаётся контроль. А контроль я люблю больше всего.

Тем не менее, мне было больно. И будь моя воля — я бы встала, намотала бы её блондинистые волосы на кулак и ударила бы её головой об стол, стену, пол, пока не увидела бы дыру во лбу.

Но я бы так не поступила.

Она уже нарушает границы и трогает его, но пока всё в порядке — я лишь жду одного неправильного действия.

Ещё немного посидев и поглядывая на них, моё терпение закончилось. Я встала и пошла к выходу. И тут, открывая дверь, она крикнула мне вслед:

— девушка, вы уже уходите?

Я ничего не ответила и даже не повернулась, чтобы он не увидел моего лица. Просто вышла и растворилась в этом дне.

Уже у дома было решено — я избавлюсь от неё любой ценой. Осталось придумать, как это провернуть.

В этот день я уснула от подавленности.

Глава 15.

Любить нужно всегда — безусловно. И до безумия.

Я люблю именно так. Люблю — а значит, запоминаю каждый твой вдох, каждую паузу между словами, каждый взгляд, который ты сам уже давно перестал замечать.

Люди привыкли любить так, как им удобно. А я привыкла любить так, как считаю правильным.

Ты ведь думаешь, что тебя любили. Думаешь, любовь — это когда тебя легко отпускают? Когда оставляют одного, плюют в душу, не интересуются, как ты живёшь и что чувствуешь?

Разве не так выглядели ваши отношения?Как же сильно я хочу однажды услышать от тебя всего одну фразу:

— Только рядом с тобой я впервые почувствовал, что меня действительно любят.

Тебе не нужно давать мне шанс. Ты уже сделал это в тот момент, когда ответил на моё первое сообщение.

Глава 16.

Я проснулась ближе к часу ночи. Во рту было очень сухо, я редко просыпаюсь с такой сухостью. Поднялась с кровати, надела тапочки и пошла налить воды на кухню. Проходя мимо зала, увидела, что бабушка не спит, смотрит телевизор. Но я прошла мимо неё даже не поздоровавшись — слишком сильная жажда была.

Уже наполняя стакан холодной воды из-под крана, я услышала, как бабушка зовёт меня.

— Ада, дитё моё, иди ко мне.

Я поставила стакан на стол и быстрым шагом направилась в комнату, в которой сидела бабушка.

— Что такое, баб?

Моя бабушка сидела без лица. В прямом смысле. Её лицо было плоским — ни носа, ни глаз, ни рта. Полностью кожаное лицо. От испуга мои ноги подкосились, и я начала медленно выходить из комнаты, идя в сторону своей спальни. Как только я переступила порог своей комнаты — с неимоверной скоростью закрыла дверь на щеколду и села на кровать, которая стояла напротив двери. Я просто сидела, слушая тихий шум телевизора, и через 5 минут стал слышен шорох за дверью.

— Бабушка, уйди, пожалуйста. Ложись спать, — сказала я, а после проглотила огромный ком в горле.

— Это не твоя бабушка, — сказала она, но очень громко и убедительно, а после добавила:

— Открой, а то буду ругаться или позову папу.

Папа в моей жизни — главный антагонист. Я люблю и ненавижу его одновременно. Но в этом я всегда ищу некую романтизацию, ведь больше ничего с этим я сделать не смогу.

— Баб, уйди, нормально же прошу. Ты пугаешь.

Бабушка потопталась около двери немного, потом ушла. После, через какое-то время, я начала слышать громкие смешки — злые и ужасающие смешки. А когда они прекратились — она снова дышала мне в дверь и говорила нечеловеческим голосом.

— Он не полюбит тебя, потому что ты не достойна. Ты не красива, как девушка с его работы. Ты не мудра, как его мать. Ты не желанна, как его бывшая девушка. Теперь ты будешь сидеть в этой комнате вечно. Он будет думать о тебе, что ты пропала, потому что ты глупая шутка его друзей. И забудет за месяц. А ты останешься тут — одна, одержимая и брошенная.

Я слушала её, а по щекам накатывались слёзы. Я сжала простыню так сильно, что пальцы онемели.

— Это неправда… — выдавила я.

И в этот момент всё резко оборвалось. Тишина.

Я открыла глаза. Дверь была открыта. Коридор тёмный, квартира тихая, и никакой бабушки.

После кошмарного сна мне хотелось поскорее отвлечься на него. Я встала с кровати и взяла телефон со стола. И, к моему удивлению, он сам написал мне три минуты назад — будто я проснулась сразу после сообщения. Он написал:

— Спишь?

Я ухмыльнулась: это был первый раз, когда он сам проявил инициативу в общении. Немного задумалась, пока мои глаза бегали по экрану, перечитывая последнюю переписку, а после я ответила:

— нет, я не сплю.

Он ответил сразу.

— А что делаешь?

— думаю.

— О чём?

— о тебе.

— Это взаимно.

Я перечитала его сообщение ещё раз. Пальцы чуть замерли над клавиатурой.

Конечно… конечно, взаимно.

Чувство, будто мир перестал сопротивляться, ты перестал сопротивляться. Я выдохнула с облегчением, но я знаю, что это только начало.

Глава 17.

Насколько нужно сильно любить, чтобы люди принимали твою любовь за одержимость? Насколько далеко я зайду сегодня? В мире, где люди боятся любить, я смотрю своему страху в глаза. Хоть и не буквально — но это пока.

Проспав всю ночь после кошмара, я не услышала ни одного из поставленных будильников. А когда я проснулась, время уже было неприлично поздним, и я быстро подорвалась с кровати, направившись в ванную.

Сегодня ответственный день. День, когда я начинаю стирать твои границы.

Стягивая пижамные штаны, я бросила взгляд на своё отражение. В зеркале на меня смотрела та, кого он ещё не знал. Девушка с худыми плечами и слишком острыми коленями. Обычная. Не такая, как та блондинка из клуба.

Но мои длинные тёмные кудри спускались почти до ягодиц. И когда он увидит меня — у него не останется выбора.

Я провела рукой по волосам, запоминая, как они скользят между пальцев.

— Ты забудешь её, — сказала я своему отражению. — И всех остальных. Потому что я не дам тебе даже секунды, чтобы вспомнить.

И всё же себя я люблю больше всего.

Я залезла под горячий душ. Мои пальцы двинулись ниже живота. Я знала, что делаю это не для себя. Я делала это для него. Для той версии нашей встречи, которая уже случилась в моей голове.

Мое тело отозвалось дрожью.

Вода всё лилась. Горячая. Почти обжигающая. Но внутри было жарче.

Я представила его губы. Представила, как он целует мою шею, спускается к груди, сжимает пальцами мои бёдра. Я чувствовала его дыхание — горячее, прерывистое. Я слышала его голос — низкий, хриплый:

— Я хочу тебя.

Я прикусила губу, сдерживая стон.

— Я хочу тебя, — повторила я, но уже от своего лица. — Я так хочу тебя, что готова уничтожить любого, кто встанет между нами.

Моё дыхание сбилось. Я открыла глаза и уставилась в запотевшую плитку, но видела только его. Только его лицо. Только его глаза, которые смотрели на меня так, как никто никогда не смотрел.

Я кончила быстро. Слишком быстро. С резким, судорожным выдохом и дрожью в коленях.

Вода продолжала литься. Я стояла, опираясь ладонями о стену, пытаясь восстановить дыхание.

Я стояла мокрая, дрожащая, и впервые за последние несколько часов чувствовала себя не одинокой. Потому что он был со мной. Пусть и не дальше моей фантазии, но всё же…

Глава 18.

Я вытерлась, не глядя в зеркало. Надела чёрные джинсы и свободный свитер. Волосы собрала в небрежный пучок. Сегодня я не шла к нему.

Я шла к ней.

Выйдя из дома, утренний ветер ударил в лицо — холодный и резкий. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как мои лёгкие наполняются этим воздухом — воздухом нового дня, в котором его подруга перестанет существовать. Мне понадобилось двенадцать часов, чтобы собрать на неё информацию. И я думаю, что если бы обо мне снимали кино, я бы заслужила уважение среди единомышленников.

Её зовут Ева. Ева Варм.

Я узнала это в тот день, когда сидела в его клубе и слушала, как она смеётся с ним. Ева. Двадцать три года. Администратор. Она жила с родителями в соседнем районе. В её соцсетях было много фотографий: куча друзей, отдых и море фотографий в купальниках. Она улыбалась на каждой — всегда широко и уверенно. Как будто ей нечего скрывать.

Но не мне ли знать лучше всего, что у каждого человека есть секреты.

Оказалось, что полгода назад у Евы был роман с мужчиной, который носил обручальное кольцо. Тот самый мужчина, который приходил в клуб забирать своего племянника. И Ева была с ним в гостинице три раза. Она думала, что никто не знает.

Я узнала имя его жены за два часа.

Я сидела на кухне, когда писала то сообщение. Ручка стучала по столу, выбивая нервный ритм. Пальцы немного дрожали, но я чётко знала, что делать.

Я создала фейковый аккаунт. Написала жене с рабочей почты Евы — той, что была указана в контактах клуба. Просто несколько строк:

«Здравствуйте. Я не знаю, как вам это сказать, но ваш муж изменяет вам с девушкой Евой — администратором компьютерного клуба на Южной. Я думала, вы должны знать правду».

Я нажала «отправить».

Через два часа жена приехала в клуб.

Я стояла в соседнем дворе, сжимая в руках стаканчик с остывшим кофе. Я видела всё: как она входила в дверь, как через пятнадцать минут выходила, как она кричала что-то в телефон, размахивая руками. Следом за ней выбежала Ева.

Она плакала.

Настоящие слёзы. Громкие. Они текли по её щекам, смывая тушь, делая её лицо размазанным и жалким. Она дрожащими пальцами набирала чей-то номер, прижимала телефон к уху, и я слышала, как она кричала:

— Это не я! Я не писала! Кто-то специально, я не знаю, клянусь!

Но её никто не слушал.

Я стояла и смотрела. Моё сердце билось ровно. Внутри не было ни жалости, ни триумфа.

— Ты не должна была стоять рядом с ним, — прошептала я, глядя на её сжавшуюся фигуру. — Теперь ты свободна, Ева.

Закончив своё дело и полностью со спокойной душой, чувствуя себя санитаром нечестных мужчин и девушек без моральных принципов, я поехала домой.

На следующий день я проснулась раньше, чем обычно. Снова встала у окна. Ждала его.

Парень вышел из подъезда. На нём была кепка, а из-под неё виднелись тёмные шелковистые волосы. Но слегка не первой свежести — иначе он бы и не надел кепку. Логично.

Я видела его лицо через объектив своего внимания: хмурое, уставшее, раздражённое. Его пухлые губы были сжаты, а чёрные глаза наполнены усталостью. Сегодня у него должен был быть выходной, но сменщиков больше нет — теперь он один.

Он шёл, сжимая телефон в руке, и я видела, как его пальцы двигались по экрану. Я открыла наш чат и напечатала:

— Ты сегодня какой-то грустный. Всё в порядке?

Он не ответил сразу. Но я видела, как он остановился на углу, уставился в телефон. И через минуту мне пришло:

— Всё нормально. Просто глупая история на работе.

Я чуть улыбнулась.

— Расскажешь?

Он долго молчал. Но потом написал:

— Одну девушку уволили. Оказалось, она спала с женатым. Я даже не знал, что она такая.

Я посмотрела на экран. На это сообщение. На то, как он написал «не знал». Значит, они с ней общались, но не так близко, как я боялась.

— жаль, но уволили и уволили. ты-то чего расстраиваешься? — написала я.

— ты с ней дружил?

— Не особо. Просто коллега.

Я улыбнулась шире.

— Тогда не переживай. Это её выбор.

Ответ пришёл через минуту:

— Ты права. Спасибо. Только теперь за двоих работать…

Я проводила его взглядом до автобусной остановки. Он всё ещё смотрел в телефон. Когда он уехал, я зашла в его профиль в социальной сети.

Евы в его друзьях больше не было.

Я закрыла глаза и выдохнула. Одна граница стёрта. Не добавляй мне больше работы — и я не буду добавлять её тебе.

Я убрала телефон в карман и отошла от окна. На кухне бабушка уже грела чайник. Она ничего не спрашивала. Она давно перестала спрашивать, куда я хожу и что делаю. Наверное, потому что боялась услышать ответ.

— Ада, дитя моё, — сказала она, когда я вошла. — Ты сегодня какая-то другая.

Я села напротив неё и взяла кружку с горячим чаем.

— Я просто сделала кое-что важное, баб.

Она посмотрела на меня поверх очков, и в её взгляде мелькнуло что-то, что я не могла прочитать. Может быть, страх. Может быть, печаль.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо сказала она.

Я сделала глоток и посмотрела в окно — туда, где он жил.

— Знаю, бабуль. Я всегда знаю.

19 глава

Я смотрела на него уже два дня. Он не улыбался. Даже сигарету не докурил до конца вчера. Просто бросил и пошёл.

Я почувствовала, что это неправильно. Неправильно не то, что я лишила его подружки, а то, что оставляю его одного в такой момент. Даже когда он был уставшим, в нём была какая-то собранность. А сейчас он просто существовал.

Я стояла у окна на кухне, обхватив кружку с чаем, и смотрела на его дом.

— Ты не можешь так, — тихо сказала я.

Это была не жалость. Я не умею жалеть. Я хотела, чтобы он улыбнулся. Чтобы он посмотрел на меня не через экран телефона, а вживую. Чтобы мы так же дурачились, как он со своей бывшей подружкой из клуба.

Я поставила кружку на подоконник и подошла ближе к стеклу. Он как раз заходил в подъезд. Сумка на одном плече, руки в карманах и взгляд в пол.

— Боже, милый, ты действительно так паникуешь?

Я отошла от окна, зашла в свою комнату и села на кровать. Взяла в руки телефон и открыла наш чат.

Последнее сообщение — его: «Спасибо. Только теперь за двоих работать…»

Я не ответила тогда. Хотела, чтобы он подумал, что я тоже занята. Но сейчас я больше не могла молчать.

Я набрала:

— как прошёл выходной? отдыхал?

И замерла. Пальцы всё ещё касались экрана, будто я могла передать ему тепло через стекло. Я знала, что он дома. Свет горел на шестом этаже. Я видела его тень, когда он проходил мимо окна.

Ответь. Ответь мне. Ты же хочешь мне ответить.

Телефон завибрировал через минуту. Сухой и короткий ответ, который заставил меня нервничать.

— Да вроде, не выспался только.

Я перечитала три раза. Вчитывалась между строк. Он не жаловался. Он вообще никогда не жаловался. Даже когда болела голова или он засыпал на работе — всегда писал: «Нормально». Но я-то знала. Я видела его. Я чувствовала его состояние кожей, даже через стену, через окно, через этот чёртов экран.

Ты врёшь мне. Ты не просто не выспался. Ты сломлен. Я же чувствую, когда с тобой что-то не так. Ну ничего, я заполню эту пустоту собой.

— а я вот тоже не выспалась, думала всю ночь о тебе :)

Я улыбнулась, отправляя сообщение. Это было правдой. И в этом не было угрозы. Только тепло. Он не поймёт, что это правда. Он подумает, что я флиртую, а я просто говорю ему, как есть.

— И о чём же ты думала?

Я думала о том, как ты смотришь на меня, как произносишь моё имя. Даже о том, как грубо берёшь меня. Впрочем, в моей голове ты уже моя собственность, но зачем мне говорить тебе об этом? Я покажу тебе.

— о том, что мы уже почти два месяца общаемся, а я так и не знаю, какой ты в реальности, — написала я. И добавила чуть мягче: — не хочу просто переписываться. хочу увидеть тебя.

Я отправила и закусила губу. Это был риск. Он мог испугаться или мог сказать «нет». Но я знала его. Я знала, что он хочет того же. Просто боится признаться, потому что боится нового. Боится, что снова сделает больно. Но я не сделаю ему больно. Я сделаю так, чтобы он забыл, что такое боль.

— Я тоже хочу тебя увидеть.

— какой твой любимый парк в городе?

— Думаю, Эмерсон.

— что ж, тогда в парке Эмерсона в субботу, встречаемся у памятника в шесть, договорились?

— Договорились.

Я сжала телефон в кулаке, прижала его к груди. После встала с кровати. Телефон всё ещё горел в руке, а я смотрела на его сообщение, и внутри меня разрасталось что-то тёмное. Я подошла к окну, отодвинула штору и посмотрела на его дом. Свет горел — он был там. Он был там, и он думал обо мне.

В субботу…

Я отошла от окна, села на кровать и открыла его профиль в социальной сети. Провела пальцем по его фотографиям. Он был красив. Но он был таким… потерянным. Как будто искал что-то всё это время. И я знала: он искал меня. Его руки. Его голос, который я слышала только в своей голове. В субботу я услышу его по-настоящему. Я почувствую его запах. Я коснусь его.

Я легла на спину, глядя в потолок. Но мысли уже унеслись в субботу. В шесть часов. К нему.

20 глава

Томное, томное волнение. Сделаю ли я всё правильно сегодня? В чём будет моя главная ошибка? Мысли не дают мне спокойно провести время до нашей встречи.

Сегодня я собираюсь с девяти утра. Собираюсь и присматриваю за его подъездом и онлайном в социальных сетях. Он ещё спит. В его окнах темно, и зелёная точка в соцсетях не горит уже пять часов. Я проверила. Семь раз. Или восемь? Я сбилась со счёта. Мои пальцы сами открывают его профиль, обновляют страницу, снова открывают. Это не контролируется, как дыхание.

Я сижу на кровати в одном белье, волосы ещё влажные после душа, который я приняла полчаса назад. А потом ещё раз. Я хочу быть идеальной. Каждая клетка моего тела должна пахнуть правильно. Каждый сантиметр кожи должен быть мягким. Он должен хотеть прикасаться ко мне. Он должен хотеть не отрываться.

Я встаю, подхожу к шкафу. Открываю створки и смотрю на вещи, которые разложены ещё с вечера. Три варианта. Я перебирала их до полуночи.

Чёрное платье — слишком просто, слишком ожидаемо. Все надевают чёрное на первую встречу. Я не хочу быть как все — хочу быть той, кого он запомнит.

Светло-бежевое? Нет. Слишком нежно. Слишком невинно. Я не невинна. Я не хочу, чтобы он думал, что я слабая.