Тала

Глава 1

Тала

Маленькие золотые рыбки, как солнечные зайчики, лихо носились в пруду, то подплывая поближе, гонимые любопытством, то улепетывая во все стороны, когда Тала начинала болтать в воде ногами. Брызги летели во все стороны, и она хохотала во весь голос, никого не стесняясь. Впрочем, стесняться ей было некого. Пруд, как и само поместье, принадлежало ее отцу, и скромно стоявшие за ее спиной девушки на самом деле не были ее подругами, хотя именно таковыми она их и считала. Они были ее слугами.

– Я хочу поймать их!

– Зачем? Они живут в пруду…

– Пусть живут у меня в комнате! Я налью им воды в свою ванну.

– Но где же вы будете купаться? И ваша мама будет против…

– Какие вы скучные, – дернула плечами Тала и смело вошла в воду по колено, придерживая юбку, чтобы не намочить.

Рыбки юркнули от нее веером, она захохотала, но в следующее мгновение, метнувшись за одной из них, поскользнулась на камнях и упала лицом вперед, разодрав колени и ладошки. Платье намокло и стало тяжелым, а во рту появилась горечь от того, что она глотнула воды из пруда. Веселье сразу сошло на нет. Тала сердито глянула на свои спутниц, словно это они были во всем виноваты, но занятия своего не бросила, потому что привыкла получать то, что хотела.

Ее отец, богатый торговец, не отказывал ни в чем своей единственной дочери омеге. Даже двое его сыновей не получали столько же привилегий. Ей не было жаль ни дорогого платья, ни туфель, даже если бы с нее слетели украшения с драгоценными камнями, она бы не расстроилась. Слуги конечно бы разыскали их на дне этого пруда.

Теперь уже не столько из-за желания, сколько из упрямства, она поднялась на ноги и сделала еще несколько шагов по скользкому дну. Правда, прежнего настроения уже не было, ногам становилось холодно, да и передвигаться в мокрой одежде было тяжело. Но не вылезать же теперь без трофеев!

– Тала, что ты делаешь?!

Она вздрогнула, подумав, что пришла ее мать, но это оказалась всего лишь Найя, знахарка.

– Рыбу ловлю, – с детской простотой сказала Тала.

– Немедленно вылезай! Ты же простудишься…

– Нет! Я хочу вон ту рыбку… и вот эти две… Пусть они живут в моей комнате!

– Опять ты за свое! Вылезай!

– Нет!

– Значит, я иду за твоей матерью…

Это был серьезный аргумент.

– Ну Найя, я быстренько, всего одна маленькая рыбка… – начала канючить Тала, капризно надув губы.

– Сейчас же!

– Какая же ты вредная! Я все расскажу отцу и он тебя выгонит, вот увидишь!

Возмущаясь и недовольно кривя лицо, Тала все же направилась к берегу. Ее свита из молоденьких девушек бет, похожая на стайку щебечущих птичек, подбежала к ней, чтобы помочь выбраться своей госпоже, но та была зла и на них тоже, поэтому оттолкнула их руки, снова поскользнулась и упала, на этот раз порвав платье.

– Посмотри на свои руки! Ты как дворовый мальчишка! Что скажет твоя мать? О, всемилостивые небеса, даже твои братья себя так не вели! Пойдем, я сделаю тебе мазь, пока никто не увидел… А вы что встали? Быстро подготовьте другое платье! Надо высушить тебе волосы. Скоро твой отец освободится, если он увидит тебя в таком виде…

Найя, недовольно ворча, потащила ее в дом – большой, каменный, с острыми башнями, витражными окнами, ярким, почти кичливым убранством, вызывающе пышущий достатком. Наверх вела широкая лестница с резными перилами, и пройти по ней, не столкнувшись с многочисленной прислугой, которая конечно же обо всем донесет родителям Талы, было затруднительно. Но на этот раз все кажется обошлось. Не то, чтобы Тала так уж кого-то боялась, но получить выволочку от матери за «неподобающий для девушки из приличной семьи вид» все же не хотелось. Комната Талы, под стать этому богатому дому, тоже выглядела помпезно: в пестрых, дорогих шелках с юга, которыми успешно торговал ее отец, и с тяжелой, резной мебелью из розового дерева. Служанки заметались вокруг, стараясь угодить госпоже в выборе нового платья, но та не обращала внимания на их старания. Скорее, они ее раздражали.

– Как же скучно, – протянула она. – Ну все, все! Идите уже!

Найя наконец выудила из своей необъятной сумки какие-то пузырьки и шуршащие мешочки.

– Давай свои коленки, горе ты мое! Обоих твоих братьев я лечила меньше, чем тебя! И чего тебе не живется спокойно?

– Мне скучно, – повторила Тала. – И подруги у меня скучные! Неужели все беты такие?

Найя хмыкнула, но промолчала.

Тале действительно было одиноко. Ее окружали лишь беты – обычные, ничем ни примечательные люди, среди которых она чувствовала себя особенной и в плохом, и в хорошем смысле. Она родилась омегой, как и ее красавица мать, а вот отец был простым бетой, бетами были и ее братья. Самой Тале льстило восхищение, которое она неизменно вызывала у окружающих, но вместе с этим было и понимание того, что она – другая.

– Как бы мне хотелось познакомиться с омегами, такими же, как я, – вздохнула она.

На это Найя так же ответила молчанием.

– Мы были на невольничьем рынке. И там были омеги! Но папа не разрешил мне купить ни одну из них! – обиженно продолжила Тала.

– Омеги дорого стоят, – сухо произнесла знахарка, не желая называть истинную причину.

– Ты считаешь, что у моего отца не хватило бы золота на одну омегу?! Да он мог бы купить весь город, если б захотел! Как будто я многого прошу… Ай!

От мази знахарки начало щипать расцарапанные коленки и ладони. Тала подула на свои руки, но облегчения это не принесло, и она сердито посмотрела на Найю, продолжающую втирать в ее раны болючее снадобье.

– Я все равно уговорю отца. Он разрешит, я уверена! Я бы заказала ей столько красивых платьев…

– Будешь играть с ней, как с куклой?

– Ты тоже скучная, Найя. Это потому, что ты бета!

– А у тебя только наряды на уме! Одевайся, скоро ужин, а тебе еще нужно привести свои волосы в порядок. И постарайся придумать убедительную причину для своей матери, почему у тебя снова разодраны ладони!

Конечно же никакой убедительной причины Тала так и не придумала, до самого ужина фантазируя, как бы она гуляла, веселилась, наряжалась, делала разные прически, и вообще здорово проводила время со своей подружкой омегой. Опомнилась она только когда обнаружила, что за большим столом никого нет, хотя все уже должны были собраться к ужину. Мать Талы весьма серьезно относилась к этому вопросу, так что в их семье никто не опаздывал. Ну разве что кроме самой Талы.

– А где все?

– Хозяин не выходил из своего кабинета, а ваша матушка прислала весть, что она задержится, и просила ужинать без нее.

– Братья с папой?

– Да, госпожа.

– Вот и отлично! Значит я сегодня не буду ужинать!

– Но госпожа, ваша мать…

– Передайте ей, когда она вернется, что я поужинала, вот и все, – пожала плечами Тала и выбежала в большой холл, пока противный слуга не придумал новые аргументы.

Она тихонько, на цыпочках подошла к кабинету и приложила ухо к двери. Оттуда доносились взволнованные мужские голоса. К отцу часто приходили какие-то люди, наверное такие же торговцы, но все они казались Тале одинаковыми и скучными. Сегодня их было много, и судя по повышенным тонам, разговор в самом разгаре и закончится еще нескоро. Братьев тоже можно не опасаться, они, как наследники и продолжатели дела отца, не уйдут, пока совещание не закончится. Маму, если уж она не вернулась к ужину, можно не ждать еще часа два. А это значит, что она, Тала, полностью предоставлена сама себе! И у нее нет сомнений, как провести это время с пользой: в красивом, но старом доме за рощей, где она любила раньше гулять, наконец-то появились хозяева! Пожилая женщина и двое мужчин (вероятно ее сыновья) – обычные, ничем не примечательные беты, Талу они мало интересовали, но с ними, что самое главное, были еще три девушки – слишком изящные, слишком легко, словно бабочки, порхающие по саду. Тала видела их лишь издалека, но все равно не сомневалась, что это омеги.

Так и нужно сделать! Тала едва не захлопала в ладоши от того, какой хитрой она себе казалась в этот момент.Идея прокрасться на чужую территорию и взглянуть на девушек поближе с каждой минутой принимала все более реальные очертания. Это казалось волнующим, невинным приключением! Ну что ей сделают хозяева соседней усадьбы, даже если поймают? Омегам прощают все! Она просто очаровательно улыбнется им и захлопает глазами, прикинувшись глупенькой девочкой, которая слегка заблудилась. Но если она наденет то зеленое платье, то ее и вовсе не заметят среди кустов и деревьев.

Дакен

Дакен в который раз вытер платком вспотевший лоб и мученически обвел взглядом своих гостей. Конечно, он был не единственным среди присутствующих, кто осознавал угрозу, но он был самым богатым, а значит в случае чего терял больше, чем остальные.

– В конце концов мы мирные торговцы. Какое нам дело до того, какой альфа правит? Мы будем лояльны любому… Разве нет? – одновременно и с пылом, и с сомнением в собственных словах произнес молодой человек, явно чувствующий себя не в своей тарелке среди мужчин почтенного возраста.

– Вот только нужна ли новому альфе наша лояльность? – вполголоса буркнул другой торговец, но все его услышали. Он сидел в кресле в самом дальнем углу, с опущенной головой и трясущимися от старости руками, а чаем из кружки его, как маленького ребенка, поил слуга. – Мы обещали сохранять верность нашему Верховному, обещали оказывать помощь его армии, но как только у границ замаячил другой альфа, все уже готовы присягнуть новому хозяину.

– Это не просто другой альфа, – еще более неуверенно произнес молодой торговец. Он был полной противоположностью немощному старику, и хотя выглядел на его фоне неопытным юнцом, в его словах была правда. Это не просто другой альфа.

– Нет никаких сомнений в том, что наш Верховный проиграет. Власть скоро сменится. И мы, как люди деловые и дальновидные, должны оказаться на правильной стороне, – вступил в разговор другой мужчина, с пышными усами и бородой.

– Но что вы предлагаете? Отказать нашему Верховному? А если новому альфе мы и в самом деле не нужны? Я слышал, что он еще слишком молод, а молодости свойственны горячие поступки…

– Молодость не помешала ему собрать под свое крыло западные кланы за каких-то пару лет. Если уж и переходить на другую сторону, то стоит сначала заручиться ее поддержкой. Мы рискуем остаться ни с чем!

– Согласен, но как это сделать? Кто-то рискнет стать переговорщиком?

– Лично я не собираюсь ввязываться в это! Пусть альфы разбираются сами, это не наше дело! Торговец всегда найдет с кем торговать, при любой власти.

– Не уверен, что новая власть оставит нас в живых. Вы же слышали, что говорят…

– Все это лишь глупые сплетни!

– От нас не останется даже пепла…

– Мы должны подготовиться к приходу нового Верховного…

– Я бы предпочел не выражать так яро свою преданность ни одному из альф!

– Вот именно! Мало ли, чем все это закончится…

– Нельзя усидеть на двух стульях сразу! Опыт подсказывает, что…

– Мой опыт подсказывает, что выживают те, кто не лезет в самое пекло!

Поднялся галдеж, и Дакен снова вытер пот со лба. Признаться, он не знал, чью сторону занять. Поддержать своего Верховного – альфу, возглавляющего их клан уже много лет? Но он стар, а вести с запада говорят о том, что в их сторону со своей армией движется молодой, сильный альфа, не знающий поражений. Совершенно очевидно, что скоро у них будет новый Верховный. Поддержать вражескую армию? Но где гарантия, что он, Дакен, и его семья доживут до ее прихода? Ведь узнай об этом их текущий глава… И где гарантия, что тому, другому альфе с запада нужны те, кто вел дела с предыдущей властью? О нетерпимости и бескомпромиссности их воинственного соседа уже ходят легенды. А если остаться в стороне и просто ждать? Наверное, это еще хуже…

Дакен был хорошим торговцем, он имел нюх на успешные сделки, чем и заработал свое состояние, которого хватит и на двух его уже почти взрослых сыновей, и на дочурку омегу. Но вот в войне и политике был мягко говоря не силен, так что угроза скоро вторжения доводила его до нервного срыва. Платок, которым он без конца протирал потеющий лоб, уже стал мокрым, а решение по-прежнему не было принято. А что если забрать свою семью и уехать куда-нибудь, пока тут все не утихнет? Конечно, он потеряет много золота, ведь на его место сразу придут другие. Но это все же лучше, чем потерять жизнь. Проклятые альфы! И почему им не сидится на одном месте? Дух завоевательства гонит их вперед, а у нового альфы еще даже нет пары – его единственной, той самой омеги, с которой он связан на всю жизнь, даже если никогда не видел ее, даже если она где-то там, на другом конце мира. А это значит, что он будет подсознательно искать ее, и идти по земле с мечом и огнем, сметая все на своем пути – ведь по-другому он просто не умеет.

– Я должен уехать, – наконец выдавил из себя Дакен, и все взгляды сразу обратились к нему. До этого хозяин дома сохранял молчание и лишь бегал глазами из стороны в сторону, от одного говорившего к другому. – Мои жена и дочь… омеги… я должен увезти их. Если меня не станет, они будут в опасности…

Обращенные к нему лица выглядели понимающими, но Дакен не сомневался в том, что никто на самом деле не сочувствует ему, и в случае чего, любой из присутствующих продаст его дочь и жену при первой же возможности. Ведь торговцы никогда не упускают своей выгоды, а на омег всегда найдется покупатель. Слишком уж это желанный товар. И только его молодые сыновья, молча взирающие на спор, были искренни, синхронно закивав головой в знак согласия.

Дакен промокнул мокрым платком лоб и произнес:

– Я должен защитить их от Дорла.

Глава 2

Тала

Живая изгородь когда-то была достаточно высокой, но в этом старом поместье давно никто не жил, и ухаживать за садом стало некому. Местами ветки засохли, и сквозь них виднелись металлические прутья забора, в которые Тала вцепилась с неистовостью ворга, схватившего свою добычу. Она просунула лицо в маленькое окошко, глядя на неухоженный двор с таким восторгом, что едва ли не забывала дышать. Звонкий смех трех девушек омег доносился до нее издалека благодаря тихой, безветренной погоде. Они собирали дикие мелкие цветы, которыми зарос двор, тут же плели из них венки, примеряя их друг на друга, и о чем-то весело разговаривали. До боли, до зубовного скрежета Тале хотелось оказаться рядом с ними. Ведь она одна из них! Ее пальцы побелели от того, как сильно она сжимала металлические прутья забора. Хотелось заплакать. Ну почему ей запрещают общаться с омегами? Они могли бы ходить друг к другу в гости…

– Здравствуй, милая! Что ты здесь делаешь?

От испуга у Талы ослабли руки и ноги. Она резко дернулась, разжав пальцы, и упала на землю.

– Я… я… просто…

Та самая пожилая женщина, наверное новая хозяйка дома, ласково улыбнулась ей, и от сердца немного отлегло. Она была хорошо и дорого одета, седые волосы элегантно причесаны, а на шее, в ушах и на пальцах посверкивали драгоценные камни.

– Я просто гуляла… – произнесла Тала наконец, поднимаясь на ноги. – И немного заблудилась.

– Пойдем со мной. Ты, должно быть, устала и проголодалась, – сказала женщина таким же ласковым, как и ее глаза, голосом.

Тала занервничала, нерешительно переступая с ноги на ногу. Ее учили никогда не разговаривать с незнакомцами, и уж тем более никуда с ними не идти. Охотников за омегами вокруг предостаточно. Она смутно представляла себе, в чем ее ценность, и все же страх, который вбивали в нее с детства, кольнул в груди.

– Нет, нет, я не голодна…

– Тогда я просто приглашаю тебя на чай. Не волнуйся, я отправлю слугу к твоим родителям, чтобы он сообщил, что ты здесь. Ты наверное из дома за рощей?

– Да, – кивнула Тала, и тут же добавила: – Но пожалуйста, не сообщайте моим родителям, что я была здесь. Мне запрещают выходить за пределы поместья одной.

Женщина заулыбалась еще шире и заговорщицки подмигнула.

– Тогда это будет наш секрет! Зови меня Эрнэ. Идем, я познакомлю тебя со своими племянницами, – женщина кивнула на трех веселящихся девушек.

Этот аргумент стал решающим. В конце концов трое омег выглядят вполне счастливыми, не похоже, что им грозит какая-то опасность. Да и какой опасности ждать от этой милой женщины с добрыми глазами и мягким голосом? Тала деловито отряхнулась и смело зашагала за своей новой знакомой.

– Ваши племянницы – омеги? – решила на всякий случай уточнить она.

– Конечно, милая, такие же, как ты. Ты не могла их не узнать, верно?

– Я мало видела омег… Только свою маму. Родители почему-то не хотят, чтобы я общалась с такими же, как я.

– Ох, как это печально!

– Только я не понимаю, почему! – Тала сжала пальцы в кулаки, от волнения и раздражения у нее даже покраснели щеки.

– Как твое имя, дитя? – вкрадчиво спросила Эрнэ.

– Тала. Мой отец Дакен, торговец. Вы наверное слышали о нем, – зачем-то добавила она.

– Нет, милая, я не знаю Дакена торговца.

Тала, следовавшая за Эрнэ, удивленно подняла голову. Она и представить себе не могла, что кто-то может не знать ее отца. Самой ей казалось, что он едва ли главный человек в этих землях, ну разве что после Верховного альфы.

– Я не так давно живу здесь, и мало кого знаю.

Эрнэ ухитрялась мягко ступать по земле, в то время как Тала постоянно спотыкалась и цеплялась платьем за ветки. «Видела бы меня сейчас мама», – подумала она, понимая, что вряд ли сейчас оправдывает свою принадлежность к омегам – самым грациозным и привлекательным из женщин.

Тала неловко улыбнулась, надеясь на свое дарованное природой обаяние.

– Что у тебя с руками? Ты поранилась? – спросила Эрнэ.

– Э-э-э… я упала в старом пруду.

– В пруду? А что ты делала в пруду?

– Хотела поймать рыбок, – смущенно призналась Тала, вдруг осознав, как это глупо и по-детски. Ей очень не хотелось, чтоб эта милая женщина сочла ее взбалмошным ребенком, но та как будто бы только обрадовалась.

– Прекрасно, – улыбаясь, произнесла она.

– Я просто шутила… Вашим племянницам наверное не скучно втроем? – спросила Тала, стараясь придать голосу нотку безразличия, хотя внутри все горело от любопытства.

– Думаю, нет. И у них много подруг, – пожала плечами Эрнэ, и у Талы так загорелись глаза, что скрывать это стало невозможно.

– Подруги – беты, вы имеете в виду?

– Ох, нет, конечно же, нет. Я знаю, таким девушкам, как ты, скучно с нами, простыми бетами.

– Ну что вы, – покраснела Тала. – У меня есть подруги беты, и мне с ними тоже вполне интересно.

Она подумала о своих унылых служанках и тряхнула головой.

– Не сомневаюсь, – вежливо кивнула Эрнэ. – Но ты можешь, когда хочешь, приходить ко мне.

Уверена, Лима, Олси и Идель будут рады тебе.

– Боюсь, мне не разрешит моя семья…

– А мы им ничего не скажем!

Эрнэ рассмеялась, и Тала невольно прониклась к ней еще большим теплом. Как жаль, что у нее нет так прекрасной тети! Почему это женщина, бета, понимает ее лучше, чем ее родная мать омега?!

Они прошли вдоль длинного забора и вышли к высоким, литым вратам, таким старым, что они почти целиком уже были покрыты ржавчиной. Тала подумала, что открыть их будет непросто, тем более, что с другой стороны поджидал один единственный тщедушный слуга. Однако вскоре выяснилось, что рядом с тяжелыми воротами есть небольшая калитка, которая, несмотря на свой неухоженный вид, открылась мягко и без скрипа.

– Дерри, у нас гостья, вели подать чай в сад.

Слуга молча кивнул и быстро зашагал к дому, который Тала впервые видела так близко. В общем-то это было обычный дом, не из бедных, но слишком старый и запущенный, чтобы им восхититься.

– Нам еще нужно привести поместье в порядок, – сказала Эрнэ, словно прочитав ее мысли. – Хотя я не уверена, что долго мы здесь пробудем.

– Как? Я думала, что вы переехали насовсем, – разочарованно вырвалось у Талы. Будет обидно, если она подружится с племянницами Эрнэ, но потом им придется расстаться.

– Это еще не решенный вопрос… А вот и мои любимые пташки!

Трое омег, заметив их приближение, замерли на месте, глядя не без любопытства. Тала вдруг осознала, что ее юбка снова разодрана, волосы растрепались, да и лицо наверняка испачкано. Ей казалось, что девушки – такие красивые, ухоженные, хорошо одетые – смотрят на нее свысока. Остро захотелось стоять сейчас перед ними в своем лучшем наряде и украшениях, но на ней было это дурацкое, зеленое платье, в котором она когда-то лазала по деревьям, и которое давно стало ей мало.

– Знакомься, дорогая. Это Идель, это Лима, а это наша милая Олси.

– Тала, – смущенно произнесла она.

Девушки разглядывали ее оценивающе, но через мгновение вполне приветливо ей заулыбались.

– Тала, ты умеешь плести венки?

Ваар

Ему нравилось это место, пусть даже они сильно отдалились от родного Деноского моря. Рощи благоухали, поля плодоносили, погода радовала солнечными, но не душными днями. Через эти земли проходили торговые пути, и люди в большинстве своем не бедствовали. Зажиточные кланы торговали пшеницей и скотом, с южных территорий торговцы привозили яркие ткани и утварь. Здесь давно не было войн, как будто Верховные альфы смогли договориться между собой и жить в мире. Ваар в это не верил. Если бы сюда не пришли они с братьями, то рано или поздно пришел бы кто-нибудь другой и забрал эти земли себе по праву сильного – единственному праву, которое решает все в этом мире, принадлежащем альфам.

– Хорошее место, – повторил он вслух, и посмотрел на своего брата, ожидая его реакции.

– Хорошее, – согласился Дорл, но выглядел не особо воодушевленным.

– Все еще думаешь про север?

– Север будет мой, – отрезал Дорл, и Ваар понял, что попал в точку. – Когда я заберу все земли до Багрийских топей, мы пойдем на север.

Ваар не стал продолжать эту тему. Ни он, ни остальные его братья, кроме самого Дорла, не видели особых перспектив на севере – холодные, бедные земли, а захватить их вряд ли будет легче, чем богатые, южные регионы. И все же Дорл, их Верховный альфа, постоянно думал о Великом Северном Лесе. Ваар знал это, как и знал то, что рано или поздно брат завоюет и их. Однажды самый старший из них – Улан – сказал, что, быть может, где-то там, на севере, живет его омега. Ваар почему-то запомнил его слова и вспоминал их каждый раз, когда речь шла о новых завоеваниях. Никто из них семерых еще не нашел свою омегу, но он был уверен, что Дорл будет первым, кто ее найдет. Потому что Дорл был первым всегда и во всем. Сам Ваар не знал, хочет ли он встретиться со своей парой. С одной стороны да, ведь это естественное стремление любого альфы, с другой – омега станет его слабым местом. Он не совсем понимал, что это значит, но не хотел быть уязвимым. А Дорл… Дорл уязвимым быть не может никогда. А ведь между ними совсем маленькая разница в возрасте: Дорл младше совсем ненамного, почти ровесник, но Ваар рос с четким осознанием того, что его младший брат когда-нибудь поведет за собой их всех, даже Улана.

Сейчас они двигались на восток. Позади остались западные кланы, которые удалось не только объединить, но и наладить в них порядок. Наверное, Дорл был слишком суров и даже жесток в своих решениях и наказаниях, но зато в городе, селах и на дорогах очень быстро воцарился Закон. Теперь пора установить свой закон здесь. Четверо младших – Ирс, Грат, и даже еще подростки Зоуг и Юмо, тоже отправились в поход. Дорл никого не оставил в Деносе, столице, полностью уверенный, что порядок в отсутствии альф не пошатнется.

Ваар обвел глазами их достаточно разросшуюся армию, способную внушить трепет любому противнику.

– Разобьем лагерь здесь? – спросил он.

– Низина, не очень удачное расположение, – возразил Улан.

– Зато армия скрыта от глаз. Расставим на возвышенности часовых и…

– Альфа, – вдруг произнес Дорл.

И Ваар, и Улан, сразу напрягшись, прислушались к собственным ощущениям, но присутствие чужака почувствовали гораздо позже Дорла.

Да, это был альфа – и достаточно сильный альфа, чтобы игнорировать эту угрозу. Он приближался со стороны холмов, и вскоре даже самый младший Юмо ощутил его. Дорл, однако, выглядел спокойным. Он хладнокровно стоял на месте и смотрел в одну точку – ту самую, откуда в конце концов появился матерый, лохматый ворг, везший на себе крупного мужчину с белыми волосами, которые при ближнем рассмотрении оказались седыми. Альфа был силен, но стар. И наверное, у него тоже не было омеги, потому что рядом с ним не ехали его сыновья.

Дорл вышел вперед. Позади него была не только целая армия, но и шестеро альф, пусть двое из них и не достигли совершеннолетия. Позади пришлого альфы не было никого. И все же он приближался. Когда расстояние между ними сократилось до пары десятков шагов, терпеть его присутствие стало почти невозможно. Ваар чувствовал, как внутри него все кипит, как его обдает силой этого чужака, его мощью, и как сильно хочется вцепится ему в глотку. Древние инстинкты будили в нем жажду расправы, выдержать которую было той еще пыткой. Чужой альфа – вечный соперник и враг. Но Ваар, как и другие братья, оставался на месте. Двое Верховных сами должны разобраться.