- -
- 100%
- +
И теперь он ловил это отражение своего собственного безумия в ее редких взглядах, она старалась не смотреть на него, только на Пашу.
Да, она смотрела на Павла. Улыбалась ему, кивала, слушала его рассказы о работе с милым, заинтересованным выражением лица. Она была идеальной девушкой для его брата – внимательной, восхищенной, легкой. Но Пётр видел другое. Он видел, как ее пальцы чуть подрагивают, когда она берет бокал. Как ее взгляд, устремленный на Павла, на секунду задерживается на нем, Петре, и в нем мелькает та самая молчаливая паника, что и в его душе. Как она чуть отстраняется, когда Паша ненароком касается ее руки, – не потому что брезгует, а потому, что ее кожа ждет огня, его огня.
Совесть грызла его изнутри. Павел, его наивный, доверчивый брат, сиял. Он был счастлив. Он находил подтверждение своей правоты – его Соня была прекрасна, умна и явно наслаждалась вечером. А Пётр, его старший брат, его защитник, в это время сгорал от похотливых мыслей о его девушке, сидящей в двух шагах от него.
Он пытался отвлечься. Смотрел в окно на огни города, делал глоток вина, вступал в разговор. Но его сознание было приковано к ней. К обнаженной коже на ее спине. Он мысленно проводил по ней пальцами, чувствуя подушечками шелковистую теплоту. Он представлял, как его ладони, только что державшие ее, скользят ниже, ощущая каждый изгиб, каждую линию ее тела под тонким шифоном.
– Петь, а ты как думаешь? – голос Паши вырвал его из греховного ступора.
Он медленно перевел взгляд на брата.
–Прости, я отвлекся. О чем?
– Я говорю, что Соня считает – в бизнесе слишком много жестких правил. Что иногда нужно доверять интуиции, – Павел с гордостью смотрел на девушку, как будто она открыла ему великую истину.
Пётр почувствовал, как по его жилам пробежала волна раздражения, смешанная с ревностью. Она говорила с Павлом о жизни, о бизнесе. С ним, с Петром, звучали лишь вежливые, ничего не значащие пустяки.
– Правила существуют, чтобы минимизировать риски, – его голос прозвучал резче, чем он планировал. – Интуиция – роскошь, которую могут позволить себе художники. В мире денег она часто ведет к банкротству.
Он посмотрел прямо на нее, бросая вызов. Он хотел задеть ее, спровоцировать, выманить из-за маски идеальной невесты. Хотел, чтобы она, наконец, обратила на него внимание.
Полина (ибо это была она) встретила его взгляд. И снова – этот разряд. Она опустила глаза, сделала маленький глоток воды, давая себе время собраться.
– Возможно, вы правы, – ее голос был тихим, но твердым. – Но любое великое открытие, любая компания, изменившая мир, начинались с того, что кто-то нарушил правило. Просто потому, что посмел довериться чему-то большему, чем таблицы и графики.
Она сказала это, глядя на свои руки, но каждый звук был обращен к нему. Это была не защита, а парирование. Равного.
Павел сиял еще ярче. «Вот видишь! Какая она у меня умница!»
А Пётр чувствовал, как сжимаются его кулаки под столом. Ему хотелось не спорить с ней, а схватить ее, притянуть к себе и заставить признаться во всем этом молчаливом напряжении, что висит между ними. Заставить ее сказать, что она чувствует то же самое.
В какой-то момент, когда Павел отвлекся, чтобы поймать официанта, их взгляды встретились снова. И на этот раз она не отвела глаза сразу. Секунда. Две. Целая вечность. В ее взгляде был прямой, немой вопрос. И страх. И яркий огонь. Ее грудь чуть заметно вздымалась, а губы слегка приоткрылись, словно не хватало воздуха.
Она первая опустила ресницы, покраснев, и с удвоенным вниманием повернулась к вернувшемуся Павлу, положив руку ему на предплечье. Этот простой, ласковый жест был для Петра ударом ножа.
Она старается. Изо всех сил старается быть правильной, быть с ним. Но ее тело, ее украдкой брошенные взгляды, ее дрожь – кричали правду. Правду, которую слышал только он.
Когда ужин подошел к концу, и они вышли проводить ее до такси, Пётр стоял в стороне, наблюдая, как Павел помогает ей сесть в такси. Его пальцы коснулись Сониной спины, и Петру захотелось закричать на брата, чтобы он отошёл от его женщины. Кажется он сходит с ума!
Она обернулась, чтобы попрощаться. Сначала к Павлу: «Спасибо за чудесный вечер, Паш». Улыбка. Мило. И потом… потом ее взгляд медленно скользнул к нему, Петру.
– Пётр, было приятно познакомиться, – сказала она, и ее голос дрогнул на его имени.
Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он видел, как ее глаза снова бегло скользнули по его лицу, по его губам, прежде чем она резко повернулась и села в машину.
Такси тронулось. Павел, счастливый и возбужденный, хлопал его по спине.
–Ну что? Я же говорил! Она потрясающая, да?
Пётр смотрел на удаляющиеся огни автомобиля, впиваясь в них взглядом, полным ярости и желания.
– Да, – его голос прозвучал хрипло. – Потрясающая.
Он не знал, кто она на самом деле и какую игру ведет. Она не любит его брата, ее тело кричит об этом. Пётр знал одно: эта девушка, эта Соня, принадлежит ему. Она уже его. Он это видел, чувствовал… В своих мыслях, в своих желаниях. И скоро, очень скоро, он заставит ее признать это вслух. А совесть… что ж, с совестью он как-нибудь разберется. Позже.
Глава 7
Такси тронулось, и Полина, наконец, позволила себе выдохнуть. Дрожь, которую она сдерживала все это время, вырвалась наружу, и она сжалась в углу сиденья, прижимаясь к спинке. Город за окном плыл мимо, расплывчатый и нереальный, точно смазанный кадр из чужого кино.
А в голове, снова и снова, прокручивался один и тот же момент. Не ужин, не разговоры, не Паша. А те несколько секунд падения и спасения.
Ее тело помнило все с унизительной, фотографической точностью. Твердость его рук, впившихся в ее обнаженную талию сквозь тонкий шифон. Мускульное напряжение его плеч, за которые она цеплялась, как утопающая. Горячий, ровный жар, исходящий от него, который обжег ее всю, от кончиков пальцев до самых пят. И его взгляд. Этот пронзительный, холодный и одновременно пылающий взгляд, который вонзился в нее, словно ища в глубине ее души не Соню, а кого-то другого.
Она зажмурилась, пытаясь прогнать образ, но он только стал ярче. Она чувствовала, как по ее спине, по той самой открытой линии, где лежали его ладони, пробегали мурашки. Ее кожа всё помнила и кричала о том, что она пыталась забыть. Это было не просто прикосновение. Это было обладание. Краткое, безраздельное, ошеломляющее.
«Боже, что со мной?» – прошептала она в темноте салона. Она должна была чувствовать стыд. Только стыд. Она обманывала милого, доверчивого парня, и ее чуть не выдала собственная неуклюжесть. Но вместо раскаяния ее охватывала волна такого острого, такого запретного желания, что ей становилось душно. Она представляла, что было бы, если бы его руки не просто подхватили ее, а повели за собой… Она резко встряхнула головой, пытаясь стряхнуть эти мысли, как навязчивых насекомых.
Единственным лучом света, крошечным оправданием, был Павел. Милый, ничего не подозревающий Паша. Он видел в ней только Соню – яркую, немного загадочную, но в целом соответствовавшую его ожиданиям. Он не заметил ни ее паники, ни того, как ее взгляд снова и снова непроизвольно тянулся к Петру. Он не видел, как ее тело замирало, когда старший брат вступал в разговор. Он был счастлив. И в его счастье была ее безопасность. Авантюра не раскрыта. Границы, хоть и пошатнулись, но стояли.
Вернувшись в пустую квартиру, она сбросила с себя платье – это проклятое, красивое, развращающее платье – и залезла под душ. Струи воды должны были смыть с нее это странное оцепенение, этот жар, что разлился по коже. Но даже когда вода стала почти ледяной, она все еще чувствовала на своей спине призрачное, обжигающее тепло его ладоней.
Она уже почти собралась с мыслями, загнав переживания в самый дальний угол сознания, когда на телефоне загорелось сообщение.
Паша: "Соня, спасибо за сегодня! Ты была прекрасна. Брат, кажется, тоже под впечатлением.) Я не могу перестать улыбаться. У меня есть предложение… Не хочешь провести эти выходные за городом? Мы с друзьями снимаем домики в глэмпинге на озере. Будет очень здорово: шашлыки, гитара, природа. Поехали"?
Полина замерла с полотенцем в руках. За город. Природа. Озеро. Это звучало как бальзам на ее измученную душу. Ей отчаянно нужно было убежать из этого города, от этих стен, от воспоминаний об этом вечере, от Петра, наконец. Нужно было вдохнуть свежего воздуха, послушать шелест листьев, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства. Чтобы снова почувствовать себя Полиной, а не кем-то, кто сходит с ума от прикосновений не того мужчины.
Он написал «с друзьями». Значит, они будут не одни. Это хорошо. Будет проще. Она сможет раствориться в компании, отдохнуть и… да, подумать. Подумать о том, что же все-таки произошло и что ей делать дальше с этим клубком противоречий.
Ее пальцы сами потянулись к телефону. Разум твердил, что это новая ложь, новое углубление в обман. Но все ее существо, жаждущее спасения, рвалось на волю.
Соня (Полина): "Звучит как именно то, что мне сейчас нужно. Я с удовольствием".
Она отправила сообщение и откинулась на подушки, глядя в потолок. За город. Всего пара дней, и она сможет все расставить по местам. Она убедит себя, что та вспышка – всего лишь результат нервного напряжения и нелепой ситуации. Она забудет эти воспоминания. Она обязательно всё забудет .
Глава 8
Паша позвонил, едва Пётр закончил утреннюю онлайн планерку. В голосе младшего брата сквозил такой неприкрытый, мальчишеский восторг, что у Петра сжалось сердце.
– Брат, привет! Слушай, у меня отличные новости! – выпалил Павел. – Я пригласил Соню на выходные. В глэмпинг, на озеро. На два дня, с ночевкой.
Пётр замер, сжимая телефон в руке так, что костяшки побелели. Он смотрел в окно своего кабинета на шумный город, но видел совсем другое – ее, в бирюзовом платье, с открытой спиной, которую он держал в своих руках.
– Это… серьезно, – его голос прозвучал ровно, вышколено, выдавая лишь легкую заинтересованность.
– Ага! – Паша, не заметив ничего, радостно продолжал. – Я… я думаю, пора наши отношения выводить на новый уровень. Там такая романтическая обстановка… звезды, озеро… Надеюсь, все получится. Если, конечно, она не откажет, – он смущенно замолчал, и в этой паузе было столько надежды и страха, что Петру стало физически плохо.
Его пронзила острая, слепая ревность. Картина, которую нарисовал брат, возникла перед ним с пугающей четкостью. Павел, нежный и робкий, пытается ее соблазнить. Она, эта девушка с глазами, полными тайны и вызова… Ее тело, которое так явственно откликалось на его, Петра, прикосновения, теперь будет принадлежать другому. Его брату. По доброй воле. Или по принуждению этой дурацкой романтической обстановки.
Мысль об этом была невыносима. Она жгла его изнутри, как раскаленный штырь.
– Я поеду с вами, – отрезал Пётр, прежде чем успел обдумать последствия.
На том конце провода наступила тишина.
–С… с нами? – переспросил Павел, ошеломленный. – Но ты же ненавишь кемпинги, говорил, что природа – это сплошные комары и отсутствие вай-фая.
– Я передумал, – Пётр говорил быстро, на ходу придумывая оправдание. – У меня был тяжелый проект. Нужна перезагрузка. А твой брат не должен оставлять тебя одного в такой… ответственный момент. – Он чуть не сказал «в твоих детских попытках», но удержался. – Моральная поддержка, так сказать.
Он ждал возражений, подозрений, но Павел, после секундного замешательства, рассмеялся.
– Да это же круто! Правда! Я буду только рад. С тобой я точно буду увереннее. Спасибо, Петь!
И вот тут, осознав, что он только что вписал себя в роль стороннего наблюдателя за интимным сближением брата и женщины, которую хочет сам, Пётр понял, что загнал себя в ловушку. Смотреть на это вблизи будет в тысячу раз хуже. Нужен был отвлекающий маневр. Шум. Прикрытие.
– Слушай, Паш, – сказал он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неподдельная легкость. – Если уж я еду в качестве твоего «эскорта», то мне тоже нужна компания. Чтобы вам не пришлось обо мне беспокоиться. Пригласи… ну, не знаю, кого-то. Катю, твою одногруппницу. Вы же с ней дружите. Она веселая, я с ней знаком, с ней не будет неловко.
Идея была гениальной в своей простоте. Катя – милая, болтливая девушка, без намека на трагедию в глазах. Она создаст видимость веселой групповой поездки, разбавит этот адский любовный треугольник, в который он сам себя вписал. И главное – она станет его официальным «щитом», его алиби, которое позволит ему быть рядом, не вызывая лишних вопросов.
– Катю? – Павел на секунду задумался. – А ведь идея! Она как раз вчера писала, что скучает, что давно не виделись. Отлично! Я ей сейчас же позвоню! Брат, спасибо! Это будут лучшие выходные!
Пётр положил трубку и медленно обошел свой рабочий стол, подойдя к окну. Он чувствовал себя одновременно подлецом и стратегом. Он отнял у брата возможность уединения, подменив ее шумной компанией. Он впутал в эту историю ни в чем не повинную девушку. Все ради того, чтобы быть рядом с ней. С Соней.
Он снова представил ее. Но теперь не в ресторане, а на берегу озера. Закат. Тень от деревьев на ее лице. И ее взгляд, который будет искать не Павла, а его.
Он не позволит этому случиться. Он не позволит Паше ее соблазнить. Он даже не знал, что именно он сделает. Но он знал, что будет там. И что эта поездка станет для них всех точкой невозврата.
А в это время Полина, получив от Паши восторженное сообщение: «Соня, будет супер! Поедем с братом и моей подругой Катей, предчувствую веселые выходные!», – уронила телефон на диван.
Петр. Он тоже едет…
И тихие, спасительные дни на природе, где она надеялась обрести покой, превратились в новую ловушку. Ловушку под открытым небом, из которой не будет выхода.
Глава 9
Идея о тихом побеге рассыпалась в прах, едва Полина подошла к месту сбора. Вместо одной машины их ждало две. Рядом с внедорожником Петра толпилась шумная компания. Павел, сияя, представлял всех.
– Сонь, знакомься, вот Сергей и Таня, мы с ними на одном курсе учились! А это Олег и Настя, мы вместе в стрелковом клубе! А это Катя – мой лучший друг!
Полину охватила легкая паника. Она мысленно готовилась к сложному, но камерному общению с Петром и незнакомой Катей. А тут – целый хоровод новых лиц, улыбок, оживленных разговоров. Все выглядели такими… простыми и радостными.
– А ты поедешь с нами! – Сергей, коренастый парень с добродушным лицом, уже открывал дверь своего просторного минивэна. – Места хватит!
И вот она сидела на заднем сиденье между Катей и Таней, в то время как Павел разместился впереди рядом с Сергеем. Пётр, молчаливый и сосредоточенный, уехал отдельно на своем мощном внедорожнике, забрав с собой Олега и Настю.
Их путешествие началось. Дорога заняла несколько часов, и все это время машина была наполнена смехом и болтовней. Катя, оказавшаяся рыжеволосой заводилой с веснушками, и Таня, мягкая и улыбчивая брюнетка, моментально включили Полину в свой круг.
– А давайте сразу по приезде искупаемся! Говорят, озеро супер!
–А вечером я гитару достану, песни петь будем!
–У меня с собой карты и мафия! Девчонки, вы же играете?
–Соня, а ты любишь походы? А в стрелковый клуб хочешь с нами? Там очень круто!
Полина, сначала напрягшись, ожидая подвоха, постепенно начала оттаивать. Девушки были невероятно искренними и душевными. Они шутили, делились планами, вспоминали забавные случаи из студенческой жизни Паши и Сергея. Это была та самая легкая, бесхитростная дружба, которой ей так не хватало в ее собственном, слишком серьезном мире.
И с каждой их улыбкой, с каждым доверчивым взглядом, внутри Полины завязывался новый, тугой узел вины.
«Они так ко мне хорошо относятся. К "Соне". А если бы знали, что я их обманываю…»
Она ловила себя на мысли, что хочет рассказать им о себе настоящей. Не о яркой и взбалмошной Соне, а о Полине, которая любит тишину, читает научные статьи и с детства боится своего «проклятия понедельника». Она представляла, как они вместе смеются над какой-нибудь шуткой, как делятся секретами у костра. И эта картина казалась такой теплой и желанной.
Но она была недостижима. Она была здесь в роли. В роли девушки, которая должна флиртовать с Павлом и избегать взгляда его брата. Вся эта простота и радость были для нее иллюзией, красивой декорацией, за которой скрывалась ее ложь.
– Соня, ты как, не устала? – обернулся к ней Павел, и в его глазах светилась такая нежность и гордость, что Полине захотелось провалиться сквозь землю.
Он был счастлив, что его девушка так легко вписалась в его компанию. Он видел, как все ее любят. И он не подозревал, что каждое ее слово, каждая улыбка – это часть тщательно выстроенной стены.
– Нет, все прекрасно, – улыбнулась она ему, и эта ложь отдалась в душе горьким эхом.
Машина мчалась по шоссе, увозя ее все дальше от города, но не от проблем. Наоборот, она ехала прямиком в их эпицентр. В окружение людей, с которыми ей хотелось бы быть честной. И в общество одного-единственного человека, от чьего прикосновения ее тело все еще трепетало, и чье молчаливое присутствие в машине впереди чувствовалось сквозь километры асфальта.
Она смотрела в окно на мелькающие сосны и понимала: эти выходные будут не отдыхом, а самым сложным испытанием в ее жизни. Испытанием на то, как долго она сможет носить маску, под которой так отчаянно хочется быть собой.
Глава 10
Глэмпинг оказался удивительно уютным. Они сняли два просторных деревянных домика с огромными окнами, стоявшими в двадцати метрах от кромки воды. Возле домиков была небольшая беседка и мангальная зона. Озеро сияло в лучах полуденного солнца, как расплавленное стекло. Все дружно решили, что быстро заселятся, переоденутся и, наконец, искупаются в его кристальных водах.
– Ну что, распределяемся? – весело крикнул Сергей. – Мы с Таней, Олег и Настя – в тот. А вы, "молодожены", – он подмигнул Паше, – с Катей и Петром в этот. Места хватит!
Полина застыла на пороге. Один дом. С Пашей, который смотрел на нее с обожанием. С Катей, которая уже вовсю разбирала свои вещи. И с Петром. Он стоял чуть поодаль, спиной к ним, разглядывая озеро, но его молчаливое присутствие ощущалось физически, наполняя пространство между ними напряжением.
Переодеваясь в своей комнатке (они с Катей делили одну, а братья – другую), Полина с облегчением надела свой собственный, скромный купальник – цельный, темно-синий, без лишних деталей. Не Сонино соблазнительное бикини. Хотя бы в этом она могла быть собой.
Но когда она вышла на солнце, то поняла, что это не имеет значения. Взгляд Павла был милым и теплым. «Какая ты красивая», – прочитала она в его глазах. Но взгляд Петра, когда он обернулся на ее шаги, был другим. Он скользнул по ней, как раскаленный нож по маслу, медленно, оценивающе, выжигая на коже каждую линию. В его глазах не было восхищения. Был голод. И в ответ у нее внутри все сжалось и тут же распустилось горячим, стыдным цветком. Желание, острое и неконтролируемое, ударило в голову, затуманивая разум.
– Бежим купаться! – почти выдохнула она, срываясь с места и устремляясь к воде. Ей нужно было охладиться. Срочно.
Прохладная вода озера обожгла кожу, но не погасила внутренний пожар. Она проплыла несколько метров, пытаясь отдышаться, смыть с себя этот взгляд.
– А давайте в догонялки! – предложил Павел, ныряя рядом. – Как в детстве!
Идея была подхвачена с энтузиазмом. Вскоре водная гладь взорвалась брызгами, криками и смехом. Полина, забывшись, включилась в игру. Она уплывала от Сергея, увертывалась от Олега, и ее собственный смех звучал для нее самой незнакомо и забыто.
Когда водоверть немного улеглась, она, отплывая, услышала за спиной спокойный голос Петра:
– Теперь я – во́да.
Она обернулась. Он стоял по грудь в воде, его мокрые волосы темными прядями лежали на лбу, а глаза были прищурены от солнца. Он смотрел прямо на нее. Вызов был брошен.
– Беги, – тихо прошептал он, и только она одна услышала это.
Полина рванула прочь, работая ногами и руками с силой, которой сама от себя не ожидала. Сердце колотилось не от усилия, а от паники и предвкушения. Она слышала, как он плывет за ней, мощно и неуклонно, сокращая дистанцию с каждой секундой.
Его руки обхватили ее талию под водой. Сильно, но не больно. Решительно. Она вскрикнула, и в тот же миг он потянул ее на глубину.
Мир перевернулся, наполнился зеленоватым сумраком и тишиной, нарушаемой только бешеным стуком ее собственного сердца. Их тела сплелись в подводном танце, ее спина прижалась к его груди. Она попыталась вырваться, но ее движение было слабым, почти ритуальным. Он развернул ее к себе. В полумраке его лицо было так близко. Она чувствовала как в нём бушевала буря – ярость, желание, отчаяние.
И тогда он поцеловал ее.
Это был не просто поцелуй. Это было низвержение в ад и вознесение в рай одновременно. Жесткий, властный, без просьбы и разрешения. Поцелуй, который сжег последние остатки разума. Ее губы ответили ему с той же дикой страстью. Ее руки вцепились в его плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Они парили в невесомости, в зеленом мраке, мир сузился до точки соприкосновения губ, до переплетения их тел, до огня, который пожирал обоих.
Воздух закончился. Глаза резанула боль, и инстинкт самосохранения заставил их оттолкнуться друг от друга и рвануться наверх.
Они вынырнули одновременно, тяжело и шумно хватая ртом воздух. Вода ручьями стекала с лиц. Они смотрели друг на друга, задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова. Губы Полины горели, и она чувствовала на них вкус его поцелуя – вкус озера, свободы и запрета.
– Вы чего так долго? – донесся встревоженный голос Павла. – Мы уж думали, вы там утонули… чуть не кинулись спасать!
Полина медленно перевела взгляд на берег. Все смотрели на них. Павел, Катя, Сергей, Таня… Их лица были бледными от испуга.
А она стояла по шею в воде, всего в метре от Петра, и все ее тело кричало о только что случившемся. Она видела, как Катя, сама не зная почему, смущенно отвела глаза. Видела, как Паша смотрел на них с беспокойством, но без тени подозрения.
– Зацепились за корягу, – голос Петра прозвучал на удивление ровно, лишь с легкой одышкой. – Высвобождались.
Он сказал это, не отрывая взгляда от Полины. И в его словах был двойной смысл, понятный только им.
Глава 11
Возвращение с озера было шумным и веселым. Все, промокшие и возбужденные игрой, толпой ввалились в дом. Воздух внутри пах деревом, солнцем и предвкушением отдыха.
– Мужики, давайте быстрее, а то шашлык до ночи делать будем! – крикнул Сергей, сбрасывая мокрые шорты. – Первыми в душ и на мангал! Девчонки, не обижайтесь, вам времени на сборы нужно больше, поэтому, сначала мы!
Полина с облегчением восприняла это объявление. Ей отчаянно нужно было побыть одной, смыть с себя не только озерную воду, но и память о губах Петра, о его руках, о зеленоватой мгле, где внешний мир перестал существовать, остались только их соприкосновения. Пока мужчины по очереди хлопали дверью душевой, она сидела на краю своей кровати, закутавшись в сухой палантин, и пыталась заставить сердце биться ровнее.
Наконец, в домике воцарилась относительная тишина. Из открытого окна доносились смех, звон бутылок и запах разжигаемого угля. Катя, после душа, убежала к Тане и Насте в соседний домик – «привести себя в божеский вид», так сказать.
Полина, убедившись, что она одна, взяла полотенце, шампунь и зашла в маленькую душевую. Горячие струи воды стали бальзамом для ее напряженных нервов. Она стояла, закрыв глаза, позволяя воде смывать озноб страха и остатки запретного возбуждения. «Это было просто нервное потрясение. Недоразумение. Больше такого не повторится», – убеждала она себя, растирая кожу мочалкой до розового цвета, как будто могла стереть следы его прикосновений.
Вытеревшись насухо, она обернула вокруг себя большое банное полотенце, закрепив его у груди. Волосы были влажными и тяжелыми. Она вышла из душевой в общую зону, намереваясь быстро проскочить в свою комнату.
И в этот момент кухонная дверь резко открылась.
В проеме, залитый золотым светом заходящего солнца, стоял Пётр. Он был уже в сухих шортах и темной футболке, которая подчеркивала рельеф его плеч. В руках он держал пустую решетку для мангала.
– Забыл эту штуку, – буркнул он, его взгляд скользнул по ней, и он замер.
Он не просто смотрел. Он пожирал её глазами. Мокрые от воды волосы, собранные в небрежный хвост, открывающие длинную линию шеи. Капли воды, скатывающиеся по голам рукам. Белое полотенце, обтягивающее еще влажное тело, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию бедер и груди. Босые ноги на прохладном полу.