Наследники Аэлии Начало

Глава 10

Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.