Экстренные меры
- -
- 100%
- +
– Полицию? – спросил Кирилл.
– Нет, – отрезал Волков. – Слишком рано.
Тень рванулась и выскользнула, оставив в руке Кирилла только обрывок ткани или тонкую ленту с пропуском. Уход был рассчитан на камеры: достаточно хаоса, чтобы остался след, и достаточно аккуратности, чтобы не остаться самому.
– Он ушёл, – сказала Алина, и собственный голос показался ей чужим.
– Он сделал, что хотел, – ответил Волков. – Он показал вам, что может подойти.
Он повернулся к Алине.
– Вы целы?
Она кивнула. И только тогда поняла, что пальцы впились в ремешок сумки так, будто это был поручень в падающем лифте.
Волков сделал жест Кириллу.
– Закрыть этаж. Никого не выпускать и не впускать, пока не сверим пропуска.
– Принято.
Кирилл ушёл, доставая телефон. Волков посмотрел на Алину.
– Возвращаемся, – сказал он. – И не обсуждаем это по обычной связи.
– Мы и так не обсуждаем, – резко ответила она. – Потому что вы решаете за меня, что обсуждать.
Волков остановился на секунду. Красный свет делал его лицо жёстче, чем оно было при обычном освещении.
– Я не решаю за вас вашу жизнь, – сказал он. – Я решаю, как выжить сегодня ночью.
Эта фраза должна была её напугать. Вместо этого она разозлилась – потому что почувствовала в ней правду.
Они вернулись в кабинет. Дверь закрылась, и шум коридора исчез, будто ничего не случилось. Так всегда и бывает в местах, где у людей есть деньги: опасность не отменяют, её просто прячут.
Волков положил папку на стол, не снимая перчаток.
– Открывать будете вы, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы видели всё первой.
– Почему? – спросила Алина.
– Потому что это про доверие, – ответил он. – И про вашу реакцию.
Её раздражение дрогнуло. Она не любила, когда её реакцию “ждут”. Это всегда означало, что кто-то записывает тебя в сценарий.
Алина открыла папку.
Внутри было несколько листов и один пластиковый конверт. На первом листе – распечатка из какого-то мессенджера с фотографией той же папки, но уже в чужих руках. На втором – таблица, похожая на внутренний список сотрудников. На третьем…
На третьем было то, от чего у Алины стало пусто в груди.
«Приложение № 2 к Соглашению. Протокол поведения Исполнителя».
Ниже – пункты. Уже не про “режим связи” и “не обсуждать публично”. Там были формулировки, которые пахли не комплаенсом, а личной властью: “режим доступности”, “обязательство являться по требованию”, “порядок приватной коммуникации”, “обязанность следовать инструкциям Заказчика без обсуждения в рамках приватного протокола”.
И внизу – подпись.
Её подпись.
Она была похожа на её, до болезненной точности. Тот же наклон, тот же нажим. Как будто кто-то снял её рукой копию.
Алина медленно положила лист на стол, чтобы не разорвать его в пальцах.
– Это подделка, – сказала она.
– Да, – ответил Волков.
Слишком быстро. Слишком спокойно. Слишком уверенно.
Это “да” звучало так, будто он не удивлён. Будто он этого ждал.
Алина подняла взгляд.
– Вы знали, что это появится? – спросила она.
Волков снял перчатки, аккуратно сложил их и только потом ответил:
– Я знал, что появится попытка расколоть вас на недоверии. Не знал, какую форму выберут.
– Вы читали это раньше? – не отступала Алина.
– Нет, – сказал он. – Но теперь вижу их стиль.
Алина не верила словам, пока не проверит систему. Она открыла файл соглашения на рабочем ноутбуке, нашла раздел “приложения” и сверила номера.
Приложение № 1 – было. То самое, что она видела. Приложение № 2 – отсутствовало.
– В нашем договоре этого нет, – сказала она.
– Значит, они хотят, чтобы вы подумали, что есть, – ответил Волков. – И чтобы вы либо убежали, либо начали спорить со мной так, как спорят люди, которые уже боятся.
– А если они попытаются сделать это “официальным”? – спросила Алина.
Волков посмотрел на пластиковый конверт.
– Вот для этого и конверт, – сказал он.
Алина достала содержимое.
Внутри был QR-код на бумаге и короткая строка: “Реестр. Подтверждение подписания. Время: 21:47”. Время было почти совпадающим с тем моментом, когда она вошла в переговорную.
– Они хотят создать видимость, что приложение зарегистрировано? – Алина почувствовала, как внутри холодеет. – Или что я уже подписала его до того, как увидела?
– Да, – сказал Волков. – Это называется “поставить человека в позицию оправдывающегося”.
– И вы всё ещё думаете, что это не про меня? – спросила Алина.
– Это про вас именно поэтому, – ответил Волков. – Вы новая. Вас проще выставить глупой или продажной.
Алина закрыла глаза на секунду и заставила себя считать вдохи. Один. Два. Три. Паника – подарок врагу.
– Мне нужно юридически обнулить это, – сказала она. – Сейчас. Пока они не разнесли.
– Вы сделаете это утром, – ответил Волков.
– Почему не сейчас?
Он посмотрел на неё так, будто сейчас скажет что-то неприятное лично для неё, а не для ситуации.
– Потому что сейчас вы на грани, – сказал он. – И если вы пойдёте в бой в таком состоянии, вы совершите ошибку. А ошибки в моём мире стоят дороже денег.
Алина резко встала.
– Вы опять решаете за меня.
Волков поднялся следом. Он не повышал голос, но его спокойствие было более давящим, чем чей-то крик.
– Я решаю, что вы не будете ломать себя, чтобы доказать мне характер, – сказал он. – Характер вы уже показали.
Она хотела сказать “не вам решать”, но слова не вышли. Потому что внутри неё вдруг вспыхнуло другое: не согласие, а усталость. Та самая, которую она прятала месяцами под деловым тоном. Усталость от того, что всё время нужно быть сильной.
Волков заметил это. Конечно заметил.
– Сядьте, – сказал он.
Алина почти автоматически хотела возразить, но остановилась. Не потому что он приказал. Потому что впервые за день ей захотелось выполнить приказ, который не унижает, а держит.
Она села.
Волков обошёл стол и остановился рядом, не вторгаясь в личное пространство.
– Послушайте меня внимательно, – сказал он. – Сейчас я могу предложить вам две вещи: безопасность и структуру. Обе стоят дисциплины. Не тела. Не достоинства. Дисциплины.
Алина сглотнула.
– И что вы хотите взамен? – спросила она тихо.
– Чтобы вы делали то, что мы согласовали, – ответил Волков. – И чтобы вы не пытались геройствовать там, где вас ловят на эмоции.
Он сделал паузу.
– Вы сейчас дрожите не от страха, – добавил он. – Вы дрожите от того, что вам впервые не нужно держать всё одной.
Эти слова ударили точнее, чем ей хотелось бы.
Алина встала снова, но теперь – медленно. Она подошла к окну и уставилась на ночной город. Москва снизу была красивой и равнодушной. Светящиеся точки машин, стекло, высота. Внизу кто-то жил обычной жизнью, не подозревая, что на 47 этаже чью-то репутацию пытаются превратить в инструмент.
– Я не хочу быть наживкой, – сказала она.
– Вы уже наживка, – ответил Волков. – Вопрос в том, кто держит крючок.
Она развернулась.
– И вы хотите держать, – сказала Алина.
– Да, – просто ответил он. – И я хочу, чтобы вы знали, где этот крючок.
Он подошёл ближе на шаг и остановился.
– Спросите меня прямо, – сказал Волков. – То, что вы боитесь спросить.
Алина почувствовала, как в горле снова становится сухо.
– В вашем настоящем договоре есть пункт, который вы не показали? – спросила она.
– Нет, – ответил Волков. – Я показал всё, что вы подписали.
– Тогда почему меня так легко выставить подписавшей это? – Алина кивнула на поддельное приложение. – Кто-то имел доступ к моему образцу подписи.
Волков посмотрел на лист.
– У вас есть образцы в судах, в банках, в договорах, – сказал он. – Это не магия, Алина Сергеевна. Это ремесло. И они хороши в ремесле.
Она не успела ответить. Телефон в сумке завибрировал – коротко и зло, как укус.
Алина достала его.
Новое сообщение с неизвестного номера было без текста. Только фото.
На фото была она в кабинете. Снято через стеклянную стену, под углом, будто с камеры в коридоре или с устройства, которое вообще не должно было видеть внутрь. Кадр поймал момент, когда Алина сидела, а Волков стоял рядом.
И подпись под фото:
«Хорошо. Он уже начал тебя оформлять. Следующий шаг – поставит на колени. Если дойдёте до этого – ты проиграла».
Алина почувствовала, как у неё холодеют пальцы. Не от стыда – от ярости. Потому что их действительно видят. Потому что кто-то пытается залезть ей в голову и диктовать, что является поражением.
Она подняла взгляд на Волкова.
– Нас снимают, – сказала она.
Волков не взял её телефон. Не попросил. Он только посмотрел.
– Я знаю, – ответил он.
– Знали? – голос Алины дрогнул, но она удержала его.
– Я подозревал, – сказал Волков. – Теперь у нас подтверждение.
Алина сделала вдох.
– Что дальше? – спросила она.
Волков смотрел на неё внимательно и спокойно, как человек, который сейчас выберет за неё безопасный вариант – и проверит, позволит ли она.
– Дальше вы решите, – сказал он. – Хотите ли вы использовать их ожидания против них.
– Каким образом?
Волков сделал паузу, затем произнёс тихо:
– Они ждут, что вы либо сбежите, либо начнёте со мной войну из недоверия. Я предлагаю третий путь: вы покажете им, что вы в моей системе добровольно. По своим правилам. И тогда их рычаг ломается.
Алина не ответила сразу. Внутри неё шевельнулось опасное, тёмное понимание: если враг пытается превратить её в жертву, лучший ответ – перестать выглядеть жертвой. Но цена этого ответа – признать, что Волков действительно может быть её щитом.
– И что вы от меня хотите конкретно? – спросила она.
Волков наклонил голову.
– Разрешение, – сказал он. – На один приказ. Вы скажете “да” или “нет”. Если “нет” – мы просто продолжим работу.
У Алины пересохло во рту.
– Какой приказ? – спросила она.
– Сядьте. Посмотрите на меня. И сделайте ровно три вдоха по моему счёту, – сказал Волков. – Это не про подчинение. Это про то, чтобы вы вернули себе контроль над телом, прежде чем начнёте принимать решения.
Ей стало одновременно легче и злее. Легче – потому что это звучало безопасно. Злее – потому что он снова оказался прав: она сейчас была слишком напряжена.
Алина смотрела на него секунду.
– Да, – сказала она наконец. – Один приказ.
Волков кивнул, словно зафиксировал сделку.
– Сядьте, – сказал он.
Она села.
– Смотрите на меня, – продолжил он.
Алина подняла взгляд.
– Вдох, – сказал Волков. – Раз.
Она вдохнула.
– Два.
Ещё вдох. Медленнее.
– Три.
Третий вдох был уже не борьбой, а выбором. И вместе с ним пришло то, что она не ожидала почувствовать: спокойствие. Не счастье. Не доверие. Спокойствие от ясных границ.
Волков молчал пару секунд, затем сказал:
– Теперь вы можете думать.
Алина кивнула. И в этот момент её рабочий телефон, тот серый, внутренний, коротко пикнул. На экране высветилось уведомление из системы доступа.
«Новый пропуск активирован на ваше имя. Уровень: расширенный. Авторизация: А.В.»
Алина медленно подняла глаза.
– Я ничего не запрашивала, – сказала она.
Волков тоже посмотрел на экран. На долю секунды его лицо стало не холодным, а жёстким.
– Это не я, – сказал он.
И тут же на внутренний канал пришло второе сообщение. Одной строкой:
«Приложение № 2 сейчас появится в вашем контуре. Поздравляю, Алина Сергеевна. Теперь вы подписали по-настоящему».
Глава 5. Двойной пропуск
Уведомление на сером телефоне выглядело слишком буднично для того, что оно означало: «Новый пропуск активирован на ваше имя. Уровень: расширенный. Авторизация: А.В.». Алина перечитала строку дважды, будто могла заставить её стать менее реальной.
– Это не я, – повторил Волков, и в его голосе впервые за ночь прозвучало не спокойствие, а короткая сталь.
Алина не поверила бы никому без проверки, но сейчас важнее было другое: кто-то внутри системы имел доступ к пропускной и смелость подписываться его инициалами. Это был не просто крот – это был человек, который знал, что делает, и не боялся последствий.
– Покажите журнал авторизаций, – сказала Алина. – Не “кто активировал”, а с какого терминала, с какой карты и под какой сессией.
Волков не задавал лишних вопросов. Он нажал на свой телефон, и через минуту на рабочем ноутбуке всплыло окно доступа к внутренней панели. Алина отметила это как факт: он не доверял ей полностью, но доверял скорости.
– Кирилл! – голос Волкова прозвучал в коридор.
Дверь открылась сразу, будто Кирилл стоял рядом всё время.
– Приведи сюда администратора пропускной системы. И никого не предупреждай, – сказал Волков. – Внутренний канал только.
Кирилл кивнул и исчез так же бесшумно, как появлялся. Алина почувствовала, как ей хочется задать Волкову десяток вопросов про его “систему”, но она удержала себя: сейчас эмоции – это подарок врагу.
– Сообщение про “приложение №2” тоже пришло извне? – спросила она, показывая телефон.
Волков посмотрел, но не взял устройство.
– Да, – ответил он. – Они пытаются заставить вас поверить, что вы уже в клетке.
– В дарк-романе это обычно работает, – бросила Алина, и сама удивилась, как легко у неё вырвалось это слово.
Волков слегка прищурился.
– Это не роман, Алина Сергеевна, – сказал он. – Но да, схема та же: сначала страх, потом контроль.
Она не отвела взгляд.
– Тогда давайте ломать схему, – ответила Алина. – Мне нужен один гарантированный факт: что в вашем реестре есть единственная версия подписанного мной договора, и она проверяема.
Волков сделал паузу, будто оценивал, не просит ли она слишком много. Затем открыл сейф у стены и достал тонкую папку с оригиналами.
– Вот, – сказал он. – Бумажный оригинал. И электронная версия с хэш-подписью, которую можно верифицировать у независимого нотариуса утром.
Алина почувствовала, как внутри становится чуть спокойнее. В ситуации, где тебя пытаются “переоформить”, лучшее оружие – фиксируемая реальность.
– Хорошо, – сказала она. – Теперь второй шаг: мы делаем приманку.
Волков не удивился.
– Какую? – спросил он.
– Файл-ловушку, – ответила Алина. – Договор с водяным знаком и уникальным идентификатором. Если его откроют или отправят наружу, мы увидим, кто, когда и с какого контура.
Волков кивнул.
– Делайте, – сказал он. – Но только в моём контуре.
– Я и не собиралась в чужом, – ответила Алина.
Она быстро создала документ и вставила в текст скрытый маркер – фразу, которую невозможно угадать случайно. Потом добавила “служебную” шапку и сделала вид, что файл относится к инциденту 14/С. Это было грязно и красиво одновременно: ровно так, как обычно продаётся власть – в виде порядка.
– Назовём это “Протокол №2”, – сказала она, не отрываясь от клавиатуры. – Чтобы они клюнули на слово “протокол”.
Волков подошёл ближе, остановившись так, чтобы не нависать. Алина остро почувствовала его присутствие за спиной – не как угрозу, а как плотную стену, которая сдерживает воздух.
– Вы быстро учитесь моему стилю, – произнёс он тихо.
– Я учусь стилю врага, – ответила она. – Ваш стиль – побочный эффект.
Волков хмыкнул почти незаметно.
– Неплохо, – сказал он. – Теперь куда вы это положите?
– В место, которое видят только те, кто имеет право видеть многое, – ответила Алина. – И которое обязательно мониторят те, кто хочет украсть.
Она открыла список папок и выбрала раздел с ограниченным доступом – тот, который логически должен был быть под защитой, а значит, был идеальной целью. Затем установила права так, чтобы доступ к “приманке” имел узкий круг: Волков, Кирилл и ещё несколько ключевых аккаунтов, которые она видела в логах.
Волков заметил и спросил ровно:
– Вы включили Кирилла.
– Я включила всех, кто в зоне риска, – ответила Алина. – Если исключить его демонстративно, крот поймёт, что мы подозреваем именно его.
Тень раздражения прошла по лицу Волкова, но он сдержался. Алина отметила это как второй важный факт ночи: он умеет держать себя, когда речь идёт о своих людях.
– Умно, – сказал он. – Но опасно.
– Опасно жить без доказательств, – ответила Алина и нажала “сохранить”.
В этот момент серый телефон снова пискнул. Не уведомление, а системный сигнал. На экране всплыло: «Вход в серверную. Карта: Алина С. Уровень: расширенный. Время: 02:14».
Алина замерла.
– Я здесь, – сказала она медленно. – Я не входила никуда.
Волков посмотрел на экран, и в комнате стало холодно.
– Кирилл, – произнёс он в микрофон внутреннего канала, не повышая голоса. – Кто сейчас в серверной?
Ответ пришёл через секунду, слишком быстро:
– Никого. Дверь закрыта.
Алина почувствовала, как по позвоночнику проходит ледяная волна. Это означало одно: либо система врёт, либо дверь уже открывали, но охрана “не заметила”, либо у кого-то есть копия её пропуска, и они тестируют границы.
– У меня двойник, – сказала Алина, и слово прозвучало почти неприлично.
Волков не стал спорить. Он действовал.
– Блокируйте её карту, – сказал он в канал. – Немедленно.
Алина резко подняла голову.
– Нет! – сказала она. – Если вы её заблокируете, мы спугнём. Пусть думают, что всё прошло. Это единственный шанс поймать.
Волков посмотрел на неё так, будто решал, кто сейчас главный – он или её план. В этой паузе Алина ощутила то, что пугало её сильнее камер: ей нравилось спорить с ним на равных.
– Вы готовы поставить себя под риск ради ловушки? – спросил Волков.
– Я уже под риском, – ответила Алина. – Только раньше я была слепая.
Он коротко кивнул.
– Хорошо, – сказал Волков в канал. – Не блокировать. Но выставить физическую группу к серверной. Без формы. Без шума.
Алина выдохнула, но облегчение длилось секунду. Серый телефон снова пискнул.
«Доступ к файлу: “Протокол №2”. Пользователь: A.S. Время: 02:15».
Она медленно подняла глаза на Волкова.
– Приманку открыли, – сказала Алина. – “Моя” подпись полезла за “Протоколом”.
Волков молчал, но его челюсть стала жёстче. Он не выглядел взбешённым – он выглядел опасно собранным, как человек, которому приятно, когда игра становится честной.
– Кирилл где? – спросила Алина.
Волков ответил не сразу.
– Кирилл в коридоре, – сказал он наконец. – Но это ничего не доказывает.
– Я и не говорю, что это он, – ответила Алина. – Я говорю, что кто-то сейчас использует моё имя, мой пропуск и мою легенду.
Серый телефон вспыхнул третьим уведомлением.
«Экспорт файла во внешний контур. Ошибка: канал запрещён. Повтор попытки: да».
Алина почувствовала злую удовлетворённость: ловушка сработала, система зафиксировала попытку вывода. Но вместе с удовлетворением пришло другое – понимание, что крот не будет ждать.
– Он понимает, что файл защищён, – сказала она. – Сейчас он сменит цель.
Волков взял с кресла пиджак и накинул, словно это был бронежилет в цивилизованном мире.
– Вы останетесь здесь, – сказал он.
– Нет, – ответила Алина мгновенно. – Я пойду с вами.
– Это не обсуждается, – сказал Волков и сделал шаг ближе. Впервые за ночь он выглядел не “властным героем”, а человеком, который реально выбирает между её безопасностью и её характером.
Алина подняла подбородок.
– Тогда скажите это по договору, – произнесла она. – Приказ – один. Вы уже использовали один на дыхание. Второго у вас нет.
Волков замер. На секунду в его взгляде мелькнуло то, от чего у Алины стало тесно в груди: не злость, не желание наказать – уважение к тому, что она держит границы даже сейчас.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда не приказ.
Он наклонился чуть ближе, и его голос стал тише:
– Это просьба. Останьтесь. Пять минут. Если я не вернусь – вы уходите по моему маршруту, который Кирилл вам даст. Если вернусь – вы продолжаете работу и получаете аванс до рассвета.
Слово “аванс” прозвучало почти пошло в контексте того, как он сейчас смотрел. Алина ненавидела, что этот взгляд продаёт ей ощущение защищённости так же эффективно, как деньги.
– Пять минут, – сказала она. – Не больше.
Волков кивнул, будто зафиксировал её “да” как юридический факт. Он уже был у двери, когда серый телефон выдал новое событие.
«Вход в переговорную “North”. Карта: Алина С. Время: 02:16».
Алина похолодела.
– Они идут в “North”, – сказала она. – В ту комнату, где я подписывала.
Волков остановился на пороге и медленно повернул голову.
– Они хотят видео, – сказал он. – Им нужен кадр, где “Алина” подписывает “Протокол № 2” на камеру.
Алина резко встала.
– Тогда пять минут – слишком много, – сказала она. – Если они снимут, утром мне уже нечего будет доказывать.
Волков смотрел на неё секунду, затем коротко сказал в канал:
– Кирилл, закрыть “North”. Немедленно. И проверь камеры – кто-то ведёт запись поверх нашей системы.
Ответа не было. Ни сразу, ни через секунду.
Волков не изменился в лице, но воздух в кабинете стал тяжёлым.
– Он не отвечает, – сказала Алина.
Волков медленно достал телефон и набрал номер вручную. Гудок шёл долго. Слишком долго для человека, который “в коридоре”.
Вместо ответа пришло сообщение на внутренний канал. Не от Кирилла. От системного пользователя без имени.
«Кирилл не виноват. Он уже выведен. Следующая – ты. Скажи Волкову стоп-слово, и он тебя отпустит. Не скажешь – потеряешь всё утром».
Алина подняла глаза на Волкова.
– Они играют вашим же инструментом, – сказала она тихо. – Они хотят, чтобы я сказала стоп-слово… и ушла из вашей системы.
Волков смотрел на неё так, будто сейчас решается не проект, а их формат власти. Затем он произнёс ровно:
– Стоп-слово принадлежит вам. Но если вы произнесёте его сейчас из страха, вы сделаете ровно то, что они заказали.
И в этот момент на экране ноутбука всплыло окно видеокамеры переговорной “North”. Кто-то подключил прямой эфир.
В кадре стояла женщина в строгом костюме – та самая, что приносила папку. Она держала листы и улыбалась в камеру.
А затем в кадр вошёл человек с пропуском на груди.
На пропуске было написано: «Алина Сергеевна».
Глава 6. Прямой эфир
В кадре переговорной “North” свет был ровный и стерильный – идеальный для того, чтобы превращать ложь в “доказательство”. Женщина в строгом костюме держала листы так, будто собиралась вручить их судье, а не устроить подставу.
Человек с пропуском “Алина Сергеевна” вошёл в поле камеры уверенно, без суеты. Слишком уверенно для того, кто только что “впервые” оказался в закрытом контуре холдинга. Алина почувствовала, как у неё холодеют ладони: они нашли не просто копию карты – они сделали роль.
– Это не я, – сказала она, не отводя взгляда от экрана.
Волков стоял рядом, неподвижный, как будто вся эта сцена была частью его плана. Но Алина видела микродеталь: он смотрел не на “Алину” в кадре, а на углы изображения, на отражения в стекле, на то, что выдаёт постановку.
– Знаю, – сказал он спокойно. – Дышите.
– Не сейчас, – выдохнула Алина. – Сейчас они запишут “мою” подпись на камеру.
Волков наклонился к серому телефону, и его пальцы двигались быстро, без лишних касаний. Он не повышал голос, но когда заговорил в внутренний канал, воздух в кабинете будто вытянулся в струну.
– Служба безопасности, протокол “Слепой узел”, – сказал Волков. – Переговорная “North”, блокировка периметра, отключение внешних каналов, задержание двух лиц без формы. Прямо сейчас.
Он сделал паузу, затем добавил так же ровно:
– Если кто-то спросит “почему” – отвечайте: попытка компрометации совета директоров.
Алина услышала в этом то, что покупают читатели в дарк-романе: властный мужчина не обещает, он делает. И от этого одновременно страшно и слишком спокойно внутри.
На экране “Алина” в кадре села к столу. Женщина напротив положила перед ней листы и указала пальцем, куда “подписать”. Всё было рассчитано на зрителя: короткие жесты, ясная логика, ощущение “официальности”.
– Они не торопятся, – сказала Алина. – Значит, уверены, что их не остановят.
Волков чуть повернул голову к ней.
– Они торопятся, – ответил он. – Просто не показывают.
Алина уже хотела спросить “как?”, когда серый телефон Волкова коротко пикнул. На его экране мелькнуло уведомление: “Канал внешней трансляции найден”.
Волков не улыбнулся – и всё же выражение его лица стало опасно удовлетворённым.
– Нашёл, – сказал он.
– Что вы сделаете? – спросила Алина.
Волков посмотрел на неё так, будто сейчас попросит о чём-то личном, но обернёт это в деловой протокол.