Показательная жертва

Пролог

11 октября

На складе всегда пахнет одинаково: пылью, металлом и чужой усталостью. Ночью к этому запаху добавляется тишина – не спокойная, а дисциплинированная. Такая, которая существует только там, где люди боятся ошибиться громко.

Охранник Серёга любил ночные смены за простую логику: свет – включен, камеры – пишут, шлагбаум – закрывается. Мир вмещался в регламент и пару звонков по рации.

Пока в 22:14 по коридору не прошел человек, которому здесь быть не полагалось.

Сначала Серёга заметил не лицо – обувь. Дорогие, чистые, не складские. Потом – походку: уверенную, раздраженную, будто пространство обязано уступать. Человек остановился у двери с табличкой «Техзона», оглянулся – без паники, с привычкой проверять, нет ли свидетелей.

Серёга взялся за рацию.

– Пост один, вижу… – начал он.

В наушнике щелкнуло.

– Не дергайся, – сказал голос сменного начальника охраны. – Идёт «гость». Пропуск есть.

– Какой пропуск? – Серёга посмотрел на коридор, где «гость» уже исчезал за поворотом. – Тут вообще…

– Сказали: пропустить, – отрезал голос. – И без самодеятельности.

Серёга сглотнул и отключился. В складском мире «сказали» – это почти всегда чья-то подпись, просто она приходит в виде звука.

Он сделал вид, что не видел.

Через четыре минуты камера №3 поймала движение: в кадре появился второй человек – молодой, в тёмной куртке, с капюшоном. Этот шёл иначе: быстро, нервно, как будто не хотел быть замеченным, но точно знал маршрут. Серёга почувствовал неприятное: такие люди обычно не ошибаются дверью.

Серёга поднялся со стула и пошёл ближе к мониторам, чтобы увеличить картинку. Пальцы сами нашли колесико зума.

И увидел, как «гость» выходит из техзоны обратно в коридор – слишком резко, будто спорит с кем-то за кадром.

А потом в кадр вошёл третий.

В форме охраны.

Не Серёга. Другой. Из тех, кого привозят «по распоряжению», и которые не задают вопросов, потому что их вопросы никому не нужны.

– Эй! – Серёга нажал кнопку внутренней связи. – Ты кто?

Охранник в кадре не ответил. Он даже не посмотрел на камеру – как будто знал, что смотреть не надо. Он приблизился к «гостю», что-то сказал коротко, почти без движения губ.

«Гость» отступил на шаг.

Секунда – и всё стало простым и страшным: рука охранника толкнула человека в грудь.

Не драка. Не случайность. Толчок – как команда.

«Гость» ударился о стену, неловко, как человек, который не готов падать, и сполз на пол. Голова стукнулась о бетон негромко – звук, который камера не передаёт, но тело помнит даже через экран.

Серёга вскочил так, что стул ударил по полу.

– Тревога! – выдохнул он в рацию. – Человек на полу, нужна скорая, 112…

Щелчок. Тишина. Потом – новый голос, чужой, низкий:

– Не вызывай.

Серёга замер.

– Кто это? – спросил он, хотя понял сразу: это не охрана склада.

– Я сказал: не вызывай, – повторил голос. – Жди распоряжения.

– Но он… – Серёга сглотнул. – Он же…

– Жив, – сухо ответили ему. – Пока.

Серёга смотрел на монитор и не понимал, что страшнее: лежащий на полу человек или то, как быстро слово «пока» стало частью протокола.

В коридор вошёл четвёртый. Камера поймала его профиль на секунду: ровная спина, экономия движений, взгляд человека, который пришёл не спасать и не убивать – а управлять последствиями.

Он присел рядом с лежащим, коротко проверил пульс. Потом поднял голову к охраннику, который толкнул.

Сказал что-то тихо.

И Серёга, хоть и не слышал слов, понял смысл по тому, как охранник в кадре кивнул слишком быстро: «понял, больше так не буду».

Четвёртый достал телефон и сделал звонок.

Через минуту по рации прошла команда, от которой у Серёги внутри всё сжалось:

– Второй вход – свободен. Датчик – в ручной режим. Регистратор – не трогать. Доклад – только наверх.

Серёга медленно опустился на стул.

Он знал одно: если сейчас кто-то задаст правильный вопрос, складу придётся отвечать. Но правильные вопросы здесь появляются редко. Их обычно глушат раньше, чем они становятся бумагой.

Серёга посмотрел на экран, где человек на полу всё ещё дышал, и вдруг ясно понял: этой ночью на складе случилось не «событие». Случилась версия.

А утром кто-то обязательно скажет: «не установлено фактов».

И Серёга впервые подумал не о регламенте.

Он подумал о том, кто умеет писать такие фразы – и сколько людей потом исчезают в этих словах.

Глава 1. Несостыковка

Вера любила цифры за то, что они не умели притворяться. Люди притворялись постоянно: спокойствием – когда боялись, уверенностью – когда не понимали, вежливостью – когда ненавидели. А цифры просто стояли в строках, как гвозди в доске: ровно, жестко, без права на «показалось».

Ее второй рабочий день в «Севертон Групп» начинался правильно – с кофе, пустого переговорного бокса и папки с сухим названием «Контрагенты. 4 квартал». Новая должность звучала почти красиво: комплаенс-юрист по внутренним расследованиям. На деле это означало одно – Вера должна была находить то, что компания предпочитает не замечать.

Она открыла реестр платежей по подрядчикам и поставила фильтр: суммы от пяти миллионов, договоры с ускоренным согласованием, изменения задним числом. Привычка. В каждой системе есть люди, которые умеют обходить регламент. И каждый обход оставляет след – если смотреть достаточно внимательно.

След нашелся на строке №214.

Договор на охранно-техническое обслуживание складского комплекса. Обычное название, обычный набор приложений, обычный срок. Необычным было другое: сумма по допсоглашению выросла почти вдвое, а основание – «расширение зоны покрытия». Вера пролистала приложение с планом объекта и увидела, что зона не расширялась. Более того, часть помещений вообще числилась законсервированной.

Она вернулась к карточке договора. Дата подписания допсоглашения —18 октября. Дата изменения бюджета в системе – 12 октября. Шесть дней разницы в обратную сторону.

Вера замерла. В хороших компаниях так не бывает. В плохих – бывает всегда.

Она нашла цепочку согласующих: инициатор – отдел эксплуатации; финальное «ОК» – финансовый директор; «проверено» – юридический департамент. Подписи электронные, корректные, без сбоев. Система говорила: все законно. Реальность отвечала: не верь системе.

Вера открыла журнал входов в карточку договора. Кто-то просматривал документ вчера поздно вечером – в22:47. Логин: A.Lanskoy.

Она не знала этого имени. И почему-то оно сразу не понравилось.

Вера поднялась, прошла по коридору к окну и на секунду позволила себе ту короткую, человеческую реакцию, которую всегда запрещала в работе: тревогу без причины. Москва за стеклом была серой, уверенной, равнодушной. В «Севертон Групп» все выглядело так же: стекло, металл, дорогая тишина.

Она вернулась к столу и написала короткое письмо руководителю юрдепа:

Коллеги, добрый день.

По договору №… и доп. соглашению от 18.10 прошу поднять первичку и пояснить основание увеличения стоимости. Также прошу выгрузить историю бюджета и документы-основания.

Отправила. Посмотрела на часы. 10:12.

Ответ мог прийти через час. Мог не прийти никогда.

Чтобы не ждать, она зашла в архив сканов – там, где хранится то, что люди забывают удалить. Система требовала доступа уровня выше, но Вера уже получила временные права «на адаптацию». Доступы – как доверие: дают быстро, забирают резко.

Поиск по номеру договора выдал несколько файлов. Договор. Приложения. Два допсоглашения. И один документ без названия – «scan_0184.pdf».

Вера открыла его – и увидела акт о повреждении оборудования на складе. Дата:11 октября. Причина: «короткое замыкание». Подписи: начальник смены, представитель подрядчика, сотрудник службы безопасности «Севертон».

Под текстом акта – строчка, которой не должно было быть в таком документе:

«Пострадавших нет».

Вера перечитала ее. Потом еще раз. И еще.

Если никто не пострадал, зачем это уточнять? В документах так пишут только тогда, когда пострадавшие могли быть.

Она машинально потянулась к телефонному справочнику компании и нашла начальника смены. Номер внутренний, мобильный пустой. Статус сотрудника: «уволен». Дата увольнения: 13 октября.

Два дня после акта.

Вера закрыла файл и впервые за утро почувствовала холод в пальцах. Это был не страх – скорее, ощущение, что под ногами вдруг перестало быть дном то, что еще минуту назад казалось полом.

Она подняла историю версий акта. Версий было три. В первой – строчки «Пострадавших нет» не было. Во второй – была, но стояла иначе, как будто ее добавили уже после подписания. В третьей – все выглядело идеально: правильные поля, аккуратные подписи, нужная формулировка.

Вера знала, как это делается. Сначала случается событие. Потом появляется документ «для внутреннего пользования». Потом появляется документ «для проверки». Потом появляется документ «на случай суда». И каждый следующий – красивее, гладче и лживее предыдущего.

Она снова посмотрела на логин, который заходил в карточку договора: A.Lanskoy. Отдельной строкой в журнале – «просмотр связанных файлов». То есть он видел этот акт. Или хотел, чтобы кто-то другой его увидел.

Вера аккуратно выгрузила акт на защищенный диск – туда, где у нее был личный зашифрованный контейнер. Она не собиралась устраивать войну на второй день. Но и делать вид, что ничего не происходит, не умела физически.

Почта пикнула.

Ответ от юрдепа пришел неожиданно быстро – но не от руководителя. Отправитель был с коротким адресом без фамилии, только инициалы: «A.L.»

Тема: «RE: договор №…»

Текст письма был на удивление пустым:

Вера Сергеевна, добрый день.

Вопрос принят. Поднимем материалы и вернемся.

Не рекомендую пока инициировать дополнительные запросы.

Вера перечитала последнюю строку. «Не рекомендую». Не «просим». Не «желательно». Не «давайте согласуем». Сухая, спокойная фраза человека, который привык, что его рекомендации выполняют.

Она уже хотела ответить – спросить, кто он такой и на каком основании дает ей советы, – но остановилась. Ранний конфликт с неизвестным внутри системы всегда проигрышный. Нужны данные. Нужна позиция. Нужны союзники.

Она закрыла почту и вместо ответа открыла корпоративный календарь – там часто было больше правды, чем в официальных отчетах. По складу на11 октября стояла встреча: «Тех. инцидент. Закрыто». Участники скрыты.

Вера улыбнулась – коротко, без радости. Она никогда не любила слово «закрыто». Оно пахло не безопасностью, а запретом.

Телефон на столе завибрировал – входящий с неизвестного внутреннего номера. Вера не сразу взяла трубку, дала себе два гудка на дыхание.

– Вера Сергеевна? – голос был низкий, ровный, без лишних эмоций. – Это Артём Ланской. Удобно говорить?

Она не знала, почему это имя вызвало ощущение, будто кто-то открыл дверь в комнате без ее разрешения.

– Да, – сказала Вера. – Слушаю.

Пауза была короткой, но в ней успело уместиться слишком много – как будто собеседник решал, с какой версии правды начать.

– Вижу, вы быстро ориентируетесь в системе, – произнес он. – Это полезное качество. Но оно же… опасное.

– Для кого? – спросила Вера.

– Для вас, – ответил Ланской так же спокойно, как если бы называл прогноз погоды. – Давайте сделаем так: вы пока не будете писать по складу ни в безопасность, ни в эксплуатацию. И не будете выгружать документы себе.

Вера сжала ладонь. Он знал.

– А если буду?

– Тогда у вас появятся проблемы, которые вы не успеете оформить в служебную записку, – сказал он. – И еще. Мы сегодня увидимся. В 19:00, нижний холл, у стойки ресепшен. Я покажу вам, где здесь заканчиваются регламенты.

Связь оборвалась. Не из-за плохого сигнала – он просто завершил звонок.

Вера еще несколько секунд держала телефон у уха, как будто можно было вернуть назад чужую уверенность. Потом медленно положила его на стол, открыла «scan_0184.pdf» снова – и впервые увидела в документе не строчку, а повод.

Если человек, который умеет говорить так, уже внутри твоего вопроса – значит, вопрос стоит дорого.

И значит, Вера случайно нажала не на ту кнопку.

Глава2. Письмо, которого не было

Письма не бывает, пока его никто не прочитал.

Вера всегда считала, что это про литературу, а не про корпоративную почту.

В10:12 она отправила запрос по договору. К 11 часам успела проверить еще два файла, сделать пометки в блокноте и трижды поймать себя на том, что взгляд все равно возвращается к строке с допсоглашением. В11:17 пришел ответ от «A.L.». В 11:20 она решила, что пока подождет, не дергая ни безопасность, ни эксплуатацию.

А в 11:45 ее письма не стало.

Она открыла «Отправленные» по инерции – прикрепить к запросу еще один номер договора, который нашла. Пролистала вниз, потом вверх. Письмо руководителю юрдепа исчезло. Как будто она его не писала.

Вера нажала обновление. Еще раз. Потом зашла в папку «Черновики» – пусто. В архив – пусто. В журнал активности – тишина.

Это было невозможно. Система не позволяла удалять чужие письма из «Отправленных». Не пользователям ее уровня. Не без следа.

Она сидела неподвижно, пока тихий гул офиса перестал быть фоном и превратился в шум в голове. Люди проходили по коридору, хлопали дверями переговорок, кто‑то смеялся над чем‑то неважным. Мир жил. Ее письмо – нет.

Первые секунды Вера честно искала рациональное объяснение. Сбой, некорректная синхронизация, фильтр. Но внутри уже поднималось другое чувство, очень знакомое по прошлой работе: когда данные не складываются, а кто‑то уверяет, что все «в порядке».

Она открыла входящие и нашла письмо от «A.L.». Открыла заголовки. В поле «Ответ на» ссылки на ее запрос не было. Будто он написал первым.

Он знал, о чем она спросит, до того, как она спросила. Или просто аккуратно вычеркнул вопрос из истории.

– Ты как, жива? – женский голос прозвучал у самого уха, без стука. – У тебя такое лицо, будто ты только что увидела отчет по выручке.

Вера обернулась. В дверях стояла Даша – карьеристка из отдела кадров, с которой они успели познакомиться вчера в курилке. Даша была тем редким HR, который честно говорил, что людей любит меньше, чем порядок в документах.

– Отчет по выручке был бы милее, – отозвалась Вера. – У меня письмо исчезло.

– В смысле? – Даша зашла в кабинет и прикрыла дверь бедром. – Что за письмо?

– Служебный запрос по договору. Было в «Отправленных». Теперь нет.

Даша фыркнула:

– Добро пожаловать в «Севертон», новенькая. Тут не письма исчезают. Тут люди иногда пропадают. Но это, конечно, слухи.

Она сказала это так легко, что только пауза после фразы выдала: шутка – это упаковка, не содержимое.

– Я серьезно, – Вера повернула к ней монитор. – Смотри: вот ответ. А исходящего нет. И в логах, похоже, тоже.

Даша присвистнула, наклонилась ближе.

– Ух ты. Кто так может? – Она щелкнула мышкой по адресу отправителя. – «A.L.». М‑м. Сразу крупная лига.

– Ты его знаешь? – спросила Вера.

– Ланской, – пожала плечами Даша. – Формально где‑то между безопасностью, собственником и богом. Неформально… если твое письмо видел он, лучше считать, что оно не пропало, а просто стало чьей‑то собственностью.

Вера почувствовала, как внутри все сжалось неприятным комком. Не от страха – от бешенства.

– Это не его собственность, – тихо сказала она. – Это мой служебный запрос.

Даша на секунду перестала улыбаться.

– Вера, я не фанатка «молчать и кивать», но у нас тут свои законы физики. Первый: то, что попадает в поле зрения Ланского, перестает быть «твоим». Второй: если хочешь здесь выжить, сначала изучи гравитацию. Потом пытайся ее изменить.

– Прекрасная корпоративная культура, – сухо ответила Вера.

– Я же говорила: ты мне нравишься, – Даша поднялась. – Слушай, у меня через пять минут собес, но я могу скинуть тебе одно‑два имени в ИТ, кто иногда закрывает глаза на регламенты. Если захочешь покопаться в логах глубже, чем тебе разрешили.

– Скинь, – кивнула Вера. – И… если вдруг услышишь что‑то про инцидент на складе одиннадцатого октября – скажи мне.

Даша подняла брови.

– Ты умеешь выбирать темы для первого месяца. Ладно. Только, Вера… – она задержалась в дверях. – Если Ланской уже позвонил тебе – это не просто совпадение по логину. Он редко тратит на кого‑то личный звонок.

Он уже решил, куда тебя поставить, – не сказала она.

Когда Даша ушла, Вера несколько минут просто сидела, глядя на пустой список «Отправленных», как на витрину с разбитым стеклом. Потом открыла блокнот и написала от руки:

10:12 – отправлено письмо.

11:45 – письма нет.

A.L. – доступ к почтовому логу/администрированию?

Она не любила паранойю. Но любила факты. Факт был прост: в системе, где все логируется до клика мыши, ее действие исчезло, а след остался только в чужом ответе. Значит, кто‑то вмешивался не пользователем, а уровнем выше.

Телефон мигнул сообщением. Даша прислала контакты:

Игорь С. (ИТ, админ): «любит кофе и тех, кто не задает глупых вопросов».

Ната (подрядчик по ИБ): «официально – консультации, неофициально – знает про все утечки».

Вера сохранила номера, но звонить не стала сразу. Если Ланской действительно следит за тем, что она делает в системе, лишнее движение может стать сигналом. Ей нужно было выглядеть послушной. Пока.

Она открыла обычные текущие задачи: проверку типовых договоров, заполнение чек‑листов, адаптационные курсы. Система считала, что новенький должен две недели изучать кодексы этики и проходить тесты с вопросами «что вы сделаете, если коллега взял чужую кружку».

Вера честно щелкала по вариантам, а параллельно на полях блокнота писала то, что систему волновало меньше:

Склад.11.10.

Акт,3 версии.

Начальник смены уволен через 2 дня.

Встреча «Тех. инцидент. Закрыто».

Участники скрыты.

В какой‑то момент она поймала себя на том, что представила: как выглядит этот склад. Запах гари, мокрый бетон, коридоры, где свет моргает чаще, чем надо. Кто в тот день был «пострадавшим, которого нет».

Чем ближе к вечеру, тем навязчивее становилась мысль о 19:00. Вера старалась не смотреть на часы, но организм отсчитывал время сам – по смене шумов в офисе, по тому, как люди уходят на обед и возвращаются с другими лицами.

В16:30 она все‑таки набрала номер Игоря из ИТ. Три гудка – и ленивое:

– А‑ло.

– Игорь? Добрый день. Это Вера, комплаенс, новый юрист. Мне ваш контакт дали как человеку, который знает, как устроена почта.

– Люблю людей, которые не начинают со слова «срочно», – зевнул голос. – Что случилось с почтой?

– Исчезло отправленное письмо, – коротко сказала Вера. – Не в корзине, не в архивах. Логов в интерфейсе нет. Мне интересно, так бывает?

На той стороне послышался стук клавиатуры.

– Бывает, – спустя полминуты ответил Игорь. – Когда письмо удаляют админским доступом. Или когда его переносит системный процесс в другую папку, до которой у тебя нет прав.

– В какую? – спросила Вера.

– В ту, где хранятся неприятности, – хмыкнул Игорь. – Слушай, а на кого было письмо?

Она замялась на долю секунды.

– На руководство юрдепа. По договору на охрану склада.

– Угу… – Игорь снова застучал по клавиатуре. – Забавно. Видишь ли, Вера, у меня сейчас тоже «ничего не показывает». Как будто письма не было вообще. Такое ощущение, что кто‑то очень не хочет, чтобы оно существовало даже в виде события.

– Ты можешь сказать, кто его трогал? – спокойно спросила она.

– Могу, – так же спокойно ответил он. – Но не буду.

Пауза.

– Почему?

– Потому что мне нравится работать здесь и получать зарплату, – без шутки сказал Игорь. – Совет бесплатный: сделай вид, что ты не заметила. По крайней мере, не звони по поводу этого в службу безопасности. Там не любят любопытных.

– То есть ты знаешь, кто это сделал, – продолжила Вера уже почти машинально, фиксируя каждое слово, – и считаешь, что лучше молчать.

– Я знаю только одно, – устало отозвался он. – У нас есть люди, для которых логика системы – рекомендация. Если эти люди вмешиваются, это уже не вопрос техники, это вопрос политики. А я техник. Не лезу туда, где стреляют.

Он помолчал и добавил:

– И да. На будущее: если ты хочешь, чтобы что‑то не исчезло, не доверяй только корпоративной почте. Делай себе копии. Но это ты и так знаешь, да?

– Знаю, – сказала Вера.

– Тогда просто доживи до конца испытательного срока, Вера. Поверь, это уже достижение.

Разговор закончился без прощания. Она положила трубку мягко, как кладут на стол улики, которые еще рано показывать суду.

Она уже делала копии. Акт был у нее. Замечания – в блокноте. В голове выстраивалась цепочка. Единственным слабым звеном оставалась она сама.

К18:30 офис начал пустеть. Те, кто жил далеко, торопились к метро; те, у кого были дети, спешили в детсады и кружки; те, у кого были любовники, писали что‑то украдкой и улыбались телефонам. Вера сохранила документы, закрыла все окна на мониторе, кроме одного – внутреннего чата.

Там мигало новое системное уведомление:

19:00 – встреча: «Знакомство с сотрудниками службы комплаенс». Перенесено.

Она открыла карточку встречи. Организатор – служба безопасности. Новое время – не указано. Внизу, мелким шрифтом:

Комментарий: необходимость согласования по загрузке переговорных.

Смешно. Переговорные в это время полупустые.

Вера откинулась на спинку кресла. Значит, официальная встреча, где ей могли задать вопросы, неожиданно исчезла. Как и письмо. Как и часть логов.

Оставалась только неофициальная – в нижнем холле, у стойки ресепшен.

В18:55 она спустилась на лифте, чувствуя, как кабина едет слишком медленно для одного здания. На каждом этаже двери распахивались, пусто, закрывались. Вера смотрела на свое отражение в зеркальной панели: строгий пиджак, собранные волосы, ничего лишнего. Выглядела как человек, у которого все под контролем.

На первом этаже пахло кофе и дорогим парфюмом. Ресепшен сиял стеклом, мрамором и улыбкой девушки за стойкой. Вера остановилась в стороне, так чтобы видеть вход и лифты, но не быть в центре внимания.

19:00.

19:03.

19:07.

Люди выходили из лифтов, проходили мимо, предъявляли пропуска охране. Никто не обращал на нее внимания дольше, чем на пару секунд.

В 19:10 к стойке подошел мужчина в темном костюме без видимых брендов. Высокий, движение – экономное, почти ленивое. Охрана кивнула ему так, как кивают тому, кто здесь не гость и не начальник, а постоянная величина.

Он не сразу посмотрел в ее сторону. Сначала что‑то тихо сказал девушке на ресепшен, та улыбнулась шире обычного, нажала одну кнопку на пульте. Где‑то в глубине холла щелкнул замок.

Только потом он повернулся к Вере.

Она поняла, что это Ланской, еще до того, как он представился. Люди, которые умеют заставлять исчезать письма, не носят бейджи.

Он изучал ее не спеша, как изучают не человека, а документ: сверху вниз, потом – по деталям. Взгляд был не хищным и не теплым. Скорее, оценивающим: сколько в тебе пользы, сколько риска, сколько проблем.

– Вера Сергеевна, – сказал он, подойдя ближе. – Рад, что вы пунктуальны.

Вера встретила его взгляд.

– Вы просили не делать лишних движений, – ответила она. – Я пришла только на одно.

Он чуть заметно усмехнулся, как человек, который привык к бо́льшей покорности – и которому интересно, как далеко может зайти эта неосторожная смелость.

– Поверьте, – тихо сказал Ланской. – Сегодня вы еще не начинали делать «лишние» движения.

Он указал взглядом на коридор за турникетами.

– Пойдемте. Пора поговорить о договоре, которого у вас больше нет. И о письме, которого якобы не было никогда.

Глава 2. Письмо, которого не было

Письма не бывает, пока его никто не прочитал.

Вера всегда считала, что это про литературу, а не про корпоративную почту.

В 10:12 она отправила запрос по договору. К 11 часам успела проверить еще два файла, сделать пометки в блокноте и трижды поймать себя на том, что взгляд все равно возвращается к строке с допсоглашением. В 11:17 пришел ответ от «A.L.». В 11:20 она решила, что пока подождет, не дергая ни безопасность, ни эксплуатацию.

А в 11:45 ее письма не стало.

Она открыла «Отправленные» по инерции – прикрепить к запросу еще один номер договора, который нашла. Пролистала вниз, потом вверх. Письмо руководителю юрдепа исчезло. Как будто она его не писала.

Вера нажала обновление. Еще раз. Потом зашла в папку «Черновики» – пусто. В архив – пусто. В журнал активности – тишина.