Реки текут на свет

– Вот и я думаю, – сказал Лис. – Найдется твоя тень! Подумаешь, тень потерялась.

Воцарилась тишина, в которой Кили тихо прошелестела:

– Мне грустно.

Лис, Старуха и Илва обернулись на нее. Кили тускнела на глазах. Рога превратись в два обугленных прутика, а огонек на хвосте замерцал и погас.

Подул не по-летнему прохладный ветер.

– Что случилось? – насторожилась Илва.

– Не знаю, – ответила Кили еще тише. – Мне вдруг стало так неуютно. Что-то чужое появилось в Лесу. И холодное.

– Видали! – ворчала Старуха. – Все из-за него. Сначала снег пошел, теперь олень потух. Так и до зимы недалеко.

Лис вскочил с камня.

– Значит так, – прорычал он. – Пора разобраться с ящерицей. Разделимся. Мы идем со Старухой против течения Реки, а вы с Кили – вперед, по течению. Встречаемся у моего домика на Закате. Все поняли?

– Почему это мы против течения? – обиженно спросила Старуха.

– Потому что я так сказал, – отрезал Лис.

***

Когда Лис и Старуха исчезли в Чаще, а Илва и Кили остались вдвоем, Илва еще раз оглядела все кусты вокруг большого валуна. Накануне вечером ничего не предвещало беды. Тень была рядом с Илвой и не отходила ни на шаг. Они сидели у Реки, и тень перебирала ее белоснежные перья, а потом, когда стало вечереть, они попрощались до Рассвета, и тень медленно погасла на песке.

***

В утренней дымке над Лесом висела исполинская Башня.

К Башне невозможно было приблизиться. Если идти напрямик, пересечь весь широкий Луг и зайти в Чащу на противоположной стороне, Башня все так же упиралась в небо, виднеясь между верхушками деревьев. Казалось, что она совсем близко, за соседними вемгами – и в то же время ни на шаг ближе, сколько ни пробирайся через Чащу.

У Башни, как и у всего в Лесу, не было тени. Откуда бы ни вставало Солнце, Башня словно была нарисована краской поверх всего пейзажа.

Она пугала и манила, как и Чаща, где стоял домик Лиса.

Чаща заканчивалась Воротами – кованой решеткой между деревьями. Забора не было – Ворота просто стояли в Лесу, держась ржавыми петлями за два обломка каменной стены.

Илва думала: если пройти сквозь Ворота, можно будет дойти до Башни. Ворота можно было и обойти, но за ними был такой же Лес, и ничего не менялось. Все те же вемги и кусты с красными ягодами, те же мелькавшие между бордовыми стволами Длиннохвостые духи.

Загадка была в другом. было видно только со стороны Чащи, а с обратной стороны их просто не существовало. Илва точно знала, что попала она в Лес именно через эти Ворота. То есть, попала не она, а ее тень, и уже в Лесу у тени появилась Илва. Тень Илвы сама рассказывала ей об этом, показывая на кованую причудливыми узорами решетку. Узоры менялись каждый день, но решетка была прочная, и прутья невозможно было согнуть. Илва и ее тень часто гуляли вместе в Чаще, хотя Ворота не очень-то нравились Илве. Если приблизиться к ним, за темнотой между прутьями можно было услышать смутные голоса и различить мелькания Чужих теней.

Теперь Илве казалось, что если в Лесу появился чужак, то его тень наверняка открыла решетку и вошла. А вдруг чужак и правда украл тень Илвы и снова исчез за Воротами? Или – Илва боялась даже представть – что если тень и правда решила бросить Илву и убежать к Чужим теням?

Илва и Кили свернули к Реке и направились по ее течению в Чащу. Шагая вперевалку у длинных черных ног Кили, Илва впервые не чувствовала знакомого жара, который всегда окружал ее.

Кили едва светилась, потрескивая на утреннем ветру.

Илва поежилась.

– Ты веришь в этот… снег? – прошелестела Кили очень тихо, глядя в землю. – Старуха говорит, он холодный. Может быть, ему не хватает моего тепла?

Илва промолчала.

– Знаешь, говорят, есть миры, где нет лета, а только одна зима, когда вода замерзает, не долетая до земли. Может быть, так и получается снег?

– Кто это говорит? – насторожилась Илва.

– Лис сказал мне однажды по секрету.

– Может быть, моя тень испугалась лисьего снега? – сказала Илва.

– Может быть, – сказала Кили. – Но куда же она спряталась? Все же знают, что самое теплое место в Лесу там, где я.

– Мы пойдем к Воротам и позовем тень. Может быть, если она там, она почувствует твое тепло и вернется.

– А я хочу посмотреть на снег, – шелестела Кили. – Вдруг он красивый.

– Нет, пожалуйста, – попросила Илва. – Ты и так почти потухла.

Кили полыхнула на нее фонарями глаз, и две искры с треском слетели с ее рогов. Кили действительно выглядела испуганной и остывавшей, и Илва не знала, как ее согреть.

***

– Куда ты ведешь нас? – ворчала Фелина, с трудом поспевая за Лисом.

Они вышли на берег и брели против течения по белому влажному песку. Лис принюхивался.

– Не отвлекай, Старуха, – бросил он через плечо. – Мне кажется, я вышел на след.

Лис вдруг остановился и наклонился, изучая песок. Его тень, которая шла позади и смотрела под ноги, неуклюже наткнулась на него. Лис не обратил внимания.

– Ага! Вот оно! – воскликнул он. – Кровь!

Тень Старухи спрыгнула с ее плеча и принялась обнюхивать следы на песке. Ее пушистый хвост стоял дыбом, как щетка. На белом полотне песка, как на холсте, лежала круглая бордовая капля подсохшей крови.

– Это кровь из хвоста ящерицы, – уверенно сказал Лис. – Здесь он вылез из кустов на берег. А вот и следы.

Следы Ящера было трудно не заметить. Между отметинами от длинных когтистых пальцев тянулась ровная извилистая линия от обрубка хвоста. Капля крови лежала в этой ложбинке, а за ней, в нескольких шагах, – еще одна и еще.

– Откуда кровь? – радостно спросила Фелина, принюхиваясь. – Ты укусил его вчера? Укусил?

– Я же говорил, он сам отбросил хвост, – ответил Лис. – То еще зрелище. Ящерицы нет, а хвост шевелится.

Старуха присвистнула.

Они долго шли по следу, и Лис уже ждал, что вот-вот они выйдут прямо к логову Ящера, но вдруг берега Реки начали подниматься, а полоска песка стала у́же, и из нее показались острые камни, похожие на клыки. След петлял между ними, пропадая и появляясь. Потом по берегам Реки взмыли вверх отвесные скалы. След Ящера свернул с песка в кусты и окончательно исчез. Идти дальше по берегу стало невозможно – карабкаться по скользким камням над водой казалось опасным, а иначе было уже не пройти. Песчаная отмель потерялась в полосатой лиловой траве.

Подняв голову, Лис оглядывал зеленоватые скалы. На них виднелись уступы, похожие на ступеньки. Как залезал наверх Ящер, понять было невозможно, но Лису и Старухе оставалось только попытаться повторить его путь.

– Ты шутишь? – взвизгнула Старуха, когда Лис жестом указал наверх. – Я тебе что, муха, по стенам ползать?

– Останешься здесь одна?

Тень Старухи ощетинилась, выгнув спину, и зашипела на Лиса.

– Останусь! – Фелина села на камень и гордо скрестила руки на груди.

– Нет уж, – сказал Лис. – Снимай свои платки.

– Вот еще!

– Снимай. Мы свяжем их вместе, возьмешься за конец, и я затащу тебя наверх.

Старуха недоверчиво сверкала на Лиса желтыми глазами. Конечно, ей не хотелось оставаться одной на камнях.

– Давай же! – Лис схватил ее за платок и потянул, разматывая. Насупившись, Фелина поддалась. Много платков спустя перед Лисом в простом сером платье без рукавов стояла худенькая старушка, ежась от речного ветра. Казалось, подуй он сильней, он унес бы Фелину с собой.

Лис связал платки вместе, проверил узлы и, обмотав их вокруг своей шеи наподобие шарфа, полез наверх. Свою фетровую шляпу он взял в зубы, чтобы ее не сдуло в воду.

Когда Лис забрался на вершину скалы и посмотрел вниз, Фелина показалась ему совсем крошечной. Он обвязал край платка вокруг крепкой вемги, торчавшей из скалы, и бросил пеструю тряпичную связку вниз. Длины ее хватило как раз до земли.

Лис помахал Старухе:

– Залезай!

Та опасливо подергала за нижний платок, и вдруг быстро и ловко полезла наверх. Тень сидела на ее плече, покачивая хвостом.

Наверху Лис протянул Фелине лапу и затащил ее на скалу.

– Ну ты даешь, Старуха, – восторженно пропыхтел он.

Вдвоем они развязали узлы на платках, Фелина снова замоталась в них, стуча зубами от холода.

– Т-ты за эт-то от-т-тветишь.

Они стояли над каменистым ущельем, в котором текла Река. Над ними нависало несколько старых причудливо изогнутых вемг, а выше было только серое, стальное небо, в котором клубились огромные облака, такие же, какие они видели вчера в ракушке. Далеко справа, над деревьями, последние солнечные лучи растворились, и стало пасмурно. Левее парила в белесой дымке Башня. Ее было видно целиком, от основания до флюгера, и Лис несколько мгновений завороженно любовался ею, приоткрыв рот.