- -
- 100%
- +
Мне ничего не снилось. Просто темнота и тишина… и внезапный толчок в грудь. Глаза резко открылись сами. Я огляделась вокруг и увидела мужчину, то есть его огромный силуэт. Он неподвижно сидел в углу и шумно дышал.
Я не могла разглядеть его лица, потому что в комнате, где я нахожусь, стояла темнота. Небольшой луч света исходил от лампы рядом с мужчиной, падал на пол и немного освещал его руки, превращая остальное тело в большое черное пятно.
Между пальцев правой руки он вертел какой-то небольшой предмет прямоугольной формы, похожий на кредитную карточку. Только когда он ее переворачивал, она меняла цвет. Темная сторона, светлая. Блики от лампы на карточке, подобно солнечному зайчику заставляли щуриться и моргать. Кажется, там что-то написано. Или нарисовано.
Я напряглась и заворожено глядела за его рукой. Я вижу, я поняла… Сердце бешено скакало где-то в горле. Меня охватило острое чувство паники.
«Туз Пик», – подумала я и, будто услышав мои мысли, силуэт встал и направился в мою сторону. Хотелось закричать, но губы были сухие и слипшиеся намертво, поэтому получилось только невнятное «Ммму». Я попыталась поднять голову и встать, повращала глазами, помычала и опять провалилась в темный, как эта комната сон.
Я больше не могла лежать, теплый летний луч буквально прижигал мне щеку. Было слышно, как рядом громко воркуют голуби. Захотелось подняться и посмотреть. В голове что-то противно гудело, а тяжелые веки никак не хотели разлипаться.
Наконец, мне удалось раскрыть глаза, и я увидела белую постель, белые стены и большое приоткрытое окно напротив. Тюлевая занавеска легко колыхалась от ветра и задевала спинку кожаного кресла. Рядом с ним стояла такая же белоснежная, как это самое кресло и все вокруг, тумбочка, а на ней большой букет белых роз в банке и маленькая настольная лампа. Вкусно пахло свежестью.
Вокруг было настолько светло, что глаза ослепляло до слез. Мои шестеренки в голове запускались очень медленно и соображала я плохо. Где я? Что я здесь делаю? Сколько я спала?
Тут дверь в комнату тихонько открылась и в нее вошла девушка в белом халате. Маленькая, худенькая, с длинной русой косой на плече. Она увидела, что я смотрю на нее и весело заулыбалась.
–Кристина Викторовна, какое счастье! Сейчас я позову доктора, – пропела девушка и выбежала.
«Так значит я в больнице», – подумала я, про себя отметив, что все предметы узнаю и понимаю абсолютно адекватно, кроме самого главного: кто я и что здесь делаю?
Дальше в комнату или теперь уже понятно, что в палату вошел доктор. Высокий, худощавый, загорелый, с благородными седыми прядями, аккуратно зачесанными назад, с глубокими морщинами поперек лба, маленькими веселыми глазками и бородой клинышком. Осторожно ступая на носочках, он подошел ко мне и, не вынимая рук из карманов своего халата, сказал:
–Приятно познакомиться, Кристина Викторовна, меня зовут Аркадий Павлович, я – ваш лечащий врач и я безумно рад, что вы, наконец-то, пришли в себя! Как вы себя чувствуете, моя дорогая?
–Нормально, – чуть слышно прошипел мой голос. Было странно его услышать, как будто это говорит кто-то другой. Я откашлялась и заговорила снова,– А почему я собственно здесь?
–Не волнуйтесь, Кристина Викторовна! Сейчас я вас осмотрю и все подробно расскажу, – сладко прощебетал доктор Аркадий и начал светить мне фонариком в глаза.
После всех обычных больничных процедур, у меня взяли кровь и принесли чай. Доктор сказал, что можно попробовать встать, взял бумажки с записями и вышел, не переставая мне улыбаться, как ребенку в детском саду.
Я села в кровати и подрыгала ногами. Пока что, из всего, что происходит, мне понятно только то, что меня зовут Кристина. Неплохо было бы еще посмотреть, как я выгляжу. Наверняка, в уборной есть какое-нибудь зеркальце. Я поднялась и потихоньку прошлепала в туалет.
Сервис очень порадовал. Все удобства как в лучшем отеле. Унитаз, беде, раковина с огромным зеркалом во всю ширину стены. Там же имелась хорошая душевая, полотенца, мыльные принадлежности, зубная щетка и паста, фен с расческой и даже баночка с кремом или лосьоном.
Я присвистнула и уставилась на свое отражение. С другой стороны на меня смотрела молодая и милая девушка, лет двадцати пяти – двадцати восьми. Блондинка с большими зелеными глазами. Волосы прямые, чуть ниже плеч. Скорее всего крашеные, потому что мелированные корни отросли уже сантиметра на два. Немного бледненькая, но это и не удивительно, раз я лежу в больнице. Темные ресницы, красивые брови. Маленький аккуратный носик с веснушками, кукольные губки. Невысокая, довольно стройная. Тоненькие ножки и ручки, длинные пальцы, как у пианистки. Средняя и упругая грудь, круглая попа, плоский животик.
«А я ничего, – подумала я, – хороша чертовка! Если мне еще скажут, что я не сумасшедшая, вообще буду счастлива! Наверное, нужно просто подождать, и врач мне все объяснит». Я подмигнула своему отражению и, не придумав ничего лучше, прошла к креслу, чтобы попить чай с мятой.
Вид из окна открывался шикарный. Прямо под окнами зеленел большой парк с асфальтированными дорожками. По ним гуляли люди в пижамах и одна медсестра катила инвалидную коляску с пожилой дамой. В тени вековых лип тут и там стояли скамейки с кованными ручками. А в центре лужайки установлен самый настоящий фонтан с двумя золотыми ангелочками, которые сидели наверху конструкции и, расправив крылышки, выливали воду в фонтан из каких-то горшочков.
Все это я видела впервые. Я знала, что ранее никогда здесь не была. И что это за лечебница, похожая на санаторий для психбольных в зарубежных фильмах, мне было не понятно. Однако, то, что стоит это место приличных денег, было очевидно.
В дверь тихонько постучались и та же девушка с косой заглянула ко мне со словами: «К вам муж приехал, Кристина Викторовна. Поднимается». И тут же скрылась.
«У меня есть муж? – про себя удивилась я, – а кто собственно у меня вообще есть? Дети, мама, папа, друзья? Нет, детей у меня точно нет, такое, мне кажется, чувствуешь сразу. И как-будто родителей тоже. А где они? Не из яйца же я вылупилась. Сейчас я все узнаю…»
Через секунду в комнату вошел Муж – молодой человек, не больше тридцати. Среднего роста, широкие плечи, довольно крепкий, видимо занимается спортом. Мне он показался знакомым, то есть я была уверена, что мы встречались раньше. Одет в черную водолазку и черные джинсы. Темные волосы коротко стрижены. Простые черты лица, по-детски пухлые губы, слегка приплющеный нос, широкие скулы и ямочка на подбородке. В целом, ничего. Но вот его взгляд сосредоточенный, цепкий мне совсем не понравился. Между бровей уже залегла упрямая складка, как мостик от очков, как будто он все время хмурится. Впрочем, как и сейчас. Он вошел так, словно готовился отразить удар. Но, когда увидел, что я сижу истуканом, передумал и улыбнулся. Улыбка, кстати, получилась тоже так себе. Какая-то выдавленная, кислая. Как будто его заставили это сделать. Или он не умеет быть дружелюбным, или съел лимон перед тем, как войти.
–Привет, – широко улыбнулась я.
–Крис, зайчик, как долго я тебя ждал! – прохрипел мой суженый и упал на колени рядом со мной, – Я – Руслан! Ты помнишь меня? Я тебя очень люблю!
Он крепко обнял мое тело и уткнулся носом в живот. Мне было неловко от того, что для меня это чужой человек и одновременно жаль его, ведь он, наверное, искренне переживает и радуется. Я осторожно погладила его голову и ответила:
–Конечно, помню.
Он резко дернулся и внимательно заглянул мне в глаза. Мне очень хотелось его успокоить и я продолжила:
–Ты – Руслан, мой муж. Я не помню, как мы жили раньше, но уверена, что вышла замуж за хорошего человека.
–Мы начнем все с чистого листа, – обрадовался Руслан, – только ты и я! И пусть прошлое останется в прошлом. Я буду заботиться о тебе. Я заберу тебя домой. Ты хочешь домой? Я скажу доктору, что мы едем домой.
Муж подскочил и не дождавшись моего ответа вылетел из палаты. Доктор, конечно же, отпустить меня не мог. Но дал слово, если все анализы будут в норме и я буду строго выполнять все его указания, то несколько недель под наблюдением врача и к следующим выходным можно будет отправиться восвояси.
Мне по прежнему было ничего не понятно. Руслан приезжал ко мне каждый день, без конца целовал мои волосы и благодарил судьбу, что я, наконец-то с ним. На мои вопросы быстро менял тему и просил не волноваться. А когда я еще раз попыталась расспросить доктора Аркадия, тот вообще заявил, что ему платят не за болтовню, а за лечение, вот он и лечит.
Надежда была только на то, что, когда я вернусь домой, все встанет на свои места и родные стены вернут мне память. Ну, а пока остается только ждать. И в это время я занималась тем, что проводила его с психологом, мерила давление и много гуляла.
Так пребывание в прекрасной клинике с простым названием «Здоровье» продлилось еще месяц. Пробелами в моей голове занимался целый консилиум врачей, закармливая меня таблетками всех размеров и цветов, как подопытного кролика.
Самым интересными и, пожалуй, результативными были сеансы с психотерапевтом. Казалось бы, простые и ненужные вопросы, такие как любимая сладость или первый питомец, будоражили старые воспоминания и иногда мозг воссоздавал целый эпизод из моей прошлой жизни. Только вот разобраться где правда, а где воображение практически невозможно. Но, даже такие результаты нас очень радовали.
Мы часами беседовали с доктором, рисовали непонятные картинки и даже применяли технику гипноза. Мой муж сильно переживал за здоровье дорогой половинки, поэтому каждый раз, когда я приходила в кабинет к психологу, ожидал за дверью. А при применении гипнотерапии, вообще сидел рядом и нежно держал за руку, не позволяя чересчур нагружать мои извилины и своевременно, как ему казалось, останавливая процедуру нагрузки.
Однажды, как обычно досчитав до десяти, я уснула на мягкой тахте для пациентов и погрузилась в мир своих воспоминаний. Не знаю, какие вопросы мне при этом задавали, но, бродя по пустым коридорам своей памяти, я увидела девушку.
Образ ее был довольно размытым, поэтому кто она такая, я так и не поняла. Невысокая, стройная, короткие темные волосы. Она хватала меня за руки и просила помощи. Я пыталась тащить за собой незнакомку, но ноги были тяжелыми и не слушались, будто утопая в болоте. Тонкие пальчики выскальзывали из моих рук. Я упорно продвигалась вперед, пытаясь не потерять ее и услышала выстрел. В ужасе оглянувшись назад, я увидела, что девушки нет.
Мечась из стороны в сторону в полном безумии, я услышала цифру десять и открыла глаза. Руки мои тряслись мелкой дрожью, а щеки были мокрые от слез.
–Девушка… ее хотят убить… я должна спасти… – судорожно лепетала я и получила дозу успокоительного.
Заботливая медсестра с длинной косой быстренько проводила меня до палаты и, как всегда, просила не волноваться. Было слышно, как вдалеке злобно рычит мой муж. Наверное, слезы жены его больно ранили и он высказывает свои недовольства докторам.
Правда сейчас мне это было совсем не интересно. Я настойчиво пыталась представить образ девушки из моей головы, который не давал мне покоя. Пыталась сосредоточиться, закрывала глаза, но все зря. Все попытки были тщетны, а картинки расплывались в туман. Единственное чего я добилась, это то, что меня накрыла розовая пелена сна. Успокоительное подействовало.
После этого случая сеансы гипноза было решено приостановить, потому что все боялись нанести вред моей неокрепшей нервной системе. Я, естественно, была против. Уж шибко интересно мне разобраться в своих воспоминаниях, тем более, когда дело реально касается чьей-то жизни. Однако, мой лечащий врач был непреклонен. Думаю, что Руслан его просто сильно испугал своими воплями и угрозами.
Образ таинственной незнакомки списали на буйную фантазию. По утверждению супруга у такой тихой и спокойной домохозяйки, как я, единственное приключение в жизни – это вечерний просмотр фильмов и чтение детективов. Вот и нахваталась. Никакой связи с реальностью у моего видения не было.
На том дружно и порешали, пресекая все дальнейшие разбирательства. Даже я сама со временем пришла к выводу, что это все ерунда. Если бы я действительно была свидетелем какого-то убийства, я бы навряд ли смогла такое забыть, и выбросила весь этот кошмар из своей головы. Хотя, неприятный осадок еще какое-то время стойко держался.
Время шло стремительно. Весенняя погода уже давно превратилась в летнюю. Здоровье мое заметно окрепло. Показатели радовали врачей и супруга. Я постоянно гуляла на свежем воздухе, потому что возвращаться в здание, пусть даже такое белоснежное и светлое, все чаще не хотелось.
И вот, наконец, пришел тот день, когда доктор сказал, что для дальнейшего прогресса мне нужно начинать жить самостоятельно, то есть пора домой.
Муж сиял тульским самоваром и, бережно поддерживая меня под белы рученьки, повел к машине.
Дорога заняла около получаса и мы въехали в город. Май радовал теплом. Я улыбалась и высовывала лицо в открытое окно, как счастливый питомец. Город показался мне небольшим, но чистеньким и красивым, а главное немного знакомым. Я крутила головой, разглядывая названия улиц и после очередного поворота увидела среди стандартных пятиэтажных панелек три высокие новостройки из оранжевого кирпича, выстроенных буквой П, в центре которых разместилась детская площадка с песочницей, качелями, горками и скамейками.
Весь двор для жителей был виден из окон, как на ладони. Заехать в него можно было с двух сторон, один проезд выходил на широкий проспект, второй в маленькие закоулочки и дворы пятиэтажек. Упиралась буква П в забор детского учреждения, вдоль которого жильцы сделали парковку для своих автомобилей, и заканчивалась она тремя мусорными контейнерами.
Наша машина завернула во двор с проспекта и припарковалась напротив первого подъезда, или, если считать с права на лево, то около последнего.
Рядом с подъездом разместились полукруглые клумбы полные космеи и две лавочки , на одной из которых сидела бабуля с белым пуделем.
–День добрый! – бодро гаркнул муж, глядя в сторону соседки и открывая для меня дверь автомобиля.
–И вам здрасьте, – хмуро шикнула бабуля.
Я лишь глупо улыбалась и была в предвкушении созерцать свое жилье. Квартира на одиннадцатом этаже оказалась более, чем обычной. Стандартная евро-трешка с кухней-гостиной и двумя отдельными комнатами. Все до того новенькое, что создавалось впечатление – ранее здесь никто не жил. Пахло краской и деревом от новой мебели.
–Это наш дом? – верно заглядывая в глаза мужу спросила я.
–Временный.
–А постоянный есть?
–Есть. Но мы будем жить здесь.
Он посмотрел на меня, как злой зверь. Как в нашу первую встречу в клинике. От этого взгляда внутри сделалось неприятно и тревожно. Было понятно, что разговор на эту тему окончен и я не знала как себя вести дальше.
–Что ж, – нашлась я, – мне здесь нравится!
–Правда?
–Правда.
–Тогда осваивайся, а я сделаю нам кофе.
Мы устроились на балкончике в плетеных креслах и пили ароматный капучино из кофемашины. Руслан успокоился, но чувствовалось, что ему так же неловко, как и мне.
–Чем будем заниматься? – попробовала я снова начать диалог.
–Отдыхать. Тебе нужен отдых.
–Я уже наотдыхалась. Может, сходим в магазин, я приготовлю ужин?
–А ты умеешь? – фыркнул он.
–Не знаю, – удивилась я, – но, наверное, знаешь ты?
Язвительность вышла ему боком. Он выглядел так, как будто я поймала его на лжи. И пока он думал, что мне ответить, я спросила о самом беспокоящем меня вопросе:
–Почему я была в этой клинике? Что со мной случилось?
–Я не хочу сейчас… – скривился муж.
–Я имею право знать!
–Ну, хорошо, – потер он ладонями лицо и посмотрел мне в глаза. – Только в кратце. Мы ужинали в ресторане. Какой-то придурок что-то не поделил с хозяином и решил его подорвать. Тебе в голову прилетел обломок, ты потеряла сознание. В результате закрытая черепно-мозговая травма.
–Какой ужас!– ахнула я, – а дальше?
–Скорая была нарасхват, поэтому я сам отвез тебя в хорошую клинику, где нормальные врачи и достойный уход. И вот, тебя вернули мне, – он развел руками, не переставая разглядывать меня.
По коже прошел холодок. В памяти всплывали фрагменты картинок. Дым, перевернутый стул лежащий рядом, битое стекло и …игральные карты. Чушь какая-то! При чем тут карты?
–Ты что-то вспомнила? – нахмурился Руслан, наблюдая за мной.
–Что? Нет! – зачем-то соврала я, – Просто, это так страшно. Не знаю, как ты справился.
–Давай больше не будем возвращаться к этому? Прошло и прошло.
–Давай.
Меня устроило такое объяснение. Наверное, ему было тяжело пережить все это и он очень переживал за меня. За нас. Я была благодарна ему и решила, что когда-нибудь он сам решит поговорить со мной, не стоит причинять человеку боль. А сейчас мы живы и это главное.
Так началась моя семейная жизнь. Я была полна решимости сделать ее крепкой и долгой, но вот получалось это с трудом.
Во-первых, выяснилось, что готовить я все-таки не умею. А чем себя занять еще, я просто не знала.
Во-вторых, ежедневное сидение в четырех стенах меня очень напрягало. Мой вечно хмурый супруг почти всегда отсутствовал. При этом никогда не объяснял куда уходил и когда вернется. Зато всегда запирал дверь на ключ, мотивируя это своей заботой обо мне.
В-третьих, когда он все-таки возвращался домой, он вел себя не просто, как хозяин дома, но и так, как будто он хозяин мне. Смотрел надменно, общался нагло, срывался на крик и оскорбления. Что абсолютно не характеризовало его, как хорошего и воспитанного человека. Плюс у него появилась ужасная привычка зажимать меня в углах, требуя любви. А я совершенно не была к этому готова и ничего к нему не испытывала, чем вызывала гнев и раздражение у второй половины.
Время шло. А я все гадала, как меня угораздило влюбиться и выйти замуж? И, вообще, любила ли я этого человека хоть когда-нибудь? Обстановка в доме накалялась все сильнее. Я еще не знала, умею ли скандалить, но чувствовала, что скандал неизбежен и случится со дня на день. Возможно, что моя новая семья, которая уже трещит по швам, скоро совсем развалится и мне придется бежать из этой золотой клетки. Так оно и вышло.
В этот вечер Руслан пришел позже обычного и не один, а с компанией сомнительных типов.
Я сидела на диванчике в кухне, читая детектив, который на днях купила в супермаркете, когда муж выводил меня за продуктами. И вдруг услышала, как щелкает дверной замок.
Мне очень хорошо был виден вход в квартиру. Дверь открылась и в нее буквально ввалились, сбивая друг друга плечами два молодых человека. А следом, покачиваясь и тяжело ступая, вошел мой нетрезвый супруг.
От его приятелей тоже разило алкоголем за версту. Один из них был высокий, как шпала и худой. А второй, наоборот, ниже меня на пол-головы (хотя я сама далеко не модель) и какой-то сплющенный, как будто его придавили бетонной плитой.
Оба они показались мне до того неприятными, что я была готова встать и завыть сиреной, чтоб убирались ко всем чертям. Но у моего мужа план был видимо другой. Он подошел и рывком поднял меня с дивана весело горланя:
–Знакомьтесь, хозяйка – Кристина Викторовна, – и смачно шлепнув меня своей лапищей по заднице, заключил, – вот она, моя кобылка!
Я вздрогнула от неожиданности и такого хамства. Глаза мои вылезли из орбит, а лицо налилось краской. Я переводила взгляд с него на дружков, подыскивая слова. Сплющенный громко заржал, а худой подскочил и протянул ладонь с длинными корявыми пальцами в приветствии:
–Иннокентий Борисович, – представился еле слышно.
–Кристина, – в полном недоумении ответила я и брезгливо убрала руки.
Он был похож на большую облезлую крысу. Волосы его были грязного серого цвета и очень жиденькие, зато свисали сосульками до самых плеч. Длинное вытянутое лицо, тонкий нос с горбинкой, темные круги под глазами. А сами глаза маленькие и черненькие, будто бусинки.
–А это Виталик, – продолжал пищать Иннокентий, указывая пальцем на товарища. Сплющенный только ухмылялся и кивал, – Вы извините нам наше вторжение, мы к вам не на долго.
–Мои гости – это наши гости. Верно? – прижимая меня к себе, спросил благоверный.
–Верно, – промямлила я.
–Ты ж моя красавица! – обрадовался муж и с чувством поцеловал меня в губы, – Иди в комнату, нам с мужиками надо поговорить.
На негнущихся ногах, точно под гипнозом, я прошла в спальню, которую гордо звала своей и упала на кровать. Неожиданное знакомство с Бог знает откуда взявшимися очень неприятными гостями, оставило в моей душе примерзкий осадок. Было чувство, что я вошла в стан врагов, или скорее, что это враги заползли, как змеи, в мой дом.
Я лежала и прислушивалась. В кухне нарастало веселье и галдеж. Мне очень хотелось в туалет, но выходить к выпившей компании я не рисковала.
Через час мое терпение достигло предельной точки. Я выглянула в коридор и заметила, что дверь в кухню прикрыта. Неплотно, но если не создавать шума, думаю они меня не заметят.
Как воришка прокрадываясь по своей квартире, я пересекла квадратный холл и проскользнула в туалет. Он находился совсем рядом с кухней и мне было очень хорошо слышно о чем говорят мужчины:
–Я не понимаю, сколько еще нам ждать? – пищал крыс Иннокентий.
–Не долго, – отвечал мой муж, – в последнее время Его видели на побережье Крыма, говорят, там и закопали. Никак не хотел он покидать Русь-матушку.
–Всему есть своя причина. Да? – хихикнул мерзкий друг, – А портфель?
–Кейса при нем не было, – чиркнул зажигалкой Руслан, – Но адресов, где он был, не так много. Я ищу. И найду.
–Время работает не на нас. Еще немного и Сумрак поймет, что Туз не при делах.
–Туз сдох. И у него уже не спросишь, – заржал супруг, – помянем братца.
Забулькала разливающаяся по рюмкам жидкость. Зазвенели вилки, стукнули о стол стопки. И непонятный мне диалог продолжился:
–А если Туз все-таки не сдох? – проквакал ужасно съедая звуки третий голос. Видимо, это сплющенный Виталик.
–Тогда он примчится за своей девкой, – ответил Иннокентий.
Кто-то грохнул кулаком по столу. И Руслан заревел:
–Тогда я урою эту сволочь еще раз!
–Пусть вернет нам деньги и забирает свою девчонку, – пропищал крыс, – они все равно не жильцы. Серьезные люди не прощают глупых ошибок.
–Это моя девчонка и мои деньги! И никто без моего ведома к ним не прикоснется! – рычал супруг.
–Ты можешь рисковать своей башкой, но я из-за дешевой юбки червей кормить не собираюсь, – взвизгнул длинный друг, – Верно, Кабан?
Началась какая-то возня. Загремела посуда. Кажется, упал стул. Мне было страшно выходить из туалета, но в любой момент сюда мог вломиться кто-то из буйной троицы.
Я досчитала до пяти и повернула ручку. Оставаться в квартире не хотелось. Пользуясь тем, что кухня по прежнему прикрыта, а приятели заняты разборками друг с другом, я стрелой долетела до выхода, повернула ключ, опрометчиво оставленный Русланом в замке, и выпорхнула в подъезд, осторожно прижимая за собой дверь.
Добравшись по лестнице до первого этажа (лифт я вызвать не рискнула), у меня встал выбор, что делать дальше.
Идти мне было некуда. Проще всего было бы завернуть за угол и раствориться в толпе прохожих. Но, если гулять по городу в тапках и пижаме, я навряд ли смогу остаться никем не замеченной. Поэтому, двигаясь по периметру буквы П, я приняла решение пробираться ко второму выходу с уже ненавистного мне двора, который я разглядывала в окно своей комнаты каждый божий день и изучила до миллиметра.
Во дворе было тихо и безлюдно. Можно было бы отсидеться на детской площадке, там есть маленькие домики и скамейки. Но, если я буду здесь сидеть, я буду как бельмо на глазу для всех соседей, а также моего муженька и его гостей. А этого мне совсем не хотелось.
Не смотря на конец мая, на улице было ветрено и прохладно. Я озябла и начала клацать зубами. Интересно, сколько времени эти личности еще будут буянить в моем доме?
Прижимаясь к кирпичной стене, я добралась до первого подъезда. Неожиданно, дверь распахнулась, и оттуда вышел мальчик с мусорными пакетами. Понимая, что второго шанса у меня может не быть, я двумя прыжками достигла цели и нырнула внутрь.
Поднявшись на лифте на самый верх, я вышла на шестнадцатом этаже. Где-то громко разговаривал телевизор и пахло жареной курицей. Сидеть под чужой дверью было бы странно, а друзей у меня здесь нет. Поэтому, миновав балкон общего пользования, я вышла к запасному выходу, нашла маленький почти чистый коврик, и с наслаждением устроилась на лестничной клетке отдыхать.
Разговор, который я услышала в кухне, вызывал у меня тысячу вопросов. Кто эти люди? Что они делают рядом с моим мужем? А кто вообще мой муж? Бандит? И что значит пусть забирает девчонку? Кого? Меня? Ну, конечно, меня, кого же еще?! Ведь, Руслан сказал: «Моя девчонка и мои деньги!» Какие деньги? Наверняка, мой суженый влез в какие-то темные дела. А, может быть, его заставили? Непонятные люди, непонятные прозвища… Кабан, Сумрак, Туз… Какой такой Туз?