Корсет, долги и никакого кофе!

— И на жалованье слугам, — добавила Маша.

— И на жалованье. Я задержал его, миледи. За три месяца. Надо раздать. Завтра же.

— Раздайте. И ведомость мне на стол.

— Будет сделано.

Поздно вечером Маша вернулась в замок. Усталая, пропахшая речной водой и древесной пылью, но вполне довольная результатами дня, Маша вернулась домой. Элис помогла ей раздеться и, пользуясь удобным случаем, принялась излагать свежие деревенские сплетни.

— В деревне поговаривают, что вы самая настоящая колдунья, но исключительно в хорошем смысле этого слова! Крестьяне уверены, что вы заговорили мельничное колесо, и теперь оно само завертелось по вашему желанию. Существует также версия, что вы являетесь призраком старого барона, только обретшим новый ум и другие намерения.

— Интересно узнать, какая именно версия кому больше по душе?

— Версия с призраком никого не вдохновляет — крестьяне её побаиваются. Зато история про колдунью пришлась по вкусу многим жителям деревни, особенно молодёжи. Мартин теперь всем рассказывает, будто вы с помощью таинственного артефакта научились управлять самой погодой.

— Погодой я управлять не умею, это выдумки.

— Конечно, понимаю, но не запрещайте им так думать — крестьянам подобные истории очень нравятся.

Элис замялась, принявшись нервно теребить в руках шёлковую ленту для волос.

— Что-то ещё тебя беспокоит? — поинтересовалась Маша, заметив замешательство служанки.

— Деревенские также поговаривают про графа Серебряного и его недавние действия. Крестьяне утверждают, что его доверенный человек появлялся в деревне два дня назад и старательно расспрашивал местных жителей про вас. Незнакомец побывал у Гордея, заходил к мельничихе, даже наведался к отцу Вильгельму — формально пришёл помолиться, а на деле внимательно поглядывал по сторонам.

Маша заметно нахмурилась, понимая, что Томас нисколько не преувеличивал — граф действительно начал систематически собирать информацию о её деятельности. Если его представитель добрался даже до деревни, то интерес графа определённо не носит праздного характера.

— Можешь припомнить, что именно этот человек расспрашивал у крестьян?

— Самые разнообразные подробности: как баронесса ведёт хозяйство, какие у неё планы на будущее, не проявляет ли она недовольства по отношению к крестьянам. И ещё спрашивал, не приезжал ли кто чужой в замок, не появился ли у баронессы новый... советник.

— Советник?

— Ну да. Они думают, что у вас появился кто-то умный, кто вам помогает — не может же баронесса сама так измениться.

Маша усмехнулась. Значит, граф искал рациональное объяснение и не мог поверить, что легкомысленная Мира взялась за ум. Ищет тайного советника. Это хорошо. Пусть ищет. Пока он ищет несуществующего советника, он не ищет попаданку из другого мира.

— А обо мне что в деревне думают? — спросила она. — Не графские шпионы, а наши?

Элис оживилась:

— По-разному. Гордей говорит — дай срок, увидим. Евстигнеева жена вас хвалит — за то, что мужикам работу дали. Пекарь ждёт муки, волнуется. А сын мельника... ну, который в городе учился... он говорит, что вы не колдунья, а просто умная.

— Умная — это хорошо.

— Ещё отец Вильгельм сказал на проповеди, что перемены бывают от Бога и не надо их бояться. Так что теперь некоторые думают, что вы божественное знамение.

Маша вздохнула:

— Колдунья, призрак, знамение... Пусть думают что хотят, лишь бы работали.

Элис хихикнула и принялась распускать шнуровку.

— А вы, миледи, кто на самом деле?

Маша встретилась с ней глазами в зеркале. Вопрос прозвучал без подвоха — простое любопытство.

— Баронесса, — сказала она. — Просто баронесса.

Элис кивнула, но по глазам было видно: не поверила.

Когда служанка ушла, Маша села к столу и открыла артефакт. Книга снова выдала вечернюю рекомендацию: «Связаться с управляющим барона Волкова. Совместная продажа муки увеличит доход на сорок процентов».

— Связаться, — пробормотала Маша. — Легко сказать.

Она помнила Даниэля Серого по обрывочным воспоминаниям прежней Миры. Высокий, жилистый, с темными волосами и вечно недовольным лицом управляющий Волкова был обедневшим рыцарем. На всех приемах стоял в углу и смотрел на танцующих с таким видом, будто его заставили присутствовать силой. Прежняя Мира его побаивалась, а нынешняя Маша видела в нем потенциального партнера, но как к нему подступиться пока не знала.

— Напишем письмо, — сказала она вслух.

Маша достала лист пергамента, перо, чернильницу и замерла в раздумьях. «Уважаемый господин Серый...» — нет, слишком официально. «Даниэль...» — слишком фамильярно. «Управляющему Волкова...» — холодно. Она переписывала начало трижды, пока артефакт наблюдал за этим с молчаливым неодобрением, а потом выдал: «Рекомендация: нейтральное обращение. "Господин управляющий". Далее по существу».

— Хороший совет, — хмыкнула Маша и начала писать.

«Господин управляющий, обращаюсь к вам по деловому вопросу. Мельница баронства Каменный Брод восстановлена и готова к работе. Прогнозируемый объём помола — до двухсот пудов в месяц. Полагаю, что совместная продажа муки с поместьем барона Волкова может быть выгодна обеим сторонам. Если вас интересует подобное сотрудничество, предлагаю встретиться и обсудить условия. С уважением, баронесса Мира Каменная».

Она перечитала написанное. Сухо, но грамотно, без эмоций — то, что нужно для первого контакта. Даниэль Серый, судя по всему, эмоций не любил и в переписке ценил точность, по крайней мере, так ей казалось.

Маша запечатала письмо и отложила до утра — завтра Томас отвезёт его в Волчью Падь, а там будь что будет. Она закрыла артефакт и забралась в постель. Где-то вдалеке шумела Серебрянка, и ветер доносил с мельницы запах свежей муки. Маша Орлова никогда не думала, что запах муки может пахнуть победой, но пах — ещё как пах.

ГЛАВА 5: «ЗНАКОМСТВО С ТЁМНЫМ ЛЕСОМ»

Утро началось с того, что Маша проснулась выспавшейся. Не потому, что сено в подушке вдруг превратилось в memoryfoam (не превратилось). А потому, что она наконец-то догадалась положить под спину сложенное одеяло. Матрас, конечно, не изменился. Но позвоночник перестал выражать протест.

— Элис, — позвала она, когда горничная вошла с кувшином, — у нас есть свободные одеяла?

— Конечно, миледи. Три штуки в сундуке в восточном крыле.

— Заберите одно. Я научу вас, как складывать, чтобы спать было мягче.

Элис округлила глаза, но спорить не стала. За последнюю неделю она привыкла, что баронесса иногда говорит странные вещи — например, «подушка должна поддерживать шею» или «в комнате нужен свет, чтобы не портить глаза». Странные, но почему-то правильные. Элис подошла к кувшину, провела над ним рукой — и вода едва заметно задымилась.

— Вы чего это? — спросила Маша, подозрительно глядя на кувшин.

— Подогреваю, миледи. Вы же не любите холодную воду. — Элис заметно замялась:

— Это всего лишь бытовая магия, самая малость, я ведь думала, что вы и без меня об этом знаете.

Маша озадаченно моргнула, потому что и впрямь ничего такого не знала. В свой первый день здесь она поморщилась, когда Элис принесла ей ледяную воду, и с тех пор вода всегда оказывалась теплой, вот только Маша списывала это на то, что служанка попросту успевает донести ее прямо с кухни. А выходит, дело было в самой настоящей магии — слабой, бытовой, но все же реальной.

— А вы не могли бы показать мне это еще разок? — попросила она.

Элис смутилась, однако провела ладонью над пустой кружкой, и та едва заметно засветилась изнутри, а через пару секунд на ее дне забулькала вода, причем откуда она вообще взялась, Маша так и не поняла, но вода и правда была теплой

— Я умею только воду подогревать да молоку не давать скисать, — призналась девушка. — Вот мама моя могла на расстоянии узлы развязывать, а я этому так и не выучилась.

— Так и этого вполне достаточно, — сказала Маша и вдруг улыбнулась. — Вы большая молодец, Элис, настоящий бытовой волшебник.

Элис зарделась от похвалы и принялась заплетать косу с удвоенным усердием.

За завтраком Маша развернула артефакт и пробежалась взглядом по своему плану. Мельница исправно работала, а Евстигней, наконец-то переставший вечно причитать, теперь с утра до самой ночи пропадал возле жерновов и даже стал улыбаться, что выглядело жутковато, но в то же время весьма обнадеживающе. Первая партия муки ушла Фаддею в счет оплаты материалов, а вторую отправили на продажу в соседние деревни. Томас, напуганный до полусмерти, вел строгий учет с фанатизмом бухгалтера, у которого отобрали все сбережения. Бернард с Мартином тем временем переключились на конюшню, поскольку старая крыша совсем прохудилась, и лошади уже начинали кашлять от сырости.

Оставалась лишь одна проблема, которую Маша упорно откладывала последние три дня — это был Восточный лес. Вчера вечером артефакт выдал новую тревожную метку о том, что строевой лес имеет ограниченную доступность из-за нестабильного магического фона и нуждается в обследовании.

— Обследовать, — пробормотала Маша, наливая себе травяной чай, так как кофе в этом мире, по всей видимости, не существовало, хотя следовало бы уточнить этот вопрос.

— Легко сказать, когда там водятся лешие, — раздался голос Матильды, которая бесшумно вошла в комнату с подносом свежего хлеба. — «И это далеко не всё, ведь там живет травница Агата».

Матильда заметно замялась, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— Знаете, миледи, я тут подумала... При старом бароне мы ведь лес никогда не трогали, потому что он всегда повторял, будто лес не только кормит, но и требует плату взамен. Может быть, нам стоит оставить его в покое?

— А чем в таком случае прикажете крыши чинить? — резонно поинтересовалась Маша, внимательно глядя на экономку. — У нас доски кончились. Через месяц начнутся дожди, и восточное крыло рухнет.

Матильда вздохнула, но спорить не стала.

— Агата неопасная, миледи. Просто… странная. В лесу одна живёт, с духами разговаривает. Крестьяне её боятся, хотя она лечит.

Маша задумалась. В сеттинге (мысленно она называла это «параметрами мира») Агата была потенциальным союзником. Судя по досье из артефакта — сильная природная магия, живёт на опушке, знает лес.

— Я съезжу к ней сегодня, — решила Маша.

Матильда перекрестилась.

— Миледи, может, лучше Томаса послать?

— Томас, я должна сама с ней познакомиться.

Элис, помогавшая с корсетом, радостно вскинулась:

— А можно я с вами?

— Нет. Вы останетесь и продолжите учить буквы.

Улыбка сползла с лица горничной, но спорить она не посмела. Зато полчаса спустя, когда Маша уже седлала Золу, к ней подошёл Мартин — взъерошенный, с горящими глазами.

— Миледи, вы в лес? К Агате?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Весь замок уже знает, — парень просиял. — Возьмите меня с собой! Я хожу туда иногда, за травами для отца. Агата меня знает, не боится. И вообще, одной не ходите — тропы там запутанные, можно заблудиться даже не заходя глубоко.

Маша смерила его взглядом. Семнадцать лет, куча энергии, ноль страха. В прошлой жизни таких брали стажёрами и первые полгода не выпускали одних. Но в этом мире семнадцатилетний парень уже считался вполне самостоятельным.

— Ладно. Но если скажу «назад» — поворачиваем без разговоров.

Наконец-то все было готово. Выехали они примерно через час — Маша, Мартин и Томас, которого она прихватила с собой в качестве человека с картой, ведь артефакт, конечно, исправно прокладывал маршрут, но Томас знал тут все тропы наперечет и вполне мог пригодиться в случае чего. Дорога сначала вилась вдоль Серебрянки, потом нырнула в мелкий перелесок, а еще через полчаса уперлась в настоящую стену из деревьев.

На востоке лес выглядел совсем иначе, чем привычные глазу чащи. Деревья здесь стояли гораздо плотнее, а ветви переплетались между собой так густо, что солнечный свет пробивался сквозь них с большим трудом. В воздухе пахло вовсе не грибами и прелой листвой, а чем-то горьковатым и металлическим, напоминающим озон после недавней грозы.

— Это все магия, — пояснил Мартин, заметив, как Маша принюхивается. — Здесь очень сильный фон, отец говорит, что артефакты в этом лесу порой словно сходят с ума.

Артефакт в сумке тут же мигнул и вывел: «Магическое поле повышенное, рекомендуется не задерживаться». Маша застегнула сумку поплотнее.

— А как же Агата ухитряется тут жить?

— Так она своя для этих мест, духи ее принимают, — Мартин понизил голос почти до шепота. — Поговаривают, будто она когда-то давно им что-то пообещала, а может, и вовсе отдала, но точно я не знаю и расспрашивать не пробовал, с нее ведь любое станется.

Хижина знахарки притаилась на небольшой поляне у самого ручья — приземистый сруб из почерневших от времени бревен укрывала поросшая мхом крыша, покосившаяся дверь выглядела совсем ненадежной, а единственное окошко было затянуто мутным мочевым пузырем. Вокруг дома виднелись заросли высоких сорных трав и загадочные каменные круги, выложенные прямо на сырой земле.

Спрыгнув с коня, Маша сделала несколько шагов по направлению к дому.

— Хозяева, дома есть кто-нибудь? — громко крикнула она в сторону темного крыльца.

Тяжелая дверь со скрипом отворилась, выпустив наружу густой запах очажного дыма и сушеных целебных трав. На пороге показалась сама хозяйка жилища — или то, что от нее осталось после долгих лет жизни в этом странном месте.

Агата выглядела так, будто помнила еще прошлого императора, — сгорбленная старуха с морщинистым лицом и руками, похожими на старые древесные корни. Седые волосы свисали спутанными космами, а темные глубокие глаза смотрели словно сквозь собеседника, и было в этом взгляде что-то насмешливое. Голос баронессы скрипел, как несмазанная дверная петля.

— А ты изменилась. Я слышала, ты теперь совсем другая, дел наворотила — просто ужас. И мельницу починила, и Томаса приструнила, да еще и в деревню сама приехала, — Агата усмехнулась беззубым ртом. — Люди поговаривают, будто в тебя бес вселился.

— И вы туда же? — напряженно спросила Маша.

— Да нет, бесы — они ведь злые, а ты просто чужая, — старуха шагнула ближе и принюхалась по-настоящему, как зверь, втягивающий воздух. — Душа у тебя другая, и запах другой, но светишься ты хорошо, не злая.

Травница повернулась и махнула рукой, приглашая войти:

— Заходи, чаю выпьешь? У меня тут покрепче будет, чем в твоем замке.

Маша переглянулась с Мартином, и тот лишь пожал плечами, словно говоря, что старуха всегда такая, а потом кивнул на бревно у крыльца, бросив, что подождет ее снаружи. Внутри хижина оказалась тесной, но чистой: под потолком висели сушеные пучки трав, в углу темнел каменный очаг, а на столе лежали ступа и связка перевязанных корешков. Агата усадила гостью на лавку и принялась колдовать с чаем, даже не подумав спрашивать разрешения.

— Зачем пожаловала? — спросила она, заваривая что-то темное в глиняном горшке.

— Мне нужен лес, — Маша решила говорить напрямую. — Точнее, древесина. Свои запасы уже кончились, а покупать выходит слишком дорого, вот я и слышала, что здесь растет хороший строевой лес.

— Растет, — Агата поставила перед ней дымящуюся кружку. — Только просто так его тебе никто не даст.

— И кто же должен мне его дать?

— Духи, хозяева здешнего леса, — травница села напротив и уставилась на Машу в упор. — Скажи-ка, ты, часом, не маг?

— Нет, никакой я не маг.

— Зато артефакт у тебя умный, я это нутром чую, — старуха прищурилась.

Маша невольно коснулась сумки, и артефакт будто почувствовал прикосновение — внутри что-то едва заметно качнулось, хотя светиться он так и не стал.

— Он просто помогает мне вести учет, — осторожно произнесла она.

— Учет, — усмехнулась Агата. — Странное какое слово, впрочем, как и ты сама, — она наклонилась ближе. — В лесу не все измеряется цифрами, баронесса, там платят уважением, чем-нибудь живым или хотя бы крепким обещанием.

Маша сделала глоток чая, оказавшегося обжигающе горьким, с привкусом меда и чего-то еще, от чего на минуту закружилась голова.

— И что же мне нужно сделать, чтобы духи позволили рубить деревья?

— Для начала тебе придется с ними поговорить. Только потом можно будет с ними договориться, а уж после — оставить им положенный дар.

— И какой же дар им оставить?

— А это они сами тебе скажут, — Агата отпила из своей кружки и вдруг сделалась серьезной. — Ты ведь не боишься?

— Боюсь, конечно, — честно призналась Маша. — Но без леса нам не починить крыши, а без крыш замок рано или поздно рухнет. Если же замок рухнет, крестьяне сразу поймут, что я ничего собой не представляю, и перестанут платить налоги, а тогда долги сожрут нас всех без остатка.

Агата долго молчала, а потом одобрительно кивнула:

— Деловая ты, таких я и не упомню, — старуха поставила кружку на стол. — Приезжай-ка завтра на рассвете, да только одна или вон с тем парнем, он лес неплохо знает. Но смотри, без железа являйся.

— Это как же — без железа?

— Оружие свое оставишь здесь, да и артефакт тоже.

Маша заметно напряглась, ведь артефакт был ее главным инструментом, и без него она чувствовала себя совершенно беззащитной.

— А это и правда так уж обязательно?

— Если и впрямь хочешь договориться, то да, — кивнула травница. — Артефакты их только раздражают, чужое колдовство им не по нраву.

Между ними повисла тишина. Маша посмотрела на свои руки — чужие, тонкие, с почти фарфоровой кожей — и подумала, что еще месяц назад, в прошлой своей жизни и совсем в другом теле, она бы ни за что не отправилась в лес разговаривать с какими-то духами, а вот теперь идет без колебаний.

— Хорошо, завтра на рассвете, — сказала она наконец. — Явлюсь без оружия и без артефакта.

Агата кивнула и вдруг улыбнулась — улыбка вышла страшноватой, но при этом почти теплой:

— Вот и молодец, не ошиблась я в тебе, — она достала из-за печки небольшой узелок и протянула гостье. — Возьми вот, на первое время пригодится. Это оберег, не магический, простые травы, но пока он не начнет тлеть — значит, духи на тебя не злятся.

На обратном пути Маша молчала, погруженная в свои мысли. Мартин тоже не лез к ней с разговорами и только на самом выезде из леса вдруг обронил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.