Нити судьбы
- -
- 100%
- +
– Хотела просто привести себя в порядок, – ее голос дрожал от горького раздражения, пока она расчесывала пальцами спутанные рыжие волосы. – Ну, знаешь, помыться, чтобы чувствовать себя человеком, а не придорожной пылью, перед тем как идти в бар. А в итоге только время зря потратила! Бесит просто все!
Со злым шипением она резко дернула стул. Тот с противным скрежетом отъехал назад, и мой рюкзак, мирно лежавший на сиденье, с глухим стуком грохнулся на пол и закатился под стол. Девушка, не обращая на это никакого внимания, с тяжелым вздохом плюхнулась на стул, демонстративно сложив руки на груди.
– Мой рюкзак! – Резко сказала я, указывая пальцем под стол. Мои слова повисли в воздухе, острые и четкие.
– Что? – Сделала она самое невинное лицо, какое только могла изобразить, и устремила на меня свой пронзительный взгляд. От этого едкого, изучающего взгляда по коже побежали мурашки, рождая глухую неприязнь. Во всей ее длинноногой фигуре, в каждом жесте сквозило такое самодовольство, что хотелось тут же ей возразить. И в то же время ее темные, выразительные глаза придавали лицу странную одухотворенность, с которой было невозможно спорить.
– Ты уронила мой рюкзак! – Повторила я, уже повышая голос.
– Упс, прости, – бросила она с такой небрежной легкостью, будто речь шла о соринке, а не о моей вещи. Ее внимание тут же переключилось на стол. – Так, что тут у вас вкусненького? Я просто умираю от голода!
Она тут же схватила большой, соблазнительный кусок пиццы «Маргариты», жадно откусила и, закатив глаза, тихо застонала от наслаждения, полностью погрузившись в еду, словно только что не устраивала истерику.
Сжав зубы от ярости, я опустилась на колени и полезла под стол, нащупывая рукой пропавший рюкзак. В ушах стоял оглушительный гул обиды и злости.
Внезапно я почувствовала чье-то прикосновение.
– О, Боже! Мия, что ты творишь, перестань детка, ну не здесь же, – произнес Никита, опустив свои руки под стол. Его саркастические шутки зачастую были пошлыми и острыми, как лезвие – как всегда, били точно в цель. Он мастерски владел словом, заставляя окружающих смеяться, даже когда им было не до смеха.
Лиза, сидевшая напротив, залилась самым громким и язвительным смехом. И в тот самый момент, когда я, покраснев от стыда и гнева, попыталась выбраться из-под стола, она с преувеличенной небрежностью потянулась за своим бокалом. Напиток опрокинулся с театральной точностью, и по моим шортам разлилась липкая, холодная волна.
– Ой, надо же, какая я неуклюжая, – с наигранной горечью в голосе процедила Лиза.
Я застыла посреди зала, чувствуя, как по ногам стекает жидкость, а на моих шортах расплывается огромное мокрое пятно. Мой взгляд, полный ненависти, был прикован к Лизе. В воздухе повисло напряженное молчание.
– У меня есть с собой запасные шорты, – вдруг сообщил Антон, пытаясь немного разрядить обстановку между нами.
– Ты еще ей трусы свои одолжи, наверняка, они тоже промокли. – Язвительно парировала Лиза.
Я почти выхватила синие шорты из рук Антона и, не глядя ни на кого, устремилась в дамскую комнату. Защелкнув замок в узкой кабинке, я с силой стянула с себя мокрые шорты и в сердцах шлепнула их на крышку бачка, куда же еще?
Взяв в руки шорты Антона, я поразилась их размеру. Они казались огромными, словно в них можно было завернуться с головой. Я невольно поднесла ткань к лицу и глубоко вдохнула. От нее исходил тонкий, едва уловимый шлейф – смесь чистого, мужского запаха кожи с легкой, свежей ноткой парфюма. Этот аромат пахнул лесом после дождя, высокими соснами и теплым ветром, что-то первозданное и надежное. На мгновение мне показалось, что я чувствую его крепкие объятия и защиту… «Боже, что я несу? Я совсем свихнулась!» – Мысленно выругала я себя и, чувствуя, как по щекам разливается краска, натянула шорты.
Несмотря на все ухищрения с завязками, они болтались на мне, как на вешалке, отчего мои ноги казались двумя хрупкими прутиками. Поймав свое отражение в зеркале, я сгорбилась и с досадой прошипела: «Ну и вид… Просто мешок картошки!» Схватив свои мокрые шорты, я, сгорая от стыда, поплелась обратно к столику.
Мягко говоря, я чувствовала себя неловко, и хотелось скрыться с глаз ребят, особенно от той пары янтарных глаз, что смотрели на меня в упор. Я осторожно подошла к столику и села, рядом с Юрой и спящей Лорой. Ребята активно обсуждали трек dj Leo и нахваливали, как ловко он сводит сеты, чувствует публику и ее предпочтения в разное время на танцполе. Никто, даже Ник не стал язвить по поводу моего «наряда», и сделали вид, что ничего не произошло, тем самым снизив уровень моей тревоги. Я сидела и думала, какие же они все классные и как здорово иметь такое окружение.
Однажды мне сказали, что если я посмотрю на свой круг общения и не найду там вдохновения, или не найду людей, которыми восхищаюсь, то это не круг, а клетка. Так вот, смотря на эту шумную компанию, в этот момент, я ощущала огромное количество свободы внутри себя. Это сладкое и восхитительное чувство.
– Ну, а ты о чем мечтаешь, Мия? – Вдруг вырвал меня из своих мыслей Никита.
– Да, подхватил вопрос Арсен, – держа «Оргазм» в руке, – Ник мечтает посетить музей секса, Юра играть крутые сеты, как Leo, Лиза покататься на огромной яхте и танцевать там zouk. А ты о чем мечтаешь?
– Так сразу сложно сказать… На самом деле много о чем.
– Скажи, что первое пришло в голову, – мягко попросил Антон
– Я хочу целоваться под дождем… – прошептала я так тихо, что слова почти потонули в музыке, и тут же пожалела, что они вообще сорвались с губ.
Реакция была мгновенной. Парни оживились, разразившись одобрительными возгласами и смехом, а Лиза фыркнула и язвительно бросила:
– Ну и банальщина! Нашли о чем мечтать!
– Так, это мы устроим в два счета, Миюша! – Воскликнул Никита, подхватив общее настроение. Он стремительно обвил мою талию руками и попытался увлечь за собой к выходу. – Пойдем, выйдем на улицу!
– Отстань, Никита! – Вырвалось у меня, пока я изворачивалась, уклоняясь от его нарочито театральных попыток меня поцеловать. Мне удалось выскользнуть из его объятий, и я почти плюхнулась на свой стул, чувствуя, как пылают щеки.
– Ладно, – Ник с улыбкой поднял руки в знак капитуляции, но озорной огонек в его глазах не погас. – Не трогаю, не трогаю, детка. Но помасштабнее-то мечты есть? – Не унимался он, подмигивая.
– Сейчас моя мечта попасть сухой в отель, принять теплый душ, лечь в чистую кроватку и долго и крепко спать. – С этими словами я поднялась со стула и начала собираться к выходу.
– Наверное, нам всем уже пора на боковую, – поддержал меня Антон.
Вечер подходил к концу и ребята начали расходится. Юра пообещал донести Лору до отеля, и я посоветовала не ждать меня, а идти прямо сейчас. На прохладном ночном воздухе я обняла каждого из ребят, сжимая их в объятиях чуть дольше, чем следовало, пытаясь вложить в эти мгновения всю благодарность за этот невероятный вечер. Когда очередь дошла до Лизы, я протянула ей маленький сверток.
– Это еще что такое? – Брезгливо поморщилась она, даже не взглянув на пакет.
– Мои шорты, – ответила я, собрав всю свою любезность в сияющую, но жесткую улыбку. – Полагаю, будет справедливо, если ты их постираешь и вернешь мне в первозданной чистоте.
– Вот еще, нашла горничную! – Фыркнула Лиза, и пакет полетел на землю. Развернувшись с высокомерным видом, она зашагала прочь.
Антон, смущенно пробормотав извинения, поднял пакет и бросился за ней. Но сделав несколько шагов, он вдруг замер, будто споткнувшись о невидимую нить. Что-то заставило его обернуться. Он повернулся, уловив мой взгляд. Ветер, пробивающийся сквозь первые проблески утра, ласково трепал его волосы, раздувая пряди. Я не отвела глаз. И дело было не в его статной фигуре и не в зарождающемся влечении. Нет. Все было гораздо глубже. Рядом с ним я вдруг ощутила редкое и почти забытое тепло – тепло настоящего, живого человеческого общения. От него исходила та самая искренняя простота и открытость, которая обезоруживает своей прямотой и проникает в самое нутро. В сером, предрассветном воздухе Москвы его глаза вспыхнули ярко-янтарным светом, подобно одиноким, но оттого еще более ярким звездам, мерцающим в отступающей ночи. Где-то вдали гудел, теряясь в переулках, мусоровоз, а его звук лишь подчеркивал звенящую тишину, наступившую между нами. В ту же секунду во мне родилась странная, почти отчаянная потребность – врезать в память каждую деталь: его поворот головы, четкий силуэт на фоне медленно светлеющего неба, всю эту хрупкую, трепетную красоту момента.
Его спокойный, но невероятно глубокий взгляд медленно скользнул по моему лицу, и казалось, будто по коже остался едва уловимый, теплый след. Он словно читал меня, осторожно изучая черты, и на мгновение его внимание задержалось на моих губах, тронутых застенчивой, непроизвольной улыбкой. Мое сердце замерло… Но тут же, резко, почти обрывисто, он отвел глаза к Лизе, которая, ворча себе под нос, заканчивала свою битву с капризной застежкой сандалий. Где-то высоко над нами с криком пронеслась стайка проснувшихся птиц.
И все же в этом мимолетном, украденном взгляде я успела уловить сдержанную бурю. Она проскользнула в легком, почти невидимом трепете его губ, выдалась коротким, чуть сбитым дыханием. Даже звук его дыхания приобретал особое значение – ровное, но намеренно замедленное, оно выдавало то же легкое возбуждение и сладкое, щемящее предвкушение, что наполняли и меня. Каждый его вдох, как мне казалось, был наполнен тем же трепетом, что витал в прохладном воздухе, а каждый выдох – тихой надеждой, которая была слышна только нам двоим в наступающем утре.
Глава 3
Я проснулась от непонятной тряски.
– Просыпайся, засоня, уже полдень! Я голодная, пойдем куда-нибудь завтракать! – Лора скакала рядом со мной на мягком матрасе, пытаясь разбудить меня.
Я нехотя села на кровать и посмотрела в окно. За ним виднелось пасмурное небо, накрапывал дождь, а ветер раскачивал ветви деревьев.
– Ну, вставай же! – Вымолила она. – У нас еще куча дел!
Я зевнула и сладко потянулась, потом взяла с тумбочки телефон и посмотрела на время. На экране высветилось двенадцать часов дня. – Ого! Я так долго спала!
Лора засмеялась и, пританцовывая в такт несуществующей музыке, ушла рыться в моих вещах, искать что-нибудь подходящее для похода в кофейню. Где, по словам ребят, варят самый божественный кофе и подают нежные, тающие во рту сырники со сметаной.
Я не могла сдержать теплой, широкой улыбки, глядя ей вслед. Подойдя к окну, я с легким усилием распахнула тяжелые шторы. В комнату ворвался поток свежего утреннего воздуха, наполненный ароматами давно пробудившегося города, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью, чувствуя, как остатки сна окончательно покидают мое тело.
– Кажется, сегодня прохладно, – потирая плечи, я констатировала факт, вдыхая холодный воздух полной грудью.
– Зато на вечеринке будет не жарко плясать, – тут же отозвался из глубины коридора жизнерадостный голос Лоры, и по тому, как он прозвучал, было ясно, что она уже мысленно примеряет очередной наряд и порхает по комнате.
Нас встретила небольшая, но очень уютная кофейня. Ее стены были украшены картинами местных художников, а на полках стояли книги, которые посетители могли почитать за чашечкой вкусного напитка. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и сладкой выпечки. За круглыми столиками сидели посетители разных возрастов и профессий и наслаждались обеденным кофе и неторопливой беседой.
Пока Лора делала заказ на кассе, я выбрала столик у окна, откуда открывался вид на небольшой парк, где маленький мальчишка беззаботно бегал за воронами, с огромной улыбкой на лице. В кофейне было тихо и спокойно, что позволяло сосредоточиться на разговоре и насладится моментом.
Лора с грохотом поставила на стол деревянный поднос, от которого тут же поплыл соблазнительный аромат свежесваренного кофе и теплых сырников. Она буквально плюхнулась на стул напротив, уперлась подбородком в кулаки, и ее глаза загорелись любопытством.
– Ну, а теперь рассказывай! – Потребовала она, и в ее голосе звенело нетерпение. – Все, до последней детали!
Я спасовала под этим напором и, чтобы выиграть секунду, сделала большой обжигающий глоток кофе.
– Даже не знаю, с чего начать… – растерянно выдохнула я, чувствуя, как нагреваются щеки. – Его зовут Антон, и он из Беларуси. И… это вроде бы все, что я знаю.
– О-хо-хо! – Лора хихикнула, многозначительно подняла указательный палец и покачала им у меня перед носом. – Кажется, ты знаешь еще кое-что! Очень и очень существенное!
Я вопросительно вскинула брови, делая вид, что не понимаю. Лора наклонилась через стол так близко, что наши носы почти соприкоснулись.
– У него… – томно протянула она, растягивая слова, – к-л-а-с-с-н-о-е… тело. – Она откинулась на спинку стула и, медленно проводя ладонями по своим плечам и бицепсам, демонстративно закатила глаза от мнимого наслаждения. – У-у-у-уф! Ты видела эти плечи? А эти руки?
Не дав мне опомниться, она снова резко рванулась вперед, сжала мои запястья своей горячей ладонью и, прищурившись, сиплым, страстным шепотом прошипела:
– Я такой горячий парень, и я весь твой, детка! Отдайся мне прямо сейчас!
– Рябинина, прекрати, а то вообще ничего не расскажу.
Лора тут же выпрямилась и сделала сверхсерьезный вид, – извините, мадам Валевская, продолжайте ваш душетрепещущий рассказ.
– Кажется, у кого-то сегодня прекрасное настроение! – Воскликнула я, поднимая бровь от удивления. – Погоди, а как ты поняла, что это Антон? Ты же вчера весь вечер проспала на плече у Юры. – С этими словами я сделала большой глоток пенистого капучино, с интересом ожидая ответа.
– Когда вы танцевали втроем, по вашим переглядкам и чувственному танцу, я сразу все поняла.
– Надеюсь, это заметила только ты, – понизив голос, пролепетала я, – он такой, – и я смущенно опустила глаза… – Даже не знаю, как описать свои эмоции и чувства. Мы разговаривали и гуляли совсем недолго, но за это время, мне хватило понять, что он веселый и искренний парень. А от его прикосновений у меня бегут мурашки.
Лора мягко сжала мою руку в своей, и ее голос прозвучал тихо и задумчиво, словно она разгадывала великую тайну.
– Мурашки… Они живут по своим собственным законам. Их не предскажешь и не вызовешь по заказу. Они приходят сами – с внезапной встречей, с аккордом любимой песни, с тихим словом… – Она улыбнулась, и в ее глазах плясали озорные искорки. – И, я скажу тебе, это самые прекрасные нарушители правил в мире.
Я откинулась на спинку стула, закрыв глаза на секунду, пытаясь собрать в кучу расплывающиеся чувства.
– Рядом с ним… – начала я, обнимая себя за плечи, будто пытаясь удержать это хрупкое ощущение, – мне не нужно надевать маски. Я могу быть самой собой – со всеми своими странностями и смешными мыслями. – Мои пальцы бессознательно начали теребить край салфетки. – А его глаза… Они как море. Такие же бездонные и глубокие, полные нерассказанных тайн. Я чувствую, что между нами есть какая-то невидимая нить. Воздух вокруг нас сгущается, становится упругим, и в нем плавают искры… – Я провела рукой по горлу, словно мне не хватало воздуха. – Понимаешь, когда я рядом с ним, мой разум просто отключается. Все мои чувства обнажаются, и меня к нему тянет с такой силой, будто у него внутри вшит мощный магнит.
Я перевела дух, и моя рука сама потянулась к запястью, к тому месту, где он до меня дотронулся.
– А его руки… – прошептала я, и голос дрогнул. – Они такие уверенные, твердые. Они знают, что делать. И в них, я чувствую и полную безопасность, и… странную свободу одновременно. Каждое его прикосновение будто выжигает на мне след, – я прижала ладонь к груди, – и рождает внутри жгучее желание быть ближе, прикоснуться, раствориться. Я чувствую эту связь каждой клеточкой. И я точно знаю… Это взаимно.
Последние слова сорвались с моих губ на одном дыхании, и я, наконец, выдохнула, словно сбросив с души тяжелый, но прекрасный груз.
– Блин, это классное состояние, мне нравится! А тебе? Каково тебе испытывать все это?
Я отвернулась к окну, чтобы собраться с мыслями, и тихо, почти про себя, проговорила:
– Если честно, это так странно… Я давно такого не испытывала. – Мои пальцы нервно теребили край столешницы. – Может, что-то похожее было в самом начале с Владом… Но это было так давно. Я уже отвыкла, что кто-то может смотреть на меня так – не как на жену, или хозяйку, а просто как на женщину. – Я обняла себя за плечи, будто стало холодно. – Флиртовать, краснеть, ловить взгляд… Чувствовать, что тебя понимают без слов и принимают со всеми твоими странностями. Я, кажется, только сейчас осознала, как жестко мне не хватало простого человеческого внимания. Чтобы мои мысли были кому-то интересны, а чувства – важны.
Я тяжело вздохнула, сжимая виски пальцами.
– Мне все чаще не хватает его тепла… той заботы, что была раньше. Да, с Владом я как за каменной стеной – счета оплачены, крыша над головой есть. Но этого… этого оказалось мало. – Голос дрогнул, и я смахнула предательскую слезу. – Наша любовь за десять лет превратилась в расписание: его дела, мои тренировки. Мы живем как соседи, которые случайно делят одну постель. У него – бесконечные проекты и переговоры, а я… я просто сбежала в мир танцев.
Я замолчала, а Лора сидела неподвижно, давая мне время, ее молчание было красноречивее любых слов.
– А эта встреча с Антоном… – голос снова стал тише, но в нем появились теплые нотки, – будто после долгой жажды тебе наконец-то дали глоток чистой, прохладной воды. – Я подняла стакан и сделала большой глоток, как будто пытаясь впитать это ощущение свежести и надежды.
– Понимаю, дорогая, понимаю… – Лора потянулась через стол и сжала мою руку в жесте поддержки, но взгляд у нее был серьезным. – Но не забывай, у тебя есть Влад. А у твоего Антона, если я правильно поняла, – тут ее лицо исказилось в самой комичной и преувеличенной гримасе брезгливости, – та самая длинноногая рыжеволосая мисс «Недовольное Лицо».
Я в этот момент как раз откусывала сырник, и от неожиданности чуть не поперхнулась, с трудом сглотнув сладкий комок.
– И если твой муж, – продолжала Лора, уже без ужимок, ее голос прозвучал твердо и по-дружески наставительно, – где-то далеко, за горизонтом твоих проблем, то эта вот… – она многозначительно ткнула пальцем в сторону – она прямо здесь. И, судя по всему, она так просто своего «Антонио» из своих длинных, наманикюренных лапок не выпустит. Держи это в голове, ладно?
– Я не глупая и все прекрасно понимаю мозгом, но тело не обманешь, и оно реагирует. Остается только контролировать, а это я делаю мастерски! – Я посмотрела на часы. – Нам осталось всего пара часов, чтобы собраться и дойти до зала. Ты помнишь, какая сегодня тема вечеринки?
Лора аккуратно сложила неиспользованные пакетики с сахаром и грязные салфетки на поднос, прожевала последний кусочек сырника и ответила: – Тепло, эмоционально, горячо, что в переводе нам нужен красный, оранжевый или желтый цвет в одежде.
За окном начал моросить дождь, когда я вышла из душа. На моем теле еще блестели капельки воды, а в воздухе витал тонкий аромат парфюмированного геля для душа. Я подошла к зеркалу и начала обычную процедуру по укладке вьющихся волос. В отражении увидела привлекательную девушку с большими глазами и чувственными губами. Лора надела красное платье-мини на тонких бретельках, которое подчеркивало ее стройную фигуру, и взяла с собой туфли, покрытые стразами.
– Капец, вот же мне повезло в окружении иметь такую красивую женщину – расхваливая свою подругу, я достала из своей сумочки красные штаны с длинными разрезами по бокам.
– О, у меня есть к твоим штанишкам классный топ! – Лора мигом нашла в своих вещах, разбросанных на кресле, черный шелковый топ.
– Выглядит как нижнее белье, – озадаченно, осматривая вещь, сказала я.
– Ты будешь просто секси, и твой Антонио глаз с тебя не сведет! Давай помогу застегнуть. И еще кое-что, у меня есть переводная татушка, раз у тебя такое шикарное декольте, я настаиваю приклеить туда это, – и она протянула бумажку с надписью: «I’m in the moment».
– Доверюсь твоему вкусу, – сказала я и прилепила тату чуть ниже левой ключицы.
Когда мы вошли в зал, то заметили, что на этот раз в помещении был воздух, что не могло не радовать! Мой взгляд приковала люстра необычно большая и похожая на огромную медузу. Ее прозрачные щупальца мягко покачивались от легкого, ветерка, который играл с ними. Она была прекрасна в своем великолепии, переливаясь всеми цветами радуги, отражая свет ламп и создавая иллюзию того, что она живая. Каждый танцор, отдыхая на диванчике, был заворожен ее красотой и магией, которую она излучала. Однозначно эта люстра была украшением помещения и делало его особенным, наполняя магией и теплом.
Неожиданно кто-то коснулся моего плеча, где-то глубоко, в подсознании, мелькнула мысль об Антоне. Я обернулась в ожидании его пронзительных глаз, но передо мной стоял темнокожий мужчина и приветствовал привлекательной белоснежной улыбкой. Кажется, это был один из преподавателей бразильского зука в Москве. Я протянула ему руку и Энцу, так звали этого прекрасного бразильского парня, повел меня танцевать под ту необычную люстру.
В танце казалось, что медуза вот-вот устремится вниз, чтобы обнять своими щупальцами того, кто осмелился подойти слишком близко. Двигаясь в любимом ритме, я чувствовала его энергию, его страсть к музыке, его желание показать и научить меня всему, что знал сам. Его уверенность, легкость и грация – все это говорило о том, что он настоящий профессионал. Каждый шаг в паре с ним был целостным и гармоничным, а еще он прекрасно обыгрывал музыку моим телом. Я видела, как правильно держать спину, и как можно передавать эмоции через танец и невольно училась этому. Вот, Энцу протягивает мне руку и наши пальцы соприкасаются. Кружась, я оказываюсь в его объятьях. На долю секунды мы замираем… И новый всплеск эмоций! Я пытаюсь оттолкнуть его. Он не отпускает! Музыка задыхается от наплыва чувств. Ритм на небольшое время прерывается и с новой силой обрушивается на нас. Покачиваясь в ритме танца, мы продолжаем бесконечный марафон страсти. Мы двое кружимся так, что, кажется, наши ноги не касаются паркета. Думаю всем сейчас видно, что мы получаем удовольствие от танца, в каждом нашем движении существует удовлетворение и наслаждение. Наши стройные тела, меняя движения, друг за другом, мелькают перед глазами изумленных зрителей, отдыхающих на диванчике. Я, если честно, и сама не знала, что умею ТАК двигаться! Все-таки, от партнера многое зависит… (как и в жизни).
После нескольких танцев, я решила пойти в столовую и перекусить. Во время ужина ко мне присоединились ребята, болтая о прошедших танцах, и что уже через пол часа, начнет работать dark room6. Я на какое-то мгновение задумалась, что было бы неплохо ощутить танец с Антоном там, наедине.
– Ну, что пойдешь со мной в дарк, – подмигивающее спросил меня Никита.
– Ты же знаешь, что я туда не хожу.
– Это слишком интимно, и вообще нарушает мои границы, – вот ответ нашей недотроги, – процитировал меня Юра.
– Да, так я и думаю. Ребята, я же не агитирую вас, я просто выражаю свое мнение, всего-то на всего.
– Да, тебе понравится, я обещаю, – подошел ко мне Арсен и начал массировать мне плечи, – я умею доставлять «оргазм» не только в баре, но и в танцах.
Я немного подала свое правое плечо вперед, как бы говоря, что не нужно ко мне прикасаться, и Арсен соскользнул рукой прямо в тарелку с огурцами, тем самым рассыпав их по всему столу.
– Ой, прости, виновато произнесла я, – я не хотела так резко реагировать. И мы дружно начали собирать огурцы. Следом зашел Антон и начал складывать огурцы ровным рядом.
Я смотрела, как он выкладывает огурцы идеальной линией, и не удержалась.
– Ты… Дева? – Вырвалось у меня, и в голосе прозвучало неподдельное изумление.
Парень усмехнулся, аккуратно кладя последний кусочек.
– Скажи спасибо, что не Скорпион!
– А что не так со Скорпионами? – Неожиданно, даже для себя, всплеснула я руками, и салфетка с моих коленей улетела на пол.
– Похоже, теперь уже ничего, – он многозначительно поднял бровь. – Просто моя бывшая была еще той скорпионихой! А я… – он с легкой гордостью выпрямил спину, – Телец. – И, подмигнув, приложил два пальца к вискам, изображая рожки.
– Надо же! – Я фыркнула, качая головой.
– Что? – Он наклонился ближе.
– Еще одно совпадение. Мой бывший был тем еще Тельцом, – выдохнула я, и в голосе зазвучала горьковатая ирония.
Он замолчал. Его улыбка медленно сошла с лица. Он пристально посмотрел мне в глаза, и в его взгляде не осталось и следа от прежней легкости. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между нами, и его взгляд стал глубоким, изучающим, почти физически ощутимым. Казалось, он пытался проникнуть в самую суть, прочитать между строк то, что я не произнесла вслух. Воздух вокруг вдруг стал густым и напряженным.