Пушистые судьбы. Сборник рассказов

Лариса Волкова, начальница в районной московской котельной и добрая приятельница нашей семьи, позвала родственников и друзей к себе домой отпраздновать Рождество. Очень звала:

— Пожалуйста, приходите! И сына Лёву возьмите, — говорила она.

И мы, конечно, пришли. В двухкомнатной квартире собралось много людей. Все знали, что у Ларисы жили два питомца — черный малый пудель и сибирский кот, которые очень дружили. Бывало, Лариса убирала от всеядного пуделя конфеты или пирожки повыше на шкаф, а кот взбирался наверх и сбрасывал дружку вкусненькое. Хозяйка укоризненно качала головой, смеялась и их не наказывала.

Пудель радостно встретил гостей, кот ретировался в кухню. Когда все расселись за большим столом, в комнате вдруг появился еще один персонаж — рыжий короткошёрстный пёс среднего роста со складками на морде и холке, загнутым кверху хвостом и сильно израненными лапами. Он оглядел присутствующих, отвернулся и лёг на пол мордой в сторону двери, оставив стол c гостями за спиной. Все уважительно замолчали. Потом забросали Ларису вопросами по поводу необыкновенной собаки. Такую породу никто ни разу не видел.

Хозяйка дома предложила начать трапезу, и не спеша рассказала про предновогоднее застолье в котельной, на рабочем месте:

— Мы ели, пили и пели песни. Стало жарко так, что распахнули дверь на улицу. Неожиданно в открытую дверь, пошатываясь вошел незнакомый грязный рыжий пёс. Вид у него был неважный. Похоже, он был сильно покусан бездомными собаками и давно не ел. Его израненные лапы кровоточили, жилы торчали наружу. Все пораженно уставились на пса. А он не подошел к столу клянчить еду, а лёг на пол мордой к двери и затих. Я распорядилась: «Пса не выгоняем. Может, он выживет, посмотрим. Похоже, породистый и умный».

Нам, слушателям, было интересно и вкусно. Пудель под столом подходил к сидящим, тыкался мордой в колени, деликатно попрошайничал. Хозяйка категорически попросила пуделя не кормить, но разве такому откажешь?

Лариса продолжала:

— Пёс выжил, начал медленно поправляться. Выяснили, что это по всем признакам китайский шарпей — кожа в складку, язык синий, хвост колечком. Порода, восстановленная после китайской культурной революции в США. Через три дня, придя на работу, я не увидела собаку и спросила:

— Где наш раненый красноармеец?

— Он, оказывается, редкой дорогой породы. Наши повезли его на Птичий рынок продавать, — ответили сотрудники.

— Так вот, если сейчас собаку не привезут, я их уволю! — пригрозила я.

Собаку вернули. Я забрала пса домой. Он ведет себя как главный в доме, построил домашних животных, они его боятся.

Все зашумели. Стали предлагать оставить хорошего пса и отдать пуделя, который не пропускает ни одной помойки, чтобы съесть какую-нибудь гадость. Лариса ответила твёрдо:

— Я не могу предать свою собаку. Я собрала вас, чтобы шарпей попал в хорошие руки.

Мы ели-пили, а она по одному обходила гостей. Краем уха я услышала слова, обращенные к моему мужу:

— Виктор, ты же собачник, подумай…

Я напряглась. Он уже дважды подходил ко мне, жалобно прося:

— Давай возьмём собачку.

Я молчала. Задумалась. Собака в доме — это совсем другая жизнь, множество обязанностей: выгуливать, кормить, ухаживать. С другой стороны, знакомые собачники никогда на своё зверьё не жаловались, они вообще жизни без четвероногого друга себе не представляли. Надо решаться: теперь или никогда. Перефразировала для себя слова из мультика: «Но, если мы не заведём собаку прямо сейчас, мы опоздаем на всю жизнь!» И почти сразу же полезли мысли: «А как же хозяева этой собаки? Потеряли? Может быть, пёс побежал на запах и заблудился. Или выбросили? Избавились по какой-то причине? Может, с собакой что-то не так?»

Помню одно случайное событие. Стою на остановке троллейбуса, подъезжает автомобиль, открывается дверца, на тротуар выпрыгивает собака. Только успела подумать: «Приспичило. А хозяева храбрые, не беспокоятся, сами не вылезают». Водитель захлопнул дверь, машина уехала. Собака не побежала задирать лапу, а села ждать. Минут через десять пришел мой троллейбус, я уехала, понимая, что эта собака стала бездомной. Мучительное воспоминание нахлынуло, и внутри всё сжалось. Страшно, когда ситуация выглядит обыденной, а последствия необратимы. Но всё-таки я не решалась.

Муж не сдавался: «Надо Лёву спросить». Нашел сына в соседней комнате за компьютером, вернулся сияющим: «Лев не против собаки. Решай!».

Мы привезли шарпея домой. На ковёр перед креслом положили подстилку, указали ему его место. Пёс посмотрел на нас, запрыгнул на кресло и не захотел слезать. Мы переглянулись, пожали плечами и уступили. Встал вопрос, как к нему обращаться — пёс сам не скажет. Рассудили логически: он знает, что он шарпей, часто это слышал. Будем звать его Шарп, ласкательно Шарпик, Шарпуля, Шарпенька. Пёс благосклонно принял и даже стал отзываться.

Мы рассматривали собаку. Высотой он был около полуметра, морда как у бегемота, язык синий, как у чау-чау, ушки маленькие, шкура слегка колючая со складками. На лбу складки образовывали чёткую геральдическую лилию, а лапы он ставил так, что они напоминали звериные опоры китайских ваз в музее народов Востока. Всем своим видом он излучал уверенность в себе и даже некоторое величие — мы даже стушевались перед его харизмой, но виду не показали. Началась наша новая жизнь с собакой в доме.

Для очистки совести на следующий день мы дали объявление в газету, что нашли собаку, её приметы и наш телефон. Вызвали на дом опытного ветеринара — чудесную женщину, которая сразу нашла с Шарпом общий язык. По зубам она определила трёхлетний возраст собаки, дала важные наставления. Я слушала её, как зачарованная. Глаза Ольги Николаевны в очках с толстыми линзами, были огромными и излучали знание, понимание, мудрость. Я спросила:

— Почему пёс предпочёл кресло мягкой подстилке на полу?

— Для повышения своего социального статуса, — улыбнулась она.

Еще неделю мы тревожно реагировали на каждый телефонный звонок. Наконец, успокоились — никто не заберёт наше рыжее сокровище.

ШАРП. ГОДЫ СЧАСТЬЯ

Шарп легко обосновался в нашей семье, активно включился в новую жизнь. Новая жизнь началась не только у собаки. Прибавилось забот и у нас. Теперь собаку надо было выгуливать, ухаживать за складками шкуры и правильно кормить. Брать в магазине мясной фарш неизвестно из чего, да ещё с добавками сои, оказалось не здорово. Времена пустых прилавков закончились, но цены ошарашивали. За мясом для собаки приходилось ездить на продовольственные рынки с широким ассортиментом и низкими ценами, но все они были не близко.

Шарп был для нас пёс-загадка, с присущей его породе харизмой. Муж выдал мне книжку с лаконичным названием «Шарпей» и сказал: «Читай, потом расскажешь своими словами». Сам просвещаться не стал, так как в семье его родителей жил веселый черный пудель Франт, и муж думал, что и так всё про собак знает. Я погрузилась в освоение учёных сведений о породе и обнаружила в книжке явное противоречие. В ней говорилось, что шарпеи — собаки умные и что не поддаются дрессуре. Как такое возможно? Наша собака наверняка многому обучена, знать бы чему. Я скомандовала Шарпу:

— Сидеть!

Он не послушался. Сын заметил:

— Мама, не волнуйся. Смотри — папа и пёс спокойно общаются.

— Посмотрите-ка на него, Шарп Викторович! — уязвлённо бросила я и отстала от собаки. — Ладно, постепенно во всём разберёмся.

Ветеринар Ольга Николаевна говорила, что нам повезло, наш шарпей — классический. Заводчики стали мудрить, вывели особей со складками от холки до хвоста, и собаки-бедолаги были обречены на кожные заболевания, которые неизбежно в них появлялись.

У нашего пса было много складок только вокруг шеи. Приятно было его гладить по спине и бокам. Ощущение — будто проводишь рукой по песку. Закроешь глаза — в голове пляж и море. Пёс сопит, будто волны шипят у линии прибоя. Разомлевший, он лижет руку, подбирается к лицу. Уворачиваюсь — море и песок запахли собакой.

Поселившись у нас после пережитых приключений на улице, чуть не стоивших ему жизни, пёс был совершенно счастлив, выказывал по-собачьи свою преданность и заботу. Каждым движением, каждым взглядом он будто бы повторял: «Я здесь, я с вами, я никуда от вас не уйду». А когда все были дома, он часто ложился в прихожей, головой к двери, и мы точно знали, что он нас охранял.

Через две недели пришла Лариса-спасительница, чтобы проведать собаку. Шарп её узнал, обрадовался, завилял хвостом. Лариса удостоверилась, что всё хорошо устроилось, а когда собралась уходить, Виктор сказал:

— Сейчас выйдем вместе, проводим. Шарп, идём гулять!

Но собака куда-то пропала. Лариса сразу догадалась:

— Он боится, что я его заберу. Не надо меня провожать.

Когда она ушла, собака проявилась и направилась к двери, недвусмысленно намекая на прогулку. Виктор со смехом пожурил Шарпа за невежливое поведение, взял его на поводок, и они пошли обследовать окружающий мир.

Сначала мы купили для собаки добротный ошейник с поводком. Столкнулись с проблемой. У него была толстая шея, и когда ему было нужно отбежать по своим делам вопреки воле хозяина, он встряхивал складками, ошейник слетал, и пёс спокойно следовал в нужном ему направлении, сразу забыв, с кем гуляет. Пришлось купить шлейку с поводком.

Каждая прогулка — это был длительный вдумчивый ритуал Шарпа с хозяином на поводке. Виктор всегда ходил с ним длинным маршрутом по набережной Яузы и прилегающим дворам. Пёс обнюхивал всё на своем пути, изучал и подписывал. Это занимало много времени. Когда с ним гуляла я, точнее сопровождала его, утром и днём, по дворам не ходила. Шарп хорошо знал наши маршруты, не путал, с кем куда идти. Он относился к прогулке как к важному личному мероприятию, а я болталась на поводке, как фантик на верёвочке. Ритм и скорость его движения менялись. Везде надо было задрать заднюю лапу. Однажды с интересом наблюдавшая за ним прохожая воскликнула:

— Ой, да уже, как из пипетки!

— Чернила закончились, — пояснила я серьёзно.

Иногда муж звонил с просьбой выйти хоть ненадолго вечером, потому что задерживался по работе, но обещал, что придёт и «догуляет собаку». И тогда Шарп тащил меня по вечернему маршруту мужа — во дворы. Я не сопротивлялась. В большом дворе, где уже успели выгулять разных собачек, Шарп производил особо тщательную исследовательскую деятельность. В это время можно было увидеть фанаток кумира страны Филиппа Киркорова, который жил в одном из подъездов. Там они всегда собирались, поджидали певца. Подъезжала машина, вылезал из неё Филипп, раздавал автографы, говорил какие-то добрые слова, отпускал всех с миром и только после этого заходил в дом. Мы гуляли дальше.

На кухне под столом у нас давно стояла большущая коробка с сыпучими продуктами. Теперь, когда дефицит остался в прошлом, коробка опустела. Я убрала её из-под стола. В ту же минуту освободившееся место занял Шарп. С тех пор так и повелось: мы садились за стол, а пёс незаметно устраивался на подстилке под столом. Еду он не клянчил, тихо лежал, слушал наши разговоры.

Нам, людям городским, неспокойно в тишине, всегда включены телевизор или радио, на которые можно не отвлекаться. Однажды сидели, ели, по радио что-то говорили. Слух зацепило слово «шарпей», мы прислушались. Рассказывали что-то о китайской культурной революции, во время которой практически всех шарпеев съели. Это мы знали. А где наша собака? Заглянули под стол, а там Шарп прижался к стене и испуганно смотрит на нас, не отзывается. Я повернулась к мужу, указывая глазами на пса:

— Витя, он всё понимает?

Потом снова опустила голову под стол и как можно проникновеннее произнесла:

— Шарпенька, тебя никто не съест. Ты — самая лучшая собака. Вылезай.

Часто во время прогулок с Шарпом вдоль Яузы, к нам присоединялась «коллега» Серафима, ведущая на поводке американского стаффордширского терьера, девочку. Мы с ней «дружили собаками». Наши питомцы спокойно гуляли, вернее, двигались в указанном Шарпом направлении, а мы болтали. Мой пёс ко всем «девочкам» относился подчеркнуто миролюбиво. Какая-нибудь взбалмошная собачонка могла отчаянно лаять на него, но он оставался спокоен. Однажды с ним пыталась играть, опрокинув на землю и устроившись сверху огромная лохматая девочка-водолаз. Мой мальчик даже не огрызался и вилял хвостом, наглядно исповедуя принцип «женщина — это святое».

Шарпеи не агрессивны, в перечень бойцовских собак не входят. Но, гуляя со мной, пёс почему-то был одержим идеей меня защищать и готов был по-бойцовски это доказывать.

Щенки и мелкие собачки оставляли Шарпа невозмутимым. Но если встречался пёс, превосходящий моего по силе, Шарп провоцировал его на драку с печальной перспективой быть изрядно побитым. Бывали случаи, когда приходилось вызывать на дом семейного ветеринара Ольгу Николаевну и залечивать раны бойца.

Однажды случилась трагедия. Я вывела Шарпа погулять. Мы шли вдоль Яузской набережной, впереди от Таганки к Солянке медленно двигался поток машин. Среди них — всадницы на лошадях. Ничего не подозревая, я залюбовалась — сама раньше занималась верховой ездой на ипподроме. Надо было бежать прочь, а не смотреть на кентавров. Шарп рванулся, вывернулся из шлейки и бросился в поток машин к неведомым зверям. Это был кошмар! Я бежала, кричала, но догнать не могла. Увидела, что Шарпа ударила машина, его это не остановило, он побежал дальше и пропал из вида. Когда автомобильная пробка рассосалась, собаку я не нашла.

До ночи мы с мужем обследовали улицы и закоулки. Дали объявление в газету, развесили объявления по всему району, раздали телефоны всем встречным собачникам. Виктор потерял сон, удивляясь, как я могу спать в такой ситуации. На третий день нашего сумрачного существования раздался телефонный звонок. Мне сообщили, где видели собаку. Я побежала к указанному месту — на поросший высокой травой холм, но никого не обнаружила. Нервно позвонила информатору и услышала, что пёс лежит в траве. Нашла своего раненого бойца, доставила домой, вызвала Ольгу Николаевну. Собачу лечили, он выжил, но почему-то несколько дней боялся со мной гулять. Потом всё нормализовалось.

Большой летний отпуск я всегда проводила на даче с собакой. Для поездки в электричке покупала в кассе собачий билет. Защищая от грязи, надевала на пса стильный комбинезон камуфляжной расцветки и брала газеты —расстелить на полу — больше для демонстрации моих намерений устроить на них собаку, потому что Шарп сразу же невозмутимо запрыгивал на скамью рядом со мной. Я ожидала жутких сцен возмущения со стороны пассажиров и страшно нервничала. Но люди бесспорно принимали право уверенного в своём поведении хвостатого субъекта. Я даже услышала одобрительный возглас: «Рембо!». Для меня каждая такая поездка была стрессом.

Поездки на автомобиле были значительным облегчением. Шарп устраивался на сиденье, стараясь, как ему казалось, незаметно слегка присесть мне на колени. Нервная обстановка в уличном потоке его беспокоила, требовался контакт. Нашли компромисс — подставляла кисть руки. Всё как у людей. Нечто подобное уже было, когда в моей жизни вместе с мужем появился его сынишка от первого брака, мальчик-дошкольник Антошка с опытом жизни в садике на пятидневке. Он ходил, всегда держа меня за руку. Если я осторожно высвобождала руку, он тихонько хватался за край моей одежды. Я тогда смеялась: «мама для мамонтёнка». Мальчик вырос, стал на машине возить нас с Шарпом на дачу. Ворчал: «Вонючая собака». Похоже, ревновал? И отвозить нас стала его жена, заодно я брала на дачу и их ребёнка.

Стоило выехать за город, я становилась для Шарпа объектом особой защиты. И моей задачей стало не допускать близкие контакты с бесхозными псами. Но Шарп часто сам провоцировал соперников на драку, поэтому я стала носить с собой небольшую палку, которую выразительно показывала встречным собакам. Те отлично меня понимали и с нами не связывались.

На даче пёс охранял двор от поползновений других животных. Было забавно видеть его попытки залезть на старую яблоню и прогнать сороку. На моих глазах он сбил низко пролетавшую над землёй птицу, и отошёл в сторону, как будто играл «в войнушку». Обнаружил в саду ежа, а тот сразу свернулся в клубок. Шарп упрямо пытался покатать по земле колючий шарик, перевернуть его лапами. Я вмешалась, ёжик убежал. На природе псу было хорошо, но всё-таки город он любил больше.

Однажды вечером мы заметили, что Шарп сильно хромает и не ложится на пол. Надо было ехать на рентген в ветеринарную клинику, расположенную на краю Москвы. Сразу откликнулся друг семьи Алексей, приехал на машине. Муж вынес пса на руках, я придерживала входную дверь дома. Увидев, что я осталась за спиной, Шарп извернулся, спрыгнул и бросился ко мне. Я сразу же поняла его жест и завопила: «Я с тобой, я тебя не брошу!», мужчины подхватили пса, мы влезли в автомобиль и поехали в клинику. Шарпу сделали снимок. Врач записал общую информацию, включая девятилетний возраст собаки, рост, вес и так далее. Осторожно ощупал лапу, стал расспрашивать, что и как произошло. Мы могли описать только симптомы и происшествие возле дома, где собака могла дополнительно пострадать. Ветеринар заулыбался: