Убит тобой

– И как далеко его видно?

– Отсюда и до Москвы.

– Это плохо, – вздыхаю я.

– Это кабздец как плохо, – подтверждает он с кивком. – Мужик метит в мэры на сентябрьских выборах. Но самое поганое не это, а то, что он узнал обо всём в последний момент. Если точнее, в тот же день, как я получил компромат. Я – двумя неделями ранее, за ней довольно долго присматривал детектив. Она – с пузом и доказательствами, политик – в безвыходной ситуации, я – в отчаянной попытке добыть хоть что-нибудь, чем можно на него надавить.

– То есть, ему придётся либо откупаться от неё всю жизнь, либо взять в жёны, чтобы хоть как-то контролировать аппетиты. Верно уловила?

– Верно. И учитывая, что он вдовец, второй вариант выгоднее по всем фронтам. Но есть одна загвоздка. Эту дрянь я лишил родительских прав уже очень давно.

– Всё так ужасно? – с состраданием вздыхаю я.

– Давай как-нибудь в другой раз об этом? Я звереть начинаю.

– Хорошо, конечно. Значит, политик берёт её в жёны за неимением другого выхода, но его светлый образ на её фоне начинает тускнеть, – рассуждаю я вслух, а Тихон кивает.

– Конкуренты могут сделать из этого настоящую сенсацию. И единственный выход – взорвать бомбу самому. Судиться со мной – слишком долго, до выборов не успеет. А вот организовать несчастный случай, чтобы потом дать несколько слезливых интервью о том, какое я чудовище, – это запросто. Кристина отлично прикидывается несчастной овцой. А Полька её совсем не помнит. Она, как любой ребенок, просто обрадуется наличию мамы. С этого воротит сильнее всего, – цедит Тихон сквозь зубы.

– Тут понятно, – говорю я поспешно. – А компромат? Как удалось достать?

– Прикинулся спонсором, начал вести переговоры с одним парнишей из штаба. Это было безопасно, пока Кристина не обрушила на голову политика радостную весть. Пообщался с ним, внёс бабки в компанию, пообещал ему в разы больше за любую изобличающую информацию.

– И заплатил?

– Разумеется, заплатил.

– Может, он сбежал? – предполагаю я наивно.

– Тогда бы не украли у меня. Точно зная, что красть. Нет, Анфис, парня достали ещё раньше. Скорее всего, он был неаккуратен, и спалили сам факт кражи информации. Быстро допросили, он указал на меня.

– Странно это говорить, но… Не логичнее сразу и убить тебя?

– Нет. Это слишком явно укажет следствию направление, в котором копать. А у меня там родственник, подкуп не прокатит. Ещё одна смерть – подкуп уже и не поможет. Организовать несчастный случай в отеле, где полно народу и камер, – слишком сложно. А вот передать информацию дальше – проще простого. Но я был слишком беспечен и не сделал даже дубль. Они начали решать проблемы по мере их поступления, и мне пришлось сделать так же. Для начала не сдохнуть, а уж потом разбираться.

– Всё так сложно, – бормочу я тихо. – Но как ты рассчитываешь вернуть флешку? Получается, она давно у этого политика.

– Нет, не думаю. Наверняка он даже не в курсе, что информация уплыла, никто не хочет лишиться тёпленького местечка, а все, кто ответственен за безопасность, его лишатся. Флешка у них. Но мне нужно знать точно, кого припечатать к стенке.

Тихон забирает последний кусок шашлыка из кастрюли, а я вытираю руки, обдумывая новую информацию.

– Значит, они допросили того парня, он им сказал про отель. Они приехали, начали следить за тобой, а когда ты повысил класс номера, придумали нехитрый план.

– Если там есть тайные двери, то кому как не окружению политика о них знать, – хмыкает Тихон, забирая шампуры с мясом и кастрюлю, чтобы не пачкать по пути пол.

И всё снова упирается в потайную дверь. Отсутствие которой прямо указывает на меня. И как бы ему ни хотелось исключить этот вариант, он не может без доказательств.

– А сколько стоил тот номер? – спрашиваю я за ужином. Тихон озвучивает стоимость, а я давлюсь мясом. – Ско-о-о-лько? – возмущённо сиплю я, когда получается откашляться. Вытираю выступившие на глазах слёзы и выношу вердикт: – Нам точно нужен Славик.

Карелин перестаёт жевать и впадает в глубокую задумчивость.

– Я попытался, – брякает он через минуту. – Пояснительную бригаду, пожалуйста.

– Славик, помреж, – взбудораженно тараторю я. – Он ведёт странички в соцсетях, довольно популярные. По несколько миллионов подписчиков. Ну там, закулисье, все дела. Людям нравится.

– Какой Славик молодец, – иронизирует Тихон, но я всё равно продолжаю:

– У него там ещё и куча фотографий из самых крутых номеров. Типа он такой богатенький, заленился домой поехать, снял королевский люкс чисто на поспать. Ну как бы очевидно, что нет, с такими-то расценками.

– Скруглись. – Карелин чертит указательным пальцем окружность в воздухе, а я заканчиваю:

– Он точно берёт ключи по блату. Делает фотки и сваливает. Это хорошая реклама для отеля. А ему – красивый контент.

– Нахрена люди вообще этим занимаются? – морщится Тихон.

– Чтобы заработать, зачем ещё? – удивляюсь я вопросу. – Чем больше подписчиков и активность в профиле, тем дороже стоит заказать рекламу. Ты с луны, что ли? – я весело фыркаю.

– Значит, думаешь, он может достать ключ-карту?

– Не какую-нибудь, а универсальную, – важно расставляю акцент я. – Никто не станет заморачиваться и программировать новую на час специально для него.

– Номер всё равно занят.

– Ну… что-нибудь придумаем, – пожимаю я плечами.

– На что только женщина не пойдёт ради новых тряпок, – посмеивается Тихон, озорно глядя на меня исподлобья.

– Мне и моих старых за глаза, – не поддерживаю я шутку, чудовищно оскорбившись и напрочь забыв о том, что планировала вести себя разумно. Я что, по его мнению, всё это придумала, чтобы по магазинам за его счёт прошвырнуться? – И, если б было возможно, забрала бы их, – добавляю я, поднимаясь из-за стола. – Футболку вернуть? А то придумаешь потом, что я и её у тебя украла, – расхожусь я всё сильнее.

Тихон недовольно цокает языком, выбивая застрявший кусочек мяса. Скрещивает руки под грудью. Смотрит на меня холодно, с раздражением. И говорит то, что я никак не рассчитывала услышать:

– Верни.

С дрожащими губами хватаюсь за нижнюю кромку, резко срываю с себя футболку, оставшись в одних носках. Комкаю её и швыряю ему в лицо.

– Да подавись, – шиплю я, расправляя плечи и быстрым шагом удаляясь с кухни.

В гостиной быстро надеваю успевшие, на моё счастье, высохнуть трусы. Прислоняю к груди ещё влажный на косточках и лямках бюстгальтер и роняю на щёки слёзы, когда входит Карелин, держа в руках пресловутую футболку. Я демонстративно отворачиваюсь к нему спиной, продеваю руки через лямки и решительно застёгиваю крючки. Тянусь к своей блузке, а Тихон заслоняет её собой.

– Вот че ты психуешь, а? – спрашивает он негромко. Просовывает мою голову через горловину футболки, управляет руками, заталкивая их в рукава. – Просто шутка.

– Не просто, – бурчу я и хмурюсь. Смахиваю пальцами слёзы. – Выставил всё так, будто я у тебя что-то выпрашиваю. Спасибо хоть еду в упрёк не поставил.

– А между тем, ты съела больше меня, – подначивает он, запуская руки под мою футболку.

– Ну ты и… – возмущённо открываю я рот.

– Мокрый же ещё, – констатирует он очевидное, дотронувшись до бюстгальтера. И совершенно проигнорировав мой гнев. – Твои роскошные девочки прекрасно выглядят и без этой тряпки, – заключает он, ловко расстёгивая крючки.

– Прекрати! – взвиваюсь я, отталкивая его руки.

Настырный мужик пробирается в рукав и сдёргивает одну лямку с плеча. Тянет её вниз, сгибает под руку в локте и снимает. Я раздражённо выдыхаю и проделываю то же со второй, уже сама.

– Доволен? – спрашиваю я дерзко, вытащив бюстгальтер из-под футболки.

– Вполне. Неудачная была шутка. Теперь ясно. И я не жлоб, но по магазинам мы съездим как-нибудь в другой раз. Сейчас я уберу со стола, и мы поедем к тебе.

– Спятил? – бормочу я и делаю шаг назад. – Если уж на кладбище притащились, то дома точно ждут.

– На это и расчёт. Шанс, что тупая пешка владеет хоть какой-то полезной информацией, мизерный, но и его грех не использовать.

– А если тебя в реале убьют? Да ещё и у меня дома. Нет, – отрицательно мотаю я головой, а Тихон хмыкает и хватает одну кудряшку, растягивая её. – Прекрати, это не шутки! – Отбиваю я его руку.

– Ты хотела свои шмотки, ты получишь свои шмотки, – безапелляционно режет он и уходит на кухню.