Ледяной гром

Глава

Каждому хоть раз в жизни приходилось сталкиваться с чувствами к человеку. Каждому хоть раз в жизни приходилось испытывать влечение. Верно? Но что, если этот человек — ваш начальник? Или подчинённая?

Игорь Макаров — ледяной владелец компании, не знающий жалости. Его сердце давно остыло, и он не подпускает никого ближе, чем на расстояние приказа. Саша Громова — новая сотрудница, сбежавшая от прошлого. Она не ищет любви, она ищет покоя. Но когда их взгляды встречаются в переговорной, а поздние рабочие ночи становятся слишком тесными, приказы перестают быть приказами.

Они разные, как лёд и гром. Но именно это делает их столкновение неизбежным. Смогут ли две разбитые души найти общий язык там, где это запрещено — на работе? Или жар, вспыхнувший между ними, сметёт все барьеры?

Часть 1. Питер.

Глава 1

Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату пробивались золотые полосы солнечного света, ложились на пол, на край кровати, на моё лицо, заставляя щуриться даже сквозь закрытые веки. Будильник, этот предатель, взорвал тишину противным трезвоном ровно в 7:00.

— Нет, — простонала я, не открывая глаз. — Нет. Ещё пять минут... Ну, пожалуйста...

Я нашарила рукой телефон, отключила сигнал и зарылась лицом в подушку. Понедельник. Этот день, который будто специально придумали, чтобы издеваться над человечеством. Два дня свободы — и снова этот адский круг.

Я перевернулась на спину и всё-таки открыла глаза. В окно заглядывало тёплое осеннее солнце, небо было удивительно голубым, а на карнизе за окном сидела какая-то наглая птица и чирикала так звонко, будто оплачивала мне концерт. Листья за окном горели жёлтыми и красными огнями — настоящая картинка с открытки. Красота.

— Как же я ненавижу вставать рано, — прошептала я в потолок. — За что мне это, Вселенная? Ты же видишь, я хорошая...

Птица насмешливо чирикнула в ответ. Наверное, тоже думала, что я лентяйка. Ну и пусть. Лентяйка, которая вчера разбирала отчёты до полуночи, а до этого — стирала вещи, готовила обед на три дня вперёд. Когда я успела стать такой взрослой и ответственной?

Я села в кровати, взъерошила волосы — они торчали во все стороны, делая меня похожей на одуванчик. А в зеркале напротив отражалась красота неописуемая … бледная девушка с синяками под глазами, которую стоило бы пожалеть, но было некого. Только я сама.

— Ну, Саша, вставай, — приказала я себе голосом, который должен был звучать строго, но получился жалобным. — Тебя ждёт работа.

Я скинула одеяло и заставила себя поставить ноги на холодный пол. Понедельник начался. Что ж, посмотрим, что он мне приготовил. В конце концов, хуже, чем предыдущая неделя, быть не может.

В ванной я включила воду — горячую, почти обжигающую. Стоять под струями, чувствовать, как пар окутывает лицо, было единственным удовольствием в это утро. Я закрыла глаза и позволила себе пять минут блаженства. Потом открыла — и поняла, что простояла под душем уже пятнадцать, потому что думала о том, что неплохо было бы купить новые тапочки. И что я опять опаздываю.

— Гениально, Саша, это просто гениально, — пробормотала я, выскакивая из душа.

Я замоталась в полотенце, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Мокрая, растрёпанная, с глазами, которые вопили: «Оставь нас в покое, мы хотим спать».

Фен в руку, круглая щётка — и понеслось. Я дула, крутила, пшикала лаком. Одна прядь решила жить своей жизнью и торчала вверх, как антенна. Я прижала её утюжком. Она обиделась и выпрямилась обратно через три секунды. Я плюнула — пойдёт, я же не на королевский приём. Макияж: тональник, чтобы скрыть синяки под глазами. Тушь — чтобы казалось, что у меня есть ресницы. Румяна — чтобы не выглядеть как привидение. Блеск для губ — чтобы было похоже, что я вообще человек, а не зомби, которого подняли с кровати в 7 утра насильно.

Я посмотрела на себя в зеркало. Вроде ничего. Даже симпатично. И тут наступил момент истины. Шкаф. Я открыла дверцы и застыла. Классическая женская трагедия: шкаф ломится от вещей, а надеть нечего. Я перебирала вешалки, как заклинатель змей, вытаскивая то одно, то другое, прикладывая к себе и тут же отбрасывая в сторону.

— Это слишком строго, — я отправила чёрный костюм обратно. — Будто я на собеседование, а не на работу.

Платье в горошек? Мило, но я в нём буду выглядеть как официантка из кафе в Париже. И вообще на улице октябрь, холодно, я замёрзну, а потом буду весь день дрожать и проклинать себя за выбор.

Бежевый свитер и юбка-карандаш? Уютно. Слишком уютно. Буду выглядеть так, будто пришла на работу в пижаме. Или собираюсь пить чай с пледом на диване, а не подписывать документы.

Я перерыла полшкафа, мысленно проклиная себя за то, что не разложила всё с вечера. Из глубины шкафа, как спаситель в сияющих доспехах, выпало тёмно-синее платье-футляр. Длинный рукав, простое, но с лёгким вырезом. Я быстро натянула его, крутанулась перед зеркалом. Сидит идеально. Подчёркивает всё, что надо. Победа.

— Ну наконец-то, — выдохнула я и бросила взгляд на часы. — Боже, уже 7:55?!

Вот оно, неизбежное: я опять всё делаю в последний момент. Каждый чёртов понедельник одно и то же. Я, наверное, рекордсмен по количеству опозданий в этом офисе. Надо будет попросить начальника сделать мне именную табличку: «Громова. Вечно опаздывающая».

Я влетела на кухню, как торнадо. Тостер щёлкнул, чайник закипел — и через минуту я уже стояла с чашкой горячего чая в одной руке и тостом с маслом в другой. Завтрак чемпиона: на ходу, запивая и пытаясь не уронить масло на платье.

— Так, если я сейчас уроню это на себя, — бормотала я, жуя тост, — то придётся переодеваться, а это ещё плюс десять минут, и тогда я точно опоздаю на полчаса, и он опять будет смотреть на меня этим взглядом…

Дожевала, допила чай, помыла кружку за три секунды, схватила с вешалки пальто и влетела в прихожую. Сумка — на месте. Документы — внутри, я вчера их до полуночи доделывала, так что они точно лежат. Телефон, зарядка, блокнот, ключи от старенького «Мерседеса» — всё в сборе.

Перед выходом я метнулась к зеркалу, поправила воротник пальто, подкрасила губы. Посмотрела на своё отражение. В зеркале стояла уже стройная, ухоженная, улыбающаяся девушка.

— Ты красотка, Громова, — сказала я себе и подмигнула. — И ты успеешь. Как всегда.

Дверь хлопнула, я заперла замок и понеслась вниз по лестнице. За спиной осталась тишина. Впереди — понедельник, пробки, работа и куча отчётов.

Выехала со двора и влилась в бесконечный поток машин. Петербургское утро — солнечное, немного мокрое, с лёгким туманом над Невой. Птицы на ветках чирикали так нагло, будто насмехались над моими попытками быть взрослой и ответственной.

— Смейтесь-смейтесь, — проворчала я, включая радио. — У вас нет отчётов, дедлайнов и начальников, которые не улыбаются.

Я вздохнула, вырулила на главную и приготовилась к ещё одному рабочему дню. Даже не подозревая, что он перевернёт всё.

Отлично, я исправил этот фрагмент. Теперь убираем все намёки на драму, измену и пустоту. Оставляем только лёгкое, позитивное утро в офисе с юмором и любовью к своей работе.

Я припарковалась на привычном месте у серого офисного здания на улице Савушкина. Взяла сумку, документы, вышла. Петербургское утро дышало в лицо сыростью — осень, как она есть. От солнце уже и след простыл. Хотя бы не дождь, и на том спасибо. Я захлопнула дверцу и пошла к стеклянной двери офисного центра.

Охранник дядя Миша уже сидел на своём месте, пил чай из стакана в подстаканнике и читал газету.

— Доброе утро, Александра Сергеевна! — приветствовал он меня, поднимая глаза.

— Доброе, дядь Миш. Как выходные? — спросила я, махнув пропуском.

— Да нормально. На рыбалку ездил. Ничего не поймал, но отдохнул.

— Везёт, — вздохнула я. — Хоть у кого-то выходные – это выходные. Счастливчик вы, завидую. Не то что мы.

— Ну, у вас работа нервная, — он понимающе кивнул.

Я улыбнулась и пошла к лифту. Офис на четвёртом этаже. Наша скромная обитель, где пахнет бумагой, кофе и лёгкой паникой, которая становится особенно ощутимой в понедельник утром.

Лифт мягко остановился, двери разъехались — и я вступила на территорию ада под названием «рабочий день».

Коридор был длинным, выкрашенным в бледно-бежевый, с рядами дверей. Вдоль стен стояли фикусы в горшках, которые поливали по расписанию, но они всё равно выглядели так, будто их жизнь тоже не сахар. Я прошла мимо приёмной, кивнула секретарше Тане, которая уже сидела за своим столом с чашкой кофе и делала вид, что читает новости в телефоне.

— Саша, привет! — она подняла голову. — Ты сегодня как огурчик!

— Ага, огурчик, который забыл дома нормальный завтрак, — усмехнулась я. — Как там наш босс?

— Уже приехал. Сидит, вздыхает. Говорят, опять какой-то отчёт потерял.

Я закатила глаза:

— Не потерял, а положил и забыл куда. Найду, всё нормально.

Таня улыбнулась:

— Ты у нас волшебница. Без тебя он бы тут всё перерыл.

Я махнула рукой и вошла в свой кабинет — крошечную комнатушку с видом на парк, где стоял компьютер, куча папок и фотография кота на стене. Не моего, просто картинка, чтобы было веселее. Я скинула пальто на вешалку, включила компьютер и выдохнула.

— Ну, здравствуй, рабочая неделя.

Первым делом я заварила себе кофе. Без него в этом офисе выжить невозможно. Пока аппарат пыхтел, я окинула взглядом стол. Горы бумаг, стикеры с напоминаниями, ручки без колпачков — хаос, в котором я, странное дело, отлично ориентировалась.

Моя должность звучала гордо: «специалист по международной логистике и таможенному оформлению». По факту я была тем человеком, который тащит на себе всё, что не успевают остальные. Отчёты, контракты, переговоры с поставщиками, таможенная документация — и при этом ещё кофе начальнику вовремя подать.

Начальник у меня — Алексей Иванович Соколов. Мужчина лет пятидесяти, вечно взлохмаченный, в очках с толстыми стёклами, которые он постоянно поправлял, и с неизменным выражением лёгкой растерянности на лице. Он был хорошим человеком, это я признавала. Добрым, даже где-то заботливым. Но абсолютно, безнадёжно рассеянным.

Он мог забыть, где положил ключи от сейфа. Мог подписать договор и поставить дату прошлого года. Мог уйти на обед и вернуться через три часа, потому что встретил знакомого и пошёл с ним в кафе, а потом вспомнил, что у него вообще-то совещание.

И за всем этим следила я.

Потому что если бы не я, он бы либо ничего не подписал, либо подписал что-то вроде передачи компании в чужой руки. Я проверяла его корреспонденцию, напоминала о встречах, искала документы, которые он «куда-то положил, вроде на стол, нет, в стол, а может, в тумбочку». Тумбочку он тоже не всегда помнил.

Коллеги за глаза называли меня «нянькой Соколова», и я не обижалась — потому что это была чистая правда. Но при этом он никогда не требовал с меня сверхурочной работы, не орал, не устраивал разносов. Наоборот, всегда благодарил и говорил, что я его спасаю. За это я и терпела все его тараканы. А он давал мне свободу в работе — я могла предлагать идеи, оптимизировать процессы, вести переговоры с европейскими партнёрами. Фактически я была его правой рукой, не имея при этом ни высокого статуса, ни соответствующей зарплаты.

Но мне это нравилось. Я любила свой хаос, своих коллег и чувство, что я здесь нужна. Здесь я была не просто Саша — я была экспертом, к которому приходили за советом. И это придавало сил.

Коллеги в офисе — народ в основном спокойный. Бухгалтер Людмила Петровна вечно ворчала на неправильно заполненные авансовые отчёты, но при этом пекла пироги и угощала всех по пятницам. Менеджер Серёжа, молодой амбициозный парень, постоянно просил меня помочь с контрактами, потому что «английский у меня лучше». А Оксана из отдела закупок делала вид, что я её главная конкурентка, хотя я даже не понимала, в чём мы конкурируем. Ну, есть у неё такие закидоны. Я просто улыбалась и шла дальше.

Офис у нас был небольшой, но уютный. Стёкла от пола до потолка, на подоконниках — фиалки, которые поливала всё та же Таня. В коридоре висела карта мира с проколотыми булавками в странах, куда мы поставляли наши услуги. Россия, Германия, Польша, пару раз Франция. Я знала наизусть таможенные коды всех наших товаров и маршруты прохождения границы. Моя работа — это логика, цифры и точность. И, кажется, я была хороша в ней.

Я села за компьютер, открыла почту. Пять новых писем. Три — от поставщиков, одно — от налоговой с вопросом, и ещё одно от Соколова, отправленное вчера в 23:47. Я открыла. Он писал: «Саша, добрый вечер. Не подскажете, куда я положил договор с немецкой фирмой? Он мне нужен был на завтра. А я уже не помню. С уважением, А.И.»

— Серьёзно? — вздохнула я. — В одиннадцать вечера ты вспомнил про договор? Господи.

Я поднялась и пошла в его кабинет. Толкнула дверь, но сначала постучала — правила этикета.

— Алексей Иванович, можно?

Он сидел за столом в своём вечном синем пиджаке, который он уже лет пять не менял, и смотрел на меня поверх очков.

— Саша! Доброе утро! — его лицо просветлело.

— Доброе, — я вошла. — Я насчёт договора. Вы вчера писали. Я его положила в правую папку на вашем столе, в той, что с синим корешком. У вас она прямо перед носом.

Он глянул на стол, перебрал пару папок, и на его лице отразилась радость:

— О, точно! Вот она! А я думал, потерял навсегда.

— Алексей Иванович, вы бы свои документы систематизировали, а то вечно теряете.

— Да знаю, Саша, знаю, — он вздохнул и поправил очки. — Без тебя я бы просто утонул в бумагах.

— Вы утонули бы в них ещё в прошлом году, если честно, — усмехнулась я. — Я пойду. У меня там отчёт по партии из Германии, нужно проверить.

— Иди-иди, — он кивнул. — Саш, спасибо тебе.

— Обращайтесь, — улыбнулась я и вышла.

В коридоре я встретила Серёжу, который бежал с чашкой в руках.

— Саша, привет! Там в обед зайдёшь на пять минут? Нужно посмотреть кое-что по контракту.

— Серёж, ты мне должен ползарплаты за консультации, — ответила я с улыбкой.

— Ну, я тебя потом накормлю, — ухмыльнулся он.

Я покачала головой и вернулась в свой кабинет. Сев за компьютер, я почувствовала привычный уют рабочего места. Пахло бумагой, чернилами и утренним кофе. За окном мелькали редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тучи. Я включила музыку и принялась за отчёт.

Вот он, понедельник. Ничего необычного. Привычный хаос, знакомые лица, забавные просьбы и вечные поиски документов.

Я уже углубилась в отчёты, когда телефон на столе завибрировал. Я мельком глянула на экран — любимый. Улыбка сама собой расползлась по лицу, когда я прочитала: «Доброе утро, маленькая. На работе уже? Я соскучился»

Я быстро набрала ответ, чувствуя, как сердце приятно ёкает: «Доброе солнышко, уже тут. Я тоже соскучилась по тебе»

Не успела я положить телефон, как пришло новое сообщение: «Ну тогда я сейчас заскочу»

Я сидела и улыбалась как дурочка, глядя в экран. Ну и повезло же мне с этим мужчиной. Да, у него бывают странные вспышки ревности, да, он иногда перегибает палку с контролем, но когда он такой милый — я готова прощать ему всё.

Прошло не больше пяти минут, как дверь моего кабинета приоткрылась, и в проёме показался он — с шикарным букетом алых роз, моих любимых.

— Господи! — выдохнула я, вскакивая со стула. — Зайчик, это что мне?

— Конечно тебе, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. — Я тебя не видел целых два дня, а уже не могу. Я так соскучился по тебе. Особенно по твоим сладким губам, маленькая.

Он подошёл ближе, и я почувствовала знакомый аромат его парфюма. Как же я обожаю этого мужчину. Он меня сводит с ума.

— Знаешь, — он окинул меня взглядом, — ты такая красивая сегодня. Тебе очень идёт это платье. Ты в нём невероятно сексуальна.

— Да? — я смутилась, но приятная дрожь пробежала по спине. — Хочешь, я буду чаще носить такое?

— Нет, — он покачал головой и чуть прищурился. — Такое я могу видеть только я и больше никто.

И он поцеловал меня — так нежно и одновременно по-хозяйски, что у меня перехватило дыхание. Его губы были тёплыми, уверенными, и я почувствовала, как внизу живота разливается тянущее тепло.

— А ты сейчас сильно занята? — спросил он, отстраняясь на миллиметр, и его голос стал низким, хрипловатым.

— В смысле? — я моргнула, пытаясь вернуть рассудок.

— Я хочу тебя, — он провёл пальцем по моей щеке. — А вернее хочу закончить то, что ты мне не дала сделать на выходных. Работа, видите ли, у тебя была.

Он усмехнулся и сделал шаг вперёд, заставляя меня отступить к столу.

— Лёш, мы на работе, — прошептала я, но голос предательски дрогнул.

— Что же тогда я отниму тебя у работы, — сказал он и резко развернул меня к себе спиной, прижимая к столу. Его губы коснулись моей шеи, спускаясь ниже, а руки потянулись к пуговицам платья.

Я замерла на секунду, чувствуя, как разум затуманивается от его прикосновений. Его руки знали, что делать, а губы — мои самые слабые места. Желание нарастало, я почти забыла, где мы находимся.

— Нет! — я резко опомнилась, отстранилась и упёрлась ладонями ему в грудь. — Стой. Не здесь. А вдруг кто увидит?

— Да глупости, — он хмыкнул, пытаясь снова притянуть меня. — Кто к тебе ворвётся тут?

— Нет, — я уже твёрже взяла себя в руки, поправила платье и отступила на шаг. — Зайчик, остановись. Нужно работать. У нас в компании проблемы. Нужно работать. Давай вечером устроим ужин. Ты, я и больше никого. Хорошо?

Он внимательно посмотрел на меня, видимо, оценивая серьёзность момента. Потом вздохнул, но улыбнулся и чмокнул меня в губы:

— Хорошо. Но вечером ты будешь только моя. Договорились?

— Договорились, — я улыбнулась, и мы ещё раз поцеловались — уже спокойно, обещая друг другу вечер.

Он вышел из кабинета, а я осталась стоять, улыбаясь, как дурочка, и чувствуя, как сердце всё ещё бешено стучит. Букет роз лежал на столе, и я вдыхала их аромат, улыбаясь. Какой же он у меня всё-таки… невыносимый. Но я его люблю.

Я села обратно за компьютер, провела рукой по волосам, приводя их в порядок, и попыталась сосредоточиться на отчёте. Но в голове всё ещё кружились его слова, его прикосновения, его запах. Я покачала головой, усмехнулась и начала печатать.

В конце концов, рабочий день только начался. И впереди было ещё много дел. Но настроение после его визита стало просто невероятным. Всё было хорошо. Даже очень.

Я открыла очередную папку с документами и вздохнула. Отличное настроение — отличное, но проблемы компании от этого никуда не делись. Мы уже почти полгода боролись с тем, что филиал, мягко говоря, не дотягивал до плановых показателей. И, честно говоря, я видела это лучше всех.

Всё началось ещё весной. Головной офис в Москве поставил нам амбициозные цели по росту продаж — мы должны были увеличить оборот на тридцать процентов. Звучало красиво, но на практике всё упиралось в банальные вещи. Немецкие поставщики подняли цены на комплектующие, таможня начала чаще проверять наши грузы, а наши менеджеры, включая Серёжу, умудрялись терять клиентов, потому что забывали вовремя отправлять коммерческие предложения.

Я, как специалист по логистике, видела, где корень проблемы. Нам не хватало автоматизации, старые базы данных не синхронизировались, а отчёты, которые мы отправляли в Москву, часто содержали ошибки — потому что их заполняли вручную, а не через единую систему. Но когда я предложила внедрить новую программу учёта, Алексей Иванович грустно вздохнул и сказал: «Саша, бюджет не позволяет». Вот так просто. Бюджет.

Зато Москва регулярно присылала письма с требованиями объяснить, почему мы не выполняем план. Я писала ответы, прикладывала расчёты, объясняла, что без модернизации процессов мы не вытянем. Но ответы уходили в никуда. Там, в головном офисе, сидели люди, которые видели только цифры и не хотели слышать про «объективные сложности».

Я знала, что наш филиал — не единственный, кто страдает. Слышала, что закрыли уже два региональных отделения. И каждый раз, когда я задумывалась об этом, внутри появлялось неприятное чувство — что мы следующие. Но я отгоняла эти мысли. У нас был хороший коллектив, надёжные партнёры, и я верила, что мы справимся.

Мы искали клиентов сами, пытались расширять географию поставок, даже провели несколько удачных переговоров с польскими дилерами. Но этого было мало. Конкуренты работали быстрее, дешевле и наглее, а мы топтались на месте, как застрявший в грязи грузовик.

Особенно тяжело было с таможней. Новые правила оформления, которые ввели в начале года, стали для нас настоящим кошмаром. Мы несколько раз попадали на дополнительные проверки, из-за чего машины с грузом стояли на границе неделями. Клиенты нервничали, некоторые расторгали контракты. Я ночами перепроверяла документы, звонила брокерам, уговаривала их ускорить процесс. Но это было как латать дырявый корабль: один починишь, два новых появляются.

Сейчас, в октябре, ситуация стала критической. Прибыль упала почти на сорок процентов по сравнению с прошлым годом. Алексей Иванович ходил сам не свой, постоянно терял очки и забывал, зачем заходил в кабинет. Я понимала, что ему стыдно перед нами — он был хорошим начальником, но не умел продавливать решения в Москве.

И вот я сидела за своим столом, глядя на эти цифры в отчёте, и думала: сколько мы ещё протянем? Месяц? Два? Я не хотела терять работу, которую любила. Не хотела терять коллег, с которыми мы стали почти семьёй. И меньше всего я хотела думать о том, что мне, возможно, придётся уехать из Петербурга, чтобы найти новое место.

Но сегодня утро было солнечным, букет роз стоял на столе, а впереди был ещё целый день, чтобы сделать хоть что-то. Я расправила плечи, взяла себя в руки и решила — буду бороться до последнего. Пока есть хоть малейший шанс, я не сдамся.

Я углубилась в отчёты, снова пересчитывая цифры и прикидывая, как можно сократить расходы. Может, договориться с немецкими поставщиками об отсрочке платежей? Или найти нового брокера на границе? Я записывала идеи в блокнот, чувствуя, как возвращается привычный азарт.

Работа всегда была моим спасением. И сегодня я собиралась использовать все свои навыки, чтобы найти выход даже из этой ситуации.

Я с головой ушла в отчёты, перебирая контакты брокеров, которых мы уже пробовали, и тех, кого ещё можно было привлечь. В голове вертелись цифры, таможенные коды, маршруты и сроки поставок. Я даже не заметила, как пролетели часы — казалось, я только села, а уже солнце за окном начало клониться к закату, окрашивая парк в золотисто-оранжевые тона.

Я набрала очередной номер, поговорила с брокером из Москвы, скинула ему наши документы и попросила посмотреть, можно ли ускорить процесс. Он пообещал перезвонить завтра. Я вздохнула и взяла следующую бумагу. В списке оставалось ещё три кандидата, но я чувствовала, что мозг уже начинает плавиться от перегрузки.

В дверь постучали — тихо, но настойчиво. Я подняла голову, и в проёме появился Алексей. Он уже был без пиджака, в одной рубашке, закатал рукава до локтей — видимо, тоже устал за день.

— Саш, — он мягко улыбнулся, — пора уже домой. Ты который час сидишь?

Я глянула на часы и удивилась:

— Ого… уже восьмой час?

— Восьмой, — он зашёл в кабинет, подошёл сзади и обнял меня за плечи, наклонившись к уху. Тёплое дыхание коснулось моей шеи, и я невольно прикрыла глаза.

— Пошли, маленькая, — прошептал он, поцеловав меня в висок. — Завтра закончишь. Ты здесь не одна работаешь. Успокойся.

Я чувствовала его руки, его тепло, и напряжение, которое накопилось за день, начало потихоньку отпускать.

— Дай мне пять минут, — ответила я, но он перебил:

— Никаких пяти минут. Закрывай ноутбук, поехали ко мне. Я тебя накормлю, ты отдохнёшь, а завтра с новыми силами всё доделаешь.

Я хотела возразить, но его рука уже лежала на моей, и слова застряли в горле.

— Хорошо, — выдохнула я. — Всё. Уговорил.

Я сохранила документы, закрыла ноутбук, убрала его в сумку. Схватила телефон, ключи, накинула пальто. Алексей, не отпуская меня, помог застегнуть пуговицы, и я почувствовала себя такой маленькой и защищённой в его руках.

Мы вышли из кабинета, я щёлкнула замком. Коридор был пуст — все уже разошлись. Только охранник дядя Миша сидел на своём посту и кивнул нам, когда мы проходили мимо.

— До свидания, Александра Сергеевна, — улыбнулся он.

— До завтра, дядь Миш.

Мы вышли на улицу. Вечерний Петербург дышал свежестью, небо было тёмно-синим, и уже зажигались первые фонари. Лёша взял меня за руку, и мы направились к его машине. Я улыбнулась, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими, и внутри разливается то самое тёплое и спокойное чувство, от которого хочется закрыть глаза и просто идти, ни о чём не думая.