Тени старинных коллекций. Дела ведёт консультант по антиквариату господин Савинов
- -
- 100%
- +
– У неё варенье… как будто государственный резерв.
Князь кивнул серьёзно:
– Это оборонный продукт.
Графиня присела напротив и строго покосилась на Савинова:
– Я вас узнала! Вы тот, что антиквариат изучает.
Значит, нам надо следить, что вы руками трогаете!
Савинов скромно улыбнулся:
– Я, сударыня, по рукам ещё никого не узнавал.
– А зря! – отрезала графиня. —
Руки – зеркало души! Вот у моего мужа руки – как у ангела!
Потому что ими он ничего не делает!
Где-то в стороне несчастный граф чихнул.
– Не беспокойтесь, сударыня, я помогаю полиции отыскать преступника. Так сказать, консультант по антиквариату.
– Ах, как интересно, – театрально всплеснула она руками. – Напали на след?
Савинов откашлялся и осторожно начал:
– Скажите, графиня Елизавета Ефимовна… табакеркой вашей интересовались?
Она закатила глаза:
– Ах! – и сразу же:
– А вы в театр ходите? У нас премьера! «Русалка на снегу»!
Анфиса Павловна – это что-то!
Если не смотреть на ноги… и на голос… и лучше на сцену не смотреть…
Аглая захихикала в платочек.
Князь дипломатично поддакнул:
– Искусство требует жертв.
– Да, – гордо подтвердила графиня. —
И наш театр – сплошная жертва.
Савинов терпел:
– Всё же, табакерка…
– Ах, табакерка! – вспомнила она наконец. —
Дед мужа привёз её с войны!
С кем он там воевал… с французами или …? Не помню.
Или с кем-то во Франции, но…
В общем, он всех победил!
Граф снова чихнул – видимо, в знак протеста.
– И никто, кроме одного молодого учёного, ею не интересовался? – уточнил князь.
Графиня тут же расплылась в мечтательной улыбке:
– Ах, интересовался! Такой щеголь!
Ресницы – как у актрисы…
Только от него пахло… библиотекой.
Ужасно!
Но ручку мне поцеловал – значит культурный!
Савинов и князь переглянулись.
Аглая сжала, до хруста накрахмаленную, салфетку: всё сходится.
После чаепития Савинов попросил осмотреть место происшествия. Хозяйка отнеслась к просьбе настороженно. А точнее – дородная графиня Рязанова не доверяла гостю, но не смогла отказать.
«Этот человек непременно что-нибудь украдёт.»
Поэтому она ходила следом за ним, как сторожевая гусыня:
шуршала шёлковым платьем, оттопыривала локти и даже дышала в затылок.
Савинов, сохраняя невозмутимость, оглядывался на стены:
портреты предков – в модных когда-то мундирах,
мебель – тяжёлая, но, к сожалению, совсем не стоящая внимания.
– Так где вы были в момент ограбления?
Графиня надув губы обиженно произнесла:
– Ах, боже мой, ну я же вам говорила – в театре на премьере «Русалка в болоте».
– … на снегу… – поправил супружницу граф.
– Вот уж право, какая разница, – завелась графиня. – Болото для русалки куда больше подходит. Вот скажите мне, дорогой князь, – она взяла гостя под руку и с видом знатока вещала, – что русалке
делать на снегу? Она на нём просто замёрзнет? Да и вообще, что это за спектакль? Откуда на сцене снег?
– Полностью с вами согласен, дорогая Елизавета Ефимовна, – желая поскорее убраться ответил Игорь Владимирович.
Савинова, Аглаю и князя Оленьева провожали так же неумолимо спешно, как и встречали. Видимо у Резановых все делалось в суматохе. Приехал гость, не дав ему раздеться – напоили чаем. Уезжает – выталкивают за дверь не дав надеть калоши.
Снег скрипел под санями. Небо к вечеру прояснилось, а мороз крепчал. Укутавшись в шубы, молодые люди вволю насмеявшись, обсуждали услышанное.
Савинов, задумчиво:
– Воры не трогают бриллиантов… не трогают золота…
Они охотятся только за реликвиями времён Наполеона.
И действуют в одной местности…
Точно зная, у кого что есть.
Князь поджал губы:
– То есть кто-то ведёт список… или наследует чужой.
Аглая шепнула с тревогой:
– Но зачем? Ради денег?
Савинов посмотрел в белую даль дороги:
– Нет, Аглая Дмитриевна…
Кажется, дело здесь не в цене.
А в военной тайне, за которую по-прежнему убивают.
Сани покатились быстрее.
Кто-то впереди опережал их на шаг.
Глава 8
Утро выдалось промозглым, но в полицейском участке царила почти праздничная суета.
Селиван Иванович, заливая чаем пол, маршировал от окна к двери и громогласно диктовал писарю:
– «Объявление! Продаётся сабля Багратиона! Настоящая! Царём подаренная!»
Пиши, Пантелей! Не жалей бумаги – у нас служба государева, а не булочная!
Троица едва успела переступить порог, как пристав величаво обернулся:
– А! Столица пожаловала! Ну, говорите, что нашли?
Они изложили всё: совпадения, табакерки, странного «учёного».
Селиван Иванович выслушал равнодушно, побарабанил пальцами по пузу…
– Значит так, ловим! Засадой! Как на гуся! – объявил он, довольный своей стратегией.
Савинов прищурился:
– Простите, милостивый государь… почему сабля Багратиона?
– Так герой ведь! Рука-то у него золотая была! – сделал пристав движение, будто крошил воздух невидимой шашкой. – А уже там, глядишь, и злодей примчится.
Савинов стукнул кулаком по столу, так что чернильница подпрыгнула:
– Тогда уж пишите сразу – сабля самого Наполеона!
Чего мелочиться?!
– Н-ну… – почесал затылок пристав, – Наполеон… он как бы… ого- го какой… Нам не поверят, что он сабельку потерял.
– А Багратион, по-вашему, по полям сабли разбрасывал? – не выдержал Савинов. – Вашей удою только лягушек ловить! Никому ваша сабля НЕ НУЖНА!
Селиван Иванович вспыхнул багровым, как самовар перед взрывом:
– Это мы ещё посмотрим!
И чтоб вас тут больше не видел!
Он ткнул пальцем, расставляя приказы:
– Вы, князь, с дорожки устали – езжайте отдыхать к вашей тётушки и привет ей от меня передавайте и пусть она прыть вашу попридержит.
Вы, Аглая Дмитриевна – шли бы уже домой, батюшка небось волнуется.
Ну и вы, господин Савинов… идите уж. Большое спасибо за помощь!
– последние слова прозвучали как пощёчина.
Писарь Пантелей испуганно спрятался за чернильницу.
Князь Оленьев тихонько наклонился к Савинову:
– Кажется, нас… уволили.
– Я и не нанимался, – сквозь зубы ответил тот.
Когда дверь за ними захлопнулась, Савинов остановился, втянул морозный воздух и процедил:
– Отлично. Полиция на хвосте у собственной гордости.
И это даже полезно – мешать нам они теперь не будут.
Князь усмехнулся:
– Селиван Иванович решил заманить медведя… на капусту.
Аглая, нахмурившись:
– Значит, действуем сами?
Савинов поднял воротник, глаза его блеснули:
– Сами. Будем искать настоящий приман.
Тех, кто воевал под Бородином.
У кого могли остаться реликвии – ценные для убийцы.
– И немедленно телеграфируем в Петербург, – добавил князь. —
Пускай ищут похожие преступления.
Аглая сжала перчатки, решительная:
– Мы опередим их всех.
Если не мы – никто.
Они переглянулись – теперь они вместе.
Трое против невидимого врага, который знает каждую их улицу и каждую реликвию.
Снег предательски скрипел под ногами.
Казалось, кто-то слушает.
Глава 9
Пока в типографиях рассыпали литеры для громогласного объявления о «сабле Багратиона», а депеша из Петербурга всё не приходила, троица не сидела без дела.
– Если полиция ловит мышь на колокол, – буркнул Савинов, – придётся самим искать кота.
И они отправились всего за пять вёрст от уездного городка – к отставному генералу Ивану Степановичу Перовскому: седому, сухому, но с орлиным взглядом. Его уважали: он был из тех редких военных, в чьём доме действительно помнили Бородино.
Генерал усадил гостей в свой кабинет – стены увешаны картами, саблями и старым знаменем с прожжёнными дырами.
– Слушаю вас, господа, – сказал он, разливая чай с каким-то густым, почти чёрным вареньем.
Савинов, как всегда прямо:
– Благородный государь, у нас странное дело. Грабят помещиков, похищают только табакерки времён Наполеона. Две уже исчезли.
Генерал медленно поставил чашку.
– Две… – повторил он, – значит… началось.
Аглая вздрогнула:
– Простите, что началось?
Перовский поднялся и прошёл к комоду – достал потрёпанную записку.
– Это рассказал мой старый денщик перед смертью. Отец его при моём деде служил. Я был в отъезде и возвернулся только вчера вечером, о том, что в округе произошло толком ничего кроме убийства в вашем доме, Аглая Дмитриевна, не знал, но теперь понимаю. И он поведал тайну, которую носили десятилетиями…
Он заговорил негромко, но каждое слово будто падало ядром:
– Под Бородино сошлись четверо товарищей:
молодой ещё Большаков, отец вашего батюшки Аглая Дмитриевна, постарше – граф Резанов,
ваш дед – князь Оленьев, милостивый,
и мой дед.
Взяли они в плен французского генерала… и тот, желая спасти жизнь, признался:
С французами отступало золото – награбленное.
Спрятано.
Место – на тайной карте.
Карта – в одной из трёх табакерок. Табакерки у трёх генералов.
Табакерки – особые, подарочные. Их всего три.
Кому достались – знает только судьба.
Большаков получил от генерала одну – ту самую, что похитили.
Вторая – у Рязановых… тоже исчезла.
Генерал обернулся:
– А третья, милостивый князь… у вашей тётушки. В нашей семье табакерки никогда не было.
Оленьев побледнел:
– У тётушки?! Но она… она ведь не знает…
– Никто не знал, – жёстко ответил генерал. —
Пока не умер денщик.
Он осёкся и добавил ещё ниже:
– А после его смерти у меня исчез лакей.
Сапогов Апполинарий… дрянной человечишко.
Писаный красавец, услужливый, грамотный – и слишком болтливый. Люди поговаривали: якшался с кем-то опасным.
Савинов счёл – сходится:
– Он мог подслушать? Узнать тайну?
– Мог, – кивнул генерал. —
И если он с бандитами…
Они уже знают о третьей табакерке.
Он подошёл ближе, его голос стал приказом:
– Немедленно возвращайтесь к княгине, князь!
Если желаете – дам двух надёжных парней.
И ещё…
Он посмотрел каждому в глаза:
– Берегитесь.
За этим золотом охотились и при Бонапарте…
и будут охотиться всегда.
В этот момент врывается адъютант, хотя и в отставке, как впрочем все солдаты в помемтье генерала:
– Иван Степанович! Посыльный из полицейского участка! Депеша из Петербурга для князя Оленьева!
Игорь Владимирович разорвал печать, бегло прочёл и передал Савинову:
«Подобных преступлений в Империи не выявлено.
Действует местная группа.
Предположительно – профессионалы.»
Савинов медленно сложил бумагу:
– Значит, вся игра – здесь.
И ставки выше, чем думали.
Оленьев надел перчатки, Аглая подняла подбородок.
– В путь? – тихо сказала она.
Савинов улыбнулся краем губ:
– Теперь у нас есть карта.
Только мы пока не знаем, где она.
Возвращаясь в Глушицы троица, сидя в санях, обсуждали события.
Савинов задумчиво произнёс:
– Что мы имеем? Три табакерки. Выходит, что ваши деды нашли все три табакерки. Каким образом, этого мы уже не узнаем.
– Но, погодите, Василий Петрович, – встряла Аглая, – если моему деду французский генерал сам табакерку подарил, и в ней, получается, изначально не было карты, тогда зачем у нас её воровать? Да ещё и человека убили.
– Видите ли, Аглая Дмитриевна, я думаю, что этот Апполинарий, до того как попал на службу к генералу и раньше мелкими преступлениями не брезговал. А когда он тайну узнал, то наверняка весь дом осмотрел. Не найдя табакерки у генерала Перовского он отправился к вашему родителю. Он должен был знать, что искать. Мало ли табакерок в государстве. А вы ведь его должны были видеть.
– Вы правы, я его и видела. Он вежливый, но какой-то незапоминающийся, скользкий. Говорил хорошо, грамотно, с лёгким акцентом, но всегда ускользал от прямого взгляда. Мне тогда показалось его стеснительность… Да и говорил он много обо всем и ни о чём одновременно.
– Ха-ха-ха, Аглая Дмитриевна, вам бы в сыск. Вы превосходно описали хорошего проходимца. Поверьте мне, я то уж знаю.
И друзья громко расхохотались.
Глава 10
Полиция торжествовала заранее.
Селиван Иванович собственной персоной командовал операцией по «поимке французского картеля», как он уже успел назвать преступников. В объявлении красовалось:
Сабля князя Багратиона!
Продаётся. Дёшево. Срочно.
По адресу…
– Уж поползут, гады! – уверенно повторял пристав, проверяя солдат. – Всех повяжем разом!
А повяжут они действительно много:
купца, пришедшего по дешёвке купить легенду Багратиона,
несколько перекупщиков, да пару мелких проныр —
всё «злодейская шайка» по мнению полиции.
Но настоящая охота разворачивалась у Оленьевых.
Княгиня Оленьева встретила племянника спокойно… почти слишком спокойно. В её глазах читалась усталость людей, которые
уже видели слишком много.
– Табакерка? – повторила она, поправляя кружева. – Да, была. Мой батюшка привёз её после войны.
Но позже подарил государю… как знак преданности.
Она вздохнула:
– Так что искать тут нечего.
…Но воры об этом не знают. Кстати, друг мой Игорешенька, – обратилась княгиня к племяннику, – а почему воры после Большаковых сразу ко мне в дом не явились?
Племянник поцеловал руку тётушки и спокойно ответил:
– Убийство наделало много шума. Я думаю, убивать не хотели. Все должно было быть тихо…
– Простите, сударыня, а к вам разве месяца три назад учёный не заезжал и про табакерку не расспрашивал? – поинтересовался Савинов.
Княгиня пожала плечами:
– Я в имение месяц назад возвернулась. Может кто и заезжал…
– Тётушка, а если бы про табакерку спросили, ты бы ответила, что её Государю подарили?
– А это был секрет? Не знала…
И княгиня с достоинством объявила:
– Сегодня вечером я уезжаю в гости к графине Мезенцевой.
Пусть те, кто крадёт тени, явятся за своим призом.
Она уехала на экипаже, а дом погрузился в напряжённую тишину.
Савинов остался в кабинете, медленно проверяя револьвер.
Оленьев у окна, настороженный: тень за тенью.
Аглая – между ними: сердце стучит, но взгляд твёрдый.
– Боитесь? – спросил князь тихо.
– За вас, – ответила она ещё тише.
Савинов хмыкнул:
– Ох, голубчики… роман нам тут устроили. Держим ухо востро.
Час за часом.
Ночь сгущала воздух, будто перед грозой.
И когда стрелка часов перескочила за полночь —
в коридоре раздалось скольжение.
Шаги… но с тяжёлым прихрамыванием.
Савинов шепнул:
– Он.
Дверь в кабинет медленно открылась.
На пороге возник Хромой – широкий в плечах, шея быку впору.
На лице – кожаная маска, в руках – металлическая дубинка, вся в пятнах ржавчины или… крови?
Он шёл уверенно.
Профессионал, не первый дом в его жизни.
Но в ту же секунду Савинов взвыл:
– Лови его!
Князь бросился, Аглая вскрикнула, стул с грохотом опрокинулся.
Хромой ударил – дубинка со свистом рассекла воздух, едва не задев Оленева.
Князь схватил его за запястье – но тот двинул левым кулаком так, что отозвалось в стенах.
Силы были неравны.
Хромой почти вырвался… почти…
Пока ударом «хук» Савинов не загнал его к шкафу и не щёлкнул наручниками:
– Попался, голубок. Я, к твоему сведению, в боксе подавал большие надежды.
Тот зарычал, как зверь, но уйти было некуда.
– Где табакерки? Где твой хозяин?! – рявкнул Савинов.
Хромой лишь усмехнулся искривлённым ртом:
– Поздно. Он уже рядом.
В этот миг раздался тихий звон стекла где-то на нижнем этаже.
Савинов обернулся:
– Что за… ЕЩЁ ОДИН?!
Оленев схватил оружие:
– Это отвлекающий манёвр! Он не один!
Троица переглянулась – и ринулась вниз.
Параллельно – в участке
– Поздравляю, господа! – торжествовал Селиван Иванович, окружённый горой связанных «преступников».
– Мы задержали всех, кто пришёл на объявление! Вот что значит правильно вести следствие. Попались голубчики.
– Я купец второй гильдии, вы не имеете право, – возмущался один из задержанных, – я хотел сабельку прикупить, а вы вязать. Я буду жаловаться.
– Конечно, конечно. Разберёмся. Зато порядок! – не сдавался пристав. – Это главное!
Солдаты молчали.
И только снег тихо падал за окном.
Глава 11
Дом Оленьевых казался спящим… но это был сон волка.
Савинов бежал первым – ловко, почти бесшумно.
За ним – князь, уверенный и злой.
Аглая старалась не отставать, хотя сердце в груди билось так громко, что, казалось, слышно на весь дом.
На лестнице остановились.
Тишина снова сгущалась.
– Где? – шёпотом спросил Оленьев.
Савинов прислушался.
Лёгкий-едва слышный скрип…
Тень скользит вдоль стены…
– В гостиной, – выдохнул он.
Они двигались цепочкой – медленно, как охотники.
Гостиная была озарена лишь лунным светом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.