Помилуй и казни. Том Второй. Виновные.

— Не горит, не парься, — махнул он рукой. — У меня тема одна в голове сидит, как осколок от мины. Без тебя не извлечь. Но тут у вас что-то про пиво, можно мне поприсутствовать?

Сиротин огляделся. Его опера сидели молча по своим рабочим местам, как школьники за партами, и терпеливо ждали.

— Коллектив, я вижу, не против, ну а я тем более. Устраивайся поудобнее, — капитан подошел к своему рабочему столу, уселся за него, строго посмотрел на Скороходова. — Старший лейтенант, и где?

Игорь резко выдвинул ящик своего стола, вынул оттуда файл с заключением эксперта, встал и положил его перед капитаном.

— Молодец, — похвалил сотрудника Сергей. — Читал?

Игорь кивнул.

— Ну как тебе? Забористо?

Смущенный Скороходов стоял перед сидящим начальником.

— Ты просто объясни, что это за хуйня и как ты узнал? — сказал Игорь.

Вместо ответа Сиротин извлек листки с заключением из пластикового файла и начал читать. Дочитав первую страницу, он ухмыльнулся, на второй хихикнул, а дочитав ее до конца, уже просто рассмеялся.

— Может, и нам прочтешь? Мы тоже посмеемся, — плохо скрывая раздражение, сказал Брагуца.

— У нищих слуг нет, Вова, — весело сказал Сиротин и встал из-за стола. — На, сам читай, а там уже решим, кто кому пиво ставит, — он подошел и положил перед Брагуца листки с заключением. — А я пока кофейка накачу.

Вован взял листки в руки и побежал глазами по строчкам. Душкин и Курбатов встали у него за спиной, склонились, всматриваясь в текст. Дочитав до конца, Саня и Влад хохотнули, Вован сдержанно улыбнулся.

— Вопросы? — сидя на гостевом стуле и попивая кофе, Сиротин закинул ногу на ногу и широко улыбнулся.

— Ну, для начала, тут и коню ясно, что с нас пиво, да, коллеги? — спросил Брагуца. Коллеги согласно закивали головами. — Ну а вопрос всё тот же: это че за пиздец?

— Что вы имеете в виду, мой друг? — отпив кофе из чашки, с серьезным лицом спросил капитан.

— Серый, не гони, — уже начал раздражаться Курбатов. — Судя по заключению, медики заебались труп Лехи раздевать. Куртка кожаная, под ней дырявый броник, затем рубашка с длинным рукавом, затем две футболки, а под ними на уровне груди, почти под горлом, стопка из пяти склеенных листов А4 скотчем примотана. Так это не всё. Под джинсами шерстяные кальсоны, под ними хоккейная ракушка и еще двое трусов. На улице тогда +20 было. Ну, объясняй.

Сиротин встал, подошел к мойке, помыл чашку, поставил сушиться. Опера терпеливо, молча ждали, зло поджав губы.

Капитан повернулся к ним и победно окинул их взглядом.

— Объясню, — наконец-то сказал он. — Всё объясню. Но не сейчас и не здесь, а на Сурикова в баре в… — он посмотрел на свои часы, — 18:00. Там я вам всё объясню, и мне нужно будет всё ваше понимание и терпение. А сейчас работать. Аккуратиста мы угомонили, а кроме него много чего еще недоделанного осталось. Вован, ты же помнишь, что на тебе Сидор? Всё. Работать. Влад?

Душкин хотел что-то сказать, но не успел, у него в кармане зазвонил телефон. Он быстро его вытащил:

— Да… Понял… Буду через полчаса, — он отрубил вызов. — Извини, Серый, бежать надо. Я на Сурикова подъеду, там и перетрем. Лады?

— Лады, — ответил Сиротин. — Короче, всем работать. Я ушел.

Глава 7

Трое оперов терпеливо ждали Сиротина в баре, болтая о пустяках и попивая пиво. Пили не торопясь, прогоняя усталость и напряжение последних недель. Вспомнили погибшего Леху, выпили, как положено не чокаясь, за упокой его души, но искренне скорбеть по погибшему товарищу мешали строки из отчета судмедэксперта. Поставив кружки на стол после поминального тоста Сани Курбатова, офицеры задумались: «Ну и что это было?»

— О чем задумались, бродяги? — выдернул их из размышлений голос Сиротина, словно тот угадал их мысли.

— Командор, а ты не пробовал вовремя приходить? — улыбаясь спросил Брагуца. — Садись, я за пивом метнусь. Тебе как всегда?

— Ага, — ответил капитан, устраиваясь на свободный стул. — Что у вас по тяжким Орешникова? — обратился он к Курбатову и Скороходову.

— Завтра доложим, — ответил за обоих Игорь. — Как положено, в рабочее время, — отмахнулся он. — Сегодня не за тем мы здесь собрались. Давай, колись, почему Леха так забавно оделся.

— Вову дождемся, и расскажу, — ответил Сиротин. — О, а вот и он.

Подошедший Брагуца поставил перед Сергеем кружку.

Сиротин поднял кружку и припал к ее краю, жадно глотая. Опера молча терпеливо ждали.

— Ох, — охнул запыхавшийся капитан, отпив больше половины, и поставил кружку на стол. — Как в сухую землю, — он посмотрел на друзей. — Читаю в ваших глазах, джентльмены, нетерпение и любопытство, — улыбнулся он.

— Серый, не зли меня, — угрюмо пробубнил Брагуца. — Давай, рассказывай.

— Только не бей, гражданин начальник. Ладно, — сказал, улыбаясь, Сиротин. — Сейчас всё объясню, только сначала наводящий вопрос к вам: вы отчет Саныча читали?

— Ну так, мельком, — ответил за всех Саня. — А что там?

— А там много непонятного про патроны, — ответил Сергей. — С этого я и начну, — он откинулся на спинку стула. — Если вы помните, то изначально у Симонова патронов вообще не было. Он у Германа спиздил только ствол, без патронов. И тут в гараже мы находим боеприпасы сразу трех разных видов и разного количества. Не странно ли?

Опера переглянулись.

— Так, — наслаждаясь их растерянностью, сказал Сиротин. Он подвинул к себе стоявшие посередине стола два стеклянных цилиндрика, солонку и перечницу, и огляделся по сторонам. Нужное он нашел на соседнем столике за спиной Брагуца. — Вован, подай горчичку.

Вова молча встал и подал капитану маленькую склянку с горчицей.

— Благодарствую, — кивнул Сиротин и расставил специи в ряд перед собой. — Вот смотрите. Вот это, — он указал на горчицу, — это пачка с патронами с картечью. В ней не хватает двух патронов. Вот это, — он указал на солонку, — найденные в гараже под кроватью как раз два патрона, но не с картечью, а с семеркой. А вот это, — он ткнул пальцем в цилиндрик с перцем, — две стреляные гильзы он жаканов, которыми был убит Леха. Вас ничто не смущает?

Опера задумались. Первым заговорил Игорь.

— Ну первый вопрос: где два картечных патрона, а второй: где пачки от жаканов и семерки? Не в розницу же он патроны покупал. Кто б ему так продал?

— Точно, Игореха! — обрадовался Сиротин. — Это первое. Теперь второе, — он посмотрел на Брагуца. — Вован, ты как охотник объясни нам, чем каждый из этих патронов опасен для человека в бронике. Давай с картечи начнем. Вот что бы было, если бы Аккуратист ею в Леху шмальнул?

Вован на секунду задумался.

— Ну, стрелял Симонов из обреза, — начал рассуждать он. — Получается, дистанция разгона картечи по стволу короче, следовательно, энергия поражения меньше. Это минус, а плюс то, что конус разлета шире. Если бы он стрелял с нормальной двустволки, то с такой дистанции площадь поражения была бы диаметром сантиметров пять максимум и броник бы не пробило точно. С ног бы сбило, ребра поломало, но не пробило бы. С обрезом та же история, но площадь была бы с полметра, а тут картечины могли уйти выше или ниже броника. То есть Леха мог получить в шею, лицо, в пах… Аааа! — вдруг расцвел Вован. — Я, кажется, понял.

— Тормози, — остановил его капитан. — Давай не торопясь и по порядку. Теперь про семерку объясняй.

Брагуца поерзал на стуле:

— Там всё то же самое, только поражающий элемент другой. Картечь — это девять свинцовых шариков диаметром миллиметров семь каждый. Страшная вещь. А семерка — это самая мелкая дробь. Мелкая, как крупа. Ее и называют «крупой». Вещь на охоте бесполезная. Леху бы посекло, но не смертельно. Глаза могло выбить. В пах тоже неприятно было бы, — он поежился, представив.

Саня и Игорь задумались.

— Ну а про жакан и так ясно, — вывел их из задумчивости Сиротин. — Сила у пули страшная. Леха поймал два жакана. Первый ударил в грудь справа. Броник не пробил, но сломал два ребра. Ребра краями порвали ему легкое. Второй попал в печень. Броник пробил, ушел неглубоко в тело, развалившись на элементы, но своей энергией и осколками печень уничтожил. От этого он и умер.

— Так, а при чем здесь странная одежда Лехи? — спросил Саня. — Или мы чего-то не знаем?

— Не знаете, — ответил Сиротин. — Перед выстрелом Леха прикрыл глаза рукой. Вот так, — Сиротин показал, как. — Он стрелял в Симонова практически вслепую. А умирая, очень удивлялся, что в него Симонов пулями стрелял, и интересовался, где крупа, понимаете?

Опера опять задумались, теперь уже надолго. Скороходов допил свое пиво и встал из-за стола:

— Я еще принесу. Все будут? — по молчанию друзей он понял, что все, и ушел к барной стойке. Вернулся он вместе с официантом, несущим поднос с полными кружками. Расставив кружки на столе, официант ушел. Опера продолжили молча пить.

— Так получается, — заговорил первым Курбатов, — Леха почему-то был уверен, что в него будут стрелять «крупой», поэтому пах он прикрыл ракушкой и тройными трусами, лицо и шею рукой, на груди броник и три майки. Теперь по заключению эксперта всё ясно. Леха готовился к семерке, и патроны такие у Симонова были, только они остались под кроватью в гараже, а в обрезе оказались жаканы, так?

— Думаю, что так, — ответил капитан. — И я скажу больше. Мне показалось, что и Аккуратист сам очень удивился жаканам. Он ожидал другой боеприпас.

— Картечь, — сказал Скороходов. — Он ждал картечь. Поэтому в пачке и нет двух патронов. Он сам заранее зарядил дробовик, но кто-то перезарядил его.

— Два раза перезарядил, — теперь заговорил Брагуца. — Думаю, первым был Леха. Он и загнал в стволы «крупу», а картечь унес с собой. Потом кто-то поменял опять, но уже на жаканы. Пиздец! — крикнул Вован. На него оглянулись за соседним столиком. — Вы понимаете? По твоим словам, Серый, выходит, что наш погибший боевой товарищ Леха Ворошилов — сука! Получается, он знал Симонова и помогал ему!

— Вова, — ласково обратился к другу капитан, — я вам говорил, что это будет трудно принять. Я за свои слова отвечаю. Я думаю… Нет, я уверен, что они действовали вместе. С самого начала.

— Но был еще и третий, да? — вмешался Игорь. — И ты знаешь, кто это?

— Третья, — спокойно ответил Сиротин. — За день до смерти у Симонова была баба в гостях. Она принесла с собой коньяк. Дорогой коньяк. Они выпили, он ее трахнул, затем она протерла за собой пальцы и ушла. Где-то между этими событиями она и перезарядила дробовик на жаканы в третий последний раз. Думаю, патроны с «крупой» она выронила случайно.

— Да, блядь, — почти простонал Курбатов. — Может, водки? — он смущенно оглядел друзей.

— Я принесу, а вы пока переваривайте у себя в головах это говно, — Сиротин встал и пошел к барной стойке.

Пока он ходил, опера сидели молча, угрюмо размышляя. Капитан вернулся с бутылкой водки, четырьмя рюмками и тарелкой с закуской. Тарелку он поставил посередине стола, а бутылку и рюмки перед Скороходовым:

— Игореха, разливай. Ты у нас лучший стрелок.

Мужчины улыбнулись шутке Сергея. Игорь разлил водку по рюмкам.

— Что пьем? — спросил он, подняв свою.

— За будущее знакомство с незнакомой нам сейчас блядью, — сказал Сиротин, взяв рюмку со стола.

— Да, — сказал Брагуца, — а ведь по факту эта самая блядь их обоих и убила. И, может быть, не их одних. Вы заметили, что Славика Симонова все, кто его знал, за дебила держали, а тут в нем вдруг такой преступный гений открылся? — он тоже взял рюмку. — По ходу, это она гений.

— Хороший тост, — Курбатов чокнулся с каждым за столом. — За это грех не выпить.

Они выпили, закусили, посидели немного молча, затем снайпер Скороходов разлил снова.

— И что будем делать, командор? — спросил Саня. — У тебя же есть план, да?

— Есть, — ответил Сиротин. — У меня есть план на завтра. Он такой. Вернее, его первая часть. Вы с утра занимаетесь своими служебными обязанностями. Это до 12:00. В полдень мы хороним нашего героически погибшего товарища лейтенанта Ворошилова Алексея Александровича, а потом его поминаем. Конец первой части.

— Давайте за нее и выпьем, — сказал Брагуца, — за первую часть.

Они снова чокнулись и выпили. Игорь разлил опять то, что осталось, по рюмкам.

— Часть вторая, — сказал Сиротин, морщась и закусывая. — Предисловие. Вы помните, как мы вели расследование? Всё бегом, наспех. Нашли бумагу от Аккуратиста, побежали искать его цель, не нашли, тут же новая цель. Снова побежали. И так всю дорогу. Мы оперативную работу толком и не вели. Связи не отрабатывали. Ничего. Теперь суть второй части: с сегодняшнего до завтрашнего вечера приказываю всем думать. Вспоминать детали дела и думать. Что мы упустили? Что пропустили? Что не сделали? Завтра здесь же в то же время встретимся и поделимся нашими думами. Конец второй части.

— За нее, — чуть захмелевший Вован поднял рюмку.

Опера выпили по последней.

— Так, мужчины. Всё. Расход. Приказ всем ясен? — Сиротин встал из-за стола. Опера молча кивнули. — Влад не пришел, — неожиданно сказал он, — жаль.

Глава 8

Рабочий день у оперов начался, как и положено, в 9:00 и шел своим чередом, будто и не было этой гонки в последние недели. Все ходили смурные, о вчерашнем разборе в баре на Сурикова не заикались. Вован и Саня почти сразу убежали по своим делам, в отделе остались только Сиротин и Скороходов, работая с бумагами и перекидываясь фразами о текущих делах.

Заканчивая писать отчет и ставя точку, Сергей краем глаза увидел, как за соседним столом сладко потянулся Игорь, закинув руки за голову и хрустнув позвонками. Сергей ткнул пальцем в клавиатуру. В углу кабинета проснулся принтер и жадно слизнул лист с лотка.

— Так, — Скороходов встал. — Серый, я, как и было приказано, вчера и сегодня думал. Было больно голове с непривычки, — он улыбнулся и продолжил: — И пришла мне в голову мысль, что очень много у нас туристов получается.

— В смысле? — не понял Сиротин. — Каких туристов?

Скороходов подошел к столу начальника.

— Ну вот смотри: Ксюша, внучка Укропыча, — он загнул палец, — улетела в Египет. Внук бабы Гали тоже куда-то там полетел отдыхать, и его соседи снизу тоже. Понял?

— Понял, — кивнул капитан. — Езжай.

— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — сказал Игорь, вставая из-за стола. — Если что, то я на встрече с информатором по делу Качина, — он убрал документы в сейф. — Встретимся на панихиде.

После ухода Игоря Сергей тоже не засиделся в кабинете. Собрав необходимые бумаги, он пошел на доклад к начальству, размышляя на ходу, стоит ли делиться своими мыслями о новых возможных фигурантах по делу Аккуратиста с Архом или пока не стоит. Уже перед самой дверью подполковника он решил, что пока не стоит. Рано.

Глава 9

Начать Игорь решил с внука убитой Галины Леонидовны, Гриши, а точнее, Григория Олеговича Маркова. Уже сев в машину, он созвонился с ним. Григорий согласился встретиться через полчаса у себя дома. Вторым звонком Скороходов договорился о встрече с соседом Гриши снизу гражданином Колюсиным Артемом Ивановичем. Именно в его квартире три дня проживал Симонов перед убийством бабы Гали. К счастью, Артем Колюсин тоже был дома, так что Игорь одной поездкой убивал двух зайцев. От этой мысли опер поморщился — в данной ситуации слово «убил» звучало кощунственно.

Он оставил машину прямо возле нужного подъезда, повезло. Не спеша поднимаясь по лестнице, Игорь еще раз мысленно пробежался по списку вопросов.

«Вроде всё верно, ничего не забыл, ничего лишнего», — решил для себя, стоя перед дверью бабы Гали, и вдавил кнопку звонка. Дверь отворилась почти сразу. Хозяин квартиры, видимо, действительно ждал его.

— Здравствуйте, — сказал парень лет двадцати пяти. — Вы мне звонили?

— Да. Здравствуйте, — ответил Скороходов и показал ему развернутое удостоверение. — Оперуполномоченный Скороходов Игорь Валерьевич.

— Проходите, — мельком взглянув на ксиву, сказал парень, развернулся и направился внутрь. Игорь последовал за ним. Они вошли в гостиную.

— Присаживайтесь, — хозяин указал гостю на стул у обеденного стола. — Кофе, чай, воды? Хотите что-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответил опер, усаживаясь. — Я ненадолго. У меня к вам буквально пара вопросов.

— Да-да, конечно, — ответил парень, садясь на стул напротив.

— Вопрос первый: в каком агентстве вы купили свой тур? Второй: откуда вы об этом агентстве узнали? — спросил Игорь, открыв блокнот и приготовившись записывать.

— Ну… — парень на секунду растерялся, — агентство «Тривиа Тур», а узнал от Тёмы, Артема, соседа снизу, — он вдруг запнулся, опустил глаза и сказал уже тише: — У них в квартире этот гад сидел, бабушку ждал.

— Понятно, — Скороходов записал. — Он знал, куда и когда вы летите? И почему вы к нему обратились?

— Нет, — Гриша замотал головой. — Тёма тут ни при чем, поверьте. Мы дружим, хоть он и старше. Ему сейчас тоже плохо. Он виноватым себя чувствует, я же вижу. Хотя в чем он виноват? Меня ведь в отпуск бабушка выгнала. Да. Я программист, и очень хороший, не смотрите на возраст. Она узнала, что Тёма с семьей уезжает отдыхать, и на меня насела. Мол, на работе всё время, отдыхать тоже надо, девушки даже нет, — тут он смутился, поняв, что сказал лишнее, но продолжил: — Она любила меня очень. Как никто никогда не будет.

Гриша замолчал, встал и ушел на кухню. На кухне хлопнула дверка холодильника. Он вернулся с двумя рюмками и бутылкой водки.

— Я редко пью, — он поставил рюмки на стол и хрустнул, сворачивая крышку у бутылки. — Крепкое редко, — уточнил он. — Тут похороны прошли, поминки. Я всё не мог понять, поверить, что бабули нет больше. В воскресенье на кухне блинами больше не пахнет, — Гриша разлил водку по рюмкам. — И больше не запахнет никогда.

Он сел на стул и замолчал, опустив голову. Скороходову стало неловко.

— Я сейчас вещи разбираю, — неожиданно поднял голову Гриша. — Гантелей нет.

— Да, — быстро ответил опер, — мы изъяли их как вещдок. Дело уже закрыто, и вы можете…

— Нет! — прервал его Гриша. — Пожалуйста! Делайте с ними что угодно, но не возвращайте! Извините... — он взял рюмку. — Я бабушку помяну. Одному нельзя, а тут вы с визитом. Но вы можете не пить, — и он опрокинул в себя рюмку. Игорь тоже поднял свою и залпом выпил.

Минуту сидели молча. Бутылка на столе покрылась инеем. Опер взял ее и разлил холодную, тягучую, как масло, водку по рюмкам. Когда поставил на стол, то увидел отпечаток своей ладони на теле бутылки. «Непорядок, улика», — автоматом среагировал мозг.

— Так вот, это бабуля взяла у Тёмы контакты агентства, позвонила им, всё сама сделала и выгнала меня в отпуск, — вдруг вернулся к теме разговора Гриша. — Я только заплатил и на работе договорился.

— Ясно, — Игорь закончил писать в блокноте, закрыл его. — Я пойду еще с вашим Тёмой поговорю. Спасибо за помощь.

Он приподнялся со стула, но голос хозяина квартиры его остановил.

— А вы можете мне объяснить, зачем он это сделал? — спросил Гриша, потянувшись к рюмке. — Целую операцию спланировал, сука. Операцию, чтобы убить маленькую, старую, добрую женщину. Зачем? А хочу понять мотивацию. Зачем? — он выпил и пристально посмотрел на опера.

Скороходов сел и тоже выпил.

— Не знаю, — честно ответил он. — Я за тем и пришел, чтобы понять это самое «ЗАЧЕМ». Мы дело закрыли, гада убили, но зачем он это делал, не знаем. Но нам надо это знать, Гриша, — он разлил водку по рюмкам. — Поэтому будем копать, — он поднял свою рюмку, — и копаем. Земля ей пухом, — он влил в себя алкоголь, поднялся и не прощаясь пошел на выход.

Глава 10

Скороходов заглушил мотор машины и не торопясь вылез наружу. Он расправил плечи, хрустнув позвонками, посмотрел на часы и пошел к дому Ксении Костиной. К тому самому дому, где когда-то жил «хороший мужик Укропыч». Игорь шел и размышлял. День у него вырисовывался тот еще удачный: сначала Гриша с его болью и вопросами под водку, потом Тёма с его оправданиями и желанием загладить вину, которой нет, а теперь Ксюша с… с чем-нибудь тоже очень неприятным, и закончится всё сегодня похоронами Лехи, который, выходит, всем этим людям и сломал жизнь. Ну, может, не сам сломал, а просто поучаствовал. Да какая разница! Он был с теми, кто ломал.

— Игорь! — услышал Скороходов за спиной. Он оглянулся. Его догонял Сиротин.

— О, командор, — обрадовался он. — А ты как здесь? Тоже к Костиной? Узнал чего?

— Нет, не к ней, — Сергей подошел к Игорю. — К соседке ее. Пошли.

Они зашагали рядом.

Понимаешь, мысль одна в голове покоя не дает. Хочу прояснить.

— А что за мысль? — спросил Скороходов.

— Сейчас всё узнаешь. Не гони коней, — он замолчал, всматриваясь вдаль. — Уже пришли, а вот и цель моя в платочке на лавочке сидит, — Сергей глазами указал на подъезд дома, где жил Укропыч. Там на лавочке сидела маленькая старушка в красном платочке.

— О как! — усмехнулся Игорь. — Заинтриговал.

Они молча подошли к старушке.

— Здравствуйте, — поздоровался Сиротин. — Помните меня? Вас, кажется, Семеновной зовут?

— И тебе не хворать, — прищурив глаза, ответила старушка. — Анна Семеновна. Как же. Помню. Ты с молодым тогда приходил. А этого не помню, — она посмотрела на Игоря.

— Да, точно, — обрадовался Сергей, — с молодым я тогда был. Парень в форме лейтенанта милиции. Вы еще сказали, что форма ему личит, помните? — осторожно спросил он.

— Ну да, — кивнула Семеновна, — видный такой. А чего ты сегодня без него?

— Погиб он, — с печалью ответил Сиротин. — При задержании опасного преступника. Того самого, что Укропыча убил.

— Ай-ай-ай! — запричитала старушка. — Вот ведь беда, вот ведь горе-то. Жалко-то как. Молодой такой. Женатый был? Детки были?

— Нет, не был, — выпалил Сергей. — Так вы помните, сказали тогда, что форма ему личит?

— Помню, миленькой, конечно, помню. Ай-ай-ай, — продолжала причитать Семеновна.

— Вот я и подумал, что, если вы ему сказали, что ему форма личит, идет то есть, выходит, вы его и не в форме раньше видели. Так это? — Сиротин произносил слова, будто диктовал.

— Ну да, видела, — отвлеклась от причитаний старушка.

— А где? — чуть наклонился к ней Сергей. — Когда?

— Так здесь, — уверенно сказала Семеновна. — А когда… — она подняла прищуренные глаза к небу, припоминая. — Где-то с месяц назад, может, чуть больше. Не упомню точно. Извини, миленькой.

— А здесь — это где? — неожиданно для себя самого включился в беседу Игорь.

— Ну так прямо здесь, — бойко ответила старушка. — На этом самом месте.

— А расскажите поподробнее, пожалуйста, — сказал Сиротин и присел на корточки перед старушкой, чтобы не смотреть на нее сверху вниз. Скороходов опустился на лавочку рядом.

— Я живу вон там, — сказала Семеновна, указав рукой на дом напротив. — Вон мои окна. Так вот. Просыпаюсь я рано, часов в пять обычно. Привычка у меня такая, ничего поделать не могу. А мои все спят. Мне делать-то нечего. Телевизир не включаю, чтоб не будить никого. Дочке на работу, внукам в школу. Зачем? Пусть спят, отдыхают, значит.

Оба опера терпеливо слушали.

— Ну, чаю себе заварю и к окошку. Это мне телевизир и есть, только без звука. Я это о чем? — она быстро оглядела оперов. Те молчали. — Ага! Ну вот. Тогда тоже сижу, смотрю, чай пью. А тут выходит этот ваш молодой. Убиенный. Царствие ему небесное, — она быстро перекрестилась, — вышел. И пошел. Всё, — выдохнула старушка.

— Ага. Понятно, — Сиротин поднялся с корточек. — А когда это было, не помните?

— Не, не помню. — Семеновна виновато скривила губы. — Прости старую. Помню только, что понедельник был оба раза, и всё, а число … нет, не помню.

— Оба раза? — удивленно спросил Скороходов.

— Ага, — она кивнула седой головой, — именно так. Два раза его видела. Точно.

— То есть Укропыча тогда здесь не было, а он был, да? — осторожно спросил Сиротин.

— Погоди, — Семеновна зажмурилась и зашевелила губами, разгребая свою память. — Точно! — выпалила она, широко распахнув глаза. — Молодой был, а Укропыч еще не вернулся. Так и было. Вот.