Кровь Василиска. Том 12

Глава 1

Друид, сидя у костра и покуривая трубку, смотрел на небольшой резной тотем, который стоял с ним рядом.

Это было открытое объявление войны с Северным ветром и его племенем, и признаться честно, отец Принявшей разложение не думал, что дойдёт до этого.

– Да уж, – выпустив изо рта клуб тёмно-зелёного дыма, произнёс он и посмотрел в сторону – туда, где подальше от костра у него стояла большая глиняная ваза.

«Неужели придётся использовать их?» – подумал вождь Детей Угла и, тяжело вздохнув, покачал головой. – «Не думал, что они понадобятся в ближайшие лет десять-двадцать».

– Ладно! – Избранник Угла отложил трубку и ударил по коленям.

Встав, он небрежно пнул тотем прямо в огонь, а затем вышел из жилища.

Вдохнув ночной свежий воздух, друид отправился прямиком к загону со своими фамильярами.

– Вождь. – По дороге его нагнал молодой Иной, который выглядел довольно взволнованным.

– Что случилось, Жёлтый глаз? – спросил его Избранник Угла, не замедляя шага.

– Снежный ходок, который был у вас, он… – Соплеменник друида замялся. – Он Вестник войны? – наконец решился и спросил он.

– Да.

– И это значит…

– Всё верно, – спокойно произнёс Избранник Угла. – Снежные ходоки объявили нам войну, – добавил он, продолжая идти в сторону загона.

У молодого Иного расширились глаза от удивления.

– Но ведь это…

Друид остановился и посмотрел на своего соплеменника.

– Уже ничего не изменить, – покачал он головой, смерив Жёлтого глаза снисходительным взглядом. – Ложись спать. Завтра я всем расскажу эту новость, а ты пока держи рот на замке, – добавил вождь Детей Угла, после чего хлопнул юного шамана по плечу и пошёл дальше.

Как и предполагал Избранник Угла, шагов за его спиной не послышалось, а значит, соплеменник так и остался стоять на месте.

«Какой впечатлительный. Эх, молодость», – подумал друид и улыбнулся.

«Хотя я и сам раньше таким был…» – именно на этой мысли поймал он себя, когда подошёл к загону со своими фамильярами.

Сегодня ему нужен был всего один из них, поэтому, использовав свою магию, друид подозвал к себе лишь нужного.

Остальные, к слову, так и остались на месте, продолжая спать.

Специализировался Избранник Угла на растениях, которых с помощью своей магии делал живыми и даже вполне разумными.

Но в последние пару десятков лет он ещё экспериментировал и с насекомыми.

Например, с теми, что сейчас были в вазе, которую лично зачаровала его дочь.

«Нет, для них, наверное, всё же рано», – подумал Избранник Угла, а тем временем к ограждению подлетел один из его фамильяров и опустился на деревянные поручни.

– Привет, Их'Они, – ласковым голосом произнёс друид и погладил растение по его хохолку, проведя рукой по длинным тёмно-зелёным листьям, уходящим далеко за спину существа, которое больше всего напоминало бабочку, сплетённую из многочисленных травинок и цветов.

Их'Они был одним из последних творений друида, и помимо того, что он часто использовал этого фамильяра для передачи посланий, – как своей дочери и брату, так и другим племенам – живое растение имело ещё парочку интересных свойств.

Например, оно было самое умное среди остальных фамильяров, а ещё благодаря цветкам Ночной усыпальницы, которые росли у него на крыльях, растение-бабочка могла усыплять, причём магическая пыльца была настолько сильной, что могла погрузить в сон не только крупных монстров, но и сильных Иных, благословенных Великой Матерью.

Друид поманил своего фамильяра, и тот приземлился ему на руку. Их'Они был небольшим – примерно с чайку, поэтому легко умещался на запястье своего хозяина.

Наклонившись к живому растению, Избранник Угла прошептал ему всё, что требовалось передать его дочери, после чего резко взмахнул рукой – и фамильяр взмыл в небо.

Летал Их'Они, кстати, тоже довольно быстро, поэтому уже к полудню должен быть рядом с Мёртвым Городом, где должны обосноваться его дочь со своим мужем.

Постояв немного на месте и проводив фамильяра, вождь Детей Угла хотел было вернуться обратно в жилище, чтобы проверить магический кувшин и всех, кто там жил, но вдруг ощутил знакомую магию.

– Хорошая ночь, не правда ли, брат? – Друид обернулся и увидел полупрозрачного фантома, который стоял неподалёку от загона с его фамильярами. – Что решил передать дочери? – телепатически поинтересовалась проекция его брата.

– Правду. Что грядёт война, – мысленно ответил друид.

– Ты же понимаешь, что это «его» вина, – произнёс Шепчущий в ночи. – Он втянул Принявшую разложение в это.

– Нет, ты не прав, – отрицательно покачал головой друид. – Это мы втянули его в это, – добавил он и тяжело вздохнул.

– Ты переживаешь за человека? Почему? – удивился его брат.

Избранник Угла грустно усмехнулся.

– А что, если я тебе скажу, что он мне нравится? – поинтересовался Иной.

– Тогда я бы назвал тебя сумасшедшим, брат, – ответил ему фантом.

И такой ответ друид ожидал услышать от Шепчущего в ночи.

– К тебе тоже был послан вестник войны? – спросил Шепчущего в ночи Избранник Угла.

– Пока нет. – Фантом покачал головой.

– А если придёт, что будешь делать? – прямо спросил друид.

Ответила проекция не сразу.

– Я пока не решил, брат.

Избранник Угла снова усмехнулся.

– Рано или поздно тебе придётся сделать этот выбор, – произнёс друид серьёзным тоном.

– Знаю. И я сделаю его, брат, – ответил шаман, и на лице Избранника Угла появилась грустная улыбка.

Несколько секунд он просто стоял и смотрел на фантом, а затем полупрозрачная проекция растворилась в воздухе.

– Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, – буркнул себе под нос вождь Детей Угла, а затем отправился в сторону своего жилища, куда и намеревался пойти до того, как встретился с фантомом Шепчущего в ночи.

Матиас стоял на берегу и наблюдал за многочисленными моряками, которые сновали по пирсу словно муравьи, загружая огромное количество материалов, инженерные механизмы, пушки и многое-многое другое на корабли, которых глава семейства Сервантесов нанял больше трёх десятков.

И он нанял бы больше, если б это требовалось, лишь бы его кровиночка вернулась к нему.

– Осторожно! Этот стол стоит больше, чем дадут за вас и ваши семьи вместе взятые! – рявкнул Матиас на двух матросов. Они, как ему показалось, неосторожно несли стол для зачарования, который обошёлся ему в кругленькую сумму.

Оба моряка вздрогнули, посмотрели на своего нанимателя испуганными глазами и потащили предмет у них в руках гораздо медленнее и аккуратнее.

– Болваны! – недовольно буркнул он и достал из внутреннего кармана своего камзола курительную трубку, которую сразу же набил табаком из кисета, пятьдесят грамм которого стоили больше, чем годовое жалование любого из грузчиков или моряков, которые сейчас таскали вещи на корабли.

И это немного забавляло Матиаса.

– Генерал! – голос, который послышался сзади, заставил его невольно вздрогнуть.

Глава семейства Сервантес сжал кулаки и повернулся.

«Всыплю плетей, чтобы в следующий раз неповадно было», – подумал Матиас, но от этой мысли сразу же пришлось отказаться, когда он понял, кто перед ним.

Это был Диего Перес – капитан внутренней разведки Иллерии.

И Матиас знал, что даже несмотря на все его богатства, регалии и власть, шутки с этим человеком плохи и могут закончиться плачевно, даже для такого человека, как он.

– Капитан, – кивнул Матиас и натянуто улыбнулся.

«Что от меня ему понадобилось?» – подумал он, глядя на молодого человека, которому максимум можно было дать лет двадцать пять, а то и меньше. И при этом он уже занимал такое высокое звание, особенно если учесть, какой именно это был род войск.

Диего посмотрел туда, куда до этого смотрел Матиас.

– Много кораблей, – произнёс контрразведчик.

– Так и есть. – Сервантес сразу же нахмурился.

– Куда отправляетесь? – поинтересовался капитан, и на его губах появилась хищная улыбка.

– Думаю, вам и так это известно, – спокойно ответил генерал. – Поэтому давайте закончим этот фарс и сразу перейдём к делу. Я человек занятой, вы – тоже, – добавил Матиас, выпуская из трубки облако сизого дыма, который пах пряным табаком, черносливом и косточкой вишни.

– Это мне всегда в вас нравилось, генерал Сервантес, – ответил Диего. – Значит, решили поддержать врага? – прищурившись, спросил он.

– Думаю, вы сами знаете, что нет.

– Хм, интересно. – Перес провёл рукой по жидкой бородке. – С каких пор Жозе Жумельяк, сын Армана Де'Лузиньяна высокопреосвященства Галларии, перестал считаться врагом нашей страны? – с явным сарказмом в голосе спросил молодой контрразведчик.

– С тех пор, когда он помог своему другу сбежать из Кастилии, – проигнорировав тон Диего, ответил ему глава семейства Сервантес.

– И думаете, это хоть как-то оправдывает ваш поступок?

– А я не должен ни перед кем оправдываться. Я хочу вернуть свою дочь, и ради этого пойду на всё, – в той же спокойной манере ответил Матиас, хотя это стоило ему больших трудов.

Этот выскочка ужасно его раздражал, но ему приходилось быть с ним вежливым, ведь связываться с контрразведкой было себе дороже.

– Нет, генерал, вы ошибаетесь! – покачал головой Диего. – Не важно, какими словами вы прикрываетесь, но факт остаётся фактом: вы помогаете врагу, а это – измена родине! – произнёс он. – Вернее, может ей быть, если вы всё же решите закончить начатое, – добавил капитан, и улыбка на его лице стала немного шире.

Было видно, что он упивался своей властью и явно наслаждался моментом.

Генерал западного фронта затянулся, а затем повернулся к Пересу и выдохнул ему дым прямо в лицо.

– Советую вам, капитан, не ссориться со мной, – холодным тоном процедил глава семейства Сервантес, глядя ему в глаза.

– Кха-кха! – закашлялся Диего, после чего помахал рукой перед лицом, чтобы разогнать дым.

– Ох, зря вы так, генерал, – произнёс капитан. – Я вас понял, – кивнул он и, резко развернувшись, хотел было уйти, но внезапно врезался в невидимую преграду. – Ой! – от неожиданности воскликнул Перес.

Он хотел было развернуться, но у него ничего не вышло. Его вдруг сжала невидимая сила и медленно начала сплющивать.

– Генерал! Что вы делаете?! – спросил офицер контрразведки, хотя последние слова ему и дались тяжело по причине того, что воздух из лёгких был выбит невидимыми преградами, сдавливающими тело спереди и сзади.

Сервантес тяжело вздохнул, повёл рукой в сторону, и, повинуясь его воле, две невидимые плоскости вместе с человеком, заключённым внутри, медленно приблизились к нему.

Матиас посмотрел на испуганное лицо капитана, который явно хотел ему что-то сказать, но не мог из-за того, что его лёгкие были сдавлены.

– Прощай, капитан, – спокойным голосом произнёс глава семейства Сервантес, после чего пошёл в сторону края пирса.

Оказавшись в шаге от воды, генерал западного фронта Иллерии заставил магические рамки, которые медленно плыли за ним, продолжить движение вперёд, и вскоре они оказались над водой.

Матиас посмотрел на испуганного офицера и улыбнулся, когда увидел, что тот обмочил свои портки.

– Эх, не та молодёжь нынче пошла, – произнёс он и медленно начал опускать руку, тем самым заставляя невидимые рамки тоже опускаться вниз.

– Ум-м-м-м-м! – простонал Перес, когда оказался в воде наполовину, но глава семейства Сервантес не обратил на это внимания. Он продолжил погружать тело Диего в воду, всё это время глядя в его испуганные глаза, пока вода полностью не скрыла его голову.

При этом никто из тех, кто сейчас работал в порту на Матиаса, и бровью не повёл.

Скорее наоборот: все старались глядеть в противоположную от пирса сторону, понимая, что на месте того человека они могут оказаться и сами.

– Сорок три, сорок четыре, сорок пять, – отсчитал генерал вслух, а потом сделал несколько магических жестов.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем на гладкой поверхности воды появились первые пузыри, вслед за которыми всплыл и сам Перес.

Офицер тяжело дышал, но при этом его глаза, обращённые вверх – на Сервантеса, выражали лишь страх.

Матиас снова сделал несколько магических жестов – и невидимая рамка, созданная над капитаном, начала медленно топить его, не давая всплыть.

Генерал отсчитал положенную минуту, а затем заставил свою магию развеяться.

– Ах! Кха-кха! – голова офицера контрразведки снова показалась над поверхностью воды. – Я… Я не…

Сервантес кивнул и повторил процедуру.

На третий раз Перес мог и не всплыть, поэтому генерал закончил экзекуцию.

Он не стал топить его, но, встретившись с ним глазами, произнёс:

– Лучше тебе больше никогда со мной не встречаться. – Матиас покачал головой. – И для тебя же будет лучше, если всё, что сейчас с тобой произошло, и всё, что ты увидел, ты навсегда забудешь как страшный сон, – добавил глава семейства Сервантес, после чего огляделся по сторонам и, найдя свой корабль, на котором ему предстояло отправиться на другую сторону Разлома, уверенными шагами направился к нему.

Глава 2

Я внимательно выслушал Принявшую разложение и нахмурился.

– Значит, они объявили твоему племени войну… – задумчиво произнёс я, но она отрицательно покачала головой.

– Нет, Люк, это больше не моё племя. Но я всё равно переживаю за него.

Странные, конечно, традиции. Но как часто говорили в моей гильдии: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят».

– Понимаю, – кивнул я. – Теперь главный вопрос: что именно ты хочешь, чтобы я сделал? – прямо спросил её, и жена задумалась.

– Думаю, мне нужно вернуться обратно, – наконец ответила Принявшая разложение и посмотрела на меня. – Я не могу оставить отца, – добавила она, и я увидел, как от её ответа изменилось лицо Багровой росы.

Дочь Утопающего в крови совсем не умела скрывать свои эмоции, поэтому все они сейчас читались мной как открытая книга.

И судя по всему, сейчас она испытывала страх…

«Хм-м, интересно, по какой причине?» – подумал я, так как понимал, что она вряд ли боялась самой войны. Уверен, что, как и её отец, она любила сражаться, и тогда дело было в другом.

И скорее всего, я понимал в чём.

«Неужели дочь Избранника Угла стала настолько важной для неё?» – подумал я, глядя на лицо второй жены.

Видимо, она так боится, что дочь Избранника Угла уйдёт.

Признаться честно, стало как-то даже немного обидно.

Всё же я был её мужем, а Принявшая разложение лишь жена.

Не понимаю я этих женщин…

В особенности Иных…

– Думаю, с Городом Мёртвых можно пока повременить, – произнёс я, глядя на Принявшую разложение.

– Значит, ты разрешишь мне вернуться к отцу? – в её голосе прозвучали нотки радости и надежды.

«А ей что, требовалось моё разрешение?» – немного удивился я. Да, дочь Избранника Угла практически мне никогда не перечила, но это вовсе не означало, что для того, чтобы что-то сделать, ей требовалось моё разрешение.

Да по большей части она и делала, что ей хотелось, а тут вдруг…

– Да, – ответил я. – И я пойду с тобой.

Судя по лицу Принявшей разложение, именно на такой ответ она и рассчитывала.

«Хм-м, а она неплохо манипулирует», – промелькнула в моей голове мысль.

Вот только она не на того напала.

Я читал её как открытую книгу, и на мне эти манипуляции не работали.

Присоединиться к дочери Избранника Угла и помочь её племени – моё взвешенное решение. Да, знакомство с Детьми Угла началось не лучшим образом – они пленили меня, а затем провели со мной свой странный обряд, который с лёгкостью убил бы любого, окажись он на моём месте.

Зато потом между мной и друидом сложились практические дружеские отношения, и он много сделал для меня.

Усиление моих фангов и Рух, например.

И это была лишь небольшая часть того, что сделал для меня вождь Детей Угла. Помимо того, что инициация, которая прошла возле их странного живого дерева, сделала меня гораздо сильнее в магическом плане, друид дал мне очень много информации относительно устройства их мира, быта, племён и многого другого.

Плюс ожерелье, подаренное мне Избранником Угла и сделанное Принявшей разложение, спасло мне жизнь, и я считал, что всё ещё оставался должен жене за это.

А ещё я был Ло'Онг их племени, а это многое значило – как для меня, так и для всех жителей Земель Великой Матери. Причём не важно каких племён.

– Правда?! – тем временем воскликнула Принявшая разложение, и я усмехнулся про себя.

«Ага, как будто ты не этого добивалась», – подумал я, но озвучивать свои мысли вслух не стал.

– Да, – кивнул ей, после чего посмотрел на Багровую росу, лицо которой просто светилось от счастья.

– Я тоже с вами! – довольным голосом произнесла она.

«Ну ещё бы!» – вновь усмехнулся про себя, глядя на счастливую дочь Утопающего в крови.

– А вот твоим друзьям лучше остаться здесь. – Принявшая разложение стала очень серьёзной. – Одно дело ты, и другое – твои друзья, – добавила она и заметно напряглась, явно понимая, что её слова придутся мне не по вкусу.

И это так и было.

– Почему? – прямо спросил я.

– Ты Ло'Онг нашего племени, а твои друзья… – Жена задумалась, видимо, подбирая подходящие слова. – Они просто… человеки, – нехотя произнесла она.

«Хм-м, значит, просто человеки…» – хмыкнул про себя.

Признаться честно, мне было неприятно слышать, что Иная так отзывается о моих друзьях, что для неё, как, скорее всего, и для Багровой росы, они всего лишь «человеки».

В то же время я никак не мог на это повлиять. Слишком уж напряжёнными были отношения у Иных с людьми, и даже тот факт, что между коренными жителями другой стороны Разлома и иллерийцами завязался условный мир, вовсе не говорил, что в отношении Иных к людям что-то изменилось.

Да, они готовы были их терпеть, пока «человеки» выгодны, но не более.

И я думал, что за то время, пока я, мои друзья и Иные путешествовали вместе, что-то в их отношении друг к другу могло измениться.

Хотя учитывая, что общались они исключительно через меня, то неудивительно, что познакомиться поближе они не смогли. Мои жёны плохо знали язык людей, а друзья – родной язык коренных жителей Проклятых земель.

«Ладно, сейчас этого всё равно не изменить», – подумал я и тяжело вздохнул.

«А вот в будущем нужно будет заняться этим вопросом», – сделал себе в памяти зарубку.

– Их одних я здесь не оставлю, – прямо заявил Принявшей разложение.

– Но…

– Это не обсуждается, – перебил её. – Они пойдут вместе со мной, – уверенно произнёс я, после чего посмотрел в сторону лагеря.

Хотя прежде чем ей так говорить, нужно было посоветоваться с остальными.

И лучше это сделать именно сейчас.

– Поговорим об этом позже, – сказал я жене, пока та не начала спорить, и, больше не говоря ни слова, пошёл в сторону лагеря, где должны быть мои друзья.

И первая мысль, которая посетила мою голову: «Они что, думают, что отдыхают на курорте?», так как веселились Жумельяк и компания, будто сейчас они пребывали не в одном из самых опасных мест в этом мире, а на каком-нибудь званом ужине, ну или на охоте, где уже заранее была затравленная дичь и её оставалось только убить.

– О! Люк! – радостно воскликнул Жозе. Он сидел в компании Де'Жориньи и Де'Аламика за накрытым столом, где, помимо мяса, которое, видимо, приготовил им мой Фредерик, были и различные яства, неизвестно где взятые.

Судя по всему, из артефактов с пространственной магией.

– А что за повод? – Поравнявшись с друзьями, я оглядел накрытый стол, а затем смерил их хмурым взглядом.

– У меня день рождения! – громко пробасил Жуль. – Присоединяйся, дружище! Мы без тебя не начинали! – добавил он и, поднявшись, похлопал меня по спине.

Жумельяк и Пересмешник сочувствующе посмотрели на меня и виновато улыбнулись, вот только, в отличие от них, проявления чувств здоровяка Де'Жориньи уже давно были мне не в тягость. Моё тело не только было хорошо развито физически, но я уже давно начал практиковать постоянную «подпитку» всех мышц магической энергией, чтобы всегда держать их в тонусе.

При этом я не только делал себя сильнее, но и улучшал свои навыки контроля магической энергии и неплохо преуспел в этом за последнее время.

– Какой ты жёсткий, – тем временем произнёс Жуль. – Будто по каменной колонне постучал, – удивлённо добавил он, глядя на меня.

– Может, это ты, дорогой Жуль, стал слишком мягким? – усмехнулся я и ответил здоровяку той же монетой.

– Ого! – удивился он, когда от моего хлопка с ним случилось то же самое, что случалось раньше со мной, когда он излишне проявлял в мою сторону свою «внимательность».

– Ты чего, Жуль? – С бревна, которое тут служило импровизированной лавкой, поднялся Пересмешник. Несмотря на то, что Анри не обладал такими выдающимися размерами, как Де'Жориньи, он всё равно был хорошо развит физически и шириной плеч опережал что меня, что Жозе. – Только не говори, что Люк сильнее тебя, – усмехнулся он, и на его лице появилась хитрая улыбка.

– Возможно, – неуверенно ответил Жуль и пожал плечами.

– Ой, да не может этого быть! – махнул рукой Де'Аламик. – Если ты так считаешь, то предлагаю устроить состязания в силе! – неожиданно предложил он, но его идею никто не поддержал.

– Ой, только не сейчас! – махнул рукой Жуль. – Мясо остывает, да и еда испортится! Давайте лучше отметим, а потом посмотрим! – добавил здоровяк, и я и Жумельяк кивнули.

Уж что-что, а состязаться в силе с друзьями сейчас хотел меньше всего…

– Садись! – тем временем произнёс Де'Жориньи и, сделав пригласительный жест, предложил мне место рядом с Жозе.

– Спасибо, – ответил я здоровяку и поинтересовался: – А где Франсуа?

– Я его приглашал, но он отказался, – ответил мне Жуль. – Можешь сам его позвать. Может, он хотя бы тебя послушает, – добавил здоровяк. – Он в палатке с иллерийской девчонкой.

– Хорошо, тогда схожу и спрошу, – ответил я и усмехнулся про себя.

Ведь наверняка он знал имя младшей Сервантес, но при этом всё равно решил не называть её по имени.

Ну хоть собакой или псиной не назвал, хотя и мог.

Ненависть к иллерийцам слишком сильно укрепилась в таких людях как, например, Жуль или Анри, которые большую часть своей жизни воевали.

И я не мог их за это судить или в чём-то винить. Я и сам прекрасно понимал, что бывает, когда ты вынужден день за днём сражаться против врагов, просто в их случае враг имел одно лицо – Иллерия, а в моём – их было очень много.

– Я сейчас вернусь, – сказал друзьям и пошёл в сторону палатки с пленницей.

И надо сказать, что застал я Франсуа и Венеру за довольно интересным занятием.

– О, Люк! – Каратель повернулся в мою сторону и улыбнулся.

– Что вы делаете? – спросил я, глядя на иллерийку и бывшего наёмного убийцу, которые с книжками в руках что-то читали друг другу.

– Разыгрываем пьесу! – радостно ответила Венера. – Хотите присоединиться? – спросила она, глядя на меня взглядом, полным надежды.

– Нет, спасибо, – покачал я головой, а затем смерил Франсуа удивлённым взглядом, мол, серьёзно? Пьесы разыгрываете? Посреди Проклятых земель рядом с городом, наполненным ожившими мертвецами?

Перечислять вопросы можно было бесконечно, но факт оставался фактом.

– Заняться всё равно нечем, – спокойно ответил Каратель, который даже бровью не повёл, поймав на себе мой взгляд.

– Тебя друзья приглашали присоединиться к празднованию дня рождения Жуля, – ответил я Франсуа. – Не знал, что ты такой театрал, – добавил я и усмехнулся.

Было забавно наблюдать за тем, что один из лучших наёмных убийц прошлого выбрал разыграть пьесу с врагом вместо выпивки.

Да, Каратель не был им другом, но всё же…

– Мне не хочется, – тем временем ответил он. – И кто-то же должен быть в лагере трезвым. Ну, кроме тех девушек Иных.

– Логично, – кивнул я. – Ладно, тогда не буду вам мешать, – сказал Карателю и Венере, после чего покинул их палатку и вернулся к друзьям.

– Что, до сих пор играют пьесу? – усмехнулся Пересмешник. – Не знал, кстати, что твой дядя так хорош в иллерийском, – добавил он, и на его лице появилась эмоция, которую я редко видел.

Это была зависть.

Едва заметная, но всё же…

– Ой, да ладно тебе прибедняться, Анри, – произнёс Жумельяк. – Ты владеешь языком иллерийских собак ничуть не хуже!

– Но и не лучше! – заметил Пересмешник. – Я…

Де'Аламик явно хотел сказать что-то ещё, но его опередил Де'Жориньи.

– А давайте уже пить?! – предложил он, и мы все, переглянувшись, засмеялись.