Квантовый дневник

Пролог: Ошибка в коде

Когда Лена впервые увидела свою смерть, ей было тридцать два года, и она как раз заканчивала чистить зубы. Зеркало в ванной вдруг замерцало – не так, как мерцают старые лампы, а будто реальность дала сбой, словно битый пиксель на мониторе. И в этом сбое она увидела себя: седую, сгорбленную, с провалившимися глазами. Та, другая Лена, смотрела прямо на нее из зазеркалья и беззвучно шевелила губами: "Не позволяй им…"

Щетка выпала из рук.

Через секунду все вернулось на место. Обычное отражение. Обычная Лена с пеной на губах и испуганными глазами.

"Недосып," – сказала она себе вслух. – "Просто недосып."

Но руки еще долго дрожали.

Глава 1: Проект "Мнемозина"

Институт квантовой памяти располагался на окраине Новосибирска, в неприметном здании, которое легко можно было принять за обычный НИИ времен Союза. Бетонная коробка с узкими окнами, пожелтевшие вывески, покосившийся шлагбаум. Ничто не выдавало, что здесь проходят испытания технологии, которая должна изменить человечество.

– Лена, ты опять застряла у симулятора? – Антон заглянул в лабораторию, неся два пластиковых стаканчика с кофе. – Серьезно? Третью ночь подряд?

Лена не отрывалась от монитора. Строки кода мелькали перед глазами, и она чувствовала, как близко – совсем близко – находится ответ.

– Я почти нашла закономерность, – пробормотала она. – Видишь эти всплески? Они повторяются с интервалом в 47 минут. Это не может быть совпадением.

– Это может быть паттерн твоего мозга, который умоляет о сне.

Антон поставил кофе на стол, осторожно обходя провода и датчики. Он работал здесь инженером уже пять лет, но до сих пор относился к оборудованию с мистическим почтением. Особенно к центральному процессору – металлическому цилиндру высотой с человека, опутанному криогенными трубками.

"Мнемозина" – так назвали проект. В честь древнегреческой богини памяти. Идея была проста и безумна одновременно: научиться записывать человеческие воспоминания на квантовый носитель. Не просто видео или аудио – а полное переживание момента со всеми эмоциями, ощущениями, мыслями. Цифровое бессмертие сознания.

Три года назад им удалось записать первые фрагменты. Простые вещи: вкус яблока, запах дождя, звук смеха. Но последние полгода что-то пошло не так. Записи искажались. Появлялись артефакты – фрагменты воспоминаний, которых у испытуемых не было. Чужие лица. Незнакомые места. Иногда – целые сцены из жизни, которая не принадлежала никому из участников эксперимента.

– Утечка данных между субъектами? – предполагал Антон.

– Невозможно, – качала головой Лена. – Протоколы изоляции безупречны. Это что-то другое.

А потом начались глюки со временем.

Глава 2: Будущее в трещинах

Второй раз Лена увидела аномалию в метро. Возвращалась с работы, читала что-то в телефоне, и вдруг экран замерцал точно так же, как зеркало неделю назад. На секунду изображение сменилось – не новостная лента, а текст, написанный ее же почерком:

"17 марта. Они активируют полную версию. Остановить их можно только одним способом – удалить начальный код. Файл хранится в…"

Дальше текст обрывался. Экран моргнул, и все вернулось обратно. Новости. Реклама. Будничная информационная каша.

Лена уставилась на телефон. Сердце колотилось.

Сегодня было 3 марта.

До 17-го оставалось две недели.

– Что за чертовщина? – прошептала она.

Рядом сидящая бабушка покосилась на нее с подозрением и отодвинулась подальше.

Глава 3: Корни прошлого

Лена вернулась домой в состоянии, близком к панике. Квартира встретила ее привычным беспорядком – стопки научных статей на журнальном столике, холодильник со случайным набором продуктов, кот Шредингер, недовольно мяукающий у пустой миски.

– Прости, Шрёдик, – она насыпала корм и машинально погладила серую шерсть. Кот урчал, безразличный к квантовым парадоксам и временным аномалиям.

Лена села за ноутбук и начала записывать все, что видела. Даты. Обрывки фраз. Детали. Ей нужна была система, способ понять, что происходит. Она была ученым – привыкла искать закономерности в хаосе.

Проект "Мнемозина" начался семь лет назад, когда профессор Величко опубликовал статью о квантовой запутанности нейронных паттернов. Научное сообщество восприняло ее скептически – слишком радикально, слишком фантастично. Но российское правительство заинтересовалось. Финансирование пришло быстро, вместе с секретным грифом и военными консультантами.

Лена присоединилась к проекту на третьем году, когда работала над диссертацией по нейроинформатике. Величко лично пригласил ее – она была лучшей в своей области, специалистом по нейронным интерфейсам и машинному обучению. Для нее это была мечта: работать на переднем крае науки, создавать технологию, которая может победить болезнь Альцгеймера, сохранить человеческую память вечно.

Первые успехи были опьяняющими. Они записали воспоминание о летнем дне – запах скошенной травы, тепло солнца на коже, вкус клубники. Когда другой человек воспроизвел эту запись через нейроинтерфейс, он заплакал. "Я никогда не был в деревне, – сказал он, – но сейчас я помню это. Как будто я там был."

Это было чудом. Но чудеса имеют свою цену.

Лена открыла файл с протоколами экспериментов последних месяцев. Первая аномалия появилась 15 сентября. Испытуемый номер 7, Михаил Соколов, 34 года. Во время записи простого воспоминания – прогулки в парке – в данных появился артефакт. Фрагмент, которого не было в исходной памяти: женщина в красном пальто, поворачивающаяся к нему. Ее лицо было размыто, как в дурном сне.

– Я никогда ее не видел, – настаивал Михаил. – Откуда она взялась?

Тогда они списали это на технический сбой. Но аномалии множились. 23 сентября. 7 октября. 19 октября. С каждым разом они становились сложнее, подробнее. Чужие воспоминания просачивались в записи, как радиопомехи.

А потом, два месяца назад, произошло нечто еще более странное. Испытуемая номер 12 – Анна Крылова, психолог из Москвы – во время сеанса записи внезапно закричала. Когда ее отключили от системы, она была в истерике.

– Я видела конец, – повторяла она, дрожа. – Я видела, как все разваливается. Люди не узнают друг друга. Мир без памяти. Это ужасно. Это…

Ее увезли в больницу. Диагноз: острый психоз. Проект не остановили – слишком много было вложено, слишком близки были к прорыву. Анну вычеркнули из списка, заменили новым испытуемым. Лена тогда возражала, требовала провести расследование. Величко успокоил ее:

– У нее были психические проблемы в прошлом. Мы провели недостаточно тщательный отбор. Это не повторится.

Но теперь, глядя на свои записи, Лена понимала: Анна видела то же, что и она. Будущее. Предупреждение.

Телефон завибрировал. Сообщение от Антона: "Завтра совещание. 10:00. Величко хочет обсудить финальную фазу. Будь готова."

Финальная фаза. 17 марта.

У нее было меньше двух недель.

Глава 4: Квантовая запутанность

Утро 4 марта было серым и промозглым. Новосибирск встретил Лену порывами ледяного ветра и мокрым снегом, больше похожим на дождь. Она ехала на метро, нервно сжимая ремень сумки, и каждый раз, когда кто-то доставал телефон, напрягалась в ожидании очередной аномалии.

Но экраны оставались нормальными. Обычные лица пассажиров, обычные новости, обычный мир.

В институте уже собрались все ключевые участники проекта. Кроме Лены и Антона, присутствовали профессор Величко, его ассистентка Юлия – молодая женщина с вечно озабоченным выражением лица – и представитель Минобороны, подполковник Крымов.

Крымов появился в проекте полгода назад, когда военные решили ускорить разработку. Он был высоким, широкоплечим мужчиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и каменным лицом. Говорил мало, но когда говорил, все слушали.

– Существует гипотеза, – начал профессор Величко, потягивая остывший чай из кружки с надписью "Шредингер был неправ", – что квантовая память может создавать связь не только между пространственными точками, но и между временными.

Совещание проходило в маленькой переговорной с видом на заснеженный двор. На стене висел старый плакат с изображением нейрона и подписью "Будущее в каждом импульсе".

– То есть вы говорите о путешествиях во времени? – прямо спросила Лена.

– Нет. О коммуникации. Теоретически, если две квантовые системы запутаны, изменение в одной мгновенно влияет на другую. Вне зависимости от расстояния. Эйнштейн называл это "жутким дальнодействием". Но что, если эта связь работает и сквозь время?

Антон фыркнул:

– Бред. Это противоречит причинности.

– Бред становится наукой, когда появляются доказательства, – мягко возразил профессор. – А у нас есть аномалии. Паттерны в данных, которые не объясняются текущими моделями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.