Размороженный. Книга 3. GoodGame
- -
- 100%
- +
В ушах звенел последний крик Эльвиры, и сколько бы я ни убеждал себя, что с ней всё в порядке, хотелось воскресить гиганта и нашинковать его ещё раз. Но гораздо медленнее, чтобы тот успел хорошенько осознать, как нехорошо он поступил.
Закинув оплавленный серп рептилоидов в подпространственный инвентарь, я похромал дальше, стараясь не смотреть на останки товарищей, которые стали потихоньку истаивать, как мороженое под летними солнечными лучами. Жизни у меня оставалось не больше девяти процентов, и регенерировала она крайне неохотно, будто не верила, что мне удалось-таки выжить. Другой, может, решил бы отсидеться здесь немного, но мне такая тактика была не по нутру. Рисковать так рисковать.
Если на борту схоронился ещё кто-то, то пусть лучше мне на глаза не попадаются. А сидеть на попе ровно нельзя было ещё и потому, что долго игнорировать факт абордажа союзные суда не будут. Его точно засекли, ведь мы с болванками вызвали знатный ажиотаж. Их как раз должны уже перестрелять…
Не получив доклада от экипажа, павшего смертью храбрых, руководство флота Скульпторов может отреагировать так, что мне вряд ли понравится. Например, вышлют небольшое подкрепление на челноках или решат, что дело табак, и без долгих раздумий расстреляют корвет изо всех стволов.
Было бы неплохо лишить атакующих такой грозной боевой единицы, но не для этого мы шли на убой, под выстрелы и клыки. Слишком легко они тогда отделаются, твари!
Я протопал по пустынному осевому коридору до самого конца, прислушиваясь к монотонному гудению техники, но посторонних звуков вроде бы не уловил. До рубки оставалось всего одна переборка.
Очередной конструктивный просчёт Скульпторов: на оригинальном корабле азархадонского производства туда так просто не доберёшься. Ведь, если реакторную можно назвать сердцем звездолёта, то мостик, бесспорно, является его мозгом. А без него, как известно, даже зомби двигаться не могут. Однако у реплики напрочь отсутствовали дублирующие укреплённые створки, а также две защитные турели, призванные охранять покой пилотов. В кои-то веки мне пригодилась их инженерная криворукость.
Я воткнул поизносившуюся электронную отмычку в панель управления, но та показала какое-то уж слишком неприличное время. То ли защита здесь оказалась лучше (сглазил!), то ли приборчик выработал свой ресурс – кто его знает? Всё, что я мог с ним сделать, это выключить-включить, в надежде, что он одумается. И, вроде как, всё.
Но не помогло. Явно не советская техника.
Оставалось либо набраться истинно джедайского терпения, либо…
– Эй, хозяева! – Я гулко постучал бронированным «сабатоном» по створке. – Сантехника вызывали?!
Против ожидания, вход с шипением распахнулся, и наружу высунулся закатанный в оранжевый хитин небольшой сателлит, отдалённо напоминающий рыжего таракана. Он удивлённо проскрежетал, увидев напротив себя грязного до невозможности и злого, как дьявол, мечника, но было уже поздно. Клинок пробил его грудную клетку и накрепко пригвоздил мутанта к одной из панелей на стене. Я не стал вынимать меч, отпустив рукоять, и прошёл мимо гигантского энтомологического экспоната, свиристящего на все лады и отчаянно дёргающего лапками. Помирать пилот, вроде как, не собирался, но и освободиться сил у него явно не хватало. Не боец он, как и наша Диана.
Других ксеноморфиков в узкой рубке не обнаружилось.
– Не верещи, товарищ, – погрозил я сателлиту пальцем. – У меня заказ на прочистку труб. Как засор пробью, так и уйду…
Помимо врагов здесь отсутствовали ещё и кресла, отчего приходилось стоять перед тактическими экранами навытяжку, словно в старом фантастическом кино. Можно было руки для пущей важности мрачно скрестить за спиной, если бы не управление кораблём. К сожалению, верхних конечностей у меня всего одна пара.
Мостик был утоплен внутри корпуса, но панорамные дисплеи по периметру компенсировали нехватку иллюминаторов. Нейроинтерфейс прощупал слабо защищённый бортовой компьютер и довольно быстро нарёк меня командиром сего корыта. Опять же, будь судно настоящим, без опытного хакера мне бы оставалось лишь глазеть на дисплеи и скоблить похабные рисунки на стенах так и не ставшего моим звездолёта. А управление в связи с кончиной экипажа временно взвалил бы на себя автопилот.
Первым делом я огляделся, используя многочисленные сенсоры корвета.
За время наших бравых похождений по недрам самоходной артиллерии, «Рассухариватель» почти успел нагнать основную ударную группу. Потенциальных мишеней на экране было примерно с полтысячи – по тактическому экрану, казалось, щедро разлили красную краску. Глаза не то что разъезжались, они просто не могли охватить всю картину в целом. Союзные корабли за этим роем даже не проглядывали. Лишь аванпост виднелся, да и то фрагментарно.
Так, а что у нас с зарядом? Как оказалось, корвет даром времени не терял и накопил девяносто один процент мощности. В недрах ускорителя уже отчётливо сияло маленькое холодное солнышко, заставляя соседние звёзды испуганно тускнеть на его фоне. Моя ж ты прелесть…
Я нехорошо улыбнулся.
Куда бы его запульнуть? Руки прямо зачесались отправить плазму в самую гущу, чтобы разрушения получились максимальными. Десяток кораблей гарантированно получится распылить даже при самом худшем раскладе, а сколько ещё пострадает, одному только артиллерийскому калькулятору ведомо, но запускать его совершенно не было времени. Глазастых кораблей во флоте Скульпторов хватало, и они могли в любой момент узнать, что Царь-пушка окончательно вышла из-под контроля.
Десяток-другой звездолётов – это, конечно, круто, но всё равно как-то мелковато. А вот массивная корма одного из эсминцев, отошедшего на перезарядку основных орудий и реген щитов, так и притягивала мой взгляд. Жирная цель, однако…
– Как думаешь, – спросил я попритихшего «таракана», – как у него там с бронированием сзади, а?
Рыжий издал протяжный скрип металлической вилки по стеклу.
– Вот и я тоже думаю, что с таким калибром это уже его проблема, а не наша…
Целеуказание набрасывать пока не стал, по такой мишени легче попасть, чем промахнуться. Тем более, тяжёлый звездолёт сам величественно приближался к нам, закрывая своей тушей всё больше обзора. Шли мы на встречных курсах, намереваясь, видимо, затем ударить разом по тем, кто ещё остался.
Накопление заряда в отсутствие экипажа текло раздражающе медленно, и когда бортовой компьютер корвета отрапортовал о вражеском сканировании, плазма была готова лишь на девяносто семь процентов. Казалось бы –, пустяк, но в «недокрученном» состоянии выпускать её было нельзя: слишком велик риск дестабилизации и разрушения оболочки корабля. В таком случае никто, кроме нескольких ближайших «москитов», не пострадает.
Одним словом, пшик вместо бабаха.
Теперь счёт пошёл уже даже не на минуты. Спохватившись, я перевёл всю мощность реакторов в ускорители частиц, наплевав на двигатели и прочие потерявшие актуальность системы. Крайняя усталость давала о себе знать – тело отзывалось крайне неохотно, а мозг тупил. Не находись я в навороченной медицинской версии капсулы виртуального погружения, система попросила бы меня из игры ещё во время абордажа.
Дело пошло чуть быстрее, хотя воздух стал ощутимо свежеть. Энергетического кокона вокруг меня больше не было, а изодранный бронекостюм лишь частично защищал от внешней среды. Благо, что дыхательная маска была исправна. А вот Анатолию Борисовичу, как я про себя прозвал висящего на стене рыжего «таракана», нарастающая прохлада пришлась не по душе, и он продолжил яростные попытки соскочить с клинка – пока что безуспешные.
«Внимание! Звездолёт взят в целеуказание!»
– Недолго песенка играла, недолго мечник танцевал… – задумчиво пробормотал я, активируя орудие.
Девяносто девять процентов, казалось, будут держаться вечность, пока нас не размажут тонким слоем по всей звёздной системе. Но вот, наконец, две красные цифры сменились тремя зелёными, и я с огромным облегчением отдал команду на отстрел плазменного сгустка. Гудение, пробивавшееся даже через толстые стены, достигло своего апогея, а обзорные экраны на миг превратили рубку в залитый светом солярий. Меня ослепило даже сквозь плотно зажмуренные веки.
Да тут впору сварочные очки пилотам выдавать!
– И как ты тут не ослеп? – спросил я завывающего сателлита, протирая слезящиеся глаза.
Хотя пенять надо было на самого себя: не откалибровал толком оборудование, а уже жалуюсь. Надо было светофильтры проверить…
Кстати, о настройках. Я же чуть не забыл судно переименовать! Хотя… Жить ему всё равно оставалось считанные секунды, а реплики, как известно, восстановлению не подлежат. Компенсацию от Союза получу, и то хлеб.
Так что к чёрту название. Лучше посмотрю, что там с кормой эсминца творится. Пробили засор, али нет?
Как показал тактический экран – пробили, да ещё как! Гигантский корабль, способный вмещать в себя несколько сотен существ, дрожал, будто мелкая собачка от холода, а на месте внушительных маневровых дюз сияло такое мощное пламя, что его оказался не в силах затушить даже беспощадный вакуум.
– Анатолий Борисович, смотри-ка, что творится! – весело сообщил я рыжему сателлиту. – Видать, попали мы куда-то…
К сожалению, досмотреть грандиозный фейерверк до конца нам не дали. Ближайшие корабли развернули орудия в нашу сторону, но гораздо раньше в нас прилетели выстрелы тех, кто позаботился о прицеливании заранее. Настала наша очередь содрогнуться всем корпусом.
Последнее, что я успел сделать перед тем, как под пронзительный визг моего невольного второго пилота рубку объяло пламенем, – это направить умирающий звездолет наперерез ближайшему кораблю. Треугольный фрегат, являвшийся свитой артиллерийского судна, шёл к нам слишком близко и отвернуть в сторону не смог бы при всём желании. Поделом. Не стоило ему «Твою бабушку» обижать…
Счётчик просмотров, про который я напрочь позабыл, уже показывал пятьдесят три тысячи охреневших зрителей.
Глава 49
«Вы умерли. Активных точек привязки – 1.
Возрождение на сохранённой точке будет доступно через 29 минут 58 секунд.
Желаете возродиться в случайном месте?».
Нет уж, спасибо! Мне в прошлый раз хватило, прямо с головой. Лучше повишу пока в межпространственной пустоте бесплотным духом. Благо, что интерфейсом пользоваться здесь никто не запрещал. А вот выходить в реал на такое короткое время не имеет смысла: даже толком ополоснуться и перекусить не успею, не говоря уже об отдыхе.
О нём нынче можно лишь мечтать…
Первым делом я ещё раз заглянул на трансляцию, закончившуюся моей героической смертью. И тут же получил около полутора синткоинов – ставочка сыграла. Комментариев было столько, что все их я бы и до завтрашнего дня не прочитал. Но большинство лишь выражало свой восторг в различной форме. Поэтому нет ничего удивительного в том, что прямо там мне дилинькнуло автоматическое сообщение, предлагавшее стать коммерческим пользователем, со всеми вытекающими… Другими словами, я мог получать деньги за то, что другие люди просто наблюдают за моей игрой. Мама, смотри, я в телевизоре…
Ещё недавно меня бы удар от такой новости хватил, но с тех пор и не с такой дикостью пришлось столкнуться. Хотя само предложение всё равно получилось неожиданным.
Внимательно прочитав условия, я выбрал самый необременительный и малооплачиваемый из вариантов, предполагавший что-то вроде «свободного плаванья», без графиков включений, фиксированной общей продолжительности трансляций за неделю и прочих обязательств. Хочешь – снимай, хочешь – не снимай. Единственное условие – не меньше пяти включений в месяц, но и оно спокойно обходилось, если суммарное количество просмотров превышало сто тысяч.
А что? Лишний доход никак не помешает, как и пиар «Мясорубцев». Любой уважающий себя клан имеет своего стримера, а то и нескольких. Это здорово поднимает общий рейтинг.
Осталось только выяснить, откуда все эти люди взялись изначально, ведь даже рекламы никакой мы с Эльвирой не давали. Хотя кое-какие подозрения у меня всё же имелись. Для их подтверждения я открыл входящие письма и практически не удивился, увидев там знакомое имя во главе списка.
«Привет! Отличный стрим, всем понравилось! Я репостнул его в своей группе и сам неожиданно залип. Не бросай это дело, у тебя талант. Будут вопросы – спрашивай, подскажу.
P.S. Я поставил на тебя».
За припиской шёл анимированный смайлик, изображавший довольного человечка в солнцезащитных очках, который купается в дожде из золотых монет. Красивый. Не то, что в моё время – скобочка, двоеточие с дефисом да кавычки.
Улыбаясь несуществующими губами, я поблагодарил Амвея, в который раз решившего мне помочь. Что тут говорить, без этого профессионального игрока «Мясорубцев» как таковых и не существовало бы. Вряд ли мне в одиночку удалось бы создать что-то сколь-нибудь жизнеспособное, ведь количество вопросов, возникающих каждый день, просто зашкаливало. Болеслав консультировался со мной по ключевым моментам, но большую часть рутины безропотно тянул сам. Я лишь несколько раз попытался вникнуть в эту текучку, но едва не заработал себе критический перегрев мозга.
Сейчас «Мясорубцы» болтались во второй тысяче рейтинга «кому ещё нет пятидесяти», что уже само по себе неплохое достижение. Многие о таком лишь мечтают. А после штурма наше положение должно было лишь улучшиться, как и, собственно, сам ранг, достигший шестого уровня. Его дали после присвоения себе первой системы, расширения флота до двух единиц и победы в одной из дисциплин «Общего сбора».
С такими позитивными мыслями я бегло просмотрел остальную почту, но больше ничего достойного внимания там не нашлось. Только заявки на вступление, реклама и прочая чепуха. Не было и ставшего ритуальным письма от Шельмы-Мишель (чтоб ей там, в своей штаб-квартире, икнулось!). Очень хотелось бросить всё к чертям и посмотреть, что же там, на флешке, врученной этой иностранной шпионкой, но срочные дела вцепились в меня мёртвой хваткой и разжимать зубы не собирались.
Ведь, как бы ни грела душу наша удачная вылазка, ничего ещё не закончилось. И надпись, проявившаяся поверх остальных окон, как нельзя лучше это демонстрировала.
«Возрождение на сохранённой точке будет доступно через 38 минут 42 секунды».
Какого чёрта? Я же во-вот должен был очнуться в капсуле репликации!
Ответ нашёлся достаточно быстро: в клановом чате висело закреплённое предупреждение, что в связи с нападением на станцию респаун персонажей может откладываться. Значит, энергии там уже не хватает.
Решив, что если таймер ещё хоть раз дёрнется, то выхожу в реал, я занялся распределением полученных очков. Большую часть, как всегда, закинул во владение мечом, остальное размазал между предчувствием, восприятием, ставшим понемногу подсвечивать уязвимые места противников, живучестью и средней бронёй.
Пусть по скорости я сильно уступал даже низкоуровневой Элли, боец из меня всё равно вырисовывался серьёзный. Главное – он не складывался от первого же пропущенного удара.
Мой аватар достиг уже семьдесят третьего уровня, и это с учётом пока что «личных» заслуг, за уничтоженных противников и прочих заслуг перед системой. Остальное же должно прилететь уже после боя, а там обещалось быть куда больше. Судя по присвоенному мне необычному достижению «Победитель великанов», эсминец сателлитов всё-таки дал дуба. Вряд ли такое бы выдали за убийство пусть и необычного, но всё-таки сателлита.
На космическую составляющую награды намекало и описание. «Ачивка», помимо красивого значка в личном профиле, на пару пунктов увеличивала командирские бонусы за нахождение на капитанском мостике. Вроде бы, мелочь, но даже первый мой крупный космический бой показал, как порой бывает важен один-единственный процент.
За подробностями свершения пришлось лезть в оперативную сводку, представлявшую собой огромный бессистемный массив информации – как полезной, так и нет. Нам срочно требовался толковый аналитик, а лучше – сразу два.
Выловить оттуда нужные данные оказалось делом нелёгким, но я всё же справился, составив примерную картину происходящего.
Эсминцу действительно приключился кирдык. Повреждения от плазменного удара оказались слишком серьёзными, и туповатым сателлитам не удалось их локализовать. Спастись из многочисленного экипажа и абордажной команды удалось лишь тем, кто успел добраться до спасательных капсул. Да и тех знатно постреляли из маломощных лазерных установок.
Правда, этот момент оказался единственным светлым пятном на чёрной простыне потерь и ликвидаций союзников. Всё остальное, попадающееся мне на глаза, свидетельствовало о полном и безоговорочном разгроме объединённых сил. Разозлённые сателлиты раскалывали звездолёты одни за другим, как гнилые орехи. Даже крепкий «Флюгегехаймен» не избежал подобной участи. Из разрозненных отчётов не было до конца ясно, остались ещё какие-нибудь боеспособные корабли в строю или нет, но повлиять на исход сражения они уже точно не могли. Пример «Твоей бабушки» наглядно показал, что в космосе в одиночку делать нечего.
Самые свежие донесения утверждали, что в данный момент производится массированная высадка под прикрытием всех имеющихся в наличии реплик. Расстрелять все десантные капсулы ещё на подлёте защитные орудия станции были уже не в силах.
Вполне могло получиться и так, что моё возрождение отложится на неопределённый срок, а то и вовсе не случится. Но минуты на таймере понемногу истекали и прибавляться, вроде бы, не собирались.
Нет ничего хуже, чем ждать, и смысл этих слов мне пришлось прочувствовать на своей шкуре.
Поэтому, когда я открыл свежеотпечатанные глаза, ещё недавно залитые питательным раствором, моей радости не было предела. И распахнутая пасть, напоминавшая зубастый цветочный бутон, которая агрессивно скалилась на меня по ту сторону стекла, не могла её омрачить. За странным ротовым отверстием обнаружился асимметричный негуманоид, держащий в четырёх искореженных разных лапах пару штурмовых дробовиков. Надо же, а ведь почти успел…
Из всего тела мне пока подчинялись лишь дыхание и глаза, а значит, до выхода из кокона ещё добрая минута, а то и полторы. Даже питательная жидкость ещё до конца не слилась.
Сателлит столько ждать явно не собирался. Захлопнув устрашающую хлеборезку, он направил оба ствола в мою сторону с недвусмысленными намерениями и что-то злорадно проскрежетал. Наверняка какую-то шутку, потому что его перекрученное тело вдруг странно задёргалось, будто от смеха.
Вот только от него жизнь, как известно, продлевается, а этот начинающий стендапер внезапно повалился на пол бесформенным мешком с удобрениями. Системная надпись, именуемая в простонародье фреймом, погасла, а из спины принялся отчётливо виться дымок. Вот это отжёг так отжёг, ничего не скажешь!
Воздух над безжизненным телом слегка задрожал и стал искажаться, приобретая очертания человеческой фигуры. Нейроинтерфейс немедленно высветил его статус, но я и без его подсказок уже догадался, кто передо мной стоит.
Велион скинул капюшон маскировочного костюма и приветливо помахал рукой, одновременно бросив мне приглашение объединиться в тактическую группу.
У меня получилось слегка улыбнуться ему в ответ – мышцы понемногу приходили в порядок. Игрок поколдовал над панелью управления моей капсулы, включив полуминутный таймер готовности, и снова ушёл в скрытый режим, растворившись прямо у меня на глазах. Его предосторожность оказалась не лишней: мимо как раз прошаркала ещё одна генетическая поделка Скульпторов, неся в лапах какой-то массивный предмет. Не иначе как пулемёт, но из-за стекла не мог разглядеть подробности. Своего дохлого собрата химера, к счастью, не заметила, привлечённая чем-то в другой стороне зала.
Стоило цифрам перед глазами обнулиться, как фиксаторы на руках и ногах ослабли, а крышка саркофага стала с характерным шипением понемногу отходить в сторону. Внутрь сразу же проникли запахи гари и какой-то едкой химии, от которой немедленно засаднило в горле. Неподалёку виднелась одна из стен зала, в которой алела раскалённым металлом широкая проплавленная дыра.
Судя по всему, распечатали меня не в основном зале, который попросту невозможно было охватить взглядом, а в одном из дополнительных помещений, размерами всего в несколько тысяч квадратных метров.
Выбравшись наружу, я понял, что дело уже даже не табак, а скорее махорка. Температура стояла явно ниже привычной, и несколько очагов огня, пылавших неподалёку, теплоты в местную похоронную атмосферу не прибавляли. То и дело слышалась беспорядочная стрельба, в основном – из примитивного кинетического оружия. Однако на то, чтобы раскрошить хрупкие капсулы и практически голых гуманоидов, его хватало с лихвой. Если здесь и стояла какая-то охрана, она давно уже отправилась баиньки.
О том, чтобы добраться до терминала, через который обычно игроки получали оружие и экипировку, не могло быть и речи. Там наверняка дежурила целая группа, не давая возрождённым организовать нормальное сопротивление. Единственное, что мне предлагалось прямо на старте – облачиться в простенький комбинезон, украшенный символикой клана – стальной мясорубкой на фоне щита. Защиты такое одеяние не давало ровно никакой, кроме психологической, разве что стало не так зябко.
А тут, как будто насмехаясь надо мной, ещё и освещение стало периодически пропадать.
– Велион, что за бардак?
– Я тоже очень рад тебя видеть, – тихо произнёс шпион, не выходя из маскировки. – Но у нас мало времени.
– Как всегда, – проворчал я, копаясь в инвентаре.
Как назло, большую часть полезного пришлось израсходовать во время абордажа «Рассухаривателя». Из оружия имелся лишь огрызок титанового «хопеша» рептилоидов – прошлый меч сгинул вместе с Анатолием Борисовичем. По тому же адресу отправилась и броня, от которой остался лишь разряженный портативный щит, напоминающий средневековый наруч. Негусто, одним словом…
Воевать с таким набором не получилось бы и в качестве простого пушечного мяса.
– Держи, это от клан-лидера, – полушёпотом продолжил осторожный игрок. – Сказал, ты поймёшь.
Передо мной брякнулся на пол вытянутый металлический футляр, отдалённо походящий на те, в котором носят музыкальные или хирургические инструменты. Красная окантовка кейса свидетельствовала о том, что корпус усилен вставками из диллирия. Серьёзная защита, ломиком такую не возьмешь. Интригу подогревала крохотная панель, размером со спичечный коробок, слабо светившаяся в полумраке пиктограммой красного амбарного замка. Ещё и заперто, какая прелесть!
Никакого ключа, естественно, при мне не было. Но Болеслав, при всей своей экстравагантности, никогда бы не стал передавать мне вещь, которой я не смогу воспользоваться. Не враг же он своему и без того некрепкому здоровью…
Хотя, зная его причуды, я понимал, что там могло быть всё что угодно, кроме действительно нужных мне вещей. Особенно на этот факт указывал скромный размер посылки. Ни экипировка, ни даже самое простенькое оружие там бы при всём желании не поместилось. Пистолет, разве что… Но на кой он мне чёрт? Застрелиться?
Даже полудохлого сателлита вряд ли получится добить такой мелкой пукалкой.
– И всё?
– Есть ещё гарнитура, – предложил Велион. – Сам знаешь, мой инвентарь далеко не резиновый…
Здесь он был чертовски прав. Помимо запрета на серьёзное автоматическое вооружение, шпионы располагали самым скудным подпространственным карманом из всех остальных классов. С другой стороны, добраться до меня через волны атакующих мутантов у них бы точно не получилось. А шпион смог.
Гарнитура – это уже неплохо, но Хреноватор на вызов так и не ответил – занят сильно. Десантникам, наверно, вежливо двери открывает, как заправский швейцар.
За неимением других идей, пришлось задействовать восприятие, пристально вглядываясь в непонятную вещицу. Несколько секунд ничего не происходило, а затем над панелью постепенно проявилась системная надпись: «дактилоскопический сканер». Так вот оно что!
Стоило мне приложить большой палец к прохладной поверхности, как пиктограмма замочка мигом позеленела. Крышка футляра плавно подалась вверх, открывая взору содержимое, утопленное в специальный вспененный материал неизвестного происхождения. И это самое содержимое заставило нас удивлённо присвистнуть.
– Круто! – оценил увиденное Велион. – Не зря его тащил…