Святой Грааль и Третий рейх

Я люблю того, кто не хочет иметь слишком много добродетелей. Одна добродетель есть больше добродетель, чем две, ибо она в большей мере есть тот узел, на котором держится напасть.

Я люблю того, чья душа расточается, кто не хочет благодарности и не воздает ее: ибо он постоянно дарит и не хочет беречь себя.

Я люблю того, кто стыдится, когда игральная кость выпадает ему на счастье, и кто тогда спрашивает: неужели я игрок-обманщик? – ибо он хочет гибели.

Я люблю того, кто бросает золотые слова впереди своих дел и исполняет всегда еще больше, чем обещает: ибо он хочет своей гибели.

Я люблю того, кто оправдывает людей будущего и искупляет людей прошлого: ибо он хочет гибели от людей настоящего.

Я люблю того, кто карает своего Бога, так как он любит своего Бога: ибо он должен погибнуть от гнева своего Бога.

Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах и кто может погибнуть при малейшем испытании: так охотно идет он по мосту.

Я люблю того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нем: так становятся все вещи его гибелью.

Я люблю того, кто свободен духом и свободен сердцем: так голова его есть только утроба сердца его, а сердце его влечет его к гибели.

Я люблю всех тех, кто являются тяжелыми каплями, падающими одна за другой из темной тучи, нависшей над человеком: молния приближается, возвещают они и гибнут, как провозвестники.

Смотрите, я провозвестник молнии и тяжелая капля из тучи; но эта молния называется сверхчеловек».

* * *

Слава о проповедях Кассиуса разошлась далеко за пределы Римской империи. Мало того, что речи его сурово обличали власти, проповеди Лонгина-копейщика (под таким именем знали его последователи и сторонники) взяли на вооружение бунтовщики, чьи выступления сотрясали империю последние годы.

Был отдан приказ о его аресте и суде, но Лонгин, как старый солдат, умер не распятым на кресте, а под ударами мечей: выйдя из окруженного легионерами своего дома, он, согласно легенде, криво усмехнулся и, пользуясь замешательством молодых неопытных командиров, взмахнул рукой:

– Руби, ребята!

* * *Истошный вопль, протяжный стон.А это вот что означало:Все человечество кричалоИ в исступлении звалоИзбыть содеянное зло,Все беды, горести, потери!…Оруженосец в зал вбегает,И крови красная струяС копья струится, с острияПо рукаву его стекая.И, не смолкая, не стихая,Разносится со всех сторон…Вольфрам фон Эшенбах* * *

Историк Николай Лисовой видит историю с Кассиусом-Лонгином в ином свете, в иной трактовке:

«…Лонгин в латинском языке попросту «длинный». В римскую армию вообще отбирались парни повыше, тем более в командный состав. Напрасно иногда думают, что воинская служба несовместима с религиозной верой. Скорее наооборот: чувство долга, обостренное до готовности отдать свою жизнь и взять чужую, ближе всего подводит человека к проблеме христианского выбора.

Каким был он в жизни, этот командир римской центурии, прибывший в Иерусалим в апреле 33 года с отрядом префекта Иудеи Понтия Пилата? Наверное, крутой и честный вояка, привычный к дисциплине, служивший не за страх, а за совесть. Может быть, он был свидетелем, как в крепости Антонии, на мощеной мостовой Лифостротона, солдаты маршировали, играли в кости, избивали узников, как в любом гарнизоне. Может, был участником этих игр и жестоких забав…»

Так или иначе, спор идет лишь о «предыстории», о том, кем был Кассиус-Лонгин до появления в Иерусалиме. Но, может быть, этого не так и важно.

Важно другое:

«В храме Гроба Господня, за алтарем греческого кафоликона, находится православный придел, посвященный святому Лонгину Сотнику.

Это о нем сказано в Евангелии: «Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение (в момент смерти Спасителя на Кресте) и все бывшие, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий» (Мф. 27,54).

Этот стих из евангелия начертан на мраморной балюстраде придела. Некоторые из святых отцов считали. что Лонгина имеет в виду и евангелист Иоанн Богослов в рассказе о том, как пронзены были ребра Иисуса:

«Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух.

Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, – ибо та суббота была день великий, – просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их.

Итак, пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним.

Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней,

Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода.

И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.

Ибо сие произошло, да сбудется Писание: кость Его да не сокрушится.

Также и в другом месте Писание говорит: воззрят на Того, Которого пронзили». (Ин. 19, 30—34).

Матфей:

«Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение и все большее, устрашились весьма и говорили – воистину Он был Сын Божий» (27.54).

Марк:

«Сотник, стоящий напротив Его, увидел как Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий» (15.39).

Лука:

«Сотник же, видев происходившее, прославил Бога и сказал: истинно Человек этот был праведник» (23.47).

* * *

О Копье и мастере его изготовившем (Финеес или Финей) найдем свидетельство в Библии, 25-я глава:

1. И жил Израиль в Ситтиме и начал народ блудодействовать с дочерями Моава,

2. и приглашали они народ к жертвам богов своих, и ел народ жертвы их и кланялся богам их.

3. И прилепился Израиль к Ваал-Фегору. И воспламенился гнев Господень на Израиля.

4. И сказал Господь Моисею: возьми всех начальников народа и повесь их Господу перед солнцем, и отвратится от Израиля ярость гнева Господня.

5. И сказал Моисей судьям Израилевым: убейте каждый людей своих, прилепившихся к Ваал-Фегору.

6. И вот некто из сынов Израилевых пришел и привел к братьям своим Мадианитянку, в глазах Моисея и в глазах всего общества сынов Израилевых, когда они плакали у входа скинии собрания.

7. Финеес, сын Елеазара, сына Аарона священника, увидев это, встал из среды общества и взял в руку свою копье,

8. и вошел вслед за Израильтянином в спальню и пронзил обоих их, Израильтянина и женщину в чрево ее: и прекратилось поражение сынов Израилевых.

9. Умерших же от поражения было двадцать четыре тысячи.

10. И сказал Господь Моисею, говоря:

11. Финеес, сын Елеазара, сына Аарона священника, отвратил ярость Мою от сынов Израилевых, возревновав по Мне среди их, и Я не истребил сынов Израилевых в ревности Моей;

12. посему скажи: вот, Я даю ему Мой завет мира,

13. и будет он ему и потомству его по нем заветом священства вечного, за то, что он показал ревность по Боге своем и заступил сынов Израилевых.

14. Имя убитого Израильтянина, который убит с Мадианитянкою, было Зимри, сын Салу, начальник поколения Симеонова;

15. а имя убитой Мадианитянки Хазва; она была дочь Цура, начальника Оммофа, племени Мадиамского.

16. И сказал Господь Моисею, говоря:

17. враждуйте с Мадианитянами, и поражайте их,

18. ибо они враждебно поступили с вами в коварстве своем, прельстив вас Фегором и Хазвою, дочерью начальника Мадиамского, сестрою своею, убитою в день поражения за Фегора.

Среди обывателей в средние века существовало убеждение что Копье Лонгина состоит из двух составляющих его стержней, закрученных в спираль, что может служить признаком органического происхождения Копья, которое «способно летать, закручиваться и раскручиваться с двух концов, но все же действует только по воле того, кто им в данный момент обладает».

Но, в таком случае, спорным является утверждение о том, что Копье первоначально принадлежало римскому легионеру (даже и командиру, и слуге «плаща и кинжала»). Или, быть может, Кассиус воспользовался этим копьем только раз – в день казни Иисуса? Или Копье приобрело такую форму после соприкосновения металла с кровью Иисуса, хлынувшей из ран?

Иудейские легенды пошли в своих фантазиях еще дальше: Копье сотворил Бог для первой жены Адама Лилит, чтобы она могла рожать детей, отсекая от себя плоть ударами Священного копья. Этой легендой, по всей видимости, можно объяснить отсутствие у Лилит обеих ног.

* * *

Описание Копья сохранила «История» Лиутпранда Кремонского (закончена в 961 году):

С библейских времен утекло немало времени. Сорок пять монархов владели Копьем – библейские и вполне реальные личности. И с каждым из владельцев связаны легенды и реальные истории: царь Соломон, царь Саул, Иисус Навин, Ирод Великий, Цезарь; затем оно оказалось у Кассиуса.

От Кассиуса (канонизирован как «Лонгин-копейщик») Копье Судьбы попало к Иосифу Аримафейскому, который вместе со Святым Граалем вывез его в Бретань, передав эти реликвии «Королю-рыболову».

Затем Копье «всплыло» во времена Константина Великого, который заложил Константинополь (согласно легенде, именно удар копья послужил сигналом к тому, где возводить крепостные стены этого славного города). Константин Великий приказал вделать в наконечник гвоздь, один из тех, что был вбит в тело Иисуса.

Следующий владелец Копья – Диоклетиан, потом – король вестготов Одокара, правитель готов Алларих (414—507 годы), который взял Рим и сокрушил Западную римскую империю, чуть позднее – Теодосий, Теодорих (который остановил воинственного и, казалось, непобедимого вождя гуннов Аттилу), Юстиниан.

Затем – Копье у Хлодвига (Мерoвинги) и переходит к Карлу Великому (ему подарил бесценную реликвию патриарх Иерусалимский; по другим данным, он получил от римского папы в качестве священной инсигнии «победную ромфею» /копье императора Константина/). Карл считал, что во многом благодаря Копью Судьбы он выиграл более пятидесяти сражений.

Известно несколько копий Копья Судьбы:

Одно хранится в Ватикане, второе – Кракове (без вставки в виде гвоздя), еще одно – в Париже (сюда его привез в XIII веке Людовик Святой, тот самый, что громил еретиков – катаров-альбигойцев, организовав крестовый поход против собственного народа).

Самое известное Копье – то, что хранится в Вене, в Хофбургском музее: его происхождение датировано III веком.

Реальная – «задокументированная» – история Копья Лонгина начинается 14 июня 1098 года в Антиохии. События описал летописец и каноник Раймунд Агильский. Одному из участников Крестового похода, простолюдину Петру Бартоломею несколько раз являлся святой Андрей и указывал место, где было зарыто Копьe Судьбы. Он также требовал, чтобы об этом было сообщено непосредственно Раймунду, графу Тулузскому. Самое интересное, что место, где было зарыто копье, оказалось достаточно неожиданным – в соборе Святого Петра. Считается, что с помощью копья был взят почти что неприступный Иерусалим и еще многие иные сильно укрепленные города «неверных».

По не совсем понятным причинам крестоносцы начали сомневаться в святости копья. И тогда Петру Бартоломею во сне вновь пришел ангел Господень и предложил показать неверующим силу Копья. Был разведен большой костер, и Петр прошел через него, держа в складках одежды «Копье Лонгина», и вышел цел и невредим. Это происходило накануне пятницы (то есть Страстной, в апреле 1099 года, при осаде Арки). Свидетелей было несколько тысяч. Опять-таки по непонятным причинам сразу же после костра на него кинулась толпа. Если бы не четыре рыцаря, попытавшихся защитить его, то Петра разорвали бы на куски непосредственно на месте. В любом случае ему нанесли несколько тяжелых ран, от которых он через пару дней скончался (Trackers. su. Копье судьбы. Часть 1.[11]).

Этот, хофбургский, экземпляр связывают с именами и других, также широко известных в мировой истории императоров:

Побывало Копье Судьбы и в руках Фридриха Барбаросса, от него перешло к Генриху I (Адольф Гитлер отсчитывал историю «тысячелетнего Рейха» от правления Генриха I. Гитлер не раз отмечал: «Копье – перст судьбы». (См., также: Власть магических культов в нацистской Германии. М., 1992.)) «Птицелову», от него к Оттону I, затем – к Оттону III, после – к Сигизмунду I. (Император Священной Римской империи, издал указ, согласно которому Копье никогда не должно было покидать границы империи).

Генрих I (король Саксонии) держал копье во время битвы с венграми при Унтрусте. Сын Генриха I, владелец Копья, разбил монгольские орды под Лехом.

Еще при Сигизмунде было определено место хранения Копья Судьбы – собор Святой Екатерины в Нюрнберге, однако при Габсбургах перевезено в Вену.

До ХХ века оно лишь однажды покидало венское хранилище, его пытался присвоить Бонапарт Наполеон, но оно у него пропало самым таинственным образом. После окончательного разгрома Наполеона в 1815 года Копье вновь заняло свое почетное место в Хофбурге, упокоившись на красном бархате.

* * *

Хофбургский дворец – прекраснейший архитектурный памятник. Вот что найдем мы в любом из путеводителей по австрийской столице:

Главный вход в Хофбург находится на площади Михаэлерплац: огромные ворота, построенные в 1889 году по планам еще XVIII века. Они имеют зеленые (подобно мусульманским) купола, четыре скульптурные группы с одним и тем же «накачанным» Геркулесом, разящим своих многочисленных врагов, и справа и слева – еще два фонтана – «Австрия, покоряющая море» и, соответственно, «Австрия, покоряющая сушу». Правда, к моменту сооружения фонтанов покорение и того и другого было настоящей фантазией, поскольку огромная австро-венгерская империя потеряла свои прекрасные венецианские владения и с позором проиграла тяжелейшую австро-прусскую войну.

Внутри арки – купольный вестибюль, а в нем (справа) – вход в королевские апартаменты, куда и устремляется все время основная масса любопытствующих. Любителям роскошной архитектуры там, правда, смотреть абсолютно нечего: в поисках прекрасных архитектурных ансамблей лучше всего проехать в Шенбрунн. А здесь интерес представляет, прежде всего, лишь многочисленные комнаты Франца-Иосифа, вид которого в свое время заставил героя романа Музиля «Человек без свойств» «подумать об адвокате или зубном враче, живущем без достаточной изоляции между кабинетом и частной квартирой», настолько все казалось простым.

Эти скромные апартаменты дают прекрасное представление об образе жизни австрийского императора Франца-Иосифа и его супруги Сисси: можно представить себе, как он и она с утра до вечера занимались физкультурой, много читали, принимали гостей, управляли государством.

Стоит остановиться и на площади Ин-дер-Бург (дословно: «в городе»; или «в крепости»). И снова перед вами откроется удивительная простота жизни австрийского двора в конце XIX – начале XX веков. Простота эта шла из средних веков, когда, в силу окружающего мира, роскошь была уделом немногих, даже в среде высшего света.

«Ин– дер-Бург», название это означает «в крепости», но никакой крепости здесь сейчас нет. Остатки ее (в виде подъемного механизма от моста) можно отыскать внутри красно-черных Швейцарских ворот. Первый укрепленный замок был поставлен на этом месте в XIII веке, когда вымершую династию Бабенбергов (чей дворец стоял на площади Ам-Хоф /то есть, «во дворе»/) сменил известный богемский правитель Отокар Пшемысл.

Его австрийский земельный участок, правда, буквально через пару лет (в 1278 году) мечом и огнем оторвал себе граф Рудольф Габсбург, зарубив незадачливого Отокара в бою.

Поскольку Габсбург хотел доказать правомерность своих действий, он оставил резиденцию на прежнем месте.

Венские жители, впрочем, думали по-другому: убийство Отокара они оценили как покушение на собственную независимость и подняли вооруженное восстание. Восстание было утоплено в крови, счет казненных шел на тысячи. Династия Габсбургов утвердилась в Вене более чем на шестьсот лет.

Настоящую осаду эта крепость переживала всего один раз, когда в 1481 году молодой и наглый венгерский властитель Матиаш Корвин объявил Вене войну, заставив тогдашнего императора Фридриха III переловить и съесть всех венских собак, кошек и крыс (когда поймали последнию мышь, Фридрих, дабы дело не дошло до людоедства, отдал приказ капитулировать).

Матиаш Корвин был милостлив, он выпустил Габсбургов из Хофбурга, Через несколько лет они вернулись, чтобы в 1683 году бежать от турок, а в 1805-м и 1809 году – от Наполеона, и, наконец, в 1848 году – от очередного восстания разгневанных жителей Вены.

Вспомним еще раз Швейцарские ворота, они были построены в 1552 году первым Габсбургом, который еще и первым поселился в Хофбурге, – Фердинандом I. Он получил Австрию в подарок от старшего брата, тогдашнего испанского короля Карла.

На воротах золотыми буквами выведен длиннющий список владений удачливого в жизни и неутомимого на «шутки» Фердинанда, среди которых упомянуты и Испания (где вообще-то правил Карл), и Рим (где вообще-то правил папа), и Венгрия, которую Фердинанд очень успешно присоединил к своим владениям через наследство (неповоротливые и тяжелые на подъем Габсбурги всегда увеличивали свои территории путем бумажных дел, включая браки и наследство, и лишь крайне редко путем меча и огня).

Заканчивается список Фердинанда сочетанием «ZC», что означает «и т. д.». Но Швейцарии в списке этом нет, просто позднее эти ворота охраняла швейцарская гвардия. Отсюда и такое название.

Часть зданий, образующих площадь Ин-дер-Бург, построена в XVI веке, но идея сделать из них парадное каре принадлежала веку XVII, эпохе барокко, когда Хофбург переживал наибольший расцвет. Произошло это при Леопольде I, который, избавив Вену навсегда от турецкой опасности, предался своим артистическим маниям. Столица приобрела вид строительной площадки. В Хофбурге он построил огромный театр для исполнения собственных музыкальных произведений, где сам же временами играл главные роли. Но театр был деревянным и не сохранился, сгорел, как всегда, от грошевой свечи.

В центре площади Ин-дер-Бург стоит памятник – не рачительному Фердинанду и не талантливому Леопольду, но человеку, при котором престижу страны был нанесен непоправимый урон, – императору Францу I, который успел побывать еще и Францем II, причем Вторым раньше, чем Первым.

Эта удивительная история связана с тем, что с XV века Габсбурги были не только правителями Австрии, но и императорами Священной Римской империи – «престижной фикции, которая, по справедливой формулировке уже упомянутого Матиаша Корвина, не была ни священной, ни римской, ни империей».

Фактически это было условное обозначение единой германской империи. Поскольку Габсбурги добились благодаря своим династическим связям неофициальной монополии на этот титул, правителями одной, совершенно крошечной Австрии им называться было просто неудобно. Но когда в начале 1800-х годов Наполеон стал всерьез обсуждать планы объединения Европы под французскими знаменами, император Франц II на всякий случай выдумал себе титул «кайзера австрийского Франца I», стремясь, тем самым, обезопасить себя от нападок воинственного соседа. Но он не учел характера Наполеона, выходца из плебейской среды, для которого и титулы, и звания, и происхождение значения не имели.

Трещавшую по швам и существующую более на бумаге Священную Римскую империю Наполеон упразднил в 1806 году одним росчерком пера (пост фактум все было оформлено юридически).

А связь с новой империей неутомимый и боязливый Франц решил иным, то же не оригинальным, а проверенным способом выдав за Наполеона свою дочь. Дипломатическим способностям венского властителя пришлось удивляться еще не раз, например тогда, когда для всех в Европе стало ясным – Наполеоновская империя вот-вот рухнет, а самого незадачливого корсиканца отправят в ссылку. Франц взял на себя в то время другую роль – хозяина исторического Венского конгресса (1815 год), в ходе которого не столько решались судьбы будущей Европы, сколько протанцовывались и проедались деньги новоявленной Австрийской империи (ежевечерне в Хофбурге накрывался ужин на несколько тысяч гостей). Памятник Францу поставили уже в «тишайшие» 1840-е годы, когда «хороший аппетит в сочетании с умеренностью амбиций (столь ярко проявленные пораженцем Францем) были возведены в статус наивысших добродетелей».[12]

Вот и вся история Хофбурга, который и без хранившегося в его стенах Копья Судьбы мог бы рассчитывать на титул «реликвия».

* * *

В 1224 году для венчания на царство Генриха II был изготовлен уникальный царственный реликварий – «Имперский Крест» (хранится в Хофбурге).

Имперский крест – большой крест-реликварий, высотой 78 см и длиной перекладины 71 см, стоящий на дубовой, покрытой золотой фольгой подставке и украшенный с обеих сторон драгоценными камнями и жемчугом. По форме крест равноконечный, греческий, с квадратными накладками по концам и в средокостии.

Созданный немецкими ювелирами, Имперский крест был с самого начала предназначен для хранения императорских реликвий. Внутри креста имеются открывающиеся с передней стороны пеналы-ковчежцы, в которых хранились частицы Животворящего Креста (в нижней вертикальной части), Святое Копье (в перекладине) и другие реликвии.

Копье Святого Лонгина хранится в настоящее время отдельно.

Копье Лонгина – стальной наконечник, состоящий из двух частей, скрепленных серебряной проволокой и стянутых золотой муфтой. Длина копья – 50 см. Надпись на золотой муфте гласит: «Копье и Гвоздь Господни». На внутреннем серебряном обруче – текст:

«Генрих III, милостию Божией римский император, август, приказал сделать сей обруч, дабы скрепить Гвоздь Господень и Копье святого Маврикия».

* * *

Кто только не любовался Копьем, кто только не испытывал желания покорить мир, лишь выйдя за стены Хофбурга?

Политики и военные, философы и пииты, авантюристы и священники…

Известна история посещения в 1878 году Хофбурга двумя великими представителями рода человеческого – философом и композитором, Фридрихом Ницше (1844—1900) и Рихардом Вагнером (1813—1883):

Ницше и Вагнер стоят у витрины с Копьем в Хофбурге.

Ницше:

– Бог умер… Его убили и ты и я…

Вагнер ответил ему словами, вложенными самим же Ницше в уста Заратустры:

– Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители…

Кого имел в виду Вагнер:

Себя и Ницше?

Или иных?

После появления на свет вагнеровского «Парсифаля» (1882 год) дороги этих двух людей разошлись. Каждый из них пошел своей дорогой, что, впрочем, закономерно… (Считается, что Ницше разгневался на Вагнера за «христианские нотки» в «Парсифале». Ницше возражает против христианства, потому что оно принимает, как он выражается, «рабскую мораль»… Согласно его оценкам, Французская революция и социализм, в сущности, по духу своему тождественны христианству. Все это он отрицает и все по той же причине: он не желает рассматривать всех людей как равных ни в каком отношении. /Бертран Рассел/)

Вагнер – один из немногих, кто прикоснулся к тайным евангелическим реликвиям, его «Парсифаль» – тому доказательство.

– Немецкий народ, – отмечал Вагнер, – созданы для великой миссии, о которой их соседи – славяне, французы или скандинавы – не имеют никакого представления. Миссия немцев – избавить мир от поклонения «золотому тельцу». И это – не сугубо «национальная миссия», а – вселенская.

Гитлер был хорошо знаком с музыкой и литературными трудами Рихарда Вагнера. Знал он и о том, что Вагнер, вместе с Ницше, побывал в Хофбурге. В библиотеке фюрера хранилось несколько книг автора, в том числе и та, на страницах которой Вагнер опубликовал свою знаменитую статью «Иудаизм в музыке» (Впервые опубликована в издании: «Neu Zeitschrift fur Musik» в сентябре 1850 года.).

Гитлер внимательно читал Вагнера, отчеркивая карандашом наиболее интересные, на его взгляд, самые значимые высказывания:

«В государстве общество обязано жертвовать частью собственного эгоизма ради благополучия большинства. Непосредственной целью государства является стабильность, достижение спокойствия».

* * *

«Народ составляют те, кто думает инстинктивно. Народ ведет себя бессознательно и на этом основании природно-инстинктивно».

* * *

«Демократия – это вообще не немецкое, а откуда-то заимствованное понятие. Франко-иудейская демократия – омерзительная вещь».

* * *

…Вспомнил Новалиса: «Наверное, никто не отклоняется так далеко от цели, как тот, кто воображает себя уже знающим необычайное царство и умеющим в немногих словах изложить его устройство и найти верный путь. Никому, кто объединился и сделался как бы островом, не дается само собой понимание… Долгое непрестанное общение, свободное и искусное созерцание, чуткость к тихим знакам и приметам, внутренняя поэтическая жизнь, развитые чувства, простая и благочестивая душа – вот что по существу требуется от настоящего друга природы…»

(Как оказалось, и у Новалиса «искали» Грааль: символ германского романтизма «Голубой цветок» Новалиса сравнивали со Священной Чашей.)

Двадцатый век – начало