Стихийный мир: трилогия в одном томе
- -
- 100%
- +
Наш дом, собранный из широких каменных блоков, казался чем-то невероятным. И безумно красивым. Бойницы проходили спиральным узором между широкими окнами жилых комнат. Причудливые выступы и каменные изваяния разделяли серый монолит на сектора, по пока непонятной мне системе. А где-то в вышине, едва различимые с земли, с башней соединялись стеклянные коридоры, ведущие к соседям…
Я упустила голову и постояла несколько минут у стены. И только когда мир перестал вертеться, вернулась к осмотру территорий.
Сад, расположенный в границах треугольника, был прекрасен: высокие деревья, зеленая трава, кустарник вдоль вымощенных камнями дорожек, беседки то тут, то там, и небольшое озеро с кристально чистой водой. Все вокруг купалось в лучах яркого солнца и казалось сказочным.
Я медленно шла по дорожке, осматриваясь совсем как маленький ребенок. Красота вокруг умиротворяла и вызывала непонятное щемящее чувство где-то в груди…
Вскоре я вышла к озеру и присела на лавку у воды. Вздохнув, крепко задумалась. Основная проблема заключалась в том, что я не помнила того, кого могла бы попросить о помощи, а Дом, похоже, считает, что сделал для меня все что мог, и теперь нас разделяет происхождение. Очень по-мужски… наверное…
Гладь воды завораживала, легкий ветерок разбрасывал волосы и, казалось, что в мире я осталась совсем одна…
– Здравствуй, небесная, – знакомый баритон оторвал меня от грустных мыслей.
– Привет, дракоша, – я кисло улыбнулась, он оскалился. – Может, расскажешь, что вчера произошло?
– Небесная, ты как будто и правда с неба свалилась. Мы – огненные ненавидим земляных, эта вражда старше любого из нас, она идет от самих стихий: Огонь не совместим с Землей…
– То есть адекватных причин для нападения у вас не было? – невозмутимо перебила я.
– Вчера днем земляной посмел полезть с кулаками на одного из наших братьев. Вот мы и решили его воспитать. Каждый в этом мире должен уяснить, что со стихией Огня шутки плохи, – он сжал кулаки.
– Ножом у горла девушки… – задумчиво протянула я.
– Запомни: мы воины, мы не знаем жалости, и мстим за своих так, чтобы никто не забыл нашу месть. Кто же знал, что среди земляных мы встретим небеснорожденную.
– А вот об этом… Скажи, здесь есть место, где нас точно никто не услышит? – только сейчас я отвернулась от озерной глади и посмотрела на него. Меня же изучали теплые ореховые глаза. Ух-ты, значит огонь в них не постоянно? Интересно.
– Есть, – короткое слово и он подхватил меня на руки.
Еще через мгновение я поняла, что мы перелетаем озеро. Испугавшись, крепко вцепилась в шею Хантера, и услышала обидный смешок. Его глаза снова были огненными, но улыбка выдавала веселье, а не ярость. Я почувствовала его запах: так пахнет начинающая тлеть древесина. Неужели огненные даже пахнут огнем?
Он скосил на меня взгляд:
– Небеснорожденная боится летать?
– Об этом мы сейчас и поговорим, – пробормотала я ему в плечо.
На той стороне меня поставили на ноги, и проводили к низкой скамейке в тени вековых дубов. Я села, а Хантер остался подпирать дерево.
Какое-то время я молчала, пытаясь понять: не совершаю ли смертельную ошибку. Но говоря откровенно, выбора у меня практически нет. Доверюсь интуиции.
Я вздохнула и все ему рассказала. Глаза, вновь ставшие ореховыми, смотрели на меня с недоверием, потом с удивлением, а затем и во все с потрясением.
– Хантер, я не знаю, кто я, и не знаю, кто может мне помочь, – я совсем загрустила.
– Теперь я понимаю, почему твои глаза сейчас зеленые. Но вчера я видел в них небо, я не мог ошибиться. И ты использовала приемы небесных. Их нельзя перепутать. Ты – небесная, и ты – земляная. Это не возможно. Смесков не бывает!
– Да мне плевать! Я просто хочу вспомнить, кто я есть! – я вскочила со скамейки, и начала расхаживать туда-сюда. Юбка платья, от середины бедра разрезанная на полосы, гуляла во все стороны и путалась в ногах, но мне было все равно. Я злилась и грустила одновременно, даже не пытаясь сдерживать себя.
Сильные руки поймали меня за плечи.
– Успокойся,– в его голосе было столько спокойной стальной уверенности, что я замерла, глядя на него. Высокие скулы, ореховые глаза, чувственная линия рта, легкая трехдневная щетина и черные, как сама ночь, волосы по плечи – все-таки он хорош собой.
Засмотревшись, я пропустила момент, когда его руки переместились на мою талию, а лицо начало приближаться к моему. Я мигом очнулась и испуганно отстранилась.
– Хантер, не смей!
– Небо в твоих глазах великолепно, – хрипло прошептал он и восстановил дистанцию. – Прости, но теперь я вижу, что не ошибся: в твоих глазах гуляют облака, когда ты чувствуешь сильные эмоции. И я помогу тебе понять, что произошло.
– Ты сказал, что смесков не бывает, – я отошла еще на пару шагов и одернула платье. – Неужели драконорожденный никогда не влюблялся в небеснорожденную или дочь шторма? Или дочь шторма никогда не западала на небеснорожденного?
– Почему же, такие союзы не редкость. Мы не ограничены своей кастой. Но пара, где партнеры из разных стихий, не может иметь детей. Точнее их младенцы умирают практически сразу после рождения. И никто не знает почему. Именно поэтому у нас разрешены тройные браки.
– Странно. Еще вопрос: ты сказал, в моих глазах небо, это так же как и в твоих огонь? А у остальных каст?
– Глаза меняются только у Верховных. У детей цветов в них листва, а у детей шторма – волны. У стихий же глаза статично одного цвета: Земля – зеленый, Огонь – ореховый, Воздух – цвета ясного неба, Вода – насыщенно-синий. У простых смертных глаза черные. И опережая твой вопрос – стихия может родиться в любой семье, до сих пор не ясно как комбинируются их гены, мы же рождаемся только в своих кастах.
– Что я вчера сделала с тобой? – еще один момент, не дающий мне покоя.
– Использовала силу небеснорожденных, что же еще. Вы – традиционно наши лидеры, мудрецы и миротворцы. Вы обладаете особой силой внушения, вы, как ветер, легким дуновением закладываете мысль в голову того, кто вам нужен. Но используете вы этот дар только в особых случаях. Как ты вчера со мной, – он мягко улыбнулся. Хм, использовала с ним и с кучей земляных… Теперь понятно, почему они так быстро успокоились и так легко все приняли.
Вдали пели птицы, несмотря на конец лета, солнце грело с утроенной силой. Я сбросила кожаную куртку на траву и села прямо на нее, прижавшись спиной к дереву. Мой новый друг поступил так же. Под курткой обнаружилась красная рубашка, расшитая непонятными мне символами.
– Объяснишь? – я погладила его по руке.
– Как отличить небеснорожденную от воздушной, если первая спокойна? Одежда. У каждого клана свой цвет, а у каждого высшего еще и свои символы. На одежде драконорожденных вышито послание нашего прародителя своим потомкам, строгий наказ защищать наш мир от тьмы.
Мы опять оказались очень близко друг к другу, и я напряглась. Хантера это, похоже, здорово веселило. Заметив мое смущение, он наклонился ко мне и проговорил низким вибрирующим от эмоции голосом:
– Красавица, я тебя не съем. И не сделаю ничего, чего бы ты сама не захотела.
– Тебя твои не потеряют? – я мужественно выдержала многообещающий взгляд. – Оскар, например.
– Потерять – не потеряют. Но наверняка уже мучаются, пытаясь понять, где я, – это точно. Поэтому сейчас я отнесу тебя туда, откуда взял, а завтра мы отправимся в архив Огня, и посмотрим, чем древние свитки могут нам помочь.
И, не дав мне и слова вставить, он стремительно поднялся и подхватил меня вместе с курткой на руки.
Пока мы летели назад, огненный рассказал мне, что небеснорожденные тоже могут парить в воздухе, вопрос лишь в том, смогу ли я. Я же думала о том, что называть его огненным неверно, но при этом донельзя точно. Он весь – живое пламя, неконтролируемое, спонтанное, опасное и манящее. Мне следует быть осторожнее с ним. Как не глупо думать об этом, кутаясь в его объятья.
На прощание драконорожденный поцеловал мне руку и слегка поклонился. А я смогла лишь кивнуть и смотреть ему вслед, пока он не скрылся за деревьями.
Постояв еще какое-то время фигурным столбом, я вздохнула, и пошла к своей башне. Мысли кружились вокруг Хантера и моих проблем. Поэтому отчаянно махавшую мне девушку я заметила не сразу.
– Скай, привет! – ко мне подошла блондинка моего роста и возраста, с бледно-зелеными глазами и очаровательной улыбкой. Она вся казалась удивительно живой и подвижной, располагающей к себе и открытой.
– Хм, добрый день, – настороженно откликнулась я.
– Да, я уже слышала, ты ничего не помнишь, меня зовут Блис, мы с тобой подруги. Опережая твой вопрос: о твоей проблеме мне рассказал Дом, – интересно, теперь все окружающие будут «опережать мои вопросы»?
На самом деле логично: у меня должны были быть подруги. И они должны были хорошо меня знать. Вот только потеря памяти успешно компенсировалась здоровой паранойей, и я теперь не знаю, кому мне верить.
– Ммм, Блис, это, конечно, здорово, но я тебя не помню, и не знаю, действительно ли мы подруги.
– Скай, я знаю тебя много лет, и никогда ты не была такой мнительной, – девушка склонила голову к плечу, задумчиво меня разглядывая.
– Представь, какого это, не помнить никого – ни себя, ни окружающих, – повисла неловкая пауза. – Если ты так хорошо меня знаешь, скажи: я вела дневник?
– Нет, ты любишь собирать фотокарточки, аккуратно ведешь конспекты, хорошо рисуешь, но дневник ты не вела. Ты говорила, что яркие моменты нашей жизни пробуждают твое вдохновение, и ты рисуешь.
Интересно, выходит, я – художник. Или что-то близкое к тому. Это объясняет наличие мольберта в комнате. Может, Блис и правда моя подруга, а может, и нет – моя тяга к рисованию вряд ли была большой тайной.
– Блис, прости, но мне пока тяжело сходиться с людьми, поэтому я бы попросила на какое-то время оставить меня в покое. Как только я разберусь в себе, я обязательно вновь стану той Скай, которую ты знала.
– Ты всегда была невыносима! – она усмехнулась. – Послушай: мы подруги, а это значит не только трепать языком о парнях, но и помогать друг другу в сложные периоды. Если тебе нужно время, я подожду, но ты должна знать, что я всегда готова придти на помощь! Тем более что она тебе понадобиться, например, в учебе.
Я, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции, благодарно кивнула и распрощалась с Блис. Моей голове просто необходимо отдохнуть от потока информации. Кроме того меня одолевали странные мысли. Я не знаю, какими были люди вокруг меня, пока я не потеряла память. Но сейчас, лишь двое во всем мире готовы мне помочь, и это много для меня значит.
…Я тайком выскользнула из комнаты и поспешила выбраться из башни. Если повезет, никто не заметит, что я убежала на поляну.
Спрятавшись за стеной деревьев, облегченно выдохнула. Магия буквально рвалась из меня. Я с трудом сдерживала рвущееся на волю небо.
Но здесь его можно отпустить.
Я со счастливым вздохом позволила магии Воздуха выбраться на свободу и устроить небольшой смерч на моей тайной поляне…
Скай
Утро следующего дня вызвало у дежавю, что порядком меня позабавило. Что еще можно было ожидать от жизни в школе: сборы, завтрак в столовой, выход в сад – все как вчера. И все тот же Хантер в тени деревьев. Сегодня на нем были темно-темно-бордовые, почти черные, тренировочные брюки и красная расписанная безрукавка.
Наверное, я бы засмотрелась на этого великолепного мужчину, если бы меня не одолевали странные мысли. Я уверена, что мне снились воспоминания. Но никак не могла вспомнить какие…
Увидев меня, он разухмылялся. А когда я подошла, демонстративно медленно пробежался взглядом по моему телу с ног до головы. Я хмыкнула. На мне было платье без рукавов, с воротом – ошейником и вырезом на груди. Длинный низ наряда, порезанный на полосы до середины бедра, закрывал простые босоножки без каблука. Естественно, вся одежда зеленого цвета, только на этот раз более яркого, почти салатового оттенка.
Будем честными – гардероб земляных был скудным и неоригинальным. Но выбирать мне не приходиться – я же родилась в этой касте.
– Здравствуй, красавица.
– Привет.
– Мы с тобой отправимся в башню Огня, и у нас могут возникнуть проблемы с тем, к какой касте ты принадлежишь, – Хантер сразу заговорил о делах. – Но я придумал, как эти проблемы решить. Следуй за мной.
Он провел меня к неприметной лавочке в глубине сада, но которой обнаружилось платье ярко-алого цвета и такие же туфли на высоком каблуке.
– Переодевайся, небесная, сегодня тебе предстоит стать дочерью Огня, – он подмигнул и указал на платье, после чего отошел на пару шагов и отвернулся.
Я взяла в руки свой новый наряд. Красота!
Покосившись на спину организатора этого безрассудства, я быстро стянула свое платье и влезла в предложенное. Материал его был гладкий и струящийся, и оно обтягивало мое тело, словно вторая кожа. Верх – переплетение тонких лямок на плечах и такое низкое декольте, что я удивлена, что оно не падает с груди, низ – как и у моего платья – в пол, с вырезами просто неприличной глубины. Интересная у огненных повседневная одежда…
– Ты бесподобна, – восхищенно протянул Хантер. Он исследовал взглядом каждый миллиметр моего тела, а я, кажется, сама стала цвета платья. Но, несмотря на это я поймала себя на мысли, что мне приятна его похвала.
– Мне не уютно!
– Потерпи, драконорожденные любят яркость не только цвета. И ты не представляешь, как тебе идет… Еще один нюанс – сделай так, чтобы пряди падали вперед, максимально закрывая лицо, особенно глаза. Их мы спрятать не сможем.
Легко сказать, когда рядом нет ни гребня, ни зеркала. Я кое-как переместила пробор и зачесала пряди вперед с одной стороны, откинув за ухо с другой. Хантер поправил пару прядок, вызвав у меня легкую дрожь, и остался доволен.
– А в архиве земляных мы поискать не могли? – нервно спросила я, одергивая платье.
– Могли, но не думаю, что там есть что-то полезное. Магию, способную тебе помочь, практикует только Огонь и Воздух. И я понятия не имею, где находится ваш архив, – Хантер подцепил меня под локоток и повел к своей башне. От его руки по телу разлилось тепло, и я судорожно вздохнула. Черт, Скай, возьми себя в руки!
Мы приближались к башне Огня, и я все больше нервничала. Мне казалось, что любой огненный тут же заметит наш обман – уж слишком я не похожа на наглых красных. Хантер же был спокоен как удав. Он тихо рассказывал мне о территориях за башней и прилегающих постройках, стараясь отвлечь меня от переживаний.
Башня Огня не отличалась от башни Земли ничем, кроме цветов. Красные флаги и полотна, красные мантии мастеров, красные наряды учеников – цвет Огня был повсюду. Огромного труда стоило идти спокойно, а не вертеть головой как ребенок.
Мы быстро пересекли просторный холл, абсолютно идентичный холлу Земли, поднялись на нужный этаж и оказались в огромной библиотеке. Будь я в здравой памяти, могла бы утверждать, что никогда не видела архива огромнее этого. Но в данной ситуации я могу лишь сказать, что пока это самое огромное книгохранилище из всех, что я помню. Стеллажи с книгами и свитками стояли тесными рядами, уходящими в бесконечность. Высотой же они были до самого потолка, украшенного росписью в виде драконов и первых драконорожденных. Каждый из стеллажей пронумерован и подписан, боковины украшали гобелены, связанные с тематикой книг. То там, то тут виднелись приставные лестницы, выполненные из красного дерева, в тон к обшивке стен.
В центре зала располагались места для чтения: небольшие столики снова из красного дерева с резными стульями в паре. На каждом – свеча, перо и пергаменты. Расставлены они были кругами, видимо, иногда здесь проходят занятия.
Это место оказалось действительно красивым и таинственным. Все здесь дышало древностью. И это было ужасно…
– Мы никогда не найдем здесь то, что нам нужно, – я готова была плакать от отчаянья.
– Не глупи, наш архив очень грамотно структурирован – все распределено по темам. Так что сейчас я провожу тебя к стеллажу с заклинаниями сознания, чтобы ты поискала книги о том, как восстановить память.
– А ты?
– А я поищу свитки о смесках.
И мы начали пробираться между стеллажами. Проходы были достаточно узкими, так что шли мы близко друг к другу. Слишком близко. Я то и дело ловила себя на том, что случайные прикосновения драконорожденного совершенно сбивают меня с мысли. А он же наоборот только улыбался, глядя на мое смущение.
Наконец, мы допетляли до нужного места, и парень оставил меня одну. Окинув взглядом фронт работы, я опять погрустнела. Если в этих фолиантах нет хотя бы примерного оглавления, то я застряла здесь на вечность, так как стеллаж был огромен.
– Сколько же здесь томов?! – я нервно тряхнула рыжей гривой и опустилась на колени. Начать поиски решила с нижних полок, на которых лежали самые древние свитки.
Но приступить к работе мне удалось не сразу. Я была зачарована красотой расписанных пергаментов и затянутых в кожу томов. Какое-то время я просто рассматривала труды древних авторов и восхищалась. Еще какое-то время потратила на то, чтобы убедиться, что у меня нет проблем с чтением древнего языка и его диалектов. Сведя тексты нескольких работ, я перепроверила себя и облегченно выдохнула – набор слов складывался в наполненный смыслом текст, и это значит, что мои знания остались со мной несмотря на потерю памяти. Радуясь, я приступила к изучению книг…
Спустя пять свитков поняла – каждый из них подробно описывал всего одно заклятье, его принцип, последствия и метод отмены, так что первые две строки давали понять, нашла ли я то, что нужно. Дело пошло быстрее и с тремя огромными полками я разобралась всего за час – полтора. Нужных мне заклятий на них не оказалось.
С четвертой полки начинались книги. Я искренне порадовалась наличию оглавления или краткого содержания вначале каждой из них. Не представляю, как бы я искала нужное в фолианте «Теория работы с сознанием себе подобного и гада любого животного» Х.Карратского или в книге «Самый полные сборник заклятий подавления воли» М.Варракской.
Еще чуть больше часа и еще две полки позади – я медленно приближаюсь к середине стеллажа, и это радует и разочаровывает одновременно. Я еще раз осмотрела бесконечные ряды книг, и мой взгляд привлек том на самом верху. Корешок фолианта был украшен камнями, и складывалась впечатление, что книга редкая и дорогая. Почему бы мне не испытать счастье и не посмотреть ее?
Я приставила к стеллажу лестницу, и смело полезла за заинтересовавшим меня томиком. Вот только уже наверху поняла, что поставила лестницу довольно далеко от нужной мне книги (растяпа!). Спускаться я поленилась, и решила дотянуться.
Иногда я начинаю думать, что я была мастером влипать в глупые ситуации, или была женщиной–катастрофой, или просто неудачницей. А как еще объяснить, что за каких-то пару-тройку дней я потеряла память, была почти порезана Хантером, обнаружила, что я – смесок, рассталась с парнем, а теперь еще и красиво так падаю с лестницы? Точнее сказать: падаю вместе с лестницей.
Я и пискнуть не успела, а Хантер уже был здесь. Он поймал меня и лестницу, которую я отчаянно держала одной рукой до последнего, на подлете к полу и приставил нас обратно к стеллажу. В процессе меня развернуло, и я оказалась зажата между своей подругой по несчастью и драконорожденным.
Я тяжело дышала, обняв одной рукой Хантера, а другой все еще не отпуская кусок дерева, служивший мне опорой. Глаза моего спасителя горели огнем, и были так близко ко мне, что дышать стало еще тяжелее, поэтому я быстро отвернулась.
Какое-то время мы настороженно молчали, пытаясь восстановить дыхание. Наконец, я смогла произнести:
– Спасибо.
Я вновь повернулась к нему и задохнулась, утонув в огненном взгляде. Его руки, до этого покоившиеся на моей талии, сжали меня сильнее, а лицо оказалось так близко, что, кажется, я не только задержала дыхание, но и застыла, боясь пошевелиться.
Мгновение мы изучали друг друга, а потом он медленно убрал прядь с моего лица, пробежался кончиками пальцев по щеке и губам, поймав за подбородок. От его легких прикосновений по телу прошлась огненная волна, я вздрогнула и приоткрыла губы, пытаясь вздохнуть. Хантер улыбнулся и поцеловал меня, нежно и требовательно одновременно. На секунду я растерялась, а когда пришла в себя, поняла, что тело давно решило за меня, и я отвечаю на этот поцелуй.
Его губы были теплыми и вкусными, я зарылась руками в его волосы и вдыхала аромат тлеющего дерева. Он обнял меня еще сильнее, и поцелуй стал требовательнее и настойчивее. Хантер легонько прикусил губу, и из моего горла вырвался глухой стон. Каждое его прикосновение вызывало толпу мурашек на спине. Я каждой клеткой своего тела ощущала возникшее почти непреодолимое желание. Мне казалось, что я растворяюсь в его огне, забывая то немного, что я знала о себе и о мире.
Прошла вечность, перед тем как я нашла силы оторваться от него.
Он вновь нежно провел рукой по моей щеке, приподнял подбородок и внимательно на меня посмотрел
– Не благодари меня, я всегда готов придти на помощь, – хрипло сказал он.
А мне никак не удавалось понять, что отражается в его глазах. Он выглядел таким нежным и милым, что это казалось почти нереальным.
– Хантер, мне нужно идти, – я вышла из оцепенения, и меня накрыло осознание того, что только что произошло. Я нутром чувствовала, что совершила ошибку.
Его лицо помрачнело, но спорить он не стал. Я быстро осмотрела ту злополучную книгу, за которой тянулась, убедилась, что и здесь меня ждала неудача, и Хантер вывел меня в сад. Остались мелочи – переодеться и вернуться в башню Земли.
Хантер не стал оставлять меня одну и до скамейки с моими вещами мы шли вместе в гробовом молчании. Я не знала, что стоит сказать или сделать, а он, похоже, давал мне время собраться с мыслями.
Переодевшись, я почувствовала себя спокойнее и увереннее. Усевшись прямо на траву, я обняла колени. Хантер сел напротив и взял меня за руки.
– В чем дело? – ореховые глаза как будто смотрели мне прямо в душу.
– Все хорошо.
– Тогда почему на тебе лица нет?
– Потому что я ничего не нашла, – хорошо, что есть о чем соврать. Меньше всего мне сейчас хотелось выяснять отношения.
– Не вешай нос, – он приподнял мой подбородок, и я неосознанно напряглась. Он грустно улыбнулся. – Я никогда не сделаю тебе больно, и не сделаю того, чего ты не захочешь. Мы обязательно найдем то, что тебе поможет. А сейчас бери свое новое платье, улыбнись и иди домой. Тебе нужно перекусить и отдохнуть. Ты ведь помнишь, что завтра первый учебный день?
Вот спасибо, обрадовал! Только этого мне сейчас и не хватало – учеба! Кажется, мои мысли ясно отразились на лице, потому что Хантер разухмылялся, чмокнул меня в лоб и попрощался.
Я же, посидев еще какое-то время на траве, вздохнула, подхватила платье и поплелась в свою комнату.
На обучение в башни ребенок попадает, достигнув семилетнего возраста. С этого времени двенадцать месяцев в году (из шестнадцати2) он учится, а остальное время – отдыхает на каникулах. С семи до пятнадцати лет мы постигаем знания простых смертных: чтение, письмо, история, математика, мирология, боевые искусства и прочее. С шестнадцати лет начинается глубокое изучение своей стихии. Нас обучают владению магией, ремеслу и множеству смежных предметов, необходимых нам во внешнем мире. И вот вопрос: как за один вечер вбить в свою голову знания восемнадцати лет? Ответ очевиден: никак. Значит, я должна хотя бы подготовиться к тем занятиям, что будут завтра. Возможно, и удастся по крупицам собрать все, чему меня учили столько времени.
– Ну-с, что ожидает нас завтра? – задала я сама себе вопрос, и открыла свиток с расписанием.
Интересная, кстати, деталь. У нас, учащихся, есть бумага для письма, печатные тома книг (недавнее изобретение одного из магов), но все равно часть материалов дается нам на свитках и часть работ (судя по груде конспектов за прошлые года) мы тоже выполняем на них. Та же история с новомодным грифелем и старыми перьями. Мы должны одинаково уметь писать и тем и тем (это я выяснила, проинспектировав свою сумку для занятий и допросив Блис).
Каждое занятие длиться два часа, в день их может быть от одного до восьми – все зависит от настроения мастеров. Завтра меня ожидали: существа, типология миров (повторение курса перед практикой), магия Земли. Первые два не вызывали опасений – если я правильно поняла, это простые лекции, и если сидеть тихо, меня и не тронут, а вот магия Земли. Ума не приложу, что буду делать, когда меня попросят наколдовать что-нибудь!
Итак, разберемся с каждым по очереди, и начнем с миров – сдается мне, это самое легкое. В шкафу я отрыла свои старые конспекты, и начала читать. За этим занятием время летело незаметно, я и думать забыла о своих проблемах и о Хантере. Хотя подумать о нем стоило бы.