Египетские мистерии — 6. Корпорация Исфет

ГЛАВА 9. ДВИГАТЕЛЬ. КАК ЭТО РАБОТАЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ

ГЛАВА 10. ДЕТСКИЙ КОНВЕЙЕР

В главе про игры я сказал: страшнее всего то, что лепит Иб с нуля, потому что у ребёнка он ещё только формируется. Так вот, есть дверь, которая открывается ещё раньше игр. Раньше всего. Детский контент. И это самая тяжёлая глава в книге — предупреждаю сразу, потому что тут не получится спрятаться за иронию.

Логика простая и оттого жуткая. Взрослый приходит к экрану с уже собранным, пусть и потрёпанным, Иб — у него есть фильтры, есть с чем сравнить, есть хоть какое-то различение. Ребёнок приходит пустым. У него нет фильтров — он их как раз сейчас строит, и строит из того, что ему показывают. Это не зритель. Это глина. И тот, кто держит детский рупор, держит руки в этой глине в самый пластичный момент.

Прежде чем спускаться в самый тёмный угол этой главы, покажу конвейер на свету — тот, что работает с каждым ребёнком, без всякого криминала, у всех на витрине. Это лесенка франшиз. И выстроена она с инженерной точностью — по возрасту, ступенька к ступеньке.

Смотри, как разложены ступени. Года в три-четыре малышу включают что-то совсем мягкое — например, «Супер Крылья»: самолётик Джетт развозит по миру посылки и трансформируется, всё доброе, спасательное, ни капли крови. Подрос — следующая ступень: «Хелло Карбот», «Тоботы» — корейские машинки-роботы (факт: «Карбот» делает студия Choirock, возраст на коробке — от трёх лет), где уже есть злодеи, схватки и превращение «машина → боевой робот». Ещё старше — коллекционные battle-франшизы вроде «Турнинг Мекард» (та же студия), где роботов призывают карточками и стравливают в боях, а карточки надо докупать. А на вершине лестницы ждут «Трансформеры» — война фракций, взрывы, и в кино уже взрослый рейтинг с Майклом Бэем. От доброго самолётика к войне роботов — плавно, за несколько лет, ступенька за ступенькой.

И вот факт, снимающий с этой картинки всякую невинность. «Трансформеры» родились в 1984 году не как мультфильм, а как игрушечная линейка Hasbro (перелицованные японские роботы Takara). Мультсериал и комикс придумали следом — как рекламу этих игрушек, а саму вражду «автоботы против десептиконов» дописал маркетинговый отдел Hasbro, чтобы лучше продавалось. И это не причуда одной компании, а прямое следствие решения сверху: в том же 1984-м Комиссия по связи США под началом рейгановского назначенца Марка Фаулера отменила запрет на «программы-рекламы». После этого детское ТВ залило волной мультфильмов-витрин — за один год число мультов с лицензированными персонажами выросло примерно на 300%. He-Man, G.I. Joe, «Трансформеры» — это, по сути, двадцатидвухминутные рекламные ролики игрушек. Так решили на уровне госрегулятора: ребёнок — не зритель под защитой, а рынок.

Наша запись. Это в точности тренажёр из пятой главы — только разложенный не по уровням одной игры, а по годам жизни. Каждая франшиза — обучающий уровень, готовящий антенну к следующему, потяжелее. И учат на этом конвейере трём вещам. Первое — рефлексу потребления: любишь героя → проси игрушку; любовь переплавляют в покупку, и вшивают это до того, как у ребёнка появилось различение, — он же ещё глина. Второе — наращиванию дозы: интенсивность растёт ступенями, от спасателя-самолётика к войне роботов, и нервная система привыкает, что нормальный уровень возбуждения — всё выше. Это Теневая Хатхор (дофаминовая лесенка) под руку с Теневым Сетом — война, поданная как норма и развлечение, маленькими безопасными порциями, начиная с трёх лет. Третье — бренд вместо самости: ребёнок собирает себя из логотипов, а не из своего Ба.

И ещё одну деталь отмечу — честно, как нашу запись, не как факт. Сам мотив этих франшиз — трансформация: «я машинка — нет, я робот — нет, я оружие, у меня нет постоянной формы». Я не утверждаю, что это чей-то сознательный замысел. Но по нашей системе Рен — это устойчивое имя-суть, стержень существа. А игрушка, весь смысл которой в том, что формы нет, что сущность переключается одним щелчком, — тихо приучает: устойчивого «себя» не существует, всё сменно. Семечко, посаженное в три года. Прорастёт ли — зависит от рода рядом. Но семечко посеяно.

Это конвейер на свету — легальный, гладкий, у всех на виду. А работает он на том же сырье, что и конвейер в тени: на несформированном, беззащитном Иб. И вот теперь — про тень.

Факт, задокументированный, свежий, не из подвала конспирологии, а из расследования на большом канале. В 2024 году вышел документальный сериал «Quiet on Set: The Dark Side of Kids TV» — про то, что творилось за кулисами Nickelodeon в девяностые и нулевые, в эпоху продюсера Дэна Шнайдера, который слепил почти все хиты канала (All That, «Дрейк и Джош», iCarly, «Виктория-победительница» и другие). Сериал документирует токсичную среду, унижения, сексуализированные сцены с участием детей-актёров. Сам Шнайдер в насилии не обвинялся и под суд не шёл — его уволили в 2018-м после внутренних разбирательств о поведении, и это я говорю точно, чтобы не приписать человеку того, чего суд не устанавливал.

А вот где уже приговор, а не «атмосфера». На тех же площадках работал тренер по дикции Брайан Пек. В 2004-м его осудили за сексуальное насилие над несовершеннолетним — он получил срок и встал на учёт как сексуальный преступник. Спустя двадцать лет звезда «Дрейка и Джоша» Дрейк Белл публично назвал себя той самой жертвой: ему было около пятнадцати. И там же всплыло, что не один Пек — другой сотрудник тех же шоу тоже пошёл под суд за преступления против детей. Это факт. Протоколы, приговоры, учёт.

А теперь смотри, какую деталь я не могу пройти мимо, потому что она ложится в нашу систему как ключ в замок. И чтобы она сработала, надо сперва объяснить, кого именно убрали и что это значило на деле, — иначе слова «убрал отца» проскользнут мимо.

В ту пору отец Дрейка, Джо Белл, был при сыне его менеджером — то есть не просто «папа дома», а человек, через которого шла вся карьера мальчика-актёра. Менеджер ребёнка в индустрии — это и есть его рабочая защита рода, поставленная на ежедневную вахту: он возит на съёмки и пробы, сидит на площадке, читает и подписывает контракты, решает, к кому ребёнка подпускать, а к кому нет, и кто из взрослых рядом — лишний. На нашем языке это буквально страж канала Ка: родовой человек, стоящий между ребёнком и чужими, и фильтрующий, кому к нему доступ. Пока он на посту, в обход него к ребёнку не подойти.

И вот, по рассказу самого Белла в том фильме, отец как раз и почувствовал неладное — что-то в близости Пека к сыну его насторожило, и он эту тревогу высказал. А дальше — ровно тот ход, мимо которого я не могу пройти. Пек не полез напролом через стража: он добился, чтобы стража убрали. Мальчика — талантливого ребёнка, для которого карьера была всем, — убедили, что отец «мешает», «тормозит», «не тянет уровень», и отца сместили с роли менеджера. А освободившееся место рядом занял сам Пек: стал возить на работу, плотно вошёл в жизнь, оставлял ночевать у себя. Пост стража опустел — и его занял хищник.

Узнаёшь? Это же дословно механика купола из первой книги и из шестой главы этой: первый шаг — отрезать жертву от рода. Убрать отца — значит снять с поста того единственного, кто стоял на канале Ка и фильтровал доступ. Разорвать родовую защиту. Стать единственным взрослым рядом. И только потом, когда страж смещён и остался один открытый канал — на хищника, — начинается всё остальное. Это не случайный ход растлителя и не «так вышло». Это тот же протокол изоляции, что работает на всех этажах книги: и с артистом, которого выдёргивают из родной среды (Глава 6), и со страной, которую сажают на долг, — сначала отрежь от своих, лиши опоры и второго мнения, останься единственным голосом рядом, и только потом — владей.

И вот наша запись поверх задокументированных фактов. Детская индустрия — это не «жаль, что туда иногда пролезают плохие люди». Это место, куда хищник идёт целенаправленно, потому что там — несформированный Иб и снятая родом защита. Там глина. Там антенну можно не ломать — её можно сразу собрать неправильно, с рождения. Ребёнок, чья норма с пяти лет настроена индустрией, не станет потом «сломанной антенной» — ему и ломаться не придётся, он таким соберётся. Это самый эффективный цех всего завода, потому что работает с деталью до того, как у неё появилась защита.

И отдельно — про сексуализацию, без смакования, по сути. Когда в детский контент протаскивают взрослые подтексты, двусмысленные сцены, ранние «взрослые» темы — это не «современность» и не «открытость». На языке нашей системы это преждевременное вскрытие Сехем — запуск того, что должно созревать в свой срок и под защитой рода, на годы раньше и в чужих руках. Это калечит не мораль. Это калечит саму настройку антенны на уровне, к которому ребёнок ещё не должен иметь доступа.

Я не буду давать тут «практических советов» — это не та глава. Я дам одно: имя механизма. Если в следующий раз кто-то скажет тебе «да это же просто детское шоу, не накручивай» — вспомни Брайана Пека, который начал с того, что убрал отца. Сначала режут связь с родом. Всё остальное — потом. И зная это, родитель смотрит на детский экран уже другими глазами. А это и есть наша работа — вернуть зрение там, где его усыпили.

Джед Меду.

ГЛАВА 11. КЛЕЙМО И «COLLATERAL»

Иногда реальность сама пишет иллюстрацию к твоей книге — так точно, что страшно. Я долго не верил, что бывает кейс, где сходятся разом все элементы, которые я разбираю по отдельности: деньги клана, Голливуд, захват имени, подавление воли, пункт МОЛЧАНИЕ — и всё это не метафорически, а буквально, с приговорами суда. Такой кейс есть. Он называется NXIVM. И почти всё, что я скажу, — это факт, установленный федеральным судом, а не наша интерпретация.

Сначала — что это вообще такое, иначе дальше будет непонятно. NXIVM (произносится «никс-иум») — это организация, которую в 1998 году основал в окрестностях Олбани, штат Нью-Йорк, человек по имени Кит Раньере. Снаружи она выглядела безупречно респектабельно: компания, продающая «тренинги личностного роста» и «программы успеха для руководителей» — пятидневные курсы, семинары, коучинг. За двадцать лет через эти курсы прошли тысячи людей по всей Америке и Мексике, многие — за серьёзные деньги. Устроено это было как пирамида в стиле сетевого маркетинга: чтобы подниматься по уровням (их метили цветными поясами, как в карате), ты платил за всё новые ступени и приводил новых людей. На вершине стоял сам Раньере, которому последователи дали титул «Вэнгард» (Vanguard, «вожак»), и его правая рука Нэнси Зальцман. Сторонним людям это казалось просто модной школой саморазвития с харизматичным гуру.

А внутри, под этой витриной, в 2015 году выросло то, ради чего я и привожу этот случай, — тайное общество, куда входили только женщины, под названием DOS (на латыни его раскручивали как «Dominus Obsequious Sororium», условно — «господин послушных женщин»). Это была уже не «школа», а пирамида подчинения «госпожа — рабыня», где на самом верху всех линий стоял всё тот же Раньере. И всё, что я опишу дальше, — компромат как взнос, клеймо, script «я сама прошу» — это про DOS. Развалилось всё в 2017—2018 годах: бывшие участницы заговорили, вышло расследование New York Times, Раньере арестовали в Мексике, и в 2019-м федеральный суд признал его виновным. Так что дальше я опираюсь не на слухи, а на материалы этого процесса. Теперь — по элементам.

Начнём с денег. Главным спонсором этой структуры была Клэр Бронфман — наследница алкогольной династии Seagram. То есть деньги клана, ровно того типа, что я разбирал в пятой книге. Эти деньги питали организацию Кита Раньере, которая снаружи выглядела как «тренинги личностного роста». А внутри неё пряталось тайное общество под названием DOS — аббревиатура, которую на латыни раскручивают как «господин послушных женщин». Структура «господа и рабыни». Пирамида подчинения, на вершине которой — Раньере.

Теперь — как туда втягивали, и слушай внимательно, потому что это дословно пункт из моего сна. Чтобы вступить, женщина должна была сдать «collateral» — залог. Что входило в залог? Компромат на саму себя: обнажённые фото, видео, признания, письма с ложными обвинениями против собственной семьи и друзей. Материал, который при сливе уничтожит тебе жизнь. Сдала — и ты на крючке навсегда. Попробуешь уйти или сказать лишнее — всё это публикуется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.