- -
- 100%
- +
– Опаздываешь, Александр, – мужчина изогнул губы в легкой ухмылке и бросил на диван смартфон.
– Давай к делу. У меня мало времени, – Саша вытер вспотевшие ладони об брюки и опустился в кресло напротив.
– Рядом с тобой.
Опустил руку за кресло, достал узкий кожаный дипломат. Положив на столик, открыл крышку. Внутри аккуратные пакеты с белым порошком и синими таблетками, тесно прижимаются друг к дружке, словно родные.
– Можешь проверить, – Олег откинулся на спинку и достал из пачки сигарету.
Саша поднял взгляд на собеседника и захлопнул крышку чемодана. Увесистая пачка евро, которая до этого оттягивала карман брюк, перекочевала на столик. Весело звякнула золотая скрепка, сжимающая купюры.
– А вот это я, пожалуй, заберу, – снял скрепку, и деньги рассыпались широким веером, резко выделяясь на черном фоне и наполняя воздух запахом свежих банкнот. Девушка собрала в стопку и пересчитала.
– Кстати, у меня скоро новый товар будет. Название еще не придумали. Кто пробовал, говорят, эффект потрясающий, – Олег, слегка приоткрыв рот, выпустил клубок дыма. – Попробовать хочешь?
– Бесплатно?
– Угощаю.
Достав из кармана серебряный цилиндр, Олег положил его на стол. Саша открутил крышку и высыпал на стекло небольшую горку белого порошка. Пластиковой картой растянул длинную дорожку. Наркотик похож на белую пыль, крупицы которой блистают в лучах света как бриллианты. Трубочка. Вдох. В носу слегка защипало. В глазах, как в старом телевизоре, настроилась резкость. Контуры комнаты обрисовались четче, контраст между белым и черным начал резать глаза. Поднялся с кресла, и на секунду показалось, что сейчас выпрыгнет до потолка. Тело двигается как механизм: резко, четко, без ненужных жестов.
– Хорошая вещь. Почем?
– С ценой еще не определились. Взял на проверку качества.
– Если что, держи меня в курсе. Обязательно прикуплю.
Саша поднял дипломат, по ощущению ставший намного легче. Олег проводил к выходу и закрыл за ним дверь. Все тело переполняла энергия и жажда движения. Нажав кнопку лифта, немного подумал и пошел вниз по лестнице пешком, спуск в кабине находился сейчас в другом временном пространстве. Ступени сами прыгали под ноги и несли вниз. Холл, консьержка в очках и контраст кондиционированного воздуха с жаром улицы. Солнце больно ударило по расширенным зрачкам, спасли только тонированные стекла Мерседеса. Кнопка старта двигателя мягко утонула, рык двигателя, ароматизатор в салоне смешался с запахом разогретой кожи. Быстро нашел любимый трек в плейлисте и включил музыку на всю громкость. Руки плясали по баранке замысловатый танец, словно существовали отдельно. Попытался их остановить, но понял, что не может, да и не хочет. Движение и перестукивания пальцев гипнотизировали и вгоняли в состояние транса. Глухие удары баса из колонок разгоняли кровь по организму, заставляя сердце биться в ритм. Все тело превратилось в сплошной пульсирующий сгусток энергии, ищущий применение.
Серебристый «немец» летел по проспекту, навстречу падающему с зенита солнцу. Саша ехал в поисках новых ощущений, которых жаждало тело.
Через час стоял за барной стойкой в еще закрытом ночном клубе. Бармен суетливо протирал хайболлы, готовясь к открытию и разговаривал через плечо. Официанты суетились между столиками, протирая, убираясь, готовя зал к приходу гостей. Ди-джей настраивал оборудование. Заведение дышало предвкушением шикарного вечера.
– В этот раз столько же, сколько и в прошлый?
– Нет, я синих больше взял. Прошлую партию быстро разобрали, сам говорил, что не хватило, – Саша с трудом мог усидеть на стуле, тело разрывала необходимость движения, пальцы плясали по стакану с коктейлем и барной стойке.
– Хорошо, тогда должно на неделю хватить. Оставил там же?
– Да, на кухне, в емкости с рисом, внизу в пакете.
– Хорошо. Деньги, как обычно. Через пару недель, на карту, по документам – зарплата за промоушен.
– Странно, что никто не удивляется такой зарплате.
– Думаешь, ты один здесь деньги отмываешь? Вообще, половина клубов только для этого и открыта. Вечер где планируешь провести?
– Еще не знаю, движа хочется. Новым стаффом закинулся. Бодрит шикарно.
– Так оставайся. Ди-джей из Германии приехал, полный клуб будет. Через пятнадцать минут откроемся. Выпивка за счет заведения.
– Ну раз за счет заведения, то уговорил! – Саша резким движением заглотил содержимое стакана и подоткнул его к бармену. – Наливай еще!
5.42 по московскому времени
Разум начал постепенно возвращаться. Мутные очертания выстроились в интерьер. Вспышки стробоскопов больно ударили по воспаленным глазам. Кроме него на танцполе почти никого нет, как и в самом клубе, лишь несколько подвыпивших компаний жмутся по столикам вдоль стен. Энергия, которая переполняла весь вечер, утекает в пол, и истощенное тело не может сдвинуться с места. Да что там тело, даже веки тяжело открыть полностью.
Собрав остатки сил, зашагал к стойке бара и рухнул на стул. Пересохшие губы слиплись, язык присох к небу, не позволяя сказать ни слова. Бармен окинул сочувствующим взглядом и протянул стеклянную бутылочку Спрайта с запотевшими боками. Ледяная шипящая жидкость смочила горло и показалась на вкус божественным нектаром. Саша опустил взгляд на часы, стрелки почти соединились на цифре шесть. Память отрывками прокрутила ночь: шоты, девушки, танцы, дорожка, опять девушка, секс в туалете, танцы. От прежнего прилива сил не осталось ни следа, накрыл отходняк. Организм кричал о необходимости отдыха, единственное, что заставляло хоть как-то двигаться – стремление попасть в душ и рухнуть в постель. Нащупал в кармане ключи и пошел к выходу, морщась от запаха перегара и пота. Яркое утреннее солнце осуждающе заглянуло в глаза, отозвавшись резью. Руки судорожно пробежались по карманам в поисках очков – пусто. Не оказалось их и на голове. Скорее всего, потерял в клубе, но возвращаться и искать, не было никакого желания и сил. Скривился от обиды и злости – очки подарил отец, и по любому спросит про них. Машина послушно отозвалась двойным сигналом. Дверь открылась, приглашая в уютное нутро. Внутри душно, но уже через минуту климат-контроль обдал струями прохладного воздуха, смягчая самочувствие. Вдавил педаль газа. Перед глазами плыло, толком не различал дорогу. На выезде с парковки не заметил поворот, влетев передним бампером в ограждение.
– Твою мать! Что за херня! – от злости перепутал педали тормоза и газа, сминая бампер и капот в гармошку.
Оглушающий хлопок и сильный удар по носу. Саша замахал руками, пытаясь избавиться от непонятной субстанции, чуть не вырубившей его. Только когда она сдулась, понял, что сработала подушка безопасности. Кое-как выбравшись из машины, осмотрел повреждения. Бампер и капот под замену, возможно, и радиатор. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Асфальт засыпало осколками пластика и фар. Облизнув губу, почувствовал солоноватый вкус и ощутил боль в разбитом подушкой носу.
– Ну и хрен с вами! – он сплюнул под колеса авто и зашагал в сторону дороги.
Из клуба выбежал охранник и закричал вслед, перемежая слова матом. Саша поднял руку со средним пальцем и даже не повернулся. В голове пульсировало большими неоновыми буквами: «Домой, домой, домой». Остальное потом. Как только вышел на бордюр и поднял руку, сразу остановилась потрепанная девятка.
– Домой! – Саша завалился на заднее сидение, протертое тысячей задниц почти до дыр, лениво махнул рукой и запрокинул голову на подголовник.
– Куда домой, адрес скажи?
– Ты че, тупой? Я сказал – домой, для непонятливых: Звенигородский переулок, дом номер восемь. Может, еще этаж и номер квартиры?
Водитель молча проглотил оскорбление, злобно зыркнув взглядом. Получасовая поездка показалась пыткой. Воздух внутри раскалился как в сауне, воняло забитым фильтром салона, колбасой с чесноком и бензином. Без того пересохший рот превратился в обезвоженную пустыню. Казалось, что он заперт в душной машине, как в тюрьме, и его тело высохнет, словно мумия, еще до того, как они куда-то приедут. Но из-за поворота появился знакомый силуэт элитной высотки. Опустив заднее стекло, кивнул охраннику, чтобы открыли шлагбаум.Таксист остановился возле подъезда и молча повернулся. Саша приподнялся на сидении и начал рыться в карманах. Отыскав смятую тысячную купюру, небрежно бросил и вылез из машины, громко захлопнув дверь. Консьержка выбежала на встречу и спросила не нужна ли скорая, рассматривая следы крови из разбитого носа, но он прошел мимо, небрежно отмахнувшись. Ввалился в кабину лифта и оперся на приятно прохладную стенку. Цифры этажей на кнопках плыли перед глазами, интуитивно нажал свою. Все-таки иногда хорошо жить на третьем этаже, кабина лифта вызывала приступ клаустрофобии, необходимость подниматься хоть на несколько этажей выше вынудила бы идти пешком. В квартире живительная прохлада и легкий запах ванили. Ввалился, споткнувшись об обувь у порога, и пошел по коридору, отталкиваясь от стены к стене, как матрос во время качки. В своей спальне рухнул на кровать, даже не сняв обувь. Первые несколько секунд еще подумывал о походе в душ, но единственное на что хватило сил – сделать несколько больших глотков из бутылки, стоящей рядом с кроватью. Напившись, отшвырнул минералку, даже не закрыв, и последнее, что увидел, перед тем как отключится – выливающуюся на ковер воду. Даже не обратил внимания на пурпурный цвет утреннего неба.
23 июня
Просыпаться не хотелось от слова «совсем», даже несмотря на громкие голоса в прихожей. Старательно цеплялся за размытые фрагменты сновидения, но сон все равно с каждой секундой таял, как сладкая вата, а явь становилась все отчетливее вместе с мерзостным самочувствием. Последней каплей пробуждения стал звонок телефона в коридоре.
– Твою мать! Нельзя там потише? – Резко сел на кровати и сразу пожалел об этом – импульс боли ударил в виски, отозвавшись во всем теле.
С трудом сняв туфли с затекших ног, Саша выбрался из спальни и замер. В прихожей – люди в форме скорой помощи разговаривают с отцом.
– Что здесь происходи…. – Александр осекся, встретив взгляд отца.
– Мы постараемся стабилизировать ее состояние, сейчас поступает множество больных с такими же симптомами, – врач нервно пригладил усы. – Пока вакцины против вируса нет, нам неизвестна его природа и способы передачи. Обещают в скором времени создать, до этого времени будем стараться поддерживать состояние вашей супруги в норме. Ее как можно скорее надо доставить в стационар, так что мы поедем, Юрий Павлович. Я буду держать вас в курсе всех изменений.
– Хорошо, Владимир Иванович, я приеду через несколько часов.
– Я бы не советовал, она будет лежать в инфекционном отделении, где сейчас много больных. Мы, конечно, поместим ее в отдельную одноместную палату, но риск заразиться все равно велик. В связи с большим количеством заболевших введут карантин. Вас, как контактировавших, это тоже, скорее всего, коснется. Так что потерпите несколько дней, потом сможете навещать.
– Ладно. Только, пожалуйста, сделайте всё, что в ваших силах. Любые лекарства, аппаратура, все что понадобиться, только верните ее быстрее домой.
– Да, Юрий Павлович. Мы сделаем всё, что сможем, поверьте. До свидания!
Когда входная дверь захлопнулась за спиной медиков, Саша готов был дать голову на отсечение, что отец его сейчас убьёт. Давно не видел в глазах своего старика столько ненависти и злости. Даже в тот день, когда папа первый раз вез его в реабилитационную клинику с сильнейшей передозировкой, серые глаза были больше наполнены жалостью и грустью, чем гневом.
– Па, что случилось, – отойдя с пути отца, он попытался хоть как-то разрядить обстановку.
Юрий Павлович молча прошел в кухню и сел за обеденный стол. Безразличный взгляд направлен в окно, пальцы монотонно стучат по корпусу смартфона.
– Пап, ну может, скажешь? – Саша зашел следом и оперся спиной на холодильник.
Опять этот переполненный ненавистью взгляд, пронизывающий до самых глубин души. Саша невольно поежился.
– Тебе сказать, что случилось? – в голосе отца прозвучали нотки презрения. – Пока ты, как последняя собака, ловил отходняки, твоя мать в соседней комнате мучилась с температурой под сорок. Она звала тебя, просила принести лекарств и воды, сама не могла даже с постели встать. А твое жалкое создание ничего не слышало. У тебя вместо мозга – каша из дерьма и наркоты.
– Но… Но… а где же был ты?
– Я в это время летел над Атлантикой, заключил контракт в Штатах. Я работал, хотя ты не знаешь, что это такое. Деньги зарабатывал. А ты готовься, с первым призывом потащишь свою тощую задницу в военкомат. Никаких рехабов, пусть тебе в армии всю дурь из башки выбьют. И поверь, если с твоей матерью случится что-нибудь серьезное, ты всю жизнь будешь вагоны разгружать или на кладбище ямы рыть. Я не только заберу всё, что дал, но и сделаю так, чтобы ты не смог ничего добиться в этой жизни. Будешь зубами себе гроши на пропитание выгрызать, – Юрий Павлович снес со стола все, что на нем было, и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Через минуту за окном послышался звук сигнализации и шум уезжающего автомобиля. Саша так и остался стоять на кухне, прислонившись спиной к холодильнику. Слезы обиды и злости душили, не давая нормально дышать.
«Отправит в армию? Да пошел он на хер! Мне было не легче, чем матери. Чуть не сдох. Самого-то дома не было. Контракт, ага, так и поверил. А если бы мы на пару тут помирали? Что бы он тогда сказал? Нашел козла отпущения. И вообще, я не сиделка, чтобы постоянно выполнять чьи-то приказы. Я вправе проводить время так, как хочу. В армию! Пусть только попробует, тиран хренов!»
Набрав стакан воды, Саша запил таблетку от головной боли и вышел в коридор. Натягивая мокасины, похлопал себя по карманам в поисках ключей. Вспышкой перед глазами промелькнула картина разбитой машины, и Саша с досады ударил в стоящий рядом шкаф кулаком. Боль резким порывом пробежалась по всей руке и погасила приступ гнева. Достал из кармана брюк телефон и набрал номер друга.
– Ник, привет. У меня проблемы небольшие, не можешь меня забрать сейчас? Да, я тебе потом все расскажу. Ага. Ну, разбил вчера. Короче приезжай, хватит болтать. Давай, жду.
Снимать обувь не хотелось, и он уселся прямо на полу в коридоре. Прохладный кафель чувствовался даже через брюки. Каждая минута, проведенная в ожидание друга, тянулась мучительно долго и только разжигала злость и обиду. Вспомнил взгляд и голос отца, который еще никогда прежде так с ним не разговаривал. Хлипкий фундамент веселой жизни дал трещину. Уверенность, что отец будет терпеть любые его выходки, улетучилась. Саша был единственным ребенком в семье и достаточно поздним. С самого детства мать баловала любимого сына, и он привык, что мир крутится вокруг него одного. Любая прихоть и каприз исполнялись моментально. Отец изредка пытался высказаться против, но мама, с её мягким голосом и безмерной любовью к единственному сыну, тут же разбивала все его противоречия. Позже, уже в более сознательном возрасте, понял, что отец шел на компромисс больше из любви к матери, чем к нему, но тогда казалось, что они готовы разбиться в лепешку на потеху отпрыску. Жизнь родителей не всегда была богатой. Голодная и злая юность в перестроечное время по коммуналкам и общежитиям. Вместе прошли через всё препятствия, на своем горбу таща зародыш тогда еще скудного бизнеса. Совсем молодой Алене Васильевне пришлось посидеть и на воде с хлебом, и поработать продавцом в ларьках, чтобы хоть на что-то жить, пока супруг вкладывал все силы в дело. С годами его упорство дало результаты, и бизнес расцвел. Добившись достатка, Юрий Павлович показал всю ширь своего благородства и сполна отплатил жене за верность: заграничные курорты, вещи от кутюрье и дорогие украшения. Но ей был не нужен пафос и лоск. По-настоящему она расцвела, когда наконец-то смогла забеременеть. Ребенок стал самым большим счастьем в ее жизни. Понимание того, что после всех мучений их сын родится в достатке и не будет знать нужды, сделала её самой счастливой женщиной и окупило тяжелые годы. Но палка благополучия оказалась о двух концах, и поняли родители это слишком поздно. Первые сигналы прозвучали еще в подростковом возрасте, когда в карманах одежды ребенка начали находить не только сигареты, но и легкие наркотики. На уговоры родителей завязать, сын реагировал приступами агрессии и бесконечными обвинениями в нелюбви. После каждой такой сцены Алена Васильевна уходила почти на месяц в депрессию и сильно болела сердцем. Сергей Петрович решил для себя, что здоровье и жизнь жены ему дороже, и стал просто игнорировать выходки сына. Такой нейтралитет сохранялся до сегодняшнего дня.
Звонок в дверь заставил Сашу вздрогнуть и резко встать на ноги. За дверью ждал Никита, друг с университетских пор.
– Ты что, уснул? Выглядишь вообще неважно, – спросил Никита.
– Да вчера всю ночь гудел, теперь расплачиваюсь. Ладно, пошли.
– А дома никого? Я в туалет хочу, умираю!
– В кафешке сходишь, поперли, уже тошнит от квартиры, – захлопнув дверь, спешно сбежали по лестнице и вышли из подъезда.
На улице смеркалось, дул легкий вечерний ветер. Небо затянуло низкими тучами, и Саша, наконец, увидел, что облака окрасились в довольно необычный цвет.
– Что это за хрень?
– Ты про цвет? – Никита достал ключи и нажал кнопку отключения сигнализации. – А фиг его знает. С утра такое. Что-то там с загазованностью связанно, толком не помню, сказали, скоро пройдет.
– Я думал, это у меня уже отходняк такой. Давай сначала съездим в «Яму», я там вчера на парковке свою машину оставил, забрать надо.
– А на кой ты её там бросил? – Ник сел на водительское сидение и завел двигатель.
– Новой химии попробовал, всю ночь накрывало. Под утро отпустило, такой «бэдтрип» был, думал сдохну. Сел за руль и на парковке влепился куда-то, уже точно не помню куда. В таком состоянии был, что даже разбираться не стал, поймал тачку и уехал домой.
– Ну, ты, блин, даешь, – друг от удивления щелкнул языком. – Ладно, поехали.
Машина неспешно выехала из двора многоэтажки и помчалась в сторону центра.
– Ого, а пробок-то нет, я думал, сейчас стоять будем, – Саша рассматривал почти пустой проспект, приоткрыв окно.
– Да я тоже в шоке, вроде не выходные. Одно удовольствие по городу кататься.
Всего через двадцать минут они подъехали к парковке ночного клуба. Силуэт разбитой машины, уткнувшейся мордой в ограждение, было видно издалека. Картина повреждений удручала: капот, бампер, фары и радиатор под замену. На брелок сигнализации машина не реагировала, скорее всего, с аккумулятором что-то случилось при ударе. Эвакуатор пришлось ждать еще около часа, за это время успели съездить в ближайший «Макавто» и перекусить. Остальное время Никита пытался найти новый трек, который сильно его зацепил, но, перерыв весь плейлист в своем Spotify, так его и не нашел. Эвакуаторщик долго торговался, апеллируя тем, что машина не на ходу, но поняв, что лишней выгоды не добьется, загрузил машину на платформу. Связываться со страховщиками и объяснять причины аварии Саша не хотел, поэтому решил сделать авто за свой счет. Деньги волновали мало, он даже не знал какой лимит на его кредитке, больше беспокоили сроки. Перспектива кататься на такси или брать машину в прокат не прельщала. Менеджер автосервиса успокоил и заверил, что в течение пяти дней машина будет готова, даже несмотря на то, что большая часть мастеров находится на больничном.
После автосервиса направились в ближайшее кафе. Небольшой зал с модным дизайном встретил прохладой кондиционеров и легкой, расслабляющей музыкой. Выбрав столик, Ник отправился в туалет, а Саша принялся лениво листать меню. Фотографии изысканных блюд может обычно и вызывали аппетит, но не сейчас. До сих пор перед глазами стояло лицо отца, перекошенное от гнева и ненависти.
– Я тебе отправлю в армию! – Саша захлопнул меню и бросил его на стол.
– Куда-куда отправишь? – переспросил Никита, подойдя к столику.
– Да, это… Отец с катушек съехал. Я сегодня весь день отходил, а мама приболела. Ну, я не слышал, как она воды просила и звала меня. Ее в больницу вечером увезли. Я проснулся от того, что в коридоре галдели. А этот взбесился, говорит: «В армию тебя отправлю!»
– Да ладно, ты, успокойся! – Ник откинулся на спинку дивана и взял меню. – Все предки одинаковые: побесятся – побесятся и успокоятся. Вот увидишь. Хотя с матерью это плохо. Я слышал сейчас многие болеют, даже смертельные случаи есть.
– Не мели чушь. Я уверен, она быстро поправится. Отец за это любые деньги отдаст. А насчет того, что он успокоится, ты можешь ошибаться. Ты его не знаешь, он если решил, то уже не передумает.
– Тебе так кажется. И мать твоя не позволит. Не помнишь, что ли, как тогда, когда ты в рехаб загремел. Он же хотел тебя вообще в ПТУ отправить учиться.
– Заткнись, а, – Саша прервал друга, воспоминание о бывших промаха не вызывало ничего, кроме раздражения. – Быстро хаваем и валим отсюда, меня уже все напрягает.
Никита послушно замолчал и уткнулся в меню. Через минуту подошла симпатичная официантка и приняла заказ. Бургер «Джек Дэниелс» с салатом «Коул Слоу», обжаренные креветки в кляре и медальон из телятины с трюфельным соусом. На удивление кухня работала быстро, что несвойственно для Москвы. Уже через пятнадцать минут стол начал заполняться тарелками с искусно сервированными блюдами. Никита ел с большим аппетитом, тщательно пережёвывая каждый кусочек, в отличие от Саши, который лениво ковырялся вилкой и все время смотрел в окно.
– Ну, ты скоро? – сказал Ник, довольно откинувшись назад. – Я уже закончил, а ты толком и не начал.
– Я перехотел, аппетита нет, – Саша отодвинул тарелку и полез за бумажником.
Подошедшая официантка взяла кредитную карточку и удалилась.
– Надо прошвырнуться куда-нибудь, что-то меня все бесит. Давай свалим в Сочи на пару дней, – Саша говорил без особого энтузиазма, ковыряясь во рту зубочисткой. – Или нет. Там сейчас пекло, и море там – болото.
– Может, за границу? Ты вообще куда хочешь, где тепло или попрохладнее? – Ник взял в руки рекламный буклет, лежащий в углу стола. – Вот тут в горы туры предлагают, вроде ничего так.
– Сам не знаю, куда хочу. Вообще без понятия, смогу отдыхать или нет, мать-то в больнице, а я же не чудовище, у меня сердце есть, переживать буду, – сказав последние слова, Саша улыбнулся.
– Молодой человек, извините, пожалуйста, но ваша карта не проходит, – прервала разговор официантка.
– Как не проходит, хорошо провела? Попробуй еще раз! – Саша резко повысил голос и слегка приподнялся с дивана.
– Мы с кассиром несколько раз пробовали, но выдает, что она заблокирована. Может, у вас другая есть?
Да, вашу ж мать. Что за хрень! – Саша резко встал из-за стола и швырнул официантке несколько тысячных купюр. – Сдачи не надо!
Девушка от неожиданности зажмурила глаза. Когда за гостями захлопнулась входная дверь, она показала средний палец и собрала деньги.
– Ты чего так на девчонку сорвался? – спросил Ник, опускаясь на водительское сидение.
– Да пошла она, еще я с официантками не любезничал, – Саша сплюнул на землю и захлопнул дверь. – Главное то, что, по всей видимости, отец карточку заблокировал. Я теперь на ноле.
– Я могу тебе занять немного.
– Засунь себе их, знаешь куда? Поехали к нему в офис, поговорить с ним надо. На эту карту и мои должны скоро капнуть, там не только его деньги. Адрес помнишь?
– Помню,– ответил Никита обиженно, но через минуту уже забыл об этой обиде, к такому поведению друга он успел привыкнуть за несколько лет дружбы.
Отец упорно не отвечал на звонки. Саша набирал ему уже пятнадцатый раз, но вызов, как и все предыдущие, остался без ответа. Никита изредка посматривал на изрядно психующего друга и молча продолжал вести авто.
– Что-то машин вообще почти нет, – Никита попытался отвлечь друга, не выпускающего из рук телефон.
– Угу.
– Ты посмотри, тут всегда обычно пробка до Садового почти.
– Мх.
Бросив попытку завести разговор, Ник прибавил музыку.
– Выруби, я секретарше отца звоню, – Саша раздраженно поднес телефон к уху. – Да твою же мать, и она молчит. Ладно, поехали, он все равно в офисе.
Через десять минут остановились возле сверкающего зеркальными окнами бизнес-центра. Офис отца находился на семнадцатом этаже. Саша оставил друга ждать в машине, прошел в вестибюль. Охранник, узнав его, кивнул и открыл турникет.
Фирма отца занимала весь этаж. За респшеном на входе никого, кресло администратора сиротливо пустовало. Помещение выглядело как в выходной день. Обычно работа кипела, как на сталепрокатном заводе: секретари носились с кипами бумаг, из каждой двери доносились звуки телефонных звонков и голоса переговоров, очередь у кофейных автоматов, гул разговоров из курилки. Сейчас царила почти полная тишина. Саша прошел до кабинета отца, никого не встретив. Массивная дверь с именной табличкой тихо щелкнула замком и открылась. Он тут же встретился глазами с Натальей Сергеевной, ни Наташей, ни Натальей, а именно Натальей Сергеевной. Она работала с отцом с самого открытия фирмы и знала Сашу с пеленок. Женщина далеко за сорок с идеальной уложенным каре и холодным серым взглядом. Он боялся её с детства, как боятся строгую учительницу в школе.