А рассвет был такой удивительный

Но слова застряли в лёвином горле, и никак не хотели высвобождаться…

В этот момент один из молодчиков, прекративших жевать и с любопытством уставившихся на тормознувший, наконец, после некоторого дёрганья прямо напротив них «Мерседес» и странно-бессловесного его водителя с настороженным взглядом, неестественной «деревянной» походкой двигающегося в их сторону, на всякий случай демонстративно переложил из кармана в карман боевой револьвер «Бульдог» – точно такой же, как и те девятимиллиметровые калибром, иностранного производства, безотказные в работе и довольно дорогие, посильные к приобретению лишь бизнесменами и бандитами, имевшиеся в собственности у Артёма и Лёвы, что Лёва на этот раз забыл захватить в поездку из своего домашнего сейфа, где хранилось всё «табельное» оружие фирмы.

Лёва, речь которого за эти секунды так и не восстановилась, в испуге молча протянул в сторону сидящих растопыренную ладонь. Тот, с револьвером, не зная как реагировать на этот малопонятный жест, сунул руку обратно в тот самый карман, в который только что положил своё грозное оружие. В кармане тихо щёлкнуло – не иначе как взводимый курок дал о себе знать. Или это осечка при неудачном выстреле? А, может быть, всё же полноценный выстрел, так слабо слышимый Лёвой потому, что живая мишень в его лице уже мертва? Или – пока ещё не окончательно мертва, но вот-вот будет?..

Не дожидаясь второго возможного щелчка, который мог бы расставить всё на свои места, так и не успевший понять, жив он или мёртв, бывший доблестный военный водитель, шофёр первого класса Лев Скакунов упал в обморок.

… В страстных вскриках и сладостных стонах пережив пик небывалого восторга, Артём и Мила, вспомнив, что деловая встреча по месту командировки запланирована на самое начало рабочего дня, а ехать ещё не одну сотню километров, засобирались. А как хотелось, отдав природе в обмен на полученный только что экстаз уйму энергии, вздремнуть хоть немножечко здесь же, в стогу! Делать, однако, нечего, пора спускаться на землю. Во всех смыслах.

Прощай, сказка…

Спустились. А сказка и не думала уходить, всё так же продолжая очаровывать своей колдовской красотищей. Дух влюблённых захватило от счастливого изумления ничуть не слабее чем там, на вершине и стога, и блаженства. В большей своей, некошеной, части луг выглядел широким сверкающим бисерным покрывалом. Ярко-оранжевый диск наполовину вышедшего из-за кромки леса солнца озарял выпавшую росу так, что каждая её капелька блистала и лучилась как настоящая бриллиантовая бусинка. Особенно – поодаль, на расстоянии.

Артём и Мила, обнявшись, шагнули вперёд. Опустились на покрытую мягкой влажной травой, дышащую теплом землю. Понизу всё это смотрелось ещё красивее. Они начали купаться в приятно освежающей росе, резвясь, как малые дети. Мила натирала живительной влагой тело Артёма, он – её. Ощущение прилива сил при этом купании было необыкновенным. Молодые словно крепчали подобно героям русских былин о богатырях и живой воде.

Не заметили, как рассвело. Стремительно наливающийся дневной свет отрезвил их. Вздохнули: хорошо… а возвращаться к реальности, уф-ф, надо.

Разыскав в густой траве тропку, по которой выходили на этот луг, быстро пробрались через кусты к тому месту у обочины шоссе, где должна была дожидаться их машина с Лёвой за рулём. И… Любовники, обомлев, никак не хотели поверить, что уж это-то не сказка, не сон, а именно то, что они видят.

– Тёма… а мы не спим?..

– Лучше бы уж спали, моя хорошая… – Артёму внезапно стало настолько плохо, что будь в его руках сейчас что-то стреляющее, он бы это «плохо» устранил, не раздумывая, в одну секунду: дуло к виску и – никаких проблем.

О, как отвратно на душе! Ну, ладно, пусть «Мерседес» прибрали к рукам какие-нибудь из многочисленных, до ужаса расплодившихся в последние годы бандюганов – чёрт с ним, наживём. Но зачем было при этом Лёву-то убивать? А угрохали его, не похитили – триста процентов: кому нужен в заложниках простой шофёришка… да и как свидетель он, с точки зрения тех же умыкальщиков «крутых тачек», тоже лишняя живая единица на этой земле. Кстати, вот вам и ответ на наивный вопрос «зачем». Единственная надежда, что, может быть, не убили его совсем, не добили случайно, и валяется он где-то неподалёку, сердешный, истекая кровью. Значит, если хорошо поискать, есть шанс…

– А может, он подзаправиться бензином отъехал, а, Тём?

– Помолчи, прошу тебя! – впервые за время их безоблачного знакомства Артём говорил с Милой неласково. Мила надула губки.

– Ты думаешь, мне Лёвку меньше жалко, чем тебе? – всхлипнула она.

– Да погоди ты хоронить! Поищем лучше. Может он поблизости где.

– А как мы свой такой внешний вид и состояние людям объясним? У нас же ни одежды, ни документов, ни даже копейки денег с собой. Ведь, деревня уже просыпается вовсю, коровы вон пошли куда-то кучкой…

– Кучкой, говоришь? Да-а… вот, что, Людмила Павловна, пойдём-ка, счастье моё, на дорогу, поостанавливаем машины, поспрашиваем. Может, кто видел Лёву, или наш «Мерс…» на худой конец.

– А дальше? Пешком да голышом догонять?

– А дальше, если не повезёт, если никто не остановится и ничего не прояснится, пойдём сдаваться в ментуру.

– Да ты что, Тёмчик, какая ментура? Ведь, эта местная милиция сразу же начнёт звонить своим коллегам в наш город, ко всем нам домой, у кого телефоны имеются… на работу. Твоя репутация…

– Плевать я хотел на репутацию в такой вот ситуации! Я человека потерял, члена руководимого мной же самим трудового коллектива. По моей вине его дети без отца-кормильца остались, а ты зациклилась на ерунде – «репута-а-ция»! Ну как я его семье в глаза теперь гляну? Конечно, слов нет, материально поддержу и потом помогать буду, пока не вырастет его детвора, но никогда не прощу себе гибели Лёвы, поплатившегося собственной жизнью и благополучием своих жены и детей за прелюбодейство начальника-засранца. Какой водитель, какой человек был! О-о-о…

– Тёма, умоляю, не казнись ты так, не бери на себя лишнюю вину. Ведь так много людей сейчас исчезает, особенно с хорошими машинами. Время такое. Вот ментов наших, да всю нашу власть, что довели страну до этого состояния, я бы казнила, и рука б не дрогнула!

– Может, ты и права, но от этого не легче. Хотя… насчёт уничтоженной моей репутации есть здесь, при всех болевых моментах, и один к лучшему: ну, потеряю я бизнес, семью, зато взамен получу тебя, моё сокровище. И произойдет это просто, естественно и небезобразно. Тестю своему жирному, например, в глаза обвинения брошу, что как представитель власти он несёт солидарную с ней ответственность за всё, что творится сейчас в стране – и за криминальный беспредел в целом, и в частности за случай с ни в чём не повинным главой простой российской семьи Скакуновых. Трое ребятишек-сироток!..

– Не плачь, Тёмушка, родненький мой.

– Милк, а может, чудеса случаются на этом свете, и найдём мы Лёву живым?

– Чудес, ты сам всегда утверждал, нет. Если сейчас легко убивают даже за сравнительно мелкие деньги… а «Мерседес» наш исчезнувший – очень соблазнительная для уголовщины штука. Или, наоборот, бывают они, чудеса, хоть маню-у-сенькие, а, Тём?

– Нет, боюсь, я был прав, не бывает их, чудес твоих. А то, я что хочешь отдал бы кому угодно, хоть тем же ментам, чтобы именно в данный момент доказали мне обратное.

– Да, насчёт милиции, Тёма. Если туда сдаваться, то проще и не выходить из этого села. Хоть участковый с семечками в кобуре вместо

пистолета, да должен здесь быть. Хотя бы по штатному расписанию.

– По штату – не обязательно в натуре. Давай-ка, всё же, пойдём на

дорогу, двинемся обратно направлению нашего маршрута, то есть в сторону дома, а в ближайшем городе, крупном посёлке или селе, если что, сдадимся.

И отправилась безмерно раздосадованная такой жестокой жизненной метаморфозой парочка в путь. За час хода ни одна из всё чаще появляющихся на утренней трассе автомашин не остановилась ни на какие их отчаянные призывы. Напротив, водители только прибавляли скорость, завидев необычных «голосующих», практически голых и без какой-либо ручной клади: не иначе сумасшедшие, сбежавшие из «дурки», если не чего похуже…

– Мужик, те чё, совсем херово? – едким нашатырём в нос и звонкими пощёчинами по лицу приводя упавшего в обморок водителя «Мерседеса» в чувство, пытались разговорить его «спортсмены». – Глядим, тачка вроде нехилая, а наёмный, судя по прикиду, рулевой, то бишь, ты, как бы не в себе, точняк – буйно помешанный. Вовремя ты, брат, в отруб грохнулся – только потому и не пристрелили как прямую опасность для нашей жизни. Наширялся, что ль, наркоты дешёвой? Или в непонятку попал какую, а разрулить сам не способен? Кто хозяин-то? Не из пацанов?

– Непонятка конкретная, орлы, – начал, наконец, приходить в себя и возвращаться к осознанию суровой реальности Лёва, тут же сообразивший хоть что-то выгадать в данной ситуации хотя бы за счёт родственных связей своего начальника. – А шеф мой не из пацанов, он, забирай покруче – зять мэра почти что миллионного города, как-никак. Да и сам по себе не последний человек – реальный коммерсант с большой буквы.

– Ну, если коммерсант, да ещё и с заглавной буквы, то с кем-то из наших по любому работает. А если случайно, по недоразумению и выпал из поля зрения братвы, то это оплошку хошь, не хошь, а придётся исправлять. Иначе, бизнес его долго не протянет. Поверь уж… зять не зять, а «крыша» пацанская, братан – святое дело. В том числе и в вашем «почти что миллионнике». Чего опять замолчал? Язык со страху съел? Да ежели понадобится, мы и без тебя через своих людей среди ментов легко хоть сегодня пробьём, под кем конкретно и мэр ваш ходит, и шеф твой. Так что, уши нам тереть не надо, милок. Кстати, между прочим, где он, мэров зятёк-то? Не один же ты с его машиной шляешься тут.

– Я думал, это вы его… того…

– Чего-о? Слушай, умник, неужели ты всерьёз думаешь, что если бы это мы его… того… то и тебя бы сейчас не того же самого… вместо очухивания нашатырём. Но-но, ты давай обратно-то в откид не вались! Поживи уж, пожалуйста. Нам ведь ещё одного мэра в корефаны приобрести никак не помешало бы, а зазнакомиться, если ты случайно отбросишь сейчас копыта, будет проблематично. Давай-ка, лучше, перетрём как приличные люди, помозгуем, что делать в первую очередь, а потом и в дальнейшем. Если помощь конкретная нужна прямо тут – без звука поможем на каких-то условиях. И профилактическую поддержку в будущем обеспечим без проблем, уже за чисто символические взносы в общак.

– Символические – это, по-вашему, сколько? – простонал, не смея долго молчать, действительно готовый «откинуть копыта» Лёва.

– А ты, руль, с юмором! Иль настолько тёмный, что торговаться собрался? А может, смертничек, шлангом прикинуться решил, да на свою облезлую голову за дуремаров нас держишь? Не знаешь, что порядочные пацаны строго по понятиям, в честном пополаме работают? И только из уважения к некоторым партнёрам типа отца вашего города, в исключительных случаях бывает, что и от этой справедливой доли позволяем откусывать в пропорции «фифти-фифти»3. В итоге остаётся всего четвертная в общак – куда символичней-то? Почти, можно сказать, грабёж по отношению к честно исполняющей свой долг братве. Так что, прости уж, любезный. Ну, а если мэр по доброте душевной выделит нам из своих городских владений участочек-другой в хорошем месте под выгодное строительство, или даст поучаствовать в «прихватизации» какого-нибудь высокорентабельного объекта – расклады тут уже совсем другие, в конкретных круглых суммах. Закончит свой законный срок в этой нелёгкой должности, купит банановый остров в тёплом океане и – лафа на всю оставшуюся жизнь!

– Я таких вопросов не решаю…

– А тебя, таракана усатого, никто и не спрашивает. Твоё дело – баранку крутить и постараться в своих и своего работодателя интересах осознать, что с нами вам всем будет куда надёжнее и, в случае каких-то проблем, дешевле, чем с ментами. Так что, давай, колись, сказывай, чего стряслось. Что за непонятка с бугром твоим – коммерсантом, как ты говоришь, с этой самой, крутой буквы алфавита?..

… Совсем уже готовая смириться с неизбежностью принятия не самого желательного решения по развитию сегодняшних событий – самосдачи в милицию с заявлением, фактически это явка с повинной, и подробным объяснением всего случившего, отчаявшаяся в безуспешных попытках остановить хоть какое-то движущееся транспортное средство, бредущая по обочине шоссе красивая полуобнажённая молодая пара вдруг услышала за спиной резкий визг тормозов. Оглянулись. Похолодев, взялись за руки. Одеялко с плеч девушки свалилось наземь.

Ловко выскочившие из сверкающего «навороченным» никелированным тюнингом джипа двое коротко стриженых амбалов-«качков» хором присвистнули – стройная белокурая длинноволосая девушка с шикарной голой грудью и в миниатюрных кружевных интим-трусиках смотрелась на фоне прекрасной типично русской природы потрясающе. Фотоизображения топ-моделей на обложках дорогих импортных журналов для мужчин в данном случае просто отдыхают.

Артём с мрачным выражением лица и ненавидящим взглядом выступил вперёд, заслонив собой Милу. Каждая волосинка на его вмиг покрывшемся пупырышками теле торчала дыбом, но не подумайте, вовсе не от страха, а от чего-то другого, похожего на презревшую опасность и даже саму смерть решимость. Нет, граждане бандиты, Артём Рукомойников не хлюпик, он готов без раздумий принять бой за честь любимой и, если придётся – погибнуть. Но он сейчас, по своей же халатности (да что теперь об этом говорить…) безоружен. А напротив него, фронт к фронту – вы, матёрые, типичной внешности «быки»-боевики первой половины лихих российских девяностых годов двадцатого века. Факт – именно вы и утащили Лёву вместе с «Мерседесом», а теперь вот щёлкаете своими смрадными клювами на Милу, стервятники… Не дождётесь!

– Братишка, ты, что ли – хозяин «мерина»4? Чёрного «пятисотого»… ну, на котором крендель какой-то ненормальный за рулём, лысоватый такой, с тараканьими усами, чумной до безобразия.

– Подавитесь когда-нибудь, ребятки, и моей машиной, и за Лёву, и за всё другое ответите. А на девчонку не зарьтесь, не получите, биться буду до последнего, – Артём лихорадочно соображал, как эффективнее отразить атаку «стриженых» и защитить жизнь хотя бы Милы. С мыслью о своей возможной гибели в неравной схватке он уже смирился и был в этом отношении почти спокоен. Но, если помирать, – так, по любимой присказке самодовольного пузана-тестя, с музыкой (ему-то хорошо, его холёная сытая туша надёжно охраняется от таких вот, как сейчас, случайных дорожно-уличных инцидентов)… нанести как можно больше физического урону противнику, поотшибать подонкам все возможности хотеть когда-либо в дальнейшей жизни женщину, связать их на как можно большее время дракой, чтоб Милка смогла убежать по дороге подальше. И, не может быть, чтобы хоть кто-нибудь из проезжающих людей не помог, не подобрал её и не доставил в милицию или любой другой орган пусть и полупарализованной уже не первый год, но номинально всё же существующей госвласти.

– Да-а, брат… шоферюга твой хоть и придурок полный, а, получается, не гнал порожняка. Точно, непонятка у вас какая-то совсем уж конкретная. Подыми тряпку-то, укрой свою тёлку, да не менжуйся, никто вас пока не трогает.

Артём, не теряя бдительности, не отрывая ни на секунду взгляда от этих двоих архаровцев, от которых ожидать можно чего угодно, что бы они ни говорили, нагнулся, подобрал и встряхнул одеяло. Заботливо обернул им и прижал к себе Милу, дрожавшую так, как будто её только что окунули с головой в ледяную воду.

– О-о, братан, а вон и твой клоун-рулевой на «мерине» с нашими пацанами, лёгок на помине! Вот и перетрём все вместе, на каких условиях сегодня разойдёмся, а потом и срабатываться будем. С тобой, а главное – с твоим любимым тестярой. Мэр, говоришь? Эт-то хорошо-о, оч-чень хорошо…

Из-за руля подлетевшего на бешеной скорости и лихо-филигранно затормозившего с разворотом на месте «Мерседеса» выскочил живой-невредимый, хотя весь какой-то взъерошенный, необычайно суетливый Лёва Скакунов и кинулся обнимать-целовать хмурого Артёма и робко кутавшуюся в одеяло, продолжавшую дрожать, однако уже делавшую попытки улыбнуться Милу, до сознания которых, видимо, ещё не совсем дошло, что перед ними не покойник.

Вышедшие из «Мерседеса» вслед за Лёвой двое точно таких же, как и только что разговаривавшие с Артёмом, крепких молодых людей пересели в стоявший с беззвучно работающим двигателем внедорожник и, развернувшись не менее лихо, чем только что Лёва на «Мерседесе», уехали. Наверное, продолжать прерванный завтрак.

– Мы сейчас! – крикнули им вслед оставшиеся «собрательники».

– Артём, Мила, не бойтесь, всё в порядке, – Лёва от радости, что видит

утерянных было «ребятушек», слава те, Господи, живыми, что трагического конца не случилось и самые страшные волнения позади, не замечая собственных слёз, сиял как празднично начищенный медный таз.

– Ну, Лёва, ты даёшь… – пришедшие, наконец, в себя Артём и Мила влюблённо смотрели и никак не могли наглядеться на воскресшего друга, уже чуть не похороненного и в душе, и в мыслях.

– Эти люди, Артём, Мил, нас не тронут. Они, на самом деле, куда надёжнее ментов могут защитить от всякой швали и напастей. Конечно, так же как и те не бесплатно, но что сейчас даётся даром? С другой стороны, вообще-то, и им полностью доверяться рискованно, а о каких-то гарантиях и вовсе заикаться не стоит… но, хоть пусть и не мне, скромному извозчику, просвещать и воспитывать тебя, Артём, однако ж, сам понимаешь, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Даже я со своей маленькой колоколенки, и то вижу, что в будущем, в случае чего, эти ребята могут ещё так пригодиться!.. Время-то неспокойное, и когда вся эта тёмная муть осядет-уляжется, никому не известно.

– Скакунов! О чём ты? Всё вокруг да около… говори прямо!

– Ну… дорогие мои… раз уж попали так конкретно, как братва выражается… значит, надо сообразно реалиям и выкручиваться… а? Или я неправ? Тогда поправь меня, Артём Владиленович.

– Ты что, Лёва, уж не о крышевании ли речь ведёшь? Так я пока обходился без этого ярма, и неплохо, Бог миловал.

– А ты забыл, Артёмушка, старинную истину, что Бог-то, Он ведь бережёт в первую очередь бережёного? Не зря же говорят, наверное, что на Него надейся, а сам не плошай. Нехорошо, да и невозможно вечно эксплуатировать Его милость. А миловал тебя Господь до сих пор не за твои красивые глазки, а исключительно благодаря женитьбе твоей, наоборот, на некрасивой, мало кому интересной как невеста сама по себе, а потому и жалеемой Богом девице, оказавшейся, на твою коммерческую удачу, дочкой главы твоего города, который тоже, как и многие ему, да и тебе подобные, вряд ли надолго у своей кормушки удержится без компромисса, то есть без взаимовыгодного контакта-контракта с криминалом, захлестнувшим Родину нашу любимую, как петлёй…

– И что, эти бойцы невидимого фронта отсюда, издалека, за сотни километров будут днём и ночью бдительно стоять на страже нашей с тобой физической и прочей безопасности?

– Ну, если не сами крышанут нас, вернее твой славный бизнес, так помогут определиться на месте, когда вернёмся из командировки. У них в нашем городе тоже, как и в разных других местах, прихваты куда как серьёзные. Так что, давайте-ка сейчас спокойненько доедем до того места, где они меня встретили, когда я вас, шалунишек эдаких, разыскивать рванул, перекусим, – стол ребятами уже давно накрыт, – познакомимся… и – в путь.

– Просим в карету, господа! – вежливо пригласили новые «друзья», распахнув пассажирские двери «Мерседеса» и галантно пропуская Милу на переднее место рядом с водителем, а Артёма на заднее сиденье в середину – таким образом, чтобы с обоих его боков во время езды обязательно было по человеку. Так оно надёжнее…

Примечания