Мигранты. Бизнес-леди

– А вот так и разобраться! Мы никто здесь, в гостинице нашей, как воспитанные люди, до сегодняшнего дня, вплоть до этого нашего с тобой разговора, не допускали ни малейшей бестактности, никоим образом не вмешивались в твою личную жизнь, но давно кое-что заприметили и, прости, конечно, поимев иногда, исключительно любопытства ради, близость с некоторыми твоими ухажёрами параллельно с тобой, наслышаны от них, козлов, почему ты, при всей твоей разносторонней приятности и при всех выдающихся женских способностях, не сделалась, в отличие от разных некоторых, даже гораздо менее одарённых твоих соперниц, ни для кого пока мечтою жизни номер один. Сказать? Не обидишься?

– Давай уж, если начала…

– Ты вот, говоришь, наизнанку перед ними, примитивными ненасытными животными, выворачивалась. А зачем сразу-то, с первых встреч, да наизнанку? Ведь это же мудрость веков – женщина должна как можно в большей степени и как можно дольше оставаться тайной для мужчины! Для желанного мужчины – особенно. В этом соль интриги, возбуждающей интерес к непознанному. Дозировано надо подавать себя. То есть, всегда оставлять про запас в своём арсенале что-нибудь такое, чего раньше не показывала. Как говорил кто-то из учёных, Павлов3, по моему – из-за стола лучше выходить с чувством лёгкого голода. Это главное условие, чтобы аппетит был всегда, чтобы не приходило ощущение пресыщенности. А ты, о-ба-ньки, и – нате вам, вот она я, вся ваша до капельки, без остатка! Чем удивлять будешь при дальнейших-то сеансах «любви до гроба»? Опять всё, с начала и до конца – то же самое, что и в первую случку? Запомни на всю свою оставшуюся бабью жизнь-жистянку: любое однообразие, даже в самом офигеннейшем удовольствии, ведёт к приеданию. Рано ли, поздно ли, но всегда. Это первое. Усекла?

– Да-а, ты, пожалуй, права… как это ни грустно.

– То-то… Далее, взять вот твой неоспоримый талант жалобщицы на несчастную женскую юдоль красивой, но скромной и бесхитростной молодой бабы. Он, этот хороший в целом талант, конечно, полезен и продуктивен до каких-то пределов. Но, в конечном итоге, ставит тебя в зависимое, унизительное положение. А ведь женщина – шедевр природы! Она куда более сложна и совершенна, чем её антипод-мужлан… взойдя при этом в процессе своей многовековой эволюции выше его на множество ступеней не только физиологически, но и психоэмоционально, во всех отношениях! Да и просто, если взглянуть, по чисто внешним параметрам, в любой части тела – от макушки до пяточек, она несравнимо прекрасней, чем это фольклорно осмеянное в пух и прах «чёрт-те что, и сбоку бантик», как в анекдотах того же армянского радио определяют голого мужчину в профиль! Она, многострадальная женщина, чище во всех смыслах и нравственнее, жертвеннее, если хочешь… она тоньше чувствует, духовнее воспринимает окружающий мир! Она… ну, в общем, правильнее рогатых тварей в штанах, с какой стороны ни погляди. И вопиющая несправедливость кроется в том, что по злой иронии судьбы такая презренная козлота, как современный, с трудом язык поворачивается сказать «мужчина», оказалась сильнее нас в единственном, но существенном – в физической мышечной силе, кулаки у них, увы, покрепче наших. Ну и, конечно… не можем мы пока что, как ни обидно, без этих ничтожеств элементарно размножаться, рожать себе подобных. А они, презренное козлиное племя, без малейшего зазрения, нагло и бессовестно таким перепавшим им ни за что ни про что, просто в подарок природным недоразумением пользуются!

– Ну, что ты, Ир, козлы, да козлы. Ведь, спим же мы с ними, иногда и с превеликим удовольствием, и угождать всячески при этом стараемся. И от мзды соответствующей не отказываемся, наоборот – вымогаем даже. Скажи, не так? Знать, и впрямь долюшка наша такая…

– Спим, конечно – не с волками же в постель… Да и дуры мы с тобой, что ли, лишать себя какого-никакого удовольствия и, главное, денег? Но, какая-такая долюшка? Окстись, дочь моя! Ты Атлантиду легендарную вспомни. Какие женщины-амазонки были! Каждая из них десяток как минимум плюгавцев-мужиков играючи за пояс заткнёт. А матриархат древний? Можно, можно и нужно вернуть нам первенство. Главное – голову не терять попусту, как ты вот в последнее время с этими Серёженьками да Эдиками, например.

– Не знаю, как насчёт «попусту», но коли уж случилось, то, что же в моём отдельно вынутом из общечеловеческой проблемы случае можно сделать?

– Перво-наперво, научись достойно ценить, уважать в себе личность. И любить себя, любимую, больше всего и всех на свете. А когда научишься – за тобой потянутся и остальные. Я имею в виду кобелей, допустимых по статусу и карману до твоего снисходительного внимания.

– Легко сказать…

– Да и сделать не так уж сложно. Ну, хотя бы, как я уже обратила твоё внимание – когда ты делишь ложе с очередным ублюдком… Никогда не позволяй себе расслабиться первой, контролируй ситуацию.

– А я и контролирую.

– Слабовато, знать, контролируешь, если приходится тебе, родная, больше просить, чем повелевать. Помнишь школьное мичуринское4 «нам нельзя ждать милостей от природы, взять их – наша задача»? Вот и оно-то! Мы с тобой должны брать и брать от жизни по максимуму, используя слабости наших постельных партнёров-оппонентов. Любую, даже маленькую твою ласку мужик должен не получать запросто, в любое время и в любом месте когда приспичило, полухалявно отделываясь потом мелкими денежно-барахольными подачками, а заслужить, словно медведь в цирке конфетку за сложный трюк. Зарабатывать эту ласку в каждом случае как в первый раз, выпрашивать как великую милость, вымаливать, как вымаливают верующие в трудные моменты какое-нибудь чудо у небес! Тогда и ценить будет. А что, кроме выдержки и хладнокровия, тебе здесь первое подспорье?

– Что?

– Ну, вот и подошли к главному. А за это стоит выпить отдельно.

– Ириш, я поняла уже, о чём ты. Поэтому предлагаю сам собою вызревший в ходе этого нашего разговора тост. За независимость!

– За материальную, моя способная умница, независимость…

– Но вряд ли я смогу когда-нибудь сравняться с тобой в этом деле.

– Не так страшен чёрт… Думаешь, вот я, сидящая сейчас перед тобой, без ложной скромности – не самая хилая во всех отношениях бизнес-вумэн5, всегда была обеспечена настолько же хорошо, как сейчас? Да ничего подобного! Бывали времена, – не так уж и давно, между прочим, – еды в доме не хватало, не говоря уж о модных шмотках и прочей мишуре. Но, решилась в какой-то момент – и вот результат…

– Нет, дорогая Иришенька, у меня не твоя голова и не твой норов, чтобы так подняться.

– Клара! Или ты навечно, во всяком случае до тех пор, пока не перестанешь что-то из себя представлять как самка, остаёшься бесправной содержанкой бесконечной череды случайных самцов с худо-бедно наполненной мошной, или… решаешься, и берёшь отныне свою судьбу в собственные руки, чтобы иметь шансы самой выбирать себе женихов, каких заблагорассудится – хоть в сожители на время, хоть в мужья для основательной семейной жизни, что опять же не мешает иметь сколько хочешь побочных любовников на любой вкус и цвет.

– Я готова пойти к тебе в ученицы, Ирка. Только, всё-таки, боязно чуток,

мандражик в пупке поигрывает… вдруг, да не потяну.

– Потянешь как миленькая! Слушай внимательно. Идёшь ты ко мне не только ученицей по чисто житейской науке, а и помощницей по бизнесу. Причём, в порядке редкого исключения – сразу не как наёмный работник, а как партнёр, хоть и на небольшой для начала процент от дохода. Это чтобы на необходимом минимуме подправить материальную сторону своей жизни, как важнейшую опору успеха в любых начинаниях. Но этот второй, «опорный», вопрос – разговор отдельный. А по первому, ученическому – пока в качестве подопытного кролика по мужской линии предлагаю взять хотя бы этого твоего несговорчивого Эдика. Прежде чем утереть ему нос своим круто взлетевшим благосостоянием, ты должна суметь спровоцировать резкое, до одури, повышение его интереса ко всей твоей жизни, а не только к кобелино-сучьей её стороне, как до этого. И простейший здесь путь – перестань быть доступной в этом плане для него лично и наглядно продемонстрируй свою видимую доступность для других.

– Но…

– Никаких «но»! Умение пробудить, когда надо, в интересующем тебя мужчине ревность – сильнейшее оружие женщины. Каждая из нас, если хочет чего-то добиться в жизни, должна быть по натуре хоть чуть, да артисткой. А если таковой не уродилась изначально, то – учиться, учиться и учиться, как говорил…

– …великий Ленин… ну, и так далее… чего-чего, но уж эту-то установку даже дебильные ученики в наших школах знали наизусть.

– Вот-вот. Ну, а если где-то и переборщишь в лицедействе, войдёшь в роль слишком глубоко и зафлиртуешь с понравившимся кадром по-настоящему – ничего страшного, пусть подопытный объект позлится, побушует-повоюет… как истинный влюблённый поотбивает тебя у соперника. Никакого тут вреда кроме пользы. А для реализации первого шага на этом ристалище приглашаю тебя съездить со мной и парой моих иногородних друзей-коммерсантов на недельку-другую на море. Краткие отпуска для тебя и меня я обеспечу, договорюсь с дирекцией гостиницы.

– Вот так сразу? И скоро?

– Да хоть послезавтра. По моим сведениям, твой Эдик как раз приезжает

в командировку. Пригласишь его в гости на заранее оговоренное между нами с тобой время. Подкараулим, когда он в предвкушении счастливого свидания, как всегда с полными руками подарков подойдёт к твоему дому, и… глядь, а из подъезда выходишь ты с дорожной сумкой, да в обнимку с одним из моих друзей, которого сама выберешь из них двоих для весёлого отдыха в Сочи. Прикинешься, будто бы не заметила Эдика, а начнёт приставать – сделаешь удивлённые глазки и, пожав невинно плечиками, небрежно так заявишь, что ты свободная женщина, а посему вольна общаться с кем считаешь нужным. Тут же – прыг в нашу машину и… адью, Эдичка, до скорых встреч! А я ещё подброшу уголька в топку, доверительно шепну ему на прощание, чтоб не волновался – ты, дескать, все полмесяца будешь в надёжных руках. Представляешь, во что превратится для него каждый день твоего отсутствия? Изведётся весь, гарантирую. И в результате дела ваши любовные изменятся к лучшему, войдут в более правильное русло, уже в твоих интересах.

– А если не растеряется Эдичка, и драку с нашими попутчиками затеет? Он ведь – мужичок тренированный, мастер каких-то там восточных мордобоев, и двоих холёных джентльменов с «пивными» животиками отмутузит только так.

– Есть, конечно, риск. Но, постараемся, чтобы такого не произошло, сработаем спектакль чётко и быстро. Думаю, всё-таки ошеломлён он будет настолько, что вряд ли сразу дёрнется, да ещё и с занятыми руками.

– Жестоко это как-то…

– Вот что, милая подруга, я уже тебе сказала, или – или… выбирай сама.

– Ну, допустим, выбрала. А что по второму, то есть по отдельному, как ты говоришь, вопросу?

– Вопросы бизнеса обсудим на отдыхе, по возвращении с которого займёшься, активно и усердно, подысканием для меня клиентов, желающих хорошо и, главное, быстро заработать лёжа, как Емеля в сказке, на печке. То есть, проще говоря – ссужая нам на время деньги под такие проценты, от которых у начитавшихся и насмотревшихся рекламы дураков башню сносит с плеч начисто. Сейчас так клиенты многих банков и известных финансовых компаний типа распиаренных до невозможности «МММ», «Хопра-Инвеста»6 и прочих зарабатывают. Но многократно больше загребают сами эти «Хопры» и «МММы». Чего проще – берёшь у одних, частью этих денег расплачиваешься с другими… сальдо – в карман. А какое выползает там сальдо! Рехнуться можно. Потоки вкладчиков и денежные обороты растут лавинообразно… Когда-то, конечно, согласно незыблемым законам объективнейшей из наук – экономики, а даже и по простейшим арифметическим раскладам, наступит предел возможностей платить без ущерба для бизнеса не только большие, а и вообще хоть какие-то проценты, и нужно правильно рассчитать момент, чтобы вовремя смыться вместе со сколоченным нелёгкими и рискованными трудами капиталом. Но на то и мозги наши нам даны… Будешь, как я уже сказала, иметь в деле для начала небольшую долю, а поднатореешь – партнёрство твоё перейдёт в разряд равноправных. Но, повторяю, подробности и ликбез7 – на отдыхе. Совместим приятное с полезным.

– В полезном не сомневаюсь. А вот, Ириш, будет ли мне приятен как мужчина кто-то из этих двоих друзей-попутчиков?

– Насиловать тебя никто не станет, не бойся. Драгоценность свою бабью

можешь поберечь для чистой эдиковой или ещё чьей-то любви, дать ей остыть-отдохнуть после многомесячной интенсивной эксплуатациии. Но, думаю, в обстановке морского отдыха забудешь обо всём на свете. Ещё и не с одним из наших попутчиков, а с обоими, да сразу одновременно, захочешь порезвиться. Я не возражу и не взревную. С тем и другим не по разу переспала – ни в одном слишком не разочаровалась, но и ни за кого из них особо не держусь, самцы так себе. Готова хоть ежедневно меняться с тобой этими балбесами, и даже побаловаться вчетвером одновременно. Не практиковала? О-о-о! «Шведская семья»8 – это что-то! После первого же такого игрища, если попробуешь, за уши тебя, страстную натуру, не оттянешь.

– Да ну тебя, Ирка! От твоих россказней ажно мурашки по телу. Хоть прямо сейчас мужика бы…

– Ну, что, едем?

– Едем!

– Да, усвой как «Отче наш», что деньги как таковые не должны становиться самоцелью в бизнесе. Иначе они не дадут тебе желаемой свободы и независимости, а, превратившись в фетиш, наоборот, загонят в рабство. Сделаться же их рабом ещё хуже, чем быть рабыней самого последнего урода-мужика. Для нормального коммерческого человека финансовые средства – всего-навсего инструмент достижения поставленных целей, и должны служить демонстрацией силы и величия их владельца. Выражусь более предметно: квартирёшка какая-никакая у тебя есть, но для вступления на путь истинного самоутверждения очень не помешала бы припаркованная у твоего подъезда принадлежащая тебе классная тачка. На первых порах для учёбы и получения начальных навыков езды хватит и «жигулёнка», нового, конечно. А дальше – только яркая иномарка. Приодеться по-европейски стильно тоже не помешает, высокопробных украшений с брюликами и прочими ценными камешками на шейку и в ушки, перстенёчков изящных на один-два пальчика – больше уже бесвкусица… вечерочком браслетиков красивых на запястья, в тон всему остальному… питание, конечно, покачественней для энергии, напитки подороже для тонуса… косметику и парфюм французские для шарма… – и смотреться будешь уже несравнимо серьёзнее. Заиграешь-засверкаешь так, что прежние твои ухажёры покажутся тебе жалкими плебеями. Контингент этих лбов начнёт меняться неумолимо, в гораздо более сильную сторону. Ну и, как частенько бывает с восходящими звёздами гламура, на определённом этапе успеха захочется тебе переместиться для дальнейшего творческого роста в столицу, может быть даже и не в Москву, а подальше да поцивильнее – за бугор, в какую-нибудь из наиболее развитых стран мира. А там и шансы другие, куда более высокие по тому же замужеству.

– Ирк, я хочу Эдика…

– Фу ты, зациклилась на своём Эдике! Хорошо, пусть будет он. Но опять же лучше на принципиально иной основе, когда в семье если и не матриархат, то, как минимум, равноправие, взаимоуважение. Когда ты, поужинав в ресторане, – неважно, с ним или с другим кем-то, – имеешь возможность сама легко расплатиться, и не обязана предстоящей ночью отрабатывать этот ужин способами, которые выбирает тот, кто заказывал музыку… поскольку будешь иметь реальную возможность отдаваться по своему желанию, а не в порядке натуроплаты за еду и питьё. Эх, Кларка, учить тебя ещё да учить, воспитывать и воспитывать, наставлять и наставлять!..

– Вот и наставляй, я отблагодарю от души, не сомневайся. Но прошу, не диктуй, не дави на меня так, пожалуйста. Иначе мне трудно будет выйти из состояния ущербности и униженности.

– Что ж, будем считать, первый урок удался. В тебе появилось чувство протеста и начинает просыпаться самолюбие. Я рада. Ну, что, по завершающему бокалу за успех?

– За успех, Ириша. Спасибо тебе. Я и вправду начинаю с каждой минутой всё больше надеяться, что когда-нибудь, может уже в обозримом будущем, почувствую себя обновлённым, достойным лучшего человеком. Вроде ни коня пока, ни воза, а…

– Будет тебе, достойная моя, и конь, будет и воз. Причём, вот увидишь, произойдёт всё гораздо скорее, чем ты можешь себе представить. Если, конечно, не сглупишь, и не собьёшься с правильной дороги где-нибудь на полпути.

– Не сглуплю, Иришь. Я буду тебе достойной ученицей.

– Дай Бог, чтобы устами твоими сахарными глаголело сейчас провидение…

***

И устремилась Клара сломя голову навстречу новому…

Трюк с отъездом на южный курортный отдых в сопровождении Ирины и двоих солидных с виду, уверенных в себе её друзей-любовников на глазах обескураженного Эдуарда, выронившего от неожиданности из рук обычные для планируемых любовных встреч цветы и гостинцы, прошёл как по писаному. Сердце Клары, правда, сжалось, слёзы покатились из глаз. Но – чувства чувствами, а необходимость необходимостью… во имя лучшего совместного с ним же, милым Эдичкой, будущего.

Всю дорогу до Сочи невыспавшаяся из-за раннего вставания и разморённая в машине летней теплынью Клара провела в полудрёме, не имея ни малейшей воли воспротивиться лобзаниям, которыми без всякого спросу, вопреки уверениям Ирины о безусловной добровольности подобного, покрывал её лицо, руки и полуобнажённую для загара грудь расположившийся в развязной хозяйской позе рядом с ней на заднем сиденье «Волги» один из попутчиков – Николай, неугомонный весельчак-очкарик. Да и какая тут воля, если поездка, за неимением у Клары ни рубля свободных денег, организована инициативной Ириной полностью за счёт этих двоих спонсоров. А кто платит, согласно фольклорно-фривольному заявлению одного весёлого кавказца – анекдотного посетителя ресторана, тот девушку и

танцует…

Очнулась, и то ненадолго, уже в гостинице, когда надо было собственноручно подписать заполненные за неё кем-то из попутчиков бланки прибытия. Отказавшись от ужина или завтрака (ей было безразлично время суток, как и пока что всё остальное, происходящее вокруг), она, вслепую добравшись до отведённой ей кровати, мгновенно уснула. Спала долго и крепко. Крепко настолько, что восприняла как сон первое соитие, совершённое с нею, вяло реагирующей, наверное, тем же Николаем (ей и это было всё равно… кто, как). Почти проснувшись, тут же неосознанно захотела мужчину опять… И желание, чутко кем-то уловленное, было незамедлительно удовлетворено. Опять всё равно кем… Так и не разъединив всё ещё тяжёлых век, попыталась призвать образ некрасиво брошенного сутки назад любимого Эдуарда, как до него многократно призывала образ Серёженьки. В результате – мгновенный оргазм, несмотря на малопонятное присутствие, судя по звучавшим голосам, в комнате ещё не менее двух человек – мужчины и женщины. Те, видимо, наблюдавшие за происходящим, аж взревели от восторга, воочию узрев столь бурно проявленный даже в полусонном состоянии легендарный в масштабах гостиницы «Химволокно» сексуальный темперамент новой подружки по досугу.

Двухнедельный отдых пролетел в хмельном сладострастном тумане, по её ощущению, мгновенно. Пляжи и рестораны, рестораны и пляжи… И –много-много плотской любви. С кем из двоих новых партнёров ей было лучше, с кем хуже… пожалуй, без разницы. Оба почти на одно лицо, здоровые весёлые парни-мужики неопределённого возраста, с полными карманами денег, неутомимые в еде, питье и прочих сопутствующих подобного рода отдыху удовольствиях, сугубо эротическое наслаждение доставляли ей, в общем-то, немалое. Но – как-то без души, без нежной ласки, можно сказать на чисто животном уровне. Разнообразно, конечно, с каждым днём всё более пьяняще-азартно, а… не на равных, слишком уж барственно, без малейшей озабоченности желанием-нежеланием женщины. Опять же, конечно, кто платит… куда денешься. Были тут «бедламы» и групповые, или, как назвала перед поездкой Ирина это действительно оказавшееся очень возбуждающим непривычное пока для Клары развлечение – «шведской семьёй», вперемешку вчетвером. А однажды она проснулась в нежных объятиях до судорожности страстно её целующей Ирины… мужчин при этом рядом не было.

К концу отдыха, ближе к возвращению, Клара, на удивление себе самой, втянулась во все эти особенности «крутого отдыха с крутыми парнями» настолько, что уже не могла обходиться без такого «сраму» дольше нескольких часов. Домой из отпуска она возвращалась совсем другим человеком. И выглядела даже лучше, чем до этого – сияющей, улыбчивой, довольной.

***

Бизнес под началом Ирины пошёл сразу более чем удачно. Желающих отдать «фирме» на время под баснословные проценты свои деньги всё прибывало и прибывало. Обычной бумажной бухгалтерии уже не под силу было справляться с учётом, пришлось специально под это дело приобрести входящие повсеместно в моду и ставшие на практике отличными, продуктивными помощниками-трудягами персональные настольные компьютеры.

Клара чувствовала себя на седьмом небе от причастности к такому захватывающему и многообещающему делу, способному поднять до королевских высот судьбу человека, ещё вчера из-за хронического безденежья и низкого общественного статуса страдавшего от нехватки многого из того, без чего жизнь трудно назвать не только нормальной, а и жизнью вообще.

Вчера… неужели это было?.. Нищенская зарплата при такой совершенной по всем канонам внешности, и унизительная необходимость, дабы внешность эту не утратить из-за элементарного недоедания, зарабатывать любыми способами достаточные для хотя бы относительно полного променада деньги, в том числе и угождать в постели каждому потенциальному благотворителю. А угождая благотворителю из прямой корысти, приходится прилагать гигантские усилия в старании ни на миг не утратить ещё и внешней добропорядочности, без которой соискательница «чисто человеческого» материального воспомощенствования как скромной платы за «даримые от души и сердца» любовные ласки рискует превратиться в глазах этого благотворителя в заурядную потаскушку-попрошайку.

Но не единственно лишь поддержание своей выдающейся внешности в надлежащем виде требовало от Клары постоянного поиска необходимых средств. Кое-какие деньжата она должна была по возможности регулярно высылать в деревню своим родителям. И не только на пропитание и удовлетворение их насущных житейских нужд – российский сельчанин уж как-нибудь да прокормит себя на своём клочке земли. Тут – другое… Никто в кларином гостиничном трудовом коллективе знать не знал, ведать не ведал о главном её сокровище – чудесном семилетнем мальчугане Ромочке, рождённом ею, едва закончившей школу, по большой любви да не в замужестве от ушедшего, совсем чуть-чуть не дождавшись своего отцовства, в армию и загинувшего где-то в кавказских горах «первого парня на деревне», имя которого и было дано ребёнку. Ромочка был оставлен подавшейся в поисках лучшей судьбы в город Кларою на воспитание её отцу с матерью, а ромочкиным «деду и бабе», к которым присоединились в этом добром деле и доживавшие свой век в соседней избе несостоявшиеся сватья – родители пропавшего без вести солдата. Оставлен не насовсем, а до лучших времён, когда она, сделавшись перспективной горожанкой, прочно встанет на ноги, наладит свою личную жизнь и заберёт сыночка для обучения в лучших гимназиях и колледжах нового образца для избранных. А следом – и стариков из их убогого бытия без элементарных коммунальных удобств в негу да комфорт.

Только, вот… подзатянулось что-то это «прочное вставание на ноги»…

и с личной жизнью до сих пор как-то не очень. Ну, ничего, совсем скоро всё наладится, пойдёт по другому. Уже пошло… Молиться на Ирку-благодетельницу надо за свершившийся благодаря ей такой поворот в судьбе! Недолго осталось Ромочке прозябать в учениках захолустной начальной школы с единственным в штате вечно похмельным учителем-универсалом. Долее первого класса вряд ли придётся умненькому, ясноглазому, светлолицему и шустренькому мальчику олицетворять собою, а вернее, влачить незавидный статус «простого юного россиянина». Твой путь, сынонька, – в элиту, и только в элиту!

* * *

А как? Каким прямейшим путём пройти, попасть самой и провести своё чадо в эту элиту обетованную? Многие хотели бы туда, да потому она и элита, что приток чужих в свои ряды не очень приветствует и состояла всегда из мизерного меньшинства населения любой страны, а не только нашей…

Если послушать местных бритоголовых «братков», оседлавших практически всю низовую розничную и оптовую торговлю товарами для населения, попутно прихвативших немалую часть среднего и даже крупного бизнеса во многих сферах экономики, а также поверить на слово и некоторым более, чем «братва» респектабельным гостиничным постояльцам, то крупнейшие благосостояния людей на свете имеют в качестве свидетельства о рождении криминальную подоплёку. Чаще всего авторы подобных уверений упоминают вошедший в мировую историю дико-беспредельного обогащения американский Клондайк с его «золотой лихорадкой». Да и, если задуматься, чем не тот же Клондайк сегодняшняя Россия с её несметными богатствами, вот уж сколько лет беззастенчиво разграбляемыми теми же бандитами-братками и немало кем повыше, но опять с их, бандитов, «братской» помощью. А это означает примерно следующее…