Рыжий вперед. Продолжение.

глава восьмая

Окончился второй курс, прошли зимние лагеря и каникулы. Мы официально стали третьим курсом и вовсю перенимали опыт наставничества у своих кураторов с пятого. Теперь юнкера могли в любой день выходить в увольнение, правда требования стали еще жестче. Впереди был Рождественский бал, где мы будем представлены перед августейшей семьей. Громко звучит, но на самом деле это просто первый зимний бал, который дает правящая семья, куда приглашены все столичные императорские училища. Не только военные, но и гражданские, так что несколько тысяч юнцов со всей столицы это не представление пред светлый лик, а первая проба. Так сказать, предварительный отбор.

Юнкера прибывали в нанятых экипажах, сразу по четыре человека, проходили в гардероб, переобувались, сдавали верхнюю одежду и поднимались в залы ожидания. Михайловцы традиционно занимали левое крыло, приветливо и беззлобно подшучивая над юнкерами Константиновского училища, нашими извечными соперниками. Ну их, помнящих чье имя носят! Наш девиз лучше! «Наука, мастерство, огонь – победа!» Мы ведь инженеры-артиллеристы!

Мне пришлось носиться от одного к другому юнкеру, проверять, помогать, следить и еще куча дел. Так что начало бала прошло мимо сознания, других забот хватило. Объявили первый танец, дочери императора танцевали с родными, юная Анна с папой, более взрослая Екатерина с дядей Николаем. Музыка стихла, пары вернулись, а меня вдруг пробил холодный пот. Рядом с Владимиром Алексеевичем стоял Плюхин!!! Стоял свободно, даже расслаблено, перебрасываясь словами с окружающими. Неужели эта сволочь вхожа к царю? Он же предатель, заговорщик, сам ведь мне говорил…

– Что, на царевну запал? Ах, великая княжна Анна так прекрасна в свои четырнадцать! – Рядом несколько юнкеров вовсю пыжились перед однокурсниками. – Что, слабо пригласить? Только подумай, танец с царской дочерью!

Хм, почему бы и нет? Пусть думают, что это сумасшествие молодого юнкера, от избытка чувств бросившегося приглашать не по чину. Потом одумается, бросится в туалетную комнату умываться или плакать, сами пусть додумают. Из умывальни выйдет казак Каган и … Дальше все скрывал туман войны.

– Мне отец сказал, она по французски вообще не говорит! Предпочитает японский!

Твою же! Черный, у нас как с японским? Вроде один из амбалов нотариуса имел специфический разрез глаз? Надеюсь, мода на японцев в окружении не обошла нотариуса! В мозгу всплыло несколько неуверенных фраз, блин, как это выговорить? (kon ni chi ha. odori tte mo ra i mashou.) Привет, давай потанцуем? Язык чуть в трубочку не свернулся! Повторил несколько раз, выдохнул и рванул как ледокол прямо к цели. Придется рассчитывать только на себя, поэтому побольше силы в ауру, дави окружающих властью! Чуть расправить плечи, осанку прямее, больше силы!!! Остановился рядом с затихшей свитой, протянул руку княжне и тихо выдохнул.

– kon ni chi ha. odori tte mo ra i mashou. – Подхватил девушку под спину плетьми силы и мягко приподнял, как будто она сама сделала шаг мне на встречу.

– ana ta ha dare desuka. yoshi odori ro u ( Кто вы? Хорошо, давайте потанцуем.) – Пролепетала девушка и положила руку мне на плечо. – ana ta hama da jikoshoukai shite i masen. (Вы так и не представились.)

Мы скользнули в движении танца подальше от глаз венценосного родителя, а главное Плюхина. Теперь надо убедить девочку выполнить поручение.

– Ты любишь своего отца? – Глаза девушки вспыхнули гневом. Пришлось добавить силы в ауру, чтобы чуть притушить эмоции. – Передай ему, пожалуйста, Плюхин предатель. Скажи инвалид, который испугался лаковых сапог, может подтвердить. Еще скажи, пусть спросят, откуда у него шпага из кости. Передашь?

– shi haana tano supai gemu ni unzari shite i masu! (Мне надоели ваши шпионские игры!) – Девушка чуть замедлилась и дала пощечину. Несильно, но чувствительно! – Будьте добры, отведите меня обратно! Господин, юнкер!

Повел девушку к ее свите, делая вид что все прошло великолепно. Надеюсь на моей роже не остался след от ладошки! Поклонился и постарался поскорее скрыться, не хватало нарваться на вызов от какого-нибудь ревнителя! Вокруг сразу вскипела кучка юнкеров, закидала вопросами, но через секунду отстала. Двинулся к туалетной комнате и наткнулся на гвардейца. Похоже накаркал…

– Юноша! Следуйте за мной, немедленно. – Гвардейский капитан прошипел над ухом и ухватил меня за локоть, попытавшись сдвинуть с места. – Это приказ, юнкер!

– Руку убрал. – Тихо сказал и ткнул его пальцем в болевую точку, аккуратно, чтобы окружающие не заметили. – Хочешь дуэли, вызывай по правилам.

Придержал скривившегося гвардейца и громко спросил.

– Что вы сказали?

– Вас приглашают на беседу. Прошу пройти со мной.

На этот раз голос у капитана был сдавленный, без надменных ноток.

– Слушаюсь, господин капитан! Показывайте дорогу.

Пришлось идти с веселым видом, демонстрируя что удостоен разговора, а может и похвалы, а не трепки и допроса или дуэли с револьвером у стены. Кабинет был небольшой и присутствовал в нем… Слава Богу, не Плюхин! Этого генерала я видел один раз, в клинике у профессора Преображенского. Тогда его Величество нагоняй ему устроило.

– Ваше высочество, вот этот юнкер. Разрешите остаться, он опасен.

– Юнкер Камышин, ваше высоко превосходительство! – Я застыл по стойке смирно, поедая глазами генерала, отвечающего за безопасность государя.

– Чем это вы напугали нашу доблестную гвардию?

Генерал пошутил, а мне достался ненавидящий взгляд гвардейского офицера.

– Виноват! Решил при однокурсниках проявить характер, когда его превосходительство господин капитан сделал замечание! Осознал, готов принести извинения и понести заслуженное наказание! Для меня честь, что такой офицер счел меня опасным!

– Ну, ну! Не стоит сразу сдаваться. Наша гвардия сильна, тут не поспоришь, но раз уж пошел на характер, держись до конца. – Генерал улыбнулся отеческой улыбкой. – Вот видишь, Николай Васильевич! Кается юноша, простишь? Ну, иди, иди, дай нам поговорить.

Капитан козырнул, ожег меня взглядом и вышел. Что, думаете убедить что мы остались одни? Может для юнкера этого и хватило бы, вот только речь о предательстве и тут не до доверия.

– Молодой человек. О чем это вы беседовали с великой княжной Анной? За что по лицу получили? – Добрый дядюшка генерал расплылся в улыбке. – Едва удержал гвардейцев от вызова вас на дуэль!

– Очень неловко вышло. Услышал что княжна Анна говорит по японски, решил отличиться, я ведь, в тайне от всех, тоже японский потихоньку изучаю. Только, думаю произношение у меня… Возможно я что-то неправильно сказал. Хотел про цветок сакуры, что еще не раскрылся и капля росы по нему стекает. Как это по японски…

– Не стоит, молодой человек. Врать не стоит! – Генерал смотрел на меня с холодным любопытством. – Вы заявили что Плюхин предатель, у вас есть доказательства?

– Кто это?

Дверь открылась и в комнату вошел мужчина в штатском. Положил на стол папку и застыл, ожидая распоряжений.

– Давай своими словами, для наглядности. – Генерал кивнул на папку.

– Алексей Михайлович Камышин, год рождения… До момента аварии, где погибла вся семья, в поле зрения служб не попадал. При расследовании аварии несколько фактов не сошлись, но полиция не стала копать глубже, сославшись на некое указание сверху. Следующая странность касается уже самого фигуранта. По свидетельству фельдшера скорой помощи, он вез практически труп. Нитевидный пульс, искусственное дыхание на аппарате, множественные переломы, травма позвоночника. Однако, когда машина перевернулась, пациент пришел в сознание, а через две недели был выписан без осложнений. В училище проявил себя волевым, целеустремленным и физически развитым. После назначения на должность младшего курсового, потратил на обмундирование курса полторы тысячи рублей. Происхождение финансов не установлено. До сегодняшнего дня в подозрительных связях не замечен. – Мужчина замолчал и перевернул лист в папке. – Стенограмма и перевод беседы юнкера Камышина с княжной Анной. Зачитывать?

– Не надо, я читал. – Генерал постучал пальцем по папке. – Как думаешь, что я должен с тобой делать? Может подскажешь?

– Прошу прощения, не думал, что за княжной следят на аппаратном уровне. Раз скрывать смысла нет, то готов ответить на вопросы. – Отдал команду черному быть готовым к любому развитию событий и расслабился в кресле. – Прошу, господин генерал, спрашивайте.

– Даже так? Хорошо, кто вы такой?

– Камышин Алексей Михайлович. Тут все правильно изложено.

– Проверим. Вы не против?

– Да сколько угодно. Что еще?

– Плюхин.

– Плюхин… Тут я вам могу повторить только то, что сказал княжне. Доказательств у меня нет, однако я доверяю словам молодого человека, который просил меня их передать. Думаю, вы должны знать его, это казачий хорунжий Каган, магик Ревельского университета.

– В коллекции советника действительно есть странная шпага из кости, только он мало кому ее показывал. Значит, утверждаете что не знакомы с господином Плюхиным?

– Откуда же мне быть знакомым с этим господином?

– Не боитесь, если мы устроим очную ставку? Вдруг действительный статский советник вас узнает? Скажите, может это какая-то детская обида? Ваш отец ведь общался с ним, даже принимал у себя. Неужели вы не видели его в детстве?

Вот это подстава! Эй, кто-нибудь! Почему я не помню этого? Неужели и правда этот гад бывал в доме Камышиных?

– Простите, ваше высоко превосходительство, не могу припомнить такого.

– Вы меня огорчаете, юнкер. Обвинение выдвинуто очень серьезное, так просто теперь это не закончится.

– Сколько угодно, господа, сколько угодно. Меня волнует лишь одно, будет ли проверка по господину Плюхину.

– Юноша! Этот господин действительный статский советник!

– Точно! Это ведь индульгенция, как я мог забыть! – Неужели мои потуги предупредить зря? Перехватили Анну, спросили, а царю пока ничего не сообщили? Что делать? Чуть до паники не дошло, потом вызверился на генерала. – Вы вообще хоть что-то понимаете в магии, генерал? Вы преданы императору, но ни хрена не смыслите в вещах, которыми ведает этот самый Плюхин!

– Да чем таким ведает этот магик! Фокусами для развлечения? – Генерал брезгливо поморщился. – Подумаешь, огнем они швыряются на десяток метров, пусть пулю остановят, хотя бы! Был бы от них реальный толк, а так…

– Это вам Плюхин поведал? Лучше скажите, кто ему дал разрешение на отправку людей к ктулху? Какие знания он получил в обмен на силу из нашего мира? Почему инициация магиков проводится практически вслепую? – Осекся под озадаченными взглядами двух офицеров безопасности. – Простите, увлекся. Думаю вам следует задать господину советнику еще один вопрос. Зачем ему проводить инициацию так близко к границе? Только будьте добры, перед этим, проконсультируйтесь с действительно знающими людьми. С магиками, не находящимися под началом действительного статского советника Плюхина!

В кабинете зазвонил телефон, штатский с разрешения генерала поднял трубку. Похоже это его кабинет, штатского! Мужчина резко рявкнул в трубку.

– Что значит исчез? Искать! – Бросил трубку и посмотрел на генерала. – Плюхина нет во дворце. Найдено двое офицеров охраны, утверждают, что против воли рассказали о подозрении во всех подробностях.

– Этого под надзор. Позже поговорим. – Генерал недовольно поджал губы. – Государь будет недоволен.

– Думаю, государю будет не до этого. Ждите атаки, возможно со стороны Финляндии или Германии. Скорее всего какая-то нежить, хотя это уже было. Может личи? – Совершенно не представляю что предпримет Плюхин и это больше всего раздражало. – Это вы отвечаете за безопасность, вы должны думать!

– О чем это он? Ну? – Генерал упер тяжелый взгляд сначала на штатского, потом перевел его на меня. – Поясни, что за личи и нежить?

– Нежить мелочь, с ней легко справиться. Лич это уже серьезно. – Меня вдруг пронзила мысль, дикая и абсолютно идиотская, а значит это может быть правда. – Черт! Так вот зачем он гонял этих парней за грань! Сколько уже прошло? Три года, четыре? Пол сотни личей… Генерал, это будет похуже ядерной бомбардировки!

– Хватит эмоций! Конкретнее!

– Пол сотни разумных нежитей, жаждущих убивать и от убийств живых, становящихся только сильнее. Тут пуля ничего не сделает, тут крупный калибр потребуется, а может и ковровая бомбардировка больших площадей. Думаю, прямо сейчас господин Плюхин отдает приказ на проведение ритуала на границе, а дальше настанет время для переворота.

– Убери его с глаз долой!

глава девятая

Спрашивается, какого хрена! С чего меня понесло обличать этого гада? Сожрал бы черный его потихоньку и продолжал бы я себе учиться. Стал бы офицером, глядишь в космос полетел, а тут на тебе! Как шкодливого котенка в угол сунули, да еще ротному нажаловались на мое «неподобающее» поведение. Неделю уже из нарядов не вылажу, сросся со шваброй и щеткой. Курсовой блин!

Вздохнул и занялся уроками, учебу никто не отменял! Должен признать, что у дежурного все таки больше времени остается, чем у дневального, так что зря я на звание грешил. Привычно разложил два учебника и принялся концентрировать внимание, контролируя уровень энергии, чтобы не вызывать подозрений. Из-за всех этих ухищрений с маскировкой здорово вырос контроль воли, иногда даже кажется, что мои приказы пацаны выполняют раньше чем я сформулирую словами. Да и кое-какие другие странности замечал.

– Привет самому главному начальству! – В будуар стали возвращаться парни с училищного бала. – Алекс! Тебе куча записок от гимназисток! Они обижались что не пришел, сказали не простят, что ты их на царевну променял!

– Да все правильно Алекс сделал! Трахать так царевну, погибать так с музыкой!

– Тихо ты! Идиот! Сейчас благородные заявятся, устроят тебе потрахушки за одно только упоминание!

Ну, вот, опять пошли простые курсантские разговоры, о девушках, об оружии, и снова о девушках. Быстро посмотрел что за записки, опять девчачий бред с соплями, в общем ни о чем, главное привлечь внимание. Вот писать бумажки у них смелости хватает, а как чуть ближе к портьере, отгораживающей угол потемней, так сразу подруг за руки хватают… Никакой личной жизни! Сразу вспомнилось как струится под руками нежное девичье тело, жаль что это только танец и дистанция пол шага… Тут же вспомнил Ольху и ее совсем не нежное, а очень упругое и сильное тело… Черт! Мне уроки делать надо, а тут лезет в голову всякое! Кстати, это еще одна странность, девчонки все как одна обязательно присылают согласие на танец. Мол я совершенно не против чтобы вы ангажировали меня на третий, четвертый, восьмой… Такое впечатление что они заранее расписывают кому я достанусь. Мне даже кажется, что им главное меня потрогать, даже не важно что я говорю. Иногда чертовски неприятно, выступать этакой призовой лошадкой, от которой нужна только стать. Я ведь еще и крестиком вышивать могу!!! Вообще, сложилось у меня впечатление что наш курс, да что курс, все училище, девушки разделили на категории. Этакие степени нужности, привлекательности. Дворяне, это первая категория. Пусть не самые богатые, хотя Орлов Саня из очень богатой семьи, зато карьера им точно обеспечена и наверняка в приличном месте. Вторая категория, богатые, но не знатные. Эти устроятся на любом месте и если не выбьются в дворяне, то прозябать в бедности и неустроенности точно не станут. Я, по всей видимости, принадлежал к категории третьей, темных лошадок. Нас, темных скакунов, на курсе было с пару десятков, не имеющих за плечами родов или миллионов. Правда, отличался от других не перспективных товарищей, тянуло девушек ко мне, видимо Черный тогда, у портного, все таки что-то сделал с моей аурой. Вот и выходило, что на балах всегда было с кем покружить на паркете, а свиданий не видать. Девушки смущенно опускали глазки и лопотали про уже назначенные встречи… Да ну их! Разве эти мелочи могут омрачить мою жизнь? Знали бы они как это, жить с постоянной болью. Привыкнуть к ней настолько, что реагировать только на ее изменение? Ощущать себя неполноценным? Только Николь увидела во мне человека, только моя Николь… Сердце защемило, не верю что она предатель. Не может такой человек предать! Я видел ее настоящую, чувствовал всей душой, такие не предают…

– Господин портупей-юнкер! Разрешите обратиться! – Передо мной застыл боец с повязкой караульного. – Дежурный по училищу вызывает!

– Понял, спасибо. – Собрал учебники и рысью помчался за караульным.

Перед кабинетом отдышался, поправил мундир и кивнул караульному, тот постучал в дверь и вошел, громко доложив о выполнении поручения. Вот теперь моя очередь. Три уставных шага и четкий взмах рукой в воинском приветствии.

– Портупей-юнкер Камышин явился по вашему приказанию, ваше благородие!

Капитан окинул меня взглядом, встал и вручил увольнительный лист.

– Поступаете в распоряжение генерала Курбатова, увольнительная без даты, попрошу не злоупотреблять доверием. Свободны, портупей-юнкер.

– Слушаюсь, ваше благородие! Есть не злоупотреблять!

Развернулся и снова три строевых, все строго по уставу, иначе получишь от дежурного несколько нарядов вдогон, он такой.

Выскочил из ворот училища, тут же увидел черный мобиль, дверца которого распахнулась и на тротуар скользнул… Молодой лейтенант с синими околышами, летчик?!

– Господин Камышин? Попрошу в мобиль, нас ждут.

Я про себя усмехнулся, неужто ожидал что целый генерал будет меня поджидать за воротами, как бедный родственник? Влез на сидение, сразу видно служебный транспорт, жестко и чуть пыльно. Мобиль шустро покатил вперед, а лейтенант повернулся ко мне с переднего сидения.

– Летал на дирижабле? – Веселые глаза оценивающе смотрели на меня. – Это брат незабываемо! Будешь в училище перед всеми гоголем ходить!

Хотелось высказать лейтенанту что приходилось десантироваться с них прямо в бой, с высоты когда землю из-за облаков не видно, но вовремя прикусил язык. Откуда пятнадцатилетнему пацану такое вообще знать? Пришлось молча смотреть в окно на мелькающие дома и деревья.

– Да ты не бойся! Главное вниз при взлете не смотри, а так и не заметишь даже!

Похоже мой сопровождающий решил что я от страха молчу, ну и пусть его! Может устанет языком молоть и даст подумать? Отключился от звуков и попытался оценить происходящее. Меня затребовал Курбатов. Значит что-то выяснил или про Плюхина, будь он неладен, или о нежити. Зачем я нужен в истории с советником? Совершенно не нужен, значит нежить? Пока все логично, вот только зачем там я? Что такого мне хочет показать генерал? Неужто задело мое отношение к его службе как к совершенно не разбирающейся в магии? Какой в этом смысл? Какое значение имеет мнение простого курсанта, да еще артиллериста? На этом месте я забуксовал и минут десять просто бездумно смотрел за окно. Потом что-то щелкнуло в мозгах, появилось понимание, что как раз и будет Курбатов проверять, обычный ли я курсант. Пусть проверяет, думки к делу не пришьешь…

Мобиль въехал в стальные ворота, медленно разъехавшиеся в стороны при нашем приближении. Ого! Сразу видно военных, толщина стали миллиметров пять! Значит военный аэродром, хотя куда еще мог везти лейтенант, не в кассы же за билетами? Огромный серебристый баллон висел над полем, крепко притянутый к причальным мачтам. Гондола оказалась так низко, что открытая аппарель лежала на земле, позволяя людям пешком подниматься вовнутрь. Мы как раз остановились метрах в десяти и было хорошо видно бойцов, забирающихся в чрево воздушного аппарата. В легкой броне с автоматическим оружием, шлемы с короткими антеннами. Ого! Впервые вижу чтобы у каждого бойца была рация! Прошла пятерка магов, этих сразу видно. Черные мундиры, задранные носы, еще бы! Боевые маги, элита! Никакой брони, никаких шлемов, только крошечные пистолетики на поясе, так, просто напоминание что это военные.

Лейтенант выскочил из мобиля и рванул к генералу, быстро отрапортовал, кивнул на мобиль и я полез наружу, пора доложиться.

– Ваше высоко превосходительство! Курсант Камышин откомандирован в ваше распоряжение!

– Отлично. Лейтенант, свободен. Пойдемте, Алексей, хочу вам показать как наша служба справляется с угрозами. Не нравятся мне настроения в вашей курсантской среде, нежить, личи, только ковровые бомбардировки… Сами убедитесь и другим расскажете. Для этого вы с нами и полетите.