Попаданство со скидкой - 2. Архалор и Ледяной мир

— Конечно! Я нисколько не сомневаюсь! — пылко заверил меня граф и вдруг нахмурился, покосившись куда-то за мое плечо. Его лицо разом приобрело вид холодный и удивленно-надменный.

С чего бы это? Я с интересом обернулась и вздрогнула от неожиданности.

Оказалось, что все четыре прислуживающих нам лакея отчего-то тихо и незаметно переместились так, чтобы выстроиться в рядок за моей спиной. Вот сейчас не поняла... А, нет, поняла! Я поморщилась с досадой, быстро подхватила сползающую с груди салфетку и обратно ее на манер слюнявчика привесила. Мамочки, я теперь все время так ходить буду, да?

Подобная перспектива отнюдь не вдохновила, так что я посмотрела на лакеев так же возмущенно, как и граф, собираясь поинтересоваться грозно: «В чем дело, уважаемые?» Но не довелось.

В комнату вошел еще один слуга (и куда дер Грандер-Станту столько? Он их разводит? Лакейский питомник у него, что ли?), торжественно преподнося графу круглое серебряное блюдо.

— Вам письмо, ваше сиятельство, — возвестил он и, правильно истолковав недовольное выражение лица своего хозяина, намекающего, что прерывать обед совсем не комильфо, поспешно добавил со значением: — Из королевского дворца.

И, поклонившись мне, сообщил:

— А также послание для мадам.

— Для меня? — Я даже не попыталась скрыть изумление. Кто мне может писать в этой реальности? Неужели... Я похолодела от внезапно пришедшей мысли. Неужели начальство требует досрочно вернуться на работу?! Ну, конец года, напряженка по всем фронтам...

Нафантазировать, как именно пересылаются письма из нашей реальности в эту, я не успела, потому что слуга пояснил:

— Госпоже Альде дер Траун из Главного сыскного управления столицы.

— Ах, это! — Я моментально расслабилась и даже размякла.

Дитрих, душка, и полдня без меня прожить не может! А прикидывался таким холодным!

— Мадам? — напрягся граф. — У вас какие-то проблемы? Буду счастлив помочь.

— Никаких проблем! — весело отмахнулась я. — Это от моего пылкого поклонника.

— О, — прокомментировал дер Грандер-Стант, по своей привычке очаровательно зардевшись, — у такой обворожительной дамы, как вы, безусловно, в них нет недостатка.

— Разумеется, — подтвердила я, — но этот самый преданный.

Граф учтиво наклонил голову, а я сосредоточилась на послании от Дитриха. Лист бумаги оказался сложен затейливым образом, и мне пришлось подключить свои хваленые аналитические способности, чтобы правильно развернуть письмо и добраться до его содержания.

Несколько минут мы провели в полной тишине: граф и я знакомились и осмысливали полученные новости, лакеи дисциплинированно ждали. Хм. Поспешила я с выводами насчет полного отсутствия проблем. Дитрих был встревожен, и его обеспокоенность передалась и мне. Он писал, что отчитался по всей форме и покаялся в том, что упустил наиле, ожидая каких угодно взысканий и горя желанием исправить свою ошибку. Что удивительно, никакого расследования или элементарных расспросов не последовало. Его даже не пожурили, а просто поблагодарили за службу и... отодвинули в сторону. На настойчивые предложения ден Носа продолжить дело, ему ясно дали понять, что он этим больше не занимается, да и вообще, то высокопоставленное лицо, от которого исходил приказ, наиле больше не интересуется. Подобное внезапное охлаждение скорее насторожило Дитриха, чем порадовало, и он заподозрил, что правду от него скрывают, о чем и спешил меня предупредить. В конце послания маг настойчиво предлагал мне три совета на выбор: затаиться (вообще не рассматривала), принять его покровительство (задумалась на минутку, но нигде в тексте не нашла уточнений, что именно сюда входит) и, наконец, найти себе, как наиле, мужчину достаточно богатого и влиятельного, чтобы защитить меня в случае неприятностей. А вот последний вариант ожидаемо заинтересовал, тем более что полностью совпадал с моими отпускными планами.

Я невольно бросила полный скрытого сожаления взгляд на графа дер Грандер-Станта как на самый очевидный в данной ситуации выбор и даже дала слабину, на один-единственный миг допустив мысль нарушить свои принципы и завести роман с клиентом. Я же в отпуске... да еще в другой реальности... никто не узнает. Тяжело вздохнула. Никто не узнает. Кроме меня.

Я с досадой отбросила Дитрихово письмо, которому уже некоторое время безуспешно пыталась придать первоначальный сложносложенный вид, и пробарабанила пальцами по столу в глубокой задумчивости.

— Мадам, ваша прелесть, — донесся до меня негромкий, даже какой-то заискивающий голос местного аристократа, — дурные новости? Вы помрачнели.

— Да так, — неопределенно дернула я плечом, не спеша раскрывать тайные стороны своей жизни.

Ну спасибо тебе, Дитрих, удружил. Прислал сообщение-головоломку не только по форме (серьезно, это у них нормальная манера так бумагу складывать?!), но и по содержанию. Ведь я хоть в отпуске и снижала существенно активность мозга, но полностью его не выключала и оттого была готова разделить подозрения Дитриха. Что-то затевается, но уже без его участия. Почему вдруг ко мне потеряли всякий интерес? Хотелось бы верить, что заказчик нашел свою настоящую блудную наиле, или та сама вернулась добровольно, но... но... Ой, да ладно! Я откинулась на спинку стула и попыталась закинуть ногу на ногу, что в длинном платье с первой попытки не получилось. Буду думать, что для меня все устроилось самым благоприятным образом, никакого подвоха, опасности или скрытых камней не осталось. В конце концов, я же в фэнтези!

— А у вас что? — спросила вежливо.

— Приглашение на ежегодный королевский прием, — равнодушно сказал граф и очень ловко (я проследила с невольной завистью и ревностью) сложил листочек бумаги обратно в оригами. — Уже третье, которое я отклоню...

— О! — воскликнула я, отлавливая еще до конца не определившуюся, но уже, судя по ощущениям, весьма соблазнительную идею, и еще раз: — О! А почему?

— Дочь была больна, я никуда не выезжал, — пояснил дер Грандер-Стант. — Благодаря вам все наладилось, но она еще слишком слаба для таких торжеств.

— О! — сказала я и добавила в тон многозначительности. И бровями так тоже выразительно подвигала туда-сюда. О Сесилии в общем-то речь и не шла. — И... там будет король?

— Конечно, — кивнул мужчина, — и все самые знатные и богатые люди страны.

— О! — снова произнесла я, и на этот раз с большим нажимом. Подумала вскользь, не воспользоваться ли своим супероружием, а то граф как-то туго соображает.

— А вы... — затаив дыхание, вопросил иномирный аристократ, уставив на меня распахнувшиеся глаза и являя чудеса догадливости, — вы хотели бы поехать? Со мной?!

Ох, мамочки! Ну конечно нет! В смысле, не с тобой. Просто поехать. Но поскольку подозреваю, что к королю с улицы всех подряд не пускают (в нашей реальности я вон даже с рядовым министром лично не знакома, не говоря уже о президенте), то ехать разумно с тем, кто имеет во дворец допуск.

— Мадам, — сбивчиво и горячо заговорил граф, — ваша прелесть... если вы соизволите... найдете время... я буду рад и горд представить вас ко двору. Ведь род дер Траун крайне редко бывает в столице, и рискну предположить, что здесь нужных и полезных знакомств у вас немного?

Э-э-э... да у меня вообще в этом мире со связями не очень. И с полезными, и с бесполезными. А из столичных знакомцев — только Дитрих. Прав, прав дер Грандер-Стант, надо исправлять. К тому же Первая Ищейка активно советовал мне завести солидного платежеспособного покровителя, а где его еще искать, как не на королевском приеме?

Я медленно опустила ресницы, демонстрируя обманчивую скромность и такое же смущение, потом взметнула их вверх и несколько раз похлопала. Наращенные, конечно, смотрелись бы при такой игре эффектнее, но у меня и натуральные неплохи, так что нужной цели, а именно завороженного внимания дер Грандер-Станта, я добилась.

— Ваша прелесть! — выдохнул граф, подавшись ко мне и с увлечением следя за выделываемыми моими ресницами выкрутасами.

Я даже растрогалась. Приятно же, что местный житель не спускает загипнотизированных глаз с моего лица, а не... с других частей. Какое-никакое, а разнообразие. А то я в этом мире уже стала ощущать себя бесплатным приложением к всепобеждающим дарам Богини. А тут вот нет, могу не только грудью соблазнять, не растеряла навыков.

— С удовольствием отправлюсь с вами на прием, ваше свинятельство, — скромно сказала я, проигнорировав вопрос о столичных знакомствах рода дер Траун. Откровенно говоря, у меня с этим родом общего только удачно подслушанная фамилия, так что углубляться не стоит.

— Ваша прелесть! — восторженно просиял граф и снова вознамерился облобызать мне руки.

Я недовольно поморщилась, но в свете открывшейся перспективы решила пойти на осознанные жертвы и проворно отдернула только правую ручку, оставив левую на растерзание дер Грандер-Станту. Помусолив ее всласть несколько минут, граф поднял на меня слегка прояснившийся взгляд:

— Вы же остановитесь у меня, мы договорились?

Я милостиво кивнула, и он, радостно улыбнувшись, продолжил:

— Когда доставят ваши вещи? Или прикажете послать за ними?

Гм. Хм. И снова гм. А что там, кстати, насчет моих вещей? А, вспомнила. У меня же их нет, высокий индекс достоверности, попаданство в чистом виде, из актива — только предоставленный туроператором костюм, который я и то умудрилась забыть в замке герцога дер Траун-Грасса. О чем я только думала? Неужели по-честному оставила его взамен более дорогого малинового? Или великодушно подарила герцогу, чтобы он, выйдя из заморозки, смог хотя бы запахом наиле насладиться, если не ею самой? Ну, они же тут все жутко носатые. В нюхательном смысле.

Хотя... не представляю, как бы таскала сменное платье длиной до пола в заплечной сумке. А больше у меня и нет ничего, кроме малинового воротника, расчески и сменных шортиков. Все-таки это откровенный минус попадан-путешествия — не иметь при себе любимой (и выгодно подчеркивающей твои достоинства) одежды.

— Ваша прелесть, — жалобно позвал граф, — вы снова грустите?

Я?! Да никогда. Я вообще не имею привычки грустить, только злиться.

Я выразительно воззрилась на Грандер-Станта и заговорила, тщательно подбирая слова:

— Вы ведь понимаете, ваше свинятельство...

— Фридрих, — перебил он меня, и я нахмурилась, сбившись с мысли.

— Что?

— Зовите меня Фридрих, пожалуйста, — застенчиво попросил граф.

— А ваше свинятельство вам чем не нравится? — не поняла я. Нет, сами же напридумывали всяких заковыристых обращений, а теперь что?!

— Всем, всем нравится! — пылко заверил меня дер Грандер-Стант. — Но мне будет очень приятно, если мы начнем общаться по-дружески, ваша прелесть.

Гм, ну не знаю. Мне вот пока прелестью быть не надоело. Всяко почетнее, чем собачковой Альдой.

— Не уверена, — с сомнением протянула я. — Не слишком ли фамильярно? Может, останемся в рамках делового уважительного общения, вы — свинятельство, а я — прелесть?

Граф издал странный звук, что-то среднее между кряканьем и кашлем.

— Мадам, конечно, к вам я продолжу обращаться «ваша прелесть», — проникновенно сказал он и заглянул мне в глаза просительно, — но меня зовите Фридрих, сделайте одолжение. В конце концов, мы будем жить в одном доме, и я со временем надеюсь заслужить вашу дружбу.

Ну... я бы такие далекие перспективы не рассматривала, если честно. У меня же четкий план: обзавестись достойным покровителем на ближайшем же королевском приеме, а это наверняка предполагает смену места жительства. Но... подумала — и сдалась. Уж очень умильно он на меня смотрел, а в отпуске я такая добрая...

— Хорошо, — проявила покладистость, и граф снова припал к моей многострадальной руке. Знала бы, что такая будет реакция, поостереглась бы соглашаться.

— Так вот, — поспешила переключить его внимание, — вы же понимаете, ваше... — Я запнулась и, стремясь соблюсти достигнутую только что устную договоренность, исправилась: — Фридрих.

Ой, мамочки! Лицо графа озарилось неудержимым счастьем и враз поглупело. Это что, от одного только обращения по имени?! Какой он чувствительный, однако. Все же мужчины существа очень нежные и загадочные.

Я помахала перед физиономией Грандер-Станта рукой (правой, свободной от лобзаний), возвращая его к разговору.

— Вы же понимаете, — в третий раз начала я, но, наученная горьким опытом, никак обращаться к поплывшему аристократу не стала, — что представительница славного древнего рода дер Траун — а приставка «дер» говорит о принадлежности к высшей знати, если вы не знаете...

— Знаю, — вклинился граф, и я покосилась на него с неудовольствием: знает, наверное, сам же тоже из этих, из «дер», но зачем перебивать-то?! Я так никогда свою мысль не закончу!

— Прошу, продолжайте, ваша прелесть! — залепетал Грандер-Стант и пальцы мне тихонечко сжал.

Я посмотрела на них с тоской: пропала рука, до конца беседы он мне всю ее измочалит. Отмываться придется с мылом, а потом еще массаж делать с кремом. Знать бы наперед, стоит ли таких жертв бесплатная аренда спального помещения в престижном районе столицы? Да еще с трехразовым ресторанным питанием? Хм, пожалуй, стоит.

— Я к тому, что знатные дамы обычно не стучатся в первый попавшийся дом, — поспешила с объяснениями, пока меня опять не перебили или не принялись обцеловывать, — и не вызываются работать этими... как вы их называете...

— Целителями? — робко подсказал граф.

— Вот! — обрадовалась я. — Ими! Это драматическая случайность, что я оказалась в такой ситуации...

Тут я послала мысленный упрек Клеопатре Львовне, сделав себе пометку в следующий попадан-тур попытаться протащить чемоданчик с минимальным набором личных вещей и кошелек с местной валютой.

— ...а вам необыкновенно повезло попасться на моем пути.

— Да, мадам, ваша прелесть! — с готовностью подхватил дер Грандер-Стант. — И мне, и Сесилии феерически повезло, что вы соблаговолили заглянуть к нам и помочь! За что не устану благодарить Богиню и завтра же сделаю пожертвование в ее Храм!

Я с удовлетворением отметила, что граф понимает всю ценность моего появления, и слегка приподняла брови, предлагая ему сделать логический вывод из сказанного мной.

Граф моргнул, как мне показалось растерянно, и опять чмокнул мою ручку. Тьфу! С телепатией у него не очень. Или с логическим мышлением? Все-таки в моем управлении он не работал, если за всю жизнь работал вообще...

— У меня нет вещей, — со вздохом призналась я, решив завязать с намеками, — только скромная дорожная сумка.

Подумала и подпустила таинственности:

— Я здесь инкогнито.

— О, мадам! — экспрессивно вскричал граф, взмахнув верхними конечностями, и едва со стула не свалился и меня с соседнего не свалил. — Я с удовольствием возьму на себя все ваши расходы. Мы прямо сейчас можем отправиться в лучшие ателье города, чтобы заказать вам повседневные платья и самый модный туалет на королевский прием!

Красавчик! Я посмотрела на него с большой благосклонностью и поощрительно поиграла пальцами, к которым граф тут же с готовностью припал. Ну, побалую немножко, раз он такой душка. Вздохнула. Экономически выгодное (и самое простое) решение было взвалить все финансовые вопросы на Грандер-Станта, тем более что он сам об этом просил, но... я же не завожу шашней с клиентами. А согласно нормам поведения приличная дама может принять без всяких обязательств от мужчины только цветы, конфеты и в отдельных случаях — духи. Согласиться на любые другие подарки — значит вольно или невольно дать надежду на более близкое продолжение знакомства. Нет, конечно, можно захапать как можно больше, а потом сделать непонимающее лицо, но это не мой вариант. Так что я всегда все подсчитываю и просчитываю. Как выяснилось — даже в отпуске в другой реальности. В общем, раз я не собираюсь быть его любовницей, то и оплачивать свои расходы буду сама. У меня есть деньги от Дитриха и весьма увесистый кошель с оплатой за исцеление дочери от самого Грандер-Станта.

— Нет, Фридрих. — Голос, правда, дрогнул от жадности, но я смогла продолжить, упиваясь своей высокой принципиальностью: — Вы мне уже заплатили за лечение Сесилии. Этих денег достаточно.

Ну и если откровенно... взгляд скользнул в вырез платья. Представьте только, одежда всю грудь практически полностью закрывает, если только обтягивает, намекая на формы, а воздействие таково, что вполне себе привлекательный и материально состоятельный аристократ от меня не оторвется. Может, конечно, в нем еще дополнительно эйфория от внезапного выздоровления дочери бродит, и все же... Я позволила себе ироничное хмыканье. Полагаю без всякой самонадеянности, что без денег я в этой реальности никогда не останусь. Всегда найдется то один, то другой добрый мужчина...

— Ваша прелесть, — расстроенно забормотал господин граф, — я бы хотел всецело взять вас на содержание...

— Нет, я сказала!

Грандер-Стант моргнул испуганно, а потом торопливо погладил мою ручку, извиняясь и успокаивая.

Вот я еще содержанкой не была! Тоже интересный опыт, не спорю, но оставлю его до следующего попадан-путешествия. Мне отчего-то кажется, что я стану у Клеопатры Львовны постоянной клиенткой.

— А вот если вы предоставите мне экипаж, чтобы сегодня же отправиться за покупками, я была бы вам благодарна, — мурлыкнула, смягчая категоричность отказа.

* * *

Откладывать дело не стали, и, пока готовили мне к поездке карету, я сходила за малиновой пелеринкой, которой и прикрылась предусмотрительно перед выходом в город. Потопталась в холле, нетерпеливо выглядывая в окно.

— Мадам, — донесся робкий писк, и я обернулась.

Юная Сесилия дер Грандер-Стант сделала поспешный глубокий реверанс. Я в ответ кивнула, замеряя взглядом худенькое, но вполне себе живое и активное создание, а не то смертельно бледное привидение, что увидела при первой встрече. Все ж таки крутой я маг, подумала с удовлетворением и приосанилась.

— Мадам! — взволнованно заговорила девушка, комкая пальцами платье. Спохватилась, вспомнила о манерах и с усилием вытянула руки вдоль тела. — От всего сердца благодарю вас за помощь! Если я могу хоть что-то для вас сделать...

— Можете, — подтвердила я.

— Да? — несказанно удивилась Сесилия, округлив глаза очень привлекательного синего цвета и явно не ожидая такого поворота.

Хм. А зачем тогда предлагала?

Я посмотрела выжидающе.

Девушка быстро оправилась и спросила:

— Что, мадам? Только скажите.

Я улыбнулась с одобрением и поманила ее в гостиную. Ну, меня же позовут, когда карета будет готова, а беседовать в холле — это как-то не по-мадамски. Так что будем соответствовать украденному статусу знатной персоны.

— Граф получил приглашение на королевский прием, — сообщила я, проходя на середину симпатичной комнаты, оформленной в золотисто-коричневых тонах. — Я хочу, чтобы вы поехали с нами.

— Мадам? — Брови Сесилии взлетели до самой прически. — Но... разве мне не рано выезжать?

— А сколько вам лет? — озабоченно нахмурилась я.

— Двадцать. — Она стушевалась. — Вернее, с учетом прошедшего времени... двадцать один.

— Милая моя! — всплеснула руками я. — Так вам не рано, вам скоро поздно будет выезжать! Шутка ли, двадцать один! Далеко не старость, не спорю, но для дебюта вполне подходящий возраст!

— Ах, я не в том смысле. — Сесилия доказала близкое родство с графом дер Грандер-Стантом, покраснев так же мило и стремительно, как и ее отец. — Но... после такой болезни... служанки меня даже сейчас к вам пускать не хотели, говорили, что рано...

Я позволила отразиться на своем лице легкому прохладному недоумению, тут же чутко отловленному и правильно истолкованному.

— Мадам, простите, — в отчаянии заломила руки Сесилия, — прозвучало так, будто я ставлю мнение служанок вровень с вашим. Совсем нет! Вы убедительно показали свой талант, явив настоящее чудо!

— Так в чем дело? — прервала ее я.

— Ах! — расстроенно пробормотала девушка и внезапно робко уточнила: — Можно мне присесть?

Вообще-то это ее дом, так что я великодушно махнула рукой, разрешая, и мы с Сесилией одновременно сели: юная графиня скромно присела на самый краешек обитого гобеленовой тканью дивана, а я величественно опустилась в кресло напротив.

— Благодарю, — искренне выдохнула Сесилия, вместе с более устойчивым сидячим положением обретая и необходимую твердость и связность, чтобы продолжить разговор. — Просто я подумала, что еще слаба...

— А вы слабы? — изогнула я бровь, вновь почувствовав уязвляющий намек на недостаточный целительский профессионализм.

— Нет, мадам, — вздохнула девушка и добавила покаянно: — Извините, не хотела вас обидеть. Я чувствую себя замечательно, лучше, чем вообще когда бы то ни было. Но вы же понимаете...

— Нет, — поморщилась я, — не понимаю. Не люблю додумывать, привыкла иметь дело с фактами, специфика работы такая. Так что не могли бы вы облечь свои чувства в ясную словесную форму?

— Ах, мадам! — удрученно воскликнула девушка. — Я ведь и раньше не была общительной... а потом все слабела... никуда не выходила... И на приеме же придется общаться? Знакомиться? Разговаривать? В том числе с... мужчинами!

Последнее слово графиня выдала с каким-то испуганно-страстным придыханием, так что я даже засомневалась в правильности перевода. Может, она имела в виду божество какое-то местное, судя по звенящей эмоциональности тона? Прислушалась повнимательнее. Нет, вроде все верно поняла.

— Разумеется, — подтвердила я, — за тем и едем. Чтобы знакомиться, разговаривать и активно общаться с мужчинами. Предпочтительно знатными и богатыми. И конечно же абсолютно здоровыми и адекватными.

— Мадам, я не смогу, — жалобно призналась девушка, вся как-то сжавшись. — Я боюсь и смущаюсь. Я и до болезни-то мужчин практически не видела и уж тем более не общалась.

— А папа ваш кто? — не поняла я.

— Папа — другое дело, — наклонила русоволосую голову Сесилия, — он не страшный и никогда меня не обидит. Но и он, мадам, был со мной заботлив, но отстранен, как и принято в наших кругах.

Да уж, тяжелый случай. Уточнять, когда и куда делась мать Сесилии, я не стала. Дело в общем-то не мое, а девчонка и так от волнения пошла пятнами.

А графиня горько вздохнула и трагически возвестила:

— Мадам, мне, наверное, следует отложить светские визиты или даже вообще...

Что там вообще, я дослушивать не стала.

— Глупости, — прервала решительно, — у вас и так год из жизни выпал, надо наверстывать. Понимаю ваши опасения, но, мне кажется, вы чересчур драматизируете. Ну мужчины и мужчины, что такого, Сесилия? Они такие же, как мы, только волосатые.

— О, — девушка опять выдала яркий семейный румянец, — не только...

— Есть и другие различия, разумеется, — согласилась с очевидным я, — но волосатость все-таки первой бросается в глаза!

Тут я не удержалась от невольного лирически-философского отступления.

— Это же надо, заросли даже на лице! Не говоря уже о других частях тела. До сих пор привыкнуть не могу. — Сокрушенно покачала головой и добавила со значением: — Все-таки правильно утверждал Чарльз Дарвин, что мужчины произошли от обезьян! Наверняка сделал этот логический вывод, глядя на себя нагишом в зеркало.

— А... женщины от кого?! — вскинула на меня потрясенные глаза юная графиня, и я хмыкнула снисходительно.

Ох, ну да. Реальность-то другая, вряд ли здесь знакомы с теориями эволюции и происхождения видов. Так что ни версия Дарвина, ни история Адама и Евы, ни прочие глубокие земные измышления здесь, скорее всего, никому неизвестны. Вот поэтому бедняжка Сесилия и мучается непонятной закомплексованностью! У них же здесь мир вообще... со странностями.

— А женщины уже от мужчин, — поспешила поделиться я важными в плане здоровой самооценки знаниями. Всем же знакома эта старая история о ребре Адама. Всем в моем мире, я имею в виду. — Для создания женщины был использован уже готовый новый биологический материал. Так что между нами и животным миром есть спасительное промежуточное звено.

Девушка моргнула ошарашенно, и я, спохватившись, добавила строго и наставительно:

— Но из-за этого мы не должны относиться высокомерно и пренебрежительно к мужчинам. Наоборот, следует проявлять посильную снисходительную мягкость и терпение, понимая, как им трудно балансировать на самой грани животности, но при этом не позволяя им за эту грань соскользнуть. Вы не поверите, Сесилия, но они даже придумали выражение, что настоящему мужчине достаточно быть чуть-чуть красивее обезьяны! Вот насколько этот ранящий образ укоренился в их сознании.

Я прервалась и обратила внимание на служанку, которая маячила в дверях гостиной.

— Карета подана, — почтительно поклонилась горничная, поймав мой взгляд.

Я поднялась, и Сесилия дер Грандер-Стант тут же резво вскочила с дивана.

— И не надо улыбаться, — мягко попеняла девушке, — в конце концов, не могло же всем повезти родиться женщинами!