Легенды о практике Чод. «Не погрязните в жалости к самим себе»

Получив свой бесценный атрибут, Тенгон усердно продолжил прерванную практику. Он так сильно сжимал ваджру в ладони, что, соберись вместе все демоны, им ни за что было бы не отобрать у него эту драгоценность.

Так Тенгон сделал еще один шаг на пути к мудрости. Он осознал необходимость очищения и расширения сознания. Как путешественник, поднявшийся на вершину горы, видит новые прекрасные просторы, так и Тенгон, поднявшись благодаря ретриту над своим прежним опытом, увидел, сколь многому еще предстоит научиться, сколь многое постичь.

Успешно закончив ретрит, Тенгон скромно и в то же время величаво прошествовал к дому Гуру-Учителя и поклонился к лотосам его стоп, закрепив тем самым благословение, полученное в этом ретрите.

Буддизм утверждает, что все события не обладают независимой сущностью. Они – только следствие прежних действий. Старик был воплощением Белого Старца – духа-защитника, который одаривает людей долголетием и семейным благополучием. Еще ребенком Тенгон любил делать Белому Старцу подношение «белой пищи». Поэтому в трудную минуту Белый Старец пришел на помощь Тенгону.

Хотя дух-защитник оберегает всех живых существ, из-за отсутствия кармических связей не каждый может получить от него помощь. На помощь Белого Старца может рассчитывать только тот, кто, как Тенгон, оказывал Белому Старцу знаки уважения и почитания.

Пощечину Тенгону дала хозяйка реки Ага, разгневанная его минутной дремотой. Она принадлежала к семейству Нагов и обладала высокими йогическими достижениями. Поэтому она относилась ко всем другим с очень большой требовательностью. Обладая очень тонким уровнем сознания, она могла видеть все душевные переживания и духовные свершения Тенгона. Когда Тенгон благополучно закончил ретрит, она, несомненно, сорадовалась ему.

Для практики Чод необходимо бесстрашие и полная отрешенность. В своей жизни йогин-аскет немало времени проводит в уединении – на пустынных кладбищах, в труднодоступных горах, в чащобах среди диких зверей. Поэтому для йогина очень важно уметь быстро сливаться с окружающей средой, иметь минимум потребностей и с безразличием относиться к комфорту. Для йогина даже использование простой постели служит признаком избалованности, горячая еда считается истощением добродетели, а мирские удовольствия – пустой тратой драгоценного времени. Каждый момент своей жизни йогин стремится посвятить поиску истины и обретению всеведения.

С виду йогины-аскеты суровы и могут даже показаться людьми черствыми. На самом же деле эти монахи эти каждый день практикуют сострадание, представляя, всех живых существ в образе – их любящих матерей.

Однако такими отважными адептами становятся не сразу. Путь йогина срывает в себе множество препятствий, кажущихся порою непреодолимыми.

Однажды Тенгон решил помочь землякам, проведя в их местности затворничество-ретрит. Если удачно провести ретрит, в округе ослабевает влияние Мары – Повелителя Зла, и наступает всеобщее благоденствие. Тенгон собрался заняться созерцанием и дать местным жителям возможность поддерживать себя. Дело в том, что, поддерживая монаха в ретрите подношением пищи и других необходимых вещей, люди совершали бы благое дело – даяние. Даяние позволяет обрести человеку его практикующему, сильную позитивную карму, а вслед за добродетелью приходят благополучие, достаток и здоровье.

Нужно было, чтобы как можно большее число людей смогло принять участие в даянии. Тогда все получили бы уникальную возможность для продвижения по пути Дхармы, Благого Закона.

И конечно, демону Маре, который стремится самое лучшее намерение обратить во зло, это было неугодно. Мара, скрывающий от людей истину мироздания пестрым покрывалом обмана, неустанно ищет слабые места человека с высокими помыслами, чтобы не дать ему разорвать оковы мирской суеты.

Для привлечения всех, кто стремиться накопить заслуги, Тенгон надев наплечные ремни, прицепил к ним сзади самодельную тележку. На эту тележку благие милостынедатели могли бы положить свои подношения: масло, сушеный творог, хворост или мешочек цампы – муки из обжаренного ячменя.

Тенгон обязался безостановочно читать молитвы и все время идти вперед, не оглядываясь, от восхода до заката солнца. Он поклялся, что позволит себе отдыхать и принимать пищу только в ночное время. Он собирался путешествовать по селениям и одиноким хуторам до тех пор, пока не соберет столько еды, сколько хватило бы, чтобы уйти в ретрит на несколько лет.

И вот по прошествии нескольких дней Тенгон посмотрел на дно своей тележки и увидел, что ему удалось собрать лишь маленький мешочек цампы да пару кусков масла. Этого не хватило бы ему даже для того, чтобы добраться до намеченного места затворничества!

Тенгон приказал себе не обращать внимания на скудность полученных подаяний и вновь пошел вперед.

Лето в тот год выдалось на удивление засушливым. Травы, столь необходимой для выпаса скота, выросло совсем немного. Поэтому многие пастухи не смогли поднести еды Тенгону, хотя и искренне поддерживали его стремление к духовному совершенствованию.

Погруженный в мысли о бедственном положении простых людей, Тенгон осторожно переходил устье высохшего ручья. Вдруг его тележка встала. Все попытки Тенгона сдвинуть ее с места были тщетны. Она словно приросла к земле.

В правой руке у Тенгона был дамару – барабанчик с ваджрой, а в левой – колокольчик. Отбивая ими ритм, он стоял на одном месте, не в силах идти дальше. Твердый обет не оборачиваться назад и вообще не совершать лишних движений до вечера не позволял ему повернуться и освободить колеса тележки.

Тенгон решил, что это подходящий случай для испытания терпения. Он в очередной раз поклялся, что, даже если ему придется стоять неподвижно, как статуя, до самого вечера, он ни в коем случае не прервется и не оглянется назад.

Поначалу стоять на месте было совсем нетрудно. Редких кровососущих мух-слепней, которые старались усесться ему на лицо, удавалось отгонять поворотом головы. Но с приближением сумерек безжалостных кровопийц становилось все больше и больше.

Со стороны могло показаться, что здесь проходит какое-то фантастическое состязание. Слепни, пользуясь неподвижностью монаха, вновь и вновь жалили его в открытые места. Лицо его опухло, веки отекли, закрыв собой глаза. Он не мог даже раскрыть рот – туда тут же залетали слепни. Но чем больнее было Тенгону, тем больше решимости выдержать это испытание у него появлялось.

Вскоре руки и лицо Тенгона стали напоминать висячий пчелиный улей, только вместо пчел были слепни. Крови в его теле оставалось все меньше и меньше. «Должно быть, я кармический* должник этих существ и могу расплатиться с ними только своей кровью», – думал Тенгон.

Как бы ни был Тенгон привязан к своему телу, все же он был готов полностью преподнести его в жертву: ведь именно так поступил Будда Шакьямуни в одном из своих рождений! Задолго до того, как родиться Драгоценным Учителем живых существ, в одной из своих прошлых жизней Будда из сострадания отдал свое тело на растерзание голодным тигрятам.

От миллиона ядовитых жал кожа Тенгона вздулась. Казалось, что её сняли с него живьем, а раны посыпали жгучим перцем. Но даже смерть не смогла бы заставить монаха нарушить клятву. Тело отчаянно боролось с ядом. Поднялась температура, чудилось, что кровь готова вскипеть. А на кровавое пиршество слетались все новые и новые слепни.

Раньше Тенгон считал, что силой духа способен обуздать свое тело, заставить его смириться с чем угодно, но тут он решил, что ошибался. Перед глазами Тенгона стали сужаться разноцветные круги. В какой-то момент ему померещилось, что врата, скрывающие мир иной от глаз живущих, тихо приоткрываются, чтобы впустить его. Теряя сознание, Тенгон уже приготовился перешагнуть порог неизведанного.

Братья Батор и Булат шли с покоса. Усталых путников приветствовала нежная вечерняя прохлада. Они негромко разговаривали. Вдруг их беседу прервал странный шум из ивовых кустов.

Привлеченные шумом, братья подошли ближе и сквозь ветви увидели силуэт, походивший на медведя. От этого таинственного существа исходили звуки, напоминающие гул растревоженного пчелиного улья. Затаив дыхание, изумленные мужики наблюдали за «медведем», который раскачивался вперед-назад на одном месте. Однако, приглядевшись, они поняли, что это вовсе не медведь: медведи не волочат за собой тележки.

– Давай пойдем отсюда, от греха подальше. Сдается мне, что это дьявольская сила желает сыграть с нами злую шутку, – прошептал оробевший Булат. Но любопытный Батор решил посмотреть, что за диковина появилась в родных краях. Братья затаились и стали наблюдать.

В это время солнце, подарив миру прощальные огненно-красные лучи, как огромный шар закатилось за гору. Густые ночные сумерки опустились на затихшее ущелье, поглотив остатки дня. Осторожно, чтобы не привлекать внимание чудовища, Батор стал приближаться. И только тут он расслышал почти неразличимый звон буддийского колокольчика.

В жизни Батор не видел столько слепней за один раз. Как только Батор подошел ближе, некоторые из них, огромные мухи с грозными зелеными глазами, угрожающе зажужжали, словно собаки, охраняющие свою добычу.