Сказания хори-бурят. Девятый том

БАЛБАР-ЛАМА И СОБАКА

Когда человек отказывается от своих страстей, Усмиряет свое Я, Он становится властелином самого себя, Своего Я.

Будда Шакьямуни

Есть у бурятского народа свой лекарь тибетской медицины – Балбар-лама – да еще какой лекарь! Всю жизнь он учился сложной науке врачевания. К тому же он буддийский монах – бикшу, или гелонг, – принявший 253 обета, в том числе и обет безбрачия.

Когда красные комиссары нагрянули в Сибирь с репрессиями и стали арестовывать, ссылать и расстреливать священнослужителей и просто несогласных с ними людей, пришлось Балбар-ламе податься в соседний Китай. Там он продолжал лечить людей и соблюдал свои обеты в строгости. Наступило время, когда и в Китае к власти пришли коммунисты, бежать стало некуда. Новая власть объявила все религии ложью, а их служителей – «врагами трудового народа». А все для того, чтобы простой народ верил в коммунистических вождей с той же силой и любовью, с какими раньше обращался к религии. Построил Балбар-лама себе отдельный дом и стал в нем жить, проводя время в молитвах. Чтобы не привлекать к себе внимания, алтарь он спрятал, а молитвы и без того знал наизусть.

Как-то пришли к нему китайские коммунисты и потребовали доказать, что он не исповедует «враждебную религию».

– Почему это ты живешь один? Ты продолжаешь соблюдать обет безбрачия? – с ухмылкой спросил китайский коммунист.

– Нет. Хотел жениться, да лицом, наверно, не вышел, ни одна местная девушка не хочет со мной жить, – отвечал Балбар-лама.

– Смотри, даем тебе срок – месяц, чтобы ты обзавелся семьей, иначе стоять тебе у стенки! – грозно предупредили его.

Задумался Балбар-лама. Принимая монашеский сан, он поклялся не обзаводиться семьей и впредь служить всем людям одинаково, а не только интересам своей семьи, как неизбежно приходится поступать отцу семейства. В раздумьях пошел он к своему родственнику, у которого было много детей.

– Скажи мне, брат! У тебя столько детворы, наверное, тяжело в это лютое время всех содержать?

– Да уж! Было у нас семьдесят коров, так всех коммунисты отобрали. Сказали, что живу богаче других, а беднякам есть нечего. А сами, наверняка, армии мою скотину скормили. Оставили нам самую негожую телку, а она даже молока не дает. Как я теперь детей кормить буду? Смотри, как отощали, одни глазища остались, – поделился брат.

– Есть у меня к тебе просьба. Отдай мне одного пацана. Знаешь, своих детей у меня нет, а одного я и прокормить, и обучить смогу.

– Бери-бери, как-никак одна семья, – согласился брат.

Балбар-лама собрал всех детей вместе и выбрал себе ученика-пасынка. Остановился он не на самом сильном, а на том, у которого были самые горящие глаза. Его звали Жимба, что означает «даяние».

Так стал Жимба жить у Балбар-ламы.

Пришли через месяц проверяющие.

– Как ты идешь в ногу с культурной революцией? Смотри, нашего великого Мао никто еще не обманывал, – грозились пришедшие.

– Да, да. Я вот послушался вашего совета и решил семейным стать, жену не нашел, а сына уже завел, – и показал на маленького Жимбу.

Посмотрели хунвэйбины на него – и поверили. А может, просто не до него было. Нужно было еще много добра у народа конфисковать в пользу молодого государства, да и на очереди для «перевоспитания» были все бывшие богачи, учителя и священнослужители.

В итоге Балбар-лама прожил всю жизнь в строгости, лечил людей травами и настоями, помогал страждущим.

А когда стали в родной Бурятии восстанавливать дацаны, понял Балбар-лама, что жизни его на родине угрозы больше нет, и приехал помогать. Однажды пригласили его и нескольких именитых тибетских лам на молебен в одну зажиточную семью. Договорились, что ламы сами подойдут в назначенное время. Пришли они, а по двору собака злющая бегает, лает, зубами клацает, слюной брызжет. Остановились именитые тибетские учителя, никто не решился войти во двор. Тут Балбар-лама подошел, посмотрел на лам, открыл калитку и последовал в дом. Собака как увидела его, так сразу присмирела, притихла. «Дорога свободна» – подумал народ, да не тут-то было. Только-только ступили люди во двор, опять собака кидаться на них начала, пока не выбежала хозяйка и не усмирила животное.

Удивились гости Балбар-ламе – поняли, какую силу обретает человек, проживший всю жизнь в святости. А пасынок Жимба благодаря этому случаю получил образование в России, а затем перенял премудрости траволечения у Балбар-ламы и в настоящее время лечит людей.

БОГДО-ГЭГЭН И ЛАМА СОПА

«Строительство статуи Майтреи – не цель,

Это метод для достижения цели.

Цель – принести благо стольким людям,

Скольким только возможно —

На протяжении столь долгого времени,

Которое только возможно!»

Лама Сопа

Как-то я был помощником у Его Святейшества Богдо-гэгэна.

Его Святейшество Богдо-гэгэн — пожилой человек, но, несмотря на свой преклонный возраст, он бодр и энергичен. Рядом с ним ощущаешь себя ребенком и как будто попадаешь в некое мощное защитное поле, где нет места суете, заботам и страхам.

Его Святейшество Богдо-гэгэн всех встречает очень радушно. Он проявляет заботу о паломниках, интересуется их планами, путешествиями, предлагает помощь в организации поездок по Дхарамсале. Этот человек – вторая фигура в буддизме по значимости, но общаться с ним легко и просто. Он обладает великой добротой, и в его поведении нет никакого намека на его исключительность.

Мне всегда было интересно понять, как проходят встречи учеников с Учителями. Каждый человек – это учитель и ученик одновременно. Если Учитель достиг реализации в практике, он передает знание совершенно особым, невидимым со стороны, но действенным способом, который мощно ощущает ученик. Я смотрел на Богдо-гэгэна и начинал понимать, какое значение в простой повседневной жизни имеет понятие бодхичитты. Это отношение к людям без оценки, без разделения на плохих и хороших, своих и чужих, отношение к людям с открытым сердцем, с любовью и добротой, состраданием и заботой. Именно в этом и проявляется преодоление дуальности, «разделенности на два», от которой страдает большая часть людей.

Конечно, одного лишь наблюдения за жизнью человека, сумевшего достичь такого отношения к людям, недостаточно, чтобы развить эти качества и в себе. Но само общение с ним становится импульсом к тому, чтобы начать спрашивать себя –  «Кто я?», анализировать свое отношение к жизни и окружающим тебя людям. Он учит людей быть счастливыми, отсекая все привязанности, объясняет сложные философские вопросы простым и доступным для понимания языком. Он показывает нам пример отношения к жизни и людям, желания жить, помогая людям найти свой путь и развить в себе Будду. В этом он и стал для меня Учителем.

Другим удивительным моментом было, что я ни разу не услышал от него никакой пропаганды буддизма, никакого намека на разницу в верованиях. Я увидел не на словах, а на деле проявление терпимости и принятия всех людей, независимо от их вероисповедания. Наверное, когда ощущаешь в себе высшие силы, то позволяешь людям идти к просветлению разными путями – лишь бы дойти. И хвала Учителям, что живут на нашей земле такие Просветленные, которые позволяют нам почувствовать божественную благодать.

Однажды к нам в гости пришел лама Сопа ринпоче. Во время чаепития Богдо-гэгэн попросил ламу Сопа положить внутрь статуи Будды Майтреи ингредиенты, которые он приготовит. Лама Сопа дал согласие и, попрощавшись, удалился.

Но после его ухода Богдо-гэгэн вспомнил, что не передал ламе Сопа тибетские сладости в дорогу. Пришлось мне отправиться в резиденцию ламы Сопа в ретрит-центр Тушита.

Когда я преподнес сладости, лама Сопа удивленно спросил меня:

– Так быстро! Это шун32 для статуи?

– Нет, нет, ринпоче, это угощение от Его Святейшества.

— О, передай ему спасибо! Но сначала выпей тибетского чая, – по-детски засмеялся лама Сопа, а я не переставал восхищаться его оптимизмом и жизнерадостностью.

Когда я собрался уходить и вышел во двор, то увидел, как лама Сопа приготовился для проведения ритуала Туйсол. Его лицо закрывало мигдре33. Только он взмахнул травой куша и окропил окружающее пространство освященной водой, как тут же пошел дождь. Чем больше очищал природу лама Сопа, тем сильнее лил дождь. Так как зонта у меня не было, я встал под крышу беседки, построенной для ступы. Оттуда я завороженно наблюдал за буддийским ритуалом и за тем, как тонны очистительной воды омывают землю. Была засуха, и у местных крестьян погибал урожай, поэтому понятно, что они очень обрадовались дождю.

КАК ГОТОВИЛ ЕДУ ДАШИ-ЖАМЦО

Воду надо кипятить только один раз,

Иначе ее жизненная сила убывает.

Когда истекут сутки после кипячения,

Она умирает и превращается в яд.

Бурятская народная мудрость

На Учении Его Святейшества Далай-ламы в тантрическом колледже Гюдмед мы встретили монгола по имени Даши-Жамцо. Его тибетское имя – Таши-Гьяцо – переводится как «Океан Блага». Он попал в Лхасу еще до захвата Тибета китайцами, а затем эмигрировал в Индию вместе с тибетскими беженцами.

Жил он в Индии в 12-м кемпе (лагере) района Хунсур в штате Карнатака. С виду он был обычным человеком небольшого роста. Когда мы познакомились поближе, то узнали, что Даши-Жамцо готовит еду специально для Его Святейшества Далай-ламы. Для этого он брал в руки деревянные палочки и готовил только ими. При этом он не касался еды руками. Повар считал, что наши руки – руки простых мирян – могут осквернить пищу святого человека.

По окончании Учений у нас была аудиенция у Далай-ламы. Когда Его Святейшество узнал, что мы – буряты из России, он рассмеялся и похвалил нас:

— У вас отличная кухня! Я ничего не пробовал вкуснее, чем монгольские чебуреки!

Я сразу подумал о том, как тяжело лепить чебуреки одними деревянными палочками.

СИНИЙ КАФТАН

Победы порождают зависть и злобу,

А тот, кто побежден, живет в злобе и тоске.

Только мудрец живет спокойно,

Отказавшись от побед и поражений.

Будда Шакьямуни

Мы ежегодно ездили на Учение Его Святейшества Далай-ламы в Дхарамсалу, находящуюся на севере Индии.

Дхарамсала – горное местечко в штате Химачал Прадеш у подножия Гималаев. Вся Дхарамсала расположена на холмистой местности с очень неровными спусками. Она делится на три части – собственно Дхарамсалу, Маклеод Ганж, находящийся чуть повыше нее, и Дарамкот – еще выше Маклеод Ганжа.

Маклеод Ганж — поселок длиной в пару километров. Гулять здесь — занятие нелегкое, постоянно приходится подниматься по каменным ступенькам и крутым дорожкам, ровных путей почти нет. Машин ездит немало, все-таки Маклеод Ганж – культовое место. Туристов много, обычно это китайцы из Тайваня и Гонконга и европейцы. Вдоль дорог очень много нищих, в основном, калеки без рук и ног. Туристов, паломников и нищих объединяет потребность в чуде, и, конечно, их притягивает удивительная аура этих мест. Жизнь здесь намного спокойнее и тише, чем в похожих городах Индии.

Одна из главных достопримечательностей Дхарамсалы – ее природа, неописуемо красивая и завораживающая. Величественные горы, живописные радуги, ярко-голубое небо, в котором парят орлы. У приезжающего в этот райский уголок в душе воцаряются покой и тишина. В таком месте не хочется никакой суеты и беспокойства, оно само тебя умиротворяет и успокаивает. Можно просто бродить по окрестностям и наслаждаться бытием, воздухом, солнцем и водой. С северной стороны взор манят сверкающие снежные вершины, дивные цветы радуют глаз. Горный воздух прозрачен, чист и свеж как утренняя роса. Снег есть только в горах, а в самой Дхарамсале сухо и тепло. Все окрестности покрыты лесами с вековыми соснами и елями, по которым снуют проворные обезьяны. Кругом простор, журчат холодные горные ручьи и водопады, в которых можно купаться.

Если идти по Багсу роад, то минут через пятнадцать покажется деревня Дарамкот, рядом с которой находится изумительный водопад. Ниже он становится рекой, весело текущей по дну ущелья. Недалеко от водопада, на окраине Дарамкота, стоит индуистский храм. Даже далеко в горах слышен звон его колокола.

В самом центре Маклеод Ганжа находится действующий буддийский храм с молитвенными барабанами. В двух километрах от него по главной дороге находится старая британская церковь Святого Иоанна Пустынника с красивыми витражами, старым кладбищем, вековыми соснами и большим колоколом. Однажды колокол пытались похитить воры, но сумели унести лишь на триста метров, где в итоге и бросили.

В получасе ходьбы от Маклеод Ганжа есть священное озеро Дал, где можно полюбоваться на красных и синих рыб.

В канун наступления второго тысячелетия в Дхарамсале собралось около двух сотен буддистов из России. Каждый день паломники совершали кору (обход с чтением мантр и прокручиванием молитвенных барабанов) вокруг резиденции Далай-ламы вместе с монахами. Здесь постоянно проживает множество буддийских монахов. Их одеяния бордового цвета. Когда начинается Учение Его Святейшества Далай-ламы, они выстраиваются в ряд и сливаются в волны единой бордовой реки.

Однажды перед началом службы Его Святейшество Далай-лама указал на одного из нескольких десятков тысяч монахов, который сидел так далеко, что разглядеть его было почти невозможно, и попросил его встать. Затем Его Святейшество попросил монаха показать свой донгак34, но, к стыду монаха, на нем был синий кафтан вместо традиционной монашеской одежды. В традиции Гелуг очень строго следят за порядком ношения одежды. Этот монах рассчитывал, что никто не заметит его маленького отступления от традиций. Тем более что он был прикрыт бордовой накидкой. Но Далай-лама каким-то невероятным образом увидел это и приказал ослушнику снять синюю одежду, упрекнув его, почти плачущего от стыда, в нарушении дисциплины. Он спросил у старейшин, из какого монастыря этот монах, тот оказался из Дрепунг Лосалинга. Его Святейшество вызвал блюстителя порядка этого монастыря, гебкуй, и попросил его строже следить за дисциплиной. После этого добавил:

– Не выгоняйте этого монаха, скоро он исправится.

С тех пор, как бы ни было холодно зимой в Дхарамсале, все монахи ходят с обнаженными руками. Даже если кругом лежит снег.

ЛИНГ РИНПОЧЕ В АМЕРИКЕ

По-настоящему разумный человек

Покидает этот мир, побеждая смерть.

Будда Шакьямуни

Преподобный Кябже Ёнгзин Линг35 Доржечанг (1903—1983) был старшим Наставником Его Святейшества Далай-ламы ХIV. Его мать, Сонам Декий, родила его в Ябху, святом месте Чакрасамвары к северо-западу от Лхасы, столицы Тибета.

После оккупации китайцами Тибета он бежал в Индию. Там он продолжал наставлять Его Святейшество. Со временем буддизм распространился во всем мире, и больших учителей стали приглашать для чтения лекций во многие страны. Так и Линга ринпоче пригласили в Европу и Америку.

Во время визита Линга ринпоче в Америку, а именно в Нью-Йорк, с ним произошел интересный случай. Группу монахов должны были встретить на выходе у станции метро. Однко встречающие перепутали место встречи, и в результате Линг ринпоче оказался посреди незнакомого города.

Линг ринпоче с группой тибетцев направлялся в Тибет Хаус, который, по его предположению, должен был находится неподалеку. Никто из группы не знал английского языка и поэтому не мог спросить дорогу. Тогда Линг ринпоче попросил у своих помощников фотографию Тибет Хауса. Получив ее, он снял четки, прочитал мантру, и взмахнул четками. После чего к нему подлетела невесть откуда взявшаяся маленькая желтая птичка. Она бесстрашно уселась на его плечо. Линг ринпоче показал птичке фотографию. Та взлетела вверх, потом вернулась, защебетав, стала порхать, словно показывая направление для движения. Вся группа направилась за птичкой. Тибетцы прошли полквартала за порхающей птичкой, свернули за угол и увидели нужное здание.

Рассказывают, что подобные невероятные случаи происходили с Линг Ринпоче не раз и не два, и каждый раз он использовал свои способности только тогда, когда помощь нужна была другим людям.

БАТО-МУНКО И МОНАХ В БОЛЬНИЦЕ

Недолгую свою жизнь

Не принимай за вечность.

Придет время уйти —

Подсчитай благие дела свои.

Бурятская народная поговорка

Как-то представителю «Единой России» в далекой Сибири, военкому Бато-Мунко, не повезло. Его продуло. Иммунитет ослаб, и он сильно простудился. Он был высокого роста и крупного телосложения, носил усы как у Василия Ивановича Чапаева. Видимо, он был потомком бурятских казаков, верно служивших русскому царю и прославившихся дисциплиной и отвагой при охране границ отчизны.

– Придется ехать в больницу, – с заложенным носом пробурчал Бато-Мунко.

В больнице у него был обнаружен опасный вирус группы менингококков W135. Этот вирус уже вторгся в кровеносную систему. Следовательно, появилась опасность проникновения заразы в головной мозг.

– Понятно, это — септицемия, – пояснил доктор после долгого осмотра и не очень обнадеживающе посмотрел на своего пациента, поправляя очки на носу. — Но не переживайте, этот вирус присутствует в организме каждого шестого из нас. Придется вас госпитализировать.

Диагноз врача опечалил Бато-Мунко, потому что он с детства отличался богатырским здоровьем и никогда не болел ничем тяжелее обыкновенной простуды. Обращаться к врачам ему еще не доводилось, не говоря уже о том, чтобы лечь в больницу.

Военкома положили в госпиталь и прописали антибиотики. По истечении недели болезнь все еще не проходила, а состояние его все ухудшалось. Дышать через рот было совсем неприятно. Во время сна ему не хватало воздуха, и он часто просыпался от удушья. К лишениям и суровым условиям ему было не привыкать, но супчик из мяса жирного курдючного барана с домашней лапшой снился ему уже не первую ночь.

Соседом по палате оказался старый лама, к которому все относились с большим почтением. Был он сильно болен, но при этом непрестанно жег можжевельник и молился.

— Уважаемый, помогите, – попросил Бато-Мунко, так как с детства верил в силу буддийских молитв.

— Можно попытаться, но результат выздоровления только в руках наших защитников, – ответил старый лама.

Затем он сел на край койки Бато-Мунко, взял в руки четки и стал негромко начитывать дхарани. Бато-Мунко долго ждал каких-нибудь действий и от этого в скорости задремал.

— Пхет, – громко произнес лама и, тем самым напугав, разбудил Бато-Мунко. При этом он смачно сплюнул ему на переносицу. От неожиданности Бато-Мунко обомлел, его – грозу призывников-симулянтов – еще никто не оплевывал. Но делать было нечего, сам ведь напросился.

«Зря я все это затеял», – подумал Бато-Мунко, а вслух сказал:

— Спасибо, почтенный! — и, как ни странно, звук его голоса был чист, и он снова мог свободно дышать.

Радостный он уехал домой, даже не дожидаясь осмотра врача. Просто собрал свои вещи и, громко топая, как по своему родному военкомату, вышел на улицу. Только молоденькая медсестра с веснушками на щеках крикнула ему вслед:

— Больной, вы куда? Вам нельзя на улицу!

— Я уже не больной. Так что лечите лучше других.

— Как не больной? Врач велел вам даже не подниматься с постели.

— А ты знаешь, откуда произошло слово «врач»?

– Нет, а откуда? – удивленно спросила сестричка.

– Слово «врач» произошло от слова «врать», – ошарашил ее военком на прощание.

С тех пор он никогда не болел даже простудой и при виде монахов всегда вставал по стойке смирно.

САН ИЗ ТУНКИ

Смутного времени желаньем охваченный, Гордыней и игрищами захваченный,

Содеяв множество грехов,

Не уничтожь свою лодку

Для переправы через сансару.

В Тункинском дацане был до революции такой обычай: когда наступала засуха, весь народ выходил на улицу во главе с монахами и проводил обряд почитания духов земли.

Самым важным элементом обряда были музыкальные парные тарелки, которые называются «сан36» или, по-тибетски, «буб».

Вместе с тарелками используются большие барабаны «хэнгрэг» или, по-тибетски, «рнга». Это большой плоский двусторонний инструмент, который обычно делают из дерева. На корпусе вырезают изображения пяти или семи переплетающихся драконов.

Говорят, в Тунку некогда привезли из Хухуртинского дацана, расположенного в Амгалантуе, совершенно замечательные тарелки, звук которых становился благословением для всех, кто его слышал. В Амагалантуе они принадлежали великому святому и подвижнику. С тех пор, как их привезли, стали они в Тунке местной святыней. Но услышать их можно было только во время летних засух.

Стоило главному монаху лишь ударить в тарелки, как в небе начинали сгущаться темные облака. Потом, когда процессия монахов проходила вокруг монастыря, начинал моросить дождь. Что может быть важнее дождя для крестьянина в знойную летнюю пору? Ведь от дождя зависит, будет ли в этом году урожай, хватит ли скошенной травы для заготовки сена скотине – а значит, будет ли год сытным или голодным.

Так, благодаря тарелкам, и не знали тункинские пастухи проблем с кормами до тех пор, пока после революции коммунисты не закрыли монастырь и не сослали монахов. Тарелки конфисковали и передали в городской музей. Там они и пылились целый рабджун37 до самой перестройки.

После перестройки старожилы, начавшие восстанавливать храм, вспомнили о своей святыне. Они обратились с письмом к городским властям, и тарелки вернули в дацан.

Один человек, не отличающийся большим умом, во время перевозки тарелок сказал: «Говорят, они волшебные, что же в них необычного?». Взял и ударил по ним. Дело было зимой, и вместо дождя вскоре повалил густой снег.

Однако из-за того, что тарелки были использованы без нужды и о них были сказаны пустые слова, с тех пор они дождя не призывают. Говорят, что сила тарелок проявится вновь только тогда, когда их вновь освятит человек с чистыми помыслами.

ПАССАЖИР АВТОБУСА

Народная молва как морская волна —