Проклятие книжного бога. Город Ирий
- -
- 100%
- +
М на миг закрыла глаза, глубоко вдохнула и почувствовала, как тело расслабляется — впервые за долгое время. В этот момент мир вокруг словно замедлился, оставив только тепло и тихое присутствие рядом.
— Ты справилась очень хорошо, — тихо сказала Кей. — Я горжусь тобой.
М едва слышала эти слова — не потому что они были тихими, а потому что внутри что-то резко сжалось. Горло будто затянула невидимая петля, грудь сдавило, как от внезапного удара изнутри. В глазах защипало.
«Горжусь тобой»...
Эти слова звучали так просто. Спокойно. Почти буднично. Но для неё они были как раскалённая игла, вонзившаяся прямо в сердце — неожиданная, болезненная и одновременно исцеляющая. Будто Кей случайно прикоснулась к самой ране, о которой М давно забыла. Или пыталась забыть.
Никто так не говорил ей раньше.
Не с такой мягкостью. Не без условий. Не за успех, не за нужный результат. Просто — потому что она есть. Потому что она старалась. Потому что она справилась.
Её плечи чуть дрогнули. Она упрямо моргнула, не позволяя слезам прорваться, но внутри всё трещало — от нежности, от стыда, от незнакомого чувства, которое хотелось спрятать и в то же время прижать к себе.
Зачем она это сказала? Почему это было так важно?
М не знала, как принять это. Она не привыкла к похвале — по-настоящему искренней, тёплой, человеческой. Изредка ее хвалил отец,когда был в адекватном состоянии за достижения в обучении механике и починке часов. А может она просто забыла что такое искренняя похвала？
Обычно даже тень ей говорила: «Могла бы лучше», «Вот теперь не мешай», «Само собой, ты должна».
А теперь — «Я горжусь тобой».
И от этого хотелось провалиться сквозь землю. Или — наоборот — остаться здесь навсегда, просто чтобы ещё раз это услышать.
Она закрыла глаза, пытаясь сохранить эти слова внутри. Они были слишком ценными, чтобы их отпустить.
М всё ещё стояла, едва дыша, когда Кей мягко убрала руки и отступила на шаг. Внутри всё ещё дрожало — от слов, от прикосновений, от того, как близко она оказалась к чувствам, которые пыталась прятать годами.
Молча, с осторожностью, будто не желая разрушить хрупкий покой, М потянулась к маске. Её пальцы всё ещё чуть дрожали, но теперь не от слабости — от осознания того, что она справилась. Что рядом был кто-то, кто не усомнился в ней.
Маска холодила ладони. Она поднесла её к лицу, вдохнула глубоко и приложила — гладкая поверхность легла на кожу, замкнулась вокруг, обвила новой копной волос ее собственные косы и прилипла. Привычный щелчок, затем мягкий шорох — и её отражение в зеркале уже не было прежним.
Теперь она выглядела частью чего-то большего. Тень, боль и тревога прятались под гладким слоем. Осталась только форма — собранная, готовая, молчащая.
Кей, стоявшая у двери, кивнула, взгляд её был уже чуть строже — спокойный, но деловой.
Она задержалась у порога лишь на мгновение, глядя на М. В её взгляде было что-то невысказанное — как тихая благодарность или обещание. Потом она вышла, дверь за ней скользнула почти бесшумно.
Прошло не больше пары минут, когда она вернулась. За ней — остальные.
Домик снова наполнился шагами, голосами, движением. Но все они были уже другими.
Одетые в костюмы, они уже не были собой.
Ткань обтягивала тела как вторая кожа, сливаясь с каждым движением. Маски впечатывались в лицо с лёгким, почти болезненным щелчком, будто отметкой: ты больше не ты. Затем — короткая вибрация вдоль шеи, позвоночника, черепа. Костюмы активировались. Воздух наполнился еле слышимым электрическим гудением.
На внутреннем интерфейсе, прямо перед глазами, всплыли окна с надписью:
«Активация завершена. Легенда внедрена.»
Каждому из них была назначена новая роль. Персона, созданная заранее. Имя, возраст, история. Даже поведение, жесты, мимика — всё прописано. Теперь это — они.
[01] Кей → Доктор Эльза Вебер
Возраст: 29
Специальность: радиохимик, эксперт по нестабильным изотопам.
Легенда: руководитель группы стажёров, связана с куратором проекта. Допуск — максимальный.
[02] Ками → Мириам Хольцер
Возраст: 32
Специальность: технический оператор, работа с контейнерами урановых отходов.
Легенда: участник ликвидации на заражённых объектах. Есть дисциплинарное прошлое. Должен держаться в тени.
[03] Рада → Люсия Беккер
Возраст: 27
Специальность: биохимик, мутации тканей при радиации.
Легенда: научный советник по биоэтике.
[04] Раф → Винсент Майер
Возраст: 40
Специальность: дата-аналитик, специалист по аномалиям дозовых нагрузок.
Легенда: подключён к серверной части комплекса. Ведёт скрытую съёмку структуры объекта.
[05] Ди → Анна Грубер
Возраст: 34
Специальность: психиатр, радионеврология.
Легенда: сопровождающий персонал для студентов, пострадавших от воздействия урана.
[06] М → Лена Коль
Возраст: 20
Специальность: лаборант, фотонные искажения.
Легенда: младший специалист, прикреплённый к команде.
Они стояли перед зеркалами. Их отражения были чужими — лица скрыты, движения уже не принадлежали им. Даже повороты головы, даже то, как они дышали… всё стало другим.
Они ушли.
И больше не вернутся — пока не закончится эта миссия.
Кей заговорила первой — и голос, что сорвался с её губ, был уже не её.
— Пора выдвигаться.
Тон стал ниже, глуше. В голосе звучал едва уловимый немецкий акцент. Как будто говорила не она, а образ, встроенный внутрь. Чужой, но уверенный.
Ками фыркнула. Обычный звук — только теперь он прозвучал как низкое мужское ворчание. Она тут же тронула горло, будто проверяя:
Это вообще я?
— Чёрт... — пробурчала она. — Смешно слышать себя как кого-то другого.
М почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Она тоже попыталась что-то сказать — и едва узнала свой голос. Он прозвучал чуждо, глухо, словно пропущенный через фильтр. В интонации скользил тот же немецкий оттенок. Даже дыхание казалось запрограммированным.
Костюмы работали глубже, чем казалось. Они корректировали не только осанку и жесты — имплант вмешивался в речь, дикцию, модуляцию эмоций. Стирая всё лишнее.
Стирая «себя».
Один за другим члены группы начали проговаривать базовые фразы.
«Меня зовут…»
«Мы выдвигаемся…»
«Да, поняла…»
Звучание голосов стало одинаково незнакомым. Даже улыбки выглядели иначе. Натянутые, как чужие маски.
М осталась стоять в стороне. Она смотрела в зеркало — и видела не себя.
Женщина с узкими скулами. Родинка у подбородка. Светлые волосы. Холодные голубые глаза.
Это лицо дышит с тобой. Моргает с тобой.
Но оно — не твоё.
— М? — позвала Кей. Голос был чужим, но в нём всё ещё оставалось что-то настоящее. Что-то — её.
М попыталась ответить.
— Я... иду.
Одетые в походную одежду, они выглядели как обычные туристы.
Куртки, ботинки, рюкзаки — всё было выверено до мелочей. Ни одной детали, выдающей цель визита. Только идеально собранные образы для новой жизни.
Они взяли сумки с личными вещами немцев — выданную одежду, документы, мелкие аксессуары, которые должны были завершить их «легенды». Потом молча вышли из домика.
На внутреннем интерфейсе у каждого мигнула новая отметка:
«Маршрут проложен. Точка входа: Транспортный узел A-7»
Они двинулись через лес.
Чаща была густой, влажной, наполненной ароматом хвои и гнилых листьев.
Кто-то слабо задел ветку. Кто-то чуть заскользил на влажной земле.
Но никто не проронил ни слова.
Шли быстро. Точно. Как будто их давно ничто не связывало.
Прежней группы — не существовало. Не осталось ни шуток, ни взглядов, ни тени прежних разговоров.
Только тишина. Только миссия.
М шла чуть позади, молча. Её глаза то и дело поднимались к спине Кей.
Она словно ловила себя на этом — украдкой, мимолётно. Но взгляд возвращался снова и снова.
Там, где исчезало своё, оставалось её спокойствие.
Кей была якорем. Напоминанием, что под слоями масок и костюмов ещё кто-то жив.
Внезапно Кей остановилась и заговорила — голос её стал чётким, твёрдым, лишённым прежней мягкости.
— Мы — специалисты из Германии. Работаем по контракту с совместной исследовательской программой в рамках международного соглашения по контролю урановых объектов.
Профиль: нестабильные изотопы, радиохимия, поведенческие отклонения в изолированных средах.
Тон её был ровным, будто отчёт перед комиссией. Остальные молча слушали. Ни одного лишнего движения. Каждое слово будто накладывало новый слой на их личности.
— Объект, на который мы направляемся, — бывшая учебная база на базе промышленного реактора, расположенная в горах. До недавнего времени станция работала как тренировочная площадка для студентов-физиков.
Два месяца назад произошёл инцидент: группа стажёров исчезла, а связь с базой была полностью потеряна. Позже обнаружены следы несанкционированной деятельности.
Пауза. Кей подняла голову, как будто фиксируя взгляд в каждом из них.
— Согласно предварительным данным ОБМ, на территории станции зафиксированы признаки языческих ритуалов. Всё указывает на то, что действия координировал профессор Фридрих Штольц — гениальный, но нестабильный специалист, работавший на объекте.
Он исчез вместе со студентами. Камеры молчат. Протоколы оборваны. Два месяца назад туда вошла спасательная группа и тоже пропала.
Голос Кей стал строже.
— Сейчас объект законсервирован. Он официально охраняется правительством. Ни одна гражданская группа не имеет доступа. Мы работаем в рамках закрытого протокола.
Наша задача — проникнуть внутрь, восстановить хронологию событий, зафиксировать и удалить любые последствия ритуальной активности.
При необходимости — очистить зону. Документировать всё, что связано с исчезновением. Наступила тишина. Лёгкий хруст гравия под ботинками. Кто-то медленно выдохнул, но никто не задал ни одного вопроса. Всё было предельно ясно.
М стояла чуть сзади, сжав плечи.
Профессор. Ритуалы. Исчезновение.
Это было слишком похоже на сказку, в которую она когда-то верила.
И слишком опасно, чтобы быть сказкой.
Они вышли за пределы территории — тихо, шаг за шагом, будто всё ещё опасаясь, что их заметят. За деревьями показался транспорт.
Большой минивэн. Тёмный. Тяжёлый. Слегка перекошенный на заднем колесе. Корпус местами покрыт ржавчиной, как будто его десятилетиями гоняли по просёлкам. Но при ближайшем взгляде всё это было лишь декорацией.
Пыль на капоте — нарисована.
Тонкий слой серо-коричневого аэрозоля. Искусственно состаренные царапины. Даже вмятины на корпусе — сделаны с ювелирной точностью, чтобы казаться случайными.
Подделка.
Как и их лица. Как и всё, что они сказали друг другу за последние полчаса.
Они приближались.
Кей дошла до двери первой.
Она не снимала перчаток — и М вдруг заметила: кожа на них будто дышит. На сгибах — тонкие вены, подушечки пальцев — чуть шершавые, живые. Биоматериал.
Отпечаток, привязанный к легенде, сработал мгновенно. Панель на двери мигнула зелёным.
— Готово, — спокойно сказала Кей. — Садимся.
Они сели в молчании.
Ками и Рада — ближе к водителю. Раф и Ди — в центре. М устроилась на заднем сиденье, у окна.
Машина не подавала звука. Ни щелчка, ни гудка. Только лёгкий толчок — и они двинулись.
М смотрела в тёмное стекло.
Снаружи отражались стволы деревьев, облитые серым светом, как будто всё происходящее было под фильтром. И в отражении — её лицо.
Не её.
Глаза — холодные. Скулы — резкие. Ни одной знакомой черты.
Она потянулась к лицу — остановилась на полпути.
А зачем?
Что ты хочешь нащупать — кожу или маску?
Живое или уже чужое?
Глава 11. Комната 304
Машина медленно взбиралась по серпантину горной дороги. Колёса скрипели по пыльному щебню, оставляя за собой мутный шлейф. За грязными стеклами — мир менялся: лес редел, отступая перед каменными глыбами, сожжённой почвой и сухими скелетами некогда живых деревьев. Воздух становился душным, словно в нём растворили ржавчину и пепел. Свет — будто мерцал, как лампа в последнем издыхании, хотя солнце ещё висело в небе.
Впереди возникло ограждение. И не одно.
Сначала — внешний контур: высокий металлический забор, утыканный иглами антенн, колючей проволокой в три ряда и сенсорами движения, которые слабо мигали, будто наблюдали. Над ним — электрифицированная сеть, натянутая, как нервы без кожи. Она звенела от ветра, издавая тонкий, режущий слух писк.
Затем — бетонная стена. Не просто блоки — монолит, поросший мхом и царапинами, будто кто-то когда-то пытался выбраться отсюда. По периметру стены — камеры, тепловизоры, турели, зарытые в бойницы. Их движения были едва заметны, но за машиной следили.
Проехав его, они достигли второго барьера — глубокого рва с жидкостью, чёрной, как нефть. Она не шевелилась. Не отражала. Просто лежала, мёртвая и густая. Через ров — узкий мост, с гидравлическим подъёмным механизмом. По бокам — снова посты охраны, в броне, чьи лицевые панели были похожи на зеркала. Издали — как манекены. Вблизи — как смертники, готовые нажать спуск.
На основном пропускном пункте — массивный бункер, встроенный в склон горы. Его стены были гладкими, серыми, без окон, с единственной узкой щелью — шлагбаум, за которым стояла двойная система шлюзов.
Кей вышла первая. На ней была простая серая куртка, слишком аккуратная. В руках — папка с бумагами, прошитая тонкими пластиковыми полосками, будто бы отчасти напоминала документы из немецких архивов. Бумага была чуть пожелтевшей — на тот случай, если захотят проверить подлинность не только текстов, но и материи.
Она подошла к главному терминалу. Перед ней стоял один из охранников — неподвижный, как статуя. В руке — сканер ладоней, на груди — эмблема с латинской надписью “Vigila, Non Credere”.
— Специалисты по восстановлению хронологии и изучению объекта, — её голос звучал чётко, без дрожи. — Приказ №47-А/ГБ от 12.04.2025. Полный допуск к территории.
Охранник молча взял документы. Миг — и терминал, встроенный в бетон, ожил: вспышка света, бегущие строки, голос машины:
«Допуск подтверждён. Сигнатуры совместимы. Проверка завершена. Продолжайте движение.»
Шлагбаум поднялся. Гидравлика взвыла, пропуская их через первую дверь. Но за ней — вторая. Внутренний шлюз.
Им было сказано войти в шлюз по одному.
Без слов. Без взглядов.
Таков был протокол — разделение до уровня нижнего уровня. Ни один из агентов не должен был видеть, как другие проходят очистку. Даже мельком. Кей ,по обыкновению,как настоящий лидер вошла первой. Через несколько минут загорелась зеленая лампочка над дверью, указывая на то, что можно войти следующему.
Когда дверь за М захлопнулась, тишина стала зловещей.
Перед ней — узкий белый коридор, залитый холодным светом ламп под потолком. Пол слегка вибрировал, будто глубоко под землёй что-то двигалось.
На стене — цифровой экран:
Уровень D-1.
Состояние: стабильное.
Процедура: стерилизация начнётся через 5… 4… 3…
Металл под ногами нагрелся.
С потолка раздался звук, будто открыли сотни крошечных форсунок. Пар ударила по телу. Глаза защипало. Одежда прилипла к коже. В этот момент из стены вырвались тонкие щупальца, которые быстро считали температуру, пульс, слои эпителия.
“Очищено. Уровень D-2. Проход разрешён.”
Следующая дверь распахнулась — за ней лестница в низ — и снова закрылась за М с глухим щелчком, как капкан.
Уровень D-2. Комната сканирования.
Теперь перед ней — одиночная камера, зеркальная со всех сторон. С потолка — механический голос:
“Сканирование личности. Сравнение с архивом генетической сигнатуры… Проверка пройдена. Мутации не обнаружены.”
Свет заливает лицо.
Появляется лазерная решётка.
Глаза начинают слезиться. Пульс — выше нормы.
На экране:
Состояние: эмоциональная нестабильность.
Допуск: временно подтверждён.
Уровень D-3. Комната химической ванны.
Душ.
Не вода. А жидкость — вязкая, серая, как масло, с запахом формалина и меди.
“Время нахождения: 90 секунд.”
Когда ванна осушается, на коже остаются следы. Красные прожилки. М отпускает страх, но руки всё ещё дрожат.
Уровень D-4. Сканирование снаряжения.
Её рюкзак вскрывают механические руки.
Каждый предмет выкладывают на металлический стол. И далее проходит через рентген и биоскан.
На некоторых — зависает система. Дисплей мигает, но подтверждает:
“Допуск одобрен. Уровень D-5 открыт.”
Уровень D-6. Психо-фильтр.
Темнота была полной. Настолько полной, что у неё даже не возникло желания что-то рассмотреть — просто нечего было искать.
Воздух — сухой, плотный, будто им уже дышали до неё сотни таких же.
Невидимые стены зала давили, словно гигантские лёгкие сжимались вокруг неё, пытаясь вытолкнуть из этой камеры разума.
— Вы видите то, чего нет?
— Слышите?
— Кто ваш самый близкий друг?
Голос системы был безжизненным, но каждый его вопрос будто раздирал старые раны.
И вдруг — дрожь. Где-то глубоко под кожей, в районе грудины, вспыхнуло… чувство.
Не мысль. Не голос. Не образ.
А отголосок присутствия.
Как фантом боли от давно утраченной конечности.
Она не слышала Тень, но словно ощутила её взгляд.
Как будто в темноте кто-то стоял за спиной, не касаясь — но дыша так, что спина покрылась мурашками.
М резко обернулась.
Никого. Да она бы никого и не увидела в этой всепоглощающей бездонной тьме…но смогла бы ощутить.
Грудная клетка уже не была пустой.
Что-то — или кто-то — отозвался. Не словами. Просто был.
— …Ты?.. — выдохнула она, почти беззвучно.
Но ответа не последовало.
Только тишина — не пугающая, не холодная, а... ждущая.
Она ещё здесь.
Но не сейчас.
Не так.
Не полностью.
М закрыла глаза. Позвала. Внутри. Шёпотом. Позвала как раньше.
Ничего.
Только ощущение, будто гладь воды колыхнулась.
Система активировалась.
— Проверка завершена.
— Проходимость: подтверждена.
— Психоадаптация: стабильна. Допуск — временный.
Перед ней распахнулась дверь.
Слабый свет, звенящая тишина. Шаг — и она выйдет. Оставит эту тьму позади.
Но перед этим — ещё один взгляд в темноту.
Она не знала, показалось ли ей… или на самом деле чьи-то пальцы скользнули по её плечу. Легко. Необязательно. Почти ласково.
“Психо-фильтр пройден. Глубинный уровень D-7 открыт.”
Дверь за М тяжело захлопнулась — она оказалась в небольшом помещении, почти пустом и ослепительно белом. Вокруг — ровные ряды вешалок с ярко-жёлтыми костюмами, и на стене мигал экран с инструкциями.
Вдруг в её ухе зазвучал голос через рацию — холодный, механический, без эмоций:
— Необходимо переодеться. Следуйте инструкции. Старую одежду — в утилизатор. Проверьте герметичность костюма. Голос — для идентификации.
Влажный воздух палаты смешался с резким запахом дезинфицирующих средств. М медленно начала снимать одежду, как будто все ещё привыкая к своему новому телу.
Она надела комбинезон — плотный, скользкий, ярко-жёлтый. Швы герметичны, как тонкие линии. Капюшон плотно охватил голову, визор из толстого пластика закрыл лицо, внутри шлема едва слышно запищал микрофон, подтверждая связь.
Перчатки и сапоги облегли руки и ноги, окончательно запечатывая её в костюм, непроницаемый для опасности и чужих взглядов.
Закончив, М сделала шаг к выходу. С экранов по коридору мягко расплывались зелёные линии — путь.
Она вышла из раздевалки, встретив взгляды остальных, уже готовых к дальнейшему пути.
Стоявшей у стенки техник в таком же ярко-жёлтом костюме молча протянул ей сумку — ту, что она принесла с собой, со всем необходимым оборудованием и личными вещами. В сумке был встроенный датчик — технику быстро проверили, не вызывая лишних слов. Сумка мигнула зелёным, и сигнал был подтверждён.
— Всё чисто, — коротко сказал техник, возвращаясь к своим обязанностям.
В этот момент к ним подошёл высокий мужчина в аналогичном защитном костюме. Его визор отражал бледный свет коридора, и голос за маской прозвучал спокойно, но с оттенком тревоги.
— Слушайте внимательно, — начал он, оглядывая каждого из них. — Ниже уровень заражённости. Это зона высокой опасности. Электричество не работает уже более двух месяцев. Системы жизнеобеспечения функционируют только за счёт резервных батарей и автономных генераторов.
Он сделал паузу, тяжело вздохнул, хотя его лицо оставалось скрытым за пластиком.
— Никто туда не входил с момента прекращения связи. Два месяца назад было зафиксировано аномальное значение радиации,возможно, что-то произошло в лаборатории. Но мы не знаем, что именно вызвало отключение и почему станция перестала отвечать. Ваша задача — проникнуть внутрь, восстановить хронологию событий и собрать любые данные.
Он молча кивнул и отошёл, оставив за собой тихий гул электронных приборов и затухающие шаги.
Команда выстроилась плотным кольцом перед массивным шлюзом. Металл холодил ладони, глухо отдаваясь в нервных пальцах. В дверях мерцал тусклый индикатор — зеленый. Словно приглашение или приговор. Кей подала сигнал, и шлюз медленно отворился с тихим, скрежещущим стуком, открывая вход в лифт.
Внутри пахло ржавчиной и пылью, под ногами — решётка, сквозь которую просачивался призрачный свет технического помещения. Лифт был узким, едва вмещая всех, стены покрыты плесенью и каплями влаги. Воздух спертый, тяжелый — каждый вдох резал лёгкие, словно он был пропитан химикатами.
М сглотнула, сердце забилось чаще. Костюм давил снаружи, заставляя чувствовать каждую клетку тела через плотный слой чужой кожи. Невыносимая теснота.
Лифт медленно опускался вниз. Появлялся приглушённый шум, как будто издалека — вибрация старых машин, скрипы и тяжелое дыхание самого здания. Потом с тихим гулом остановился. Двери раздвинулись, и холодный, сырой воздух ударил в лицо, словно вырванный из глубин заброшенного колодца. Команда шагнула наружу — и сразу же почувствовала под ногами нечто странное.
Поверхность пола была липкой и вязкой, словно покрытой тонким слоем мутной жижи. Каждый шаг оставлял мягкое, почти бесшумное шлёпанье, и комбинезоны немедленно покрылись каплями этой жидкости.
М опустила взгляд. Тонкая субстанция обволакивала ботинки, забивалась в швы. Не просто грязь, а что-то живое — дрожащая, скользкая, будто медленно движущаяся плёнка.
Глаза переключились на стены. Они тоже были покрыты этой жижей — плотной , мутной, но с едва заметным зеленоватым оттенком. В некоторых местах капли медленно сползали вниз, собираясь в маленькие лужицы.
Свет тусклых фонарей их собственен костюмов отбрасывал на поверхности стен тёмные искажения — будто в жижи играли тени и мерцали невидимые глаза.
М не могла отвести глаз от этого бесформенного, медленно живущего пола, который казался не просто грязью, а частью чего-то чуждого и враждебного.
С каждым шагом ощущение погружения в чуждое, опасное пространство нарастало, заставляя сердце биться всё быстрее. Впереди — коридор, который ждал их, погружённый в мрак и покрытый этой мерзкой пленкой.
Тишина вокруг стала гнетущей. Казалось, сама станция наблюдает — дыханием и шорохами.
Ди осторожно приложила сканер к жижи на полу. Прибор ожил — светился и анализировал, выдавая сначала непонятные сигналы, а затем сложные графики и коды.
— Состав нестандартный, — произнесла Ди, не отводя взгляда от экрана. — Присутствует высокая радиация, но также — биологические компоненты. Не похоже ни на что из нашей базы данных.
Она нажала несколько кнопок, пытаясь углубить анализ, но процесс затянулся.
— Идентификация требует времени, — добавила она. — Нам нужно подождать результаты, чтобы понять, с чем мы имеем дело.
Вокруг сгущалась тишина, прерываемая только гудением прибора и их осторожными шагами.
— Это место словно живое, — тихо сказал кто-то из команды. — Слова повисли в воздухе, заставляя сердце биться быстрее.
Дальше по коридору всё стало тише. Как будто сама станция замерла, затаившись, наблюдая. Сквозь проход странной формы они вышли в помещение, напоминавшее центр обработки данных. Комната была большой и тёмной, засыпанной пылью и покрыты слизью. По стенам — ряды старых серверов и обгоревших экранов. В углу — терминал, покрытый тонким слоем грязи.
Кей первой подошла и провела рукой по панели.
— Питания нет, — констатировала она. — Но здесь должен быть резервный источник.
— Я попробую, — отозвался Раф, уже выуживая из рюкзака переходник и аккумуляторный блок.
Он подключил оборудование. Через несколько секунд монитор вспыхнул блеклым светом. Система загрузилась. На экране появилось меню, почти нечитаемое из-за помех.