Ловцы молний

Глава 11. Ветряной Вок

Всё начиналось с его бороды. Ты же заметила, что в неё вплетены разные безделицы. Одна была прекраснее других – небольшая сфера, сплющенная с полюсов. Эта сфера была заключена в три серебряных кольца, а внутри неё парила пыль. Самая чудесная пыль! Она переливалась от тёмно-синего до искрящегося зелёного. Она не просто парила, её частички как будто подчинялись неведомой силе, которая заставляла их выписывать необыкновенные движения подобные танцу. Сфера словно гипнотизировала. Дети не могли отвести от неё взгляд, а Вок тем временем начинал свой рассказ:

В тот день я шёл в встрячный прилесок. Матушка поручила мне собрать мяту.

Накануне был сильный ливень, и вся дорога была в лужах. Они привлекли моё внимание. Не сами лужи, а мир внутри них. В самой обычной луже в солнечный день отражается так много. И самое интересное, не просто отражается. Возникает ощущение, что это целая глубокая пропасть. В которой, казалось бы, все тот же мир, но только вверх тормашками. Я просто не мог оторвать взгляд. Вот надо мной небо – подо мной небо. Вот над моей головой плывут облака – и у моих ног тоже плывут облака. И стена деревьев, и пролетающие ветродуйки – все там. Я смотрел и смотрел. Но вдруг! В этой самой луже, в этом зеркале, которое отражало всё вокруг меня, появилось то, что ну никак не могло быть рядом со мной! Это была старушка! Она была очень маленькой, величиной с палец, пухленькой, с торчащими во все стороны короткими волосами. На ней было платье из материи, которую в Чугаде никто не видывал. Тонкая, переливающаяся, похожая на мерцание неба или воды. Платье было как будто и не платье. Не было подола, из-под которого бы торчали ножки в старушечьих ботиночках. Оно вообще не кончалось – оно замыкалось. Как будто большая капля воды, с головой и ручками.

Она висела прямо над моим плечом. Я не поворачивался, чтобы не спугнуть её. Я даже перестал дышать. А что вы думайте эта мерзавка? Она толкнула меня в спину! Хоть она сама и крохотуля, но силищи в ней было не меряно! Я думал, что упаду прямо в эту лужу, разбрызгаю её и весь промокну! Но упал я вовсе не в неё. Я упал в самую глубину лужи, в тот мир вверх тормашками. Я вопил что есть мочи, пока летел. Думал, я сломаю себе шею, когда приземлюсь, на такой бешенной скорости падал. А эта старушка-капелька летела вместе со мной рядом. Заметьте, она не падала как я, а именно летела. Уж не знаю, где у неё был моторчик, чтобы летать, но…

И вот земля уже перед моими глазами. БАМ. Такого звука я жду, но нет никакого БАМ. Ни с того ни с сего я резко останавливаюсь за метров пять от земли.

– Режим безопасного падения, – хихикнула старушенция.

– Что это за чертовщина? Что… что это всё значит?

– Я всегда говорила, что у мальчишек слишком длинный любопытный нос. Вот он-то тебя сюда и затащил.

– Ничего подобного! Это вы меня толкнули!

– Конечно, я. Но без сигналов от твоего любопытного носа я бы тебя не нашла. А так…я получила сигнал, что один жутко любопытный тощий мальчишка жаждет приключений…и поспешила к тебе.

– Хм… быть может, здесь есть и другие ребята? – с сомнением протянул я.

– Ох, что ты! Мы для каждого любопытного носа создаём его собственное приключение! Другие ребята… фуф… да не в жизнь! На то мы и есть чугадские мурены, чтобы каждому маленькому ребенку показать тот волшебный мир, который подходит именно ему.

– Чугадские мурены? Значит вы не отдельно от Чугады? Но почему же тогда взрослые никогда не упоминали вас?

– Взрослые? Малыш, все взрослые никогда не поверят в подобное. Всё, что приготовили для них мурены в их детстве, они уже и позабыли. А, когда ты вернешься домой и расскажешь о сегодняшнем дне, все только удивятся твоей фантазии.

– Значит, сегодня меня ждёт целый день приключений? А потом вы вернете меня домой?

– Именно так! А теперь в путь! Ничему не удивляйся и наслаждайся!

Конечно, в моей голове это всё еле укладывалось, но я решил последовать совету – ничему не удивляться и наслаждаться.

Мы шли вперед, и я озирался по сторонам. До чего же было красиво и необычно! Вроде бы все то же, что и у нас – зеленые поля, кучки кустарников и цветов, пролески, голубое-голубое небо, парящие ветродуйки. Но все же… чем выше я поднимал глаза, тем смазаннее становилось все вокруг. Размыто, как будто я смотрю сквозь мокрое от дождя стекло. Но я же в луже! Так здесь и должно быть. Так озираясь по сторонам, мы подошли к мельнице. Мельница стояла на возвышенности и ее лопасти медленно переваливались на ветру.

– Мельница? Она действует?! А для кого же она мелет муку, если здесь никто не живет?! – мои вопросы посыпались на мурену.

– Во-первых, я не говорила, что здесь никто не живет.

– Но…

– Но это и не значит, что здесь должно быть все как в твоем мире. Да, это мельница. Да, она в состоянии молоть зерно. Но вот, что я тебе скажу…, – мурена понизила голос, – у этой мельницы свой хозяин. Нет, не мельник… Здесь уже давно обосновалось одно премного скверное приведение. До того, пакостливое, что прямо ух… И не знает никто, чем же ему так эта мельница приглянулась… Эй! Ты куда?! Я не пойду с тобой!

Последний оклик донесся уже мне в спину, так как я уже во всю прыть бежал к этой самой мельнице. Приведение?! У нас в Чугаде, много диковинного, но что бы такое! Я ни на секунду не задумывался, что моё любопытство выйдет мне боком. И, между прочим, зря!

В мельнице царил полумрак и тишина.

– Эгегей! – мой клич отразился от всех стен.

Да нет здесь никого. Обманула меня мурена! – разозлился я, когда обследовал всю мельницу от самого верха, где были жернова и до самого низа, где стояли мешки с мукой.

Я собирался уже уходить, как краем глаза уловил едва заметное движение. Один из мешков с мукой был открыт и эта мука начала подниматься вверх тоненькой струйкой. Я зачарованно смотрел на это. Она поднималась все выше и выше, и начала закручиваться в спираль. Спираль же становилась все сжатее и в итоге сжалась в одну небольшую кучку. Вдруг эта кучка открыла глаза! Один был желтый, другой фиолетовый, а третий голубой! Из этой массы с усилием вытянулись две ручки. Более нелепого привидения я и представить не мог! И вот это мне говорит:

– КТО?! Кто посмел войти на мою мельницу?! – раздался писклявый голос.

– Вок! Эй, привидение, почему у тебя голос как у задранной мыши?! Ты же привидение! Ты должно быть страшное. Давай-ка я научу тебя, как надо правильно завывать привидением. – Уууууу… – завопил я, едва сдерживая смех.

– Скверный мальчишка! Я…я…я…я еще покажу тебе! – и из этой нелепой кучки сформировалось нечто жутко подобное. Оно стало надвигаться на меня, а я попятился к лестнице, чтобы совсем не по-мальчишески позорно сбежать, весь мой запал исчез.

– Ты забрался в мою мельницу, всё здесь переворошил, и посмел мне дерзить! Так пусть же тебя будет болтать ветер как лопасти моей мельницы!

И с этими словами он кинул в меня пригоршню муки, схватил за шкирку, и непомерно вытянувшаяся рука выбросила меня из мельницы. В тот же самый миг поднялся ветер. Он подхватил меня как пушинку, перевернул вверх тормашками и начал трепать из стороны в сторону! Я пытался ухватиться за что-нибудь, что бы хотя бы оставаться на одном месте.

– Ну вот! Я же тебя предупреждала. Пфф… Мальчишки! – за моим занятием я не заметил, как ко мне подлетела моя мурена.

– Ой, муренушка! Помоги мне! Я знаю, ты сможешь!

– Чего не могу, того не могу.

– Как?! А как же мне быть?! Я… я не могу быть в таком состоянии, – прохныкал я.

– Ну… а ты обещаешь в дальнейшем всегда слушаться старших?

– Конечно! Муренушка! Я честно-честно буду слушать взрослых! – пытался заверить я, так как ветер поднялся нешуточный, и мне казалось, что из меня выйдет весь мой завтрак, да и вчерашний ужин тоже.

– Ну что ж. Тогда посмотрим, что можно сделать. Так-так-так. Есть тут неподалеку одно озеро. Вода там кристально прозрачная. Чистая. И самое важное – снимает любое наваждение. Туда-то нам и надо.

И мы двинулись в путь. Думаю, со стороны это смотрелась довольно странно – маленькая старушка, едва парящая над землей, плыла вперед, держа за ногу, словно воздушный шарик мальчика.

Хорошо, что к этому моменту ветер стих. Я даже навострился сам передвигаться – в воде я плавал отлично, а теперь я плавал в воздухе! Я делал гребки и продвигался вперед, какие я только не выделывал пируэты. Но как только поднимался ветер, весь настрой сдувало. Так, когда плывя, а когда, страдая от ветра, мы добрались до озера, благо до него было недалеко. Глядя на него, действительно казалось, что оно снимет любое наваждение, такое от него исходило спокойствие. А помимо этого и сияние.

Сияние это было темно-синего цвета, с переливами фиолетового и изумрудного.

– Как же мы тебя в озеро-то окунем?

Действительно, я парил над озером на ветру и никак не мог даже дотянуться до поверхности воды. Мурена попыталась своим весом притеснить меня вниз, но, увы, она была слишком легка для этого. Но через пару минут я уже нашел выход:

– Да это же проще пареной репы! Я просто возьму камень, и он меня утянет в воду.

И через пару мгновений я уже вылезал из воды. И как это было приятно – ощущать, что ветер никуда не сдувает тебя и не уносит. Вместе с этим ко мне вернулся мальчишеский запал:

– А знаешь что? Я поймаю это приведение и избавлю мельницу от этого… беспредельщика!

– Мне нравится твой боевой дух, но как ты это сделаешь? Кажется, в прошлый раз привидение мельницы тебя сделало…

– Я же Вок! Я всё смогу! Даже ветер меня не одолел! Я теперь Ветряной Вок!

– Ох, Вок, – рассмеялась мурена, – какой же ты мальчишка.

Да, мальчишка. А знайте, как у них голова на всякие подлянки хорошо работает? Как быстро там начинают крутиться винтики и болтики, которые запускают механизмы рождения всевозможных идей и шалостей. Мои винтики и болтики, а так же всевозможные шестеренки скрипели во всю, пока не выдали следующее:

– Призрак, живущий на мельнице, весь из муки. Так?

– Так.

– А если смешать муку с… водой, знаешь, что выйдет? Клейстер! Такой склизкий, густой клейстер! А если мы возьмем воду из этого чудесного источника, то привидение точно лишиться всяких своих нехороших способностей! А это в свою очередь значит, что привидение будет побеждено!

Я радостно перевел дух и продолжил:

– Но ты мне должна помочь! Ведь воду я один не донесу. И во что её набрать. А вот ты, – я ткнул в свою мурену пальцем, – ты как капелька воды, а капелька может стать и побольше, знайте ли, – деловито качал я головой, – и не говори, что ты не можешь. Это мое приключение и оно для меня. Давай-ка!

Мурена внимательно слушала мой монолог, потом резво взвилась над озером, нырнула и через минуты две, еле держа равновесие, вынырнула, увеличившись в объеме раз в пятьдесят.

Обратный путь к мельнице тоже забавно было бы наблюдать со стороны – большой водяной шар с ручками и головой, а за ним мальчик, который иногда подталкивал вперед этот шар и который следил за тем, чтобы этот шар ни на что не напоролся.

– Мне кажется, привидение сейчас спит. Ведь сейчас самый разгар дня. Да и когда я залез на мельницу, оно спало, а я его разбудил своим шумом. Поэтому, мы тихо прокрадемся туда, ты зависнешь над ним и…. БАМ… выплеснешь воду!

И всё бы так и было – мы тихо-тихо прокрались, мурена зависла над мешком с мукой, в котором спало привидение, а я… я так разозлился на себя в тот момент!.. – я умудрился задеть гору непонятных жестянок и они с шумом рассыпались на пол и покатились по нему. Ох и грохоту-то было! Привидение аж подскочило от такого шума. Да как подскочило, так и застряло в раздувшейся от воды мурене. Оно завязло в ней и все его мучное тело разбухло. Так они и висли в воздухе, пока не стали сжиматься. Они всё уменьшались и уменьшались в размерах, пока не стали вот этим шариком, самой чудесной волшебной сферой.

Глава 12. Сквозь скалы

– Очень интересная сказка, – заметила я. Мне действительно она понравилась. Я слушала её, забыв про сон.

Ром рассмеялся:

– Ветряной Вок на тебя бы рассердился за такое. Не по-настоящему, по-доброму. Он всегда говорит, что рассказывает только правду, никаких выдумок.

– Ага, мальчишки же всегда падают в лужи и попадают в лужный мир.

– Ага, как и взбалмошная парочка, которая сейчас блуждает в Подмирье, которым пугают непослушных детей.

– Справедливо… Но откуда в Чугаде ливни?

– Иногда одинокие тучи приходят туда с Территории Вечных Гроз. В них нет ни грома, ни молний, только дождь. Я всегда любил эту историю. Вок попал в новый мир полный приключений, новизны. Проявил смекалку. Победил злое привидение на мельнице. Я всегда хотел подобных приключений. Только не таких, как у нас сейчас. Это всё я виноват. Извини меня. Теперь ты здесь вдали от дома и родителей. С мизерной надеждой выбраться отсюда.

Ром погрустнел. Пока он рассказывал про Вока, пока мы обсуждали его рассказ, за долгое время здесь мне было так легко, хорошо, что совсем не хотелось возвращаться к грустному. Теперь была моя очередь подбадривать друга:

– Эй, не грусти. Мы обязательно выберемся. Я ни капли не виню тебя, что мы оказались здесь. А если не выберемся, то построим себе здесь домик, заведём детей. Ты будешь писать книги, я готовить чудо-кушанья из корешков, а Паушт будет крестным наших детей. Ты только представь! – я понимала, какой бред несу, но мне хотелось рассмешить Рома.

– О да, главное чтоб этот съехавший не стал ставить опыты на наших детях!

Наше настроение снова поднялось. Даже появились новые силы идти вперед. Второе дыхание. Скалы становились всё выше и выше. А мы подходили всё ближе и ближе, пока, наконец, не оказались у их подошвы.

Высокая, отвесная стена. Она простирались налево и направо, убегала в самую даль и возносилась в саму ввысь. Те скалы, в которых мы нашли с Ромом убежище, были просто грудой камней по сравнению с этим громадой. Я ощущала себя маленькой букашкой рядом с этой стеной. Ром также замер рядом со мной. Открыв рот, он рассматривал скалы.

– Но Паушт… Как мы пройдем здесь? Вверх подняться невозможно. Мы будем их обходить?

–Нет. Мы пройдём сквозь них. Как я очень много лет назад. Сквозь них есть путь. Надо только его найти. Сейчас нам надо отдохнуть и набраться сил, а потом начнём поиски.

– Куда мы пойдём? Налево или направо?

Паушт посмотрел в одну сторону, другую. Повернулся спиной к скалам, закрыл глаза и что-то начал бормотать себе под нос.

Мы с Ромом переглянулись. Я решила, что он вспоминает, как шёл этим же путём давным-давно.

– Так. Мы пойдем налево. Если к концу дня не найдем подъем, то повернём обратно. В скале есть едва заметные узкие ступени. Они ведут к проходу сквозь скалы. Мы пройдём по нему и выйдем с той стороны. А там ещё немного и самый центр – здешняя Чугада. Но смотреть нужно очень внимательно.

План казался прост. Весь день искать ступени. Мне было сложно делить время на дни и ночи. Время тут текло одним неразличимым тёмным потоком. Ночь начиналась, когда мы в усталости засыпали, а день начинался, когда Паушт нас будил. Пока мы пересекали пустошь, Паушт брёл впереди, как и прежде не обращая на нас внимание. До нас доносилось его беседа с самим собой.

Я очень надеялась, что мы быстро найдем подъём. Сначала мы пересекали болото, потом заросли, потом пустошь. Бесконечно долго шли вперёд. Когда мы пройдём скалы, можно будет смело отмечать полпути.

К моей радости отшельник довольно скоро, по моим ощущениям прошла пара часов, нашёл ступени. Они были очень тонкими и узкими. Извиваясь, они уходили вверх. По ним, оказалось, очень тяжело взбираться. Их было трудно обхватить руками, а без помощи рук на них было невозможно удержаться. Я очень боялась упасть. Однако на высоте с десяток метров лесенки пропадали в дыре, означающей начало пути сквозь скалы.

В скале по тоннелю идти было не так тяжело: не было колючих кустов, которые цеплялись за тебя, не было трясины или песка, которые хотели утянуть тебя. Только твердый камень под ногами. И к тому же здесь было гораздо теплее. Тоннель, по которому мы шли, то расширялся, то сужался. Иногда нам приходилось ползти на четвереньках, а местами проходить боком. Но таких мест было не так много. Тоннель ветвился на множество убегающих в неизвестность новых путей. Мы ориентировались на отметины, когда-то оставленные ещё молодым Пауштом.

В целом идти было довольно комфортно, и я опять вернулась к мыслям «Фолья + Ром = Любовь». Глупо, как глупо. Мы знаем друг друга кучу времени, и ничего не намекало на это ранее. Да, мне очень нравится мой друг, поэтому он мне и друг, в конце концов. Но влюблена ли я в него? Я посмотрела на Рома. В Подмирье мы уже много дней. Наша одежда потрепана и грязна. В последний раз умывались дома. Волосы свисают грязными сосульками. Ну и видок! Но я смотрела на Рома и видела только добрые глаза, острые скулы, нос с небольшой горбинкой. Все те изгибы и очертания, которые за годы стали до боли знакомыми и даже чуточку… родными. Интересно, Ром, глядя на меня, видит грязную замухрышку или что-то другое, как я?

– Подойдите, посмотрите на это, – окликнул нас наш проводник.

Мы подошли к Паушту. В скале был грот. Мы осторожно вошли внутрь. Его озаряло тихое голубое свечение, а из потолка и пола торчали сталактиты и сталагмиты. Они были одинаковой ровной формы.

– Красиво…

– Присмотритесь внимательно к кристаллам, – велел нам Паушт. Он и сам подошёл к ближайшей группке сталактитов и начал смотреть в них.

Ром подошёл к кристаллу, свесившемуся со свода. А я, так как мой рост не позволял взглянуть в них, присела на корточки около другой группки сталагмитов. Поначалу я ничего необычного не увидела. Красивые кристаллы. Белые, серебристые, синие. Но потом они стали становиться прозрачнее, а затем и вовсе я уловила в них какое-то движение. Я присмотрелась внимательнее. Постепенно движение приобрело чёткие очертания, и я увидела небольшие движущиеся картинки-сюжеты. Вот девушка с букетом стоит на сцене, а ей рукоплещут. Вот, мужчина держит на руках младенца. Вот женщина сидит с инструментом над каким-то прибором.

– Что это? – спросил Ром у Паушта.

– Это чьи-то несбывшиеся мечты. Человек всегда мечтает о чём-то. Он может идти к своей цели. Пару лет или долгие годы. Человек может прийти к своей мечте или нет. И тогда мечта, которая не сбылась наверху, опускается сюда.

Я ещё раз взглянула на кристаллы. Кто-то хотел блистать на сцене, а сейчас занимается нелюбимой работой. Кто-то хотел стать отцом, а сейчас одиноко сидит у окна. Кто-то хотел стать Мастером, но среди Мастеров только мужчины. Грустно на всё это смотреть и думать об этом.

– Можно всю жизнь идти к своей мечте, а потом одно неверное решение, одна ошибка – и мечта рушится. Но ещё более страшно – не идти к своей мечте. Просто плыть по течению, которое будет уносить тебя всё дальше и дальше от мечты. Плыть по течению проще, чем против. Но вот ты проплывёшь по этому течению к концу своей жизни. И что? Твоя мечта, о которой ты грезил, покрылась пылью, поблёкла. Исчезла.

Речь Паушта так и веяла унынием. В его голосе слышалась тоска. Мечты Паушта также не сбылись из-за его ошибок. Я никогда не задумывалась, есть ли у меня мечта. Именно мечта. Я хотела стать хорошим ловцом молний, побывать в Чугаде. Но это всё не то. Когда-то у меня была маленькая мечта – мой лучший неповторимый друг. Он со мной рядом. И у него есть мечта – вернуть родителей. А я? Какая моя мечта? Пока я не могла на это дать ответ. Но я зареклась, что по возвращению домой обязательно с полной серьезностью обдумаю это. И всегда буду идти к своей мечте. Во что бы то ни стало.

– Пойдёмте отсюда. Продолжим путь, – я вернулась в тоннель.

Дальше мы шли каждый погруженный в свои мысли. Вскоре Паушт предложил устроить ночлег. Мы с Ромом согласились, и вскоре я уже спала. Мой сон был неспокоен. Сначала мне снилось, как я проваливаюсь в болото, как холодная мутная вода заливает мне рот и глаза. Я ухожу под воду, меня тянет куда-то вниз, пока я не проваливаюсь дальше – в песок. Тут уже песок поглощает меня, рот набивается противными песчинками. Я с головой ухожу в него, только руки ещё на поверхности, хватают в надежде воздух. Тут кто-то меня хватает, вытаскивает из песка, который старается ухватиться за меня. Из песка меня вытянул Ром. Совсем как я его из болота. Я кинулась в его объятия. Уткнулась ему в шею. На миг мне стало спокойно и хорошо. Но тут Ром начал сжимать меня всё сильнее и сильнее.

– Ром, – прохрипела я.

Но меня сдавливало всё сильнее. Я резко открыла глаза и вынырнула из сна. Подняться я не смогла – это не объятия Рома из сна сдавливали меня. Нас сдавливали стены! Стены со всех сторон надвигались. Ром и Паушт ещё спали – в тоннеле мы решили не дежурить, пока остальные спят.

– Ром! Паушт! Просыпайтесь!

Я подползла к Рому, чтобы растолкать его. Паушт тоже проснулся.

– Нет! Не надо! Смилуйся! – непонятно к кому обратился старик.

Ром проснулся. За мгновение он понял, что происходит:

– Быстрее! Выбираемся отсюда!

Ром схватил наш рюкзак, стал пропихивать его перед собой. Мы ползком стали пробираться вперёд. Нас расплющит. Расплющит и не останется мокрого места. Нет, пожалуйста, я не хочу погибнуть таким образом. Мы усердно ползли вперёд. Ещё немного и нас и правда, раздавило бы. Но движение стен остановилось. Нас больше не сжимало.

– Всё, прекратилось? – недоверчиво спросил Ром.

Я уронила голову на руки. Мои лёгкие пылали, мне нужно было отдышаться. Нам всем нужна была небольшая передышка. Вскоре мы вновь поползли вперёд. Но тут стены опять начали движение. Но в обратную сторону. Проход стал расширяться. Мы встали на карачки, а потом и во весь рост.

– Скалы как будто дышат. Тоннель расширяется, наполняясь воздухом, и сжимается, выпуская его – сказал Паушт.