Дом, пропахший яблоками

Клава, Клавочка, Клавдея – так сегодня приговаривала надо мной бабушка. И звучало это так ласково, словно лучи солнца пригревали. Было бы хорошо, если бы меня всегда так называли. Я бы тогда каждый день в солнце купалась.

Вика долго не ложилась спать. Она все ждала, что Виталик все-таки одумается и придет к ним и будет просить ее вернуться, и возьмет дочку на руки, заглянет в ее глазки, так похожие на его. Она даже коляску с подарками, которую привез Ринат, не разбирала, чтобы меньше времени заняли сборы.

Но Виталик так и не пришел. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Был муж, да весь вышел.

Вика с головой ушла в свою работу. Вновь ощущая ту радость от своей нужности, от общения с такими же одержимыми работой людьми. Подготовка интервью, редактирование, производственные совещания, составление планов. Вика едва выкраивала десять минут, чтобы наспех выпить чашку кофе и позвонить бабушке, справится: все ли нормально у них с Клавочкой.

Странно, но имя так подошло малышке, словно где-то свыше и было определено, что именно этой девочке надлежит родиться Клавдией. Вика несколько раз пробовала называть дочку другими именами, – примеряя их, что ли, – но ни одно из этих имен не вызывало трепета. А девочка буквально на следующий день стала поворачивать голову, отзываясь на имя.

– Викуль, мала она еще на имя реагировать. Подожди немного.

– Да ты сама убедись, бабушка!

И Вика снова и снова повторяла имя и радовалась, когда ловила серьезный детский взгляд.

К Новому году вернулась из санатория мама. Похудевшая, растерянная, словно потухшая. Но увидев внучку, очнулась, и с каким-то наслаждением включилась в новые хлопоты.

За час до боя курантов, когда семья из трех женщин сидела за накрытым столом, в дверь позвонили, и на пороге появилась Римма:

– Вот, пришла поздравить, – развела она руками.

– Конечно, проходи! – Стала суетиться мама. – Правильно сделала, что пришла. Что тебе одной сидеть?

– Виталик улетел с друзьями. У него теперь новая жизнь, – махнула рукой свекровь и замолчала испуганно, понимая, как нелепо прозвучала эта фраза здесь.

– А у нас теперь у всех новая жизнь! – Улыбнулась мама.

– Ой, а я вам тут подарки принесла от Деда Мороза, – засуетилась свекровь.

Так и жили. Три бабушки души не чаяли в маленькой внучке. А она росла спокойной, улыбчивой девочкой. Радостно реагировала на знаки внимания. Улыбалась и тянула ко всем ручки.

Однажды погожим деньком, Вику отослали гулять с дочкой. Семейный совет решил, что молодой маме тоже полезен свежий воздух. Был выходной, зима подходила к концу, и март уже заявлял свои права, растопив грязные сугробы и добавив синевы небу. Клавочка спала в новом комбинезоне, подаренном коллегами, а Вика все не могла нарадоваться на свой новый полушубок, перешитый из маминой каракулевой шубы заботливой бабушкой. В нем она чувствовала себя королевой.

Остановившись на пешеходном переходе, Вика терпеливо ждала зеленого сигнала светофора, но большая черная машина остановилась у перехода и перегородила зебру.

Вика оглянулась в поисках поддержки, и в это время из джипа выскочила девушка и бросилась на шею Вике. От неожиданности и испуга Вика закричала и только тут узнала «нападавшую».

– Валюшка! Вот это встреча!

– А я смотрю: ты, не ты. Ты же, вроде, в другом районе жила? Переехала?

– Ну, да, – замялась Вика.

– Ой, и мы переехали! Представляешь, Геннасик в тайне от меня другой дом купил. У нас теперь бассейн. Огромный! Мы нашей Анжелике уже тренера нашли. Говорят, плавание не только тело развивает, но еще и …. – Валюшка задумалась, подбирая забытое слово. – Ай, да ладно! Короче, плавание – это полезно. А ты как?

– Все хорошо! Правда! Я так рада тебя видеть! – Чуть не расплакалась Вика.

– А приезжай к нам в гости? С мужем с девочкой. Кстати, а как вы ее назвали?

– Клавочкой!

– ??? Ни фига себе! Вот это креатив!

– Да, нет! Никакого креатива. Любимая бабушкина певица была. Говорит, с ней победу одержали.

– А! – Неопределенно протянула Валюшка. И было не понять, то ли ей знакома Клавдия Шульженко, то ли она согласилась с именем Клава. – Короче, я очень хочу, чтобы вы к нам приехали. Номер у меня прежний. Позвони, встречу.

Валюшка, махнув полой золотистой шубки, уселась за руль и бодро газанула с места.

Вика загрустила. Ей тоже хотелось рассказать что – нибудь хорошее о своей жизни. Доложить таким – же бодрым тоном, что все у нее прекрасно: квартира новая, без бассейна, но просторная; муж снимается в новом фильме и его номинировали… На что там номинируют российских артистов? Она готовит свою авторскую программу на телевиденье…

В этот момент Клавочка открыла свои удивительные глазки и внимательно посмотрела на маму, как бы спрашивая:

– Ты о чем грустишь? Тебе мало меня? Я же больше чем счастье!

Вика засмеялась, наклонившись над дочкой, и почувствовала на себе, чей – то взгляд.

На соседней аллее стоял Виталий и смотрел на нее растерянно. Он ее испугался. Но Вика повела себя странно, – сама не ожидая такой реакции, – она улыбнулась и помахала бывшему мужу рукой, подзывая его к ним.

Виталий робко потоптавшись, пошел в их сторону, но, не дойдя пары шагов остановился.

Сколько раз Вика представляла их встречу! Как пройдет мимо, даже не бросив взгляд в его сторону, или скажет, что он для них с дочкой больше не существует, или, что им лучше быть одним, чем с таким трусом и предателем, но все вышло наоборот. Вика приветливо улыбалась этому испуганному мужчине. И не было в ее сердце и душе ни обиды, ни злости, ни любви. И куда все это делось?

– Иди, посмотри какая она хорошенькая! – Пригласила Вика Виталия, словно старого друга. – На тебя похожа.

– Да, мама мне говорила.

Он подошел и с каким – то трепетом стал рассматривать девочку. А та, словно почувствовав родственную душу, заулыбалась беззубым ртом. Отчего и Вика, и Виталий рассмеялись.

– А можно ее взять на руки?

– Конечно, она проснулась!

Он поднял дочку и в глазах засветились слезы.

Виталий уткнулся в детский капюшон, пытаясь справиться с волнением.

«Наверное, надо бы узнать, как он живет? Но мне почему – то все равно! Как быстро мы стали чужими, или и не были никогда родными!»

Клава, застыв, внимательно разглядывала мужчину, что так крепко держал ее на руках.

Я его сразу узнала, почувствовала своего папу. Только не понятно было, отчего его нет в нашей жизни? Отчего я засыпаю и просыпаюсь без него. Мне так хотелось услышать его голос, но он плакал и молчал. А я старалась сказать ему, что люблю его. Думаю, он понял! Так, как отстранил меня от себя и улыбнулся мне такой доброй улыбкой. Он тоже любит меня!

– Ты приходи к нам, когда захочешь! Можешь с Клавой погулять, если будет время. Хотя, нянек у нее достаточно.

– Какое у нее имя хорошее! Мне нравится!

– И нам всем нравится. Это бабушка моя назвала.

– Я приду, если можно?

– Конечно, ты же ее папа, – просто сказала Вика, чем вызвала новую волну эмоций у бывшего мужа.

«Тут обязательно должна звучать душераздирающая музыка, типа «Вечной любви», – подумала Вика, – и большими буквами надпись: КОНЕЦ ФИЛЬМА. Все счастливы, героиня победила».

Но победительницей Вика себя не чувствовала. Хотя волнение Виталия было неожиданно. Она думала, ему абсолютно безразличны и она и дочка. Со свекровью они эту тему вообще не поднимали, даже имени Виталика не упоминали.

К весне решили переезжать в деревню. Вика понимала, что всем там будет только лучше, но мысль, что надо будет расстаться с Клавочкой пугала. Она ощущала себя с дочкой, как единое целое. Чувствовала, даже на расстоянии, когда ее что-то тревожило. У нее постоянно перед глазами стояло хорошенькое личико дочки, и вечерами Вика торопилась с работы, чтобы немного поиграть с девочкой. Правда, удавалось это не так часто.

Телевидение, как властный господин, поглощало своих работников, заставляя их работать на себя, забывая о времени, семье, детях, праздниках. Те, кто не понимал и не принимал этот ритм, уходили. Оставались лишь те, что готовы были жить по законам своего любимого тирана.

И, надо сказать, таких было большинство. Весь их немногочисленный коллектив был словно один механизм. Каждый на своем месте и, в то же время, любой мог заменить коллегу. Конечно, не таких профессионалов, как Ринат и Майя Петровна. Майя вообще жила на студии, так, во всяком случае, казалось многим. К какому бы часу Вика не приходила на работу, ее всегда встречала Майя. Со своей вечной короткой стрижкой, в черных свитерах, и с неизменными браслетами.

– Майя, как вы ухитряетесь приходить к такому раннему часу и так отлично выглядеть? – Как – то спросила Вика в короткий перерыв на кофе.

– Мой дом тут. Это моя жизнь. – После молчания произнесла Майя. – Но иногда так хочется войти в квартиру и услышать там голоса и знать, что кто-то ждет тебя, волнуется и рад твоему приходу. У меня ничего этого нет. И уже никогда не будет. Так что радуйся, девочка, что успела родить, пока тебя не засосала эта работа. Да, любимая, но все – таки всего лишь работа. И когда она высосет из тебя все, что может, она выплюнет тебя на обочину и вот тогда будет по-настоящему страшно. Но я стараюсь об этом не думать. Слишком мрачная картина получается.

– Ну, что вы, Майя Петровна? Можно же путешествовать по миру! Встречаться с подругами, да мало ли в жизни прекрасного, которого мы даже не замечаем, потому что некогда голову поднять. – Вика постаралась подбодрить женщину.

– Подруг у меня нет. Как – то времени не было для дружбы. А из путешествий все равно возвращаются…

Несмотря на все старания сплоченного коллектива дела на канале шли не так, как хотелось бы Сычеву. Рекламодатели ждали, когда канал наберет силу. Их было не соблазнить даже большими льготами. Медийные звезды, которых приглашали в программы, узнав название нового канала, пожимали плечами и обещали подумать, но так и не перезванивали. Считалось, что если ты даешь интервью не на первых, то популярность твоя падает. Поэтому ярких шоу не получалось.

Сычев уже ругал себя за неосмотрительность, что зря послушал советчиков, которые говорили, что иметь собственный канал – это и прибыльно и престижно. Но прошло уже полгода, а, ни прибылей, ни престижа пока не наблюдалось. Ну, ладно, прибыль, о ней в первый год только дураки мечтают, но престиж – то, престиж! Ведь должен быть?!

На одной из деловых вечеринок, куда обязательно собирались все главные люди города, Сычев небрежно бросил, что создал собственный канал. Ожидая завистливых вздохов и взглядов. Но мужики недоуменно пожали плечами, а вот у спутниц блеснули глаза, но их интерес Сычеву был безразличен.

На той вечеринке он встретил Инну. Она стояла рядом с пирамидой из шампанского. Белое платье обтягивало все ее выпуклости и впадинки. Выпуклости впечатляли, и девушка это прекрасно знала. Взгляд был ищущий, хоть она и старалась придать себе независимый вид.

«Охотится! – отметил Сычев. – Ищет очередного папика! Предыдущий или оставил малышку ни с чем, или сам остался в другом городе, или мире!»

Платье, хоть и эффектное, но недорогое, а вот часики явно подарок: хорошая Швейцария, белое золото. Такие надо заслужить. Девушка повернула к нему свое ангельское личико и Сычев поплыл. Большие глаза смотрели таким трогательным, чистым взглядом, а пухлые губки соблазнительно полуоткрылись. И, кажется, его вид ее не отпугнул. Вон, даже улыбается ему. Точно ему, рядом с ним только официант остался. Не пришла же она сюда за официантом.