- -
- 100%
- +
– Вы пользуетесь электричеством? – глухо, с некой надеждой в голосе спросила она, обернувшись к Сергею. Он почтительно стоял за ее спиной и молчал, наблюдая за всеми действиями девушки.
– Электро… что? – переспросил он.
В следующий секунду, не выдержав напряжения и испуга, который охватил ее, она стремительно подбежала к окну и, отодвинув штору, увидела, что находится на втором этаже. Перед ее взором раскинулся зеленый парк с кустами и палисадниками. А у одного из деревьев стояли две женщины в длинных темных сарафанах на русский манер. Надя резко отпрянула от окна и, вскрикнув, выбежала прочь из комнаты.
Вылетев в коридор, девушка едва не сбила с ног старую женщину в длинном старомодном платье и в белом чепце.
– Простите! – воскликнула Надя и устремилась вперед, увидев лестницу, ведущую вниз.
Старушка попятилась от нее и начала креститься.
– Свят! Свят! Лидочка! – запричитала Велина Александровна ей вслед.
Около старой женщины тут же оказался Сергей, который так же выбежал из спальни вслед за девушкой. Только на миг задержавшись около старушки, он вымолвил:
– Бабушка, это не Лидия Ивановна, вы ошиблись!
– Бог ты мой, а я-то уж подумала…
– Я сейчас, – бросил молодой человек, устремившись далее, видя, как девушка уже достигла лестницы.
– Что происходит, Сережа?! – воскликнула ему вслед Велина.
– Потом, бабушка, – бросил ей через плечо Чернышев.
Лишь на мгновение Надя замерла наверху мраморной широкой лестницы, отметив, что дом Чернышева не что иное, как дворец, ибо широта коридоров и лестницы была просто шокирующе вульгарна и огромна. Богатые хрустальные люстры свисали с вычурного высоченного потолка. Она вмиг опомнилась и побежала вниз по мраморным ступеням.
Едва Надя приблизилась к входной двери, где стоял дворецкий, как тот услужливо распахнул перед ней дверь, поклонившись.
– Надежда Дмитриевна, постойте! – услышала она окрик молодого человека откуда-то сверху, но даже не обернулась. Дикое ужасное предположение уже завладело ее существом, но девушка упорно не хотела думать о том, что казалось ей правдой.
Сломя голову она выскочила на улицу и побежала по липовой алее, которая вела к чугунной ограде. Уже через минуту схватившись за чугунные прутья-листья, она потрясенно огляделась.
Перед ней простиралась широкая немощеная дорога, в некоторых местах выложенная булыжниками, по которой перемещались груженые телеги, старинные кареты. Горожане, проходящие мимо, так же выглядели старомодно. Она заметила дам в дорогих платьях в пол, женщин в свободных русских сарафанах, бородатых мужиков в простой одежде, которую носили в деревнях крестьяне, и импозантных франтов-мужчин в изысканных сюртуках и высоких шляпах. Вся эта картина жизни показалась ей такой реальной, что девушка впала в оцепенение.
Страшное предположение, что она все-таки каким-то неведомым образом оказалась далеко в прошлом, в этом газетном 1860 году, вновь пронзило ее сознание. Но вдруг ее ум выдал некую спасительную версию происходящего. Услышав шаги за спиной, она резко обернулась к Чернышеву и выпалила с надеждой в голосе:
– Я поняла! Вы снимаете кино?
– Кино? – поднял брови Сергей. – Никогда не слышал подобного слова… Последний час вы, милая, говорите о каких-то странных неведомых мне вещах, так что я не знаю, что и ответить вам.
– Что это за место?
– Где?
– Вот прямо здесь! – вымолвила она нервно. – Это старый Екатеринбург? – он смотрел на нее как-то обеспокоенно, и она почти умоляюще спросила вновь. – Ну, город это Екатеринбург ведь так?
– Нет. Воронеж, Воронежская губерния, усадьба Михайлово.
Не в силах выдержать происходящего и ничего не понимая, Надя прислонилась к чугунной ограде и диким взором посмотрела на молодого человека. Через миг на ее глазах выступили слезы.
– Боже! Только не плачьте! – воскликнул Сергей, приблизившись к ней на минимальное расстояние.
Она тут же выпрямилась и нахмурилась.
– Я и не собиралась, – тяжко вздохнув, прошептала она, отводя взор, вновь оборачиваясь к улице и сквозь пелену слез, уже застилавших ей глаза, смотря на прохожих.
– Как же! – порывисто добавил Чернышев и склонился к девушке. Она была чуть ниже него и доставала ему макушкой до носа. – Я все прекрасно вижу. Вы чем-то сильно расстроены. Расскажите мне.
Она повернула к нему лицо и нервно заметила:
– Да, я расстроена! Очень расстроена! А что бы делали вы, если попали в незнакомый город и увидели незнакомых людей!
– Не надо так переживать, Надежда Дмитриевна, – попытался успокоить он. – Пойдемте в дом. Обо всем поговорим. Вы успокоитесь.
– О чем поговорим? Я хотела ехать домой, а теперь понимаю, что это невозможно!
– Отчего же?
– Да оттого… – она замялась и яростно просмотрела на него. – Вот скажите, какое сегодня число?
– Двадцать шестое мая, – просто ответил он.
– Да год же, год! – нетерпеливо вспылила она.
– 1860 от Рождества Христова.
Из ее глаз брызнули слезы.
– Видимо, я и в правду сошла с ума, – пролепетала она, закрыв лицо тонкими ладонями и чуть осев вниз.
Он тут же наклонился над ней и увещевательно предложил:
– Надежда Дмитриевна, пойдемте в дом, крепостные смотрят. Зачем перед ними-то…
– Крепостные?! – вымолвила она глухо, убрав руки от лица. Она действительно заметила, что неподалеку стоят те самые две женщины, которых она видела в сарафанах. Они с интересом смотрели в их сторону. Только теперь с ними топтался еще бородатый мужик с метлой. Значит, эти люди были крепостными. А крепостное право существовало в России два века назад. Это было какое-то помешательство.
Она вновь всхлипнула и удрученно посмотрела на Сергея. Располагающее доброе выражение его молодого лица навело ее на мысль, что он не заслуживает грубости, с которой она говорила с ним последние четверть часа.
– Прошу вас, не говорите мне больше ничего, – взмолилась она. – Чем больше вы говорите, тем больше я нервничаю.
– Как прикажете, – кивнул молодой человек.
Она медленно поднялась на ноги, и он придержал ее за локоть.
Но в следующее мгновение она ощутила, как сильно сжалось ее сердце и закололо. Страшный врожденный порок, который еще с детства доставлял ей столько проблем, вновь напомнил о себе. Ей стало трудно дышать, и она стиснула грудь рукой, хватая ртом воздух.
– Вам дурно, милая? – обеспокоился Сергей.
Надя в упор болезненным взором посмотрела на молодого человека.
– Мне плохо… очень… надо…
– Что мне для вас сделать? – спросил он, придерживая ее. – Где у вас болит?
– Сердце… сейчас… мне надо подышать как следует, – она сжалась всем телом от нестерпимой нощей боли.
– У вас больное сердце? – предположил он, прижимая ее к себе, чтобы она не упала.
– Порок.
– И как я не увидел этого, – пролепетал он и приложил ладонь к ее спине в районе сердца, тут же прощупывая энергетически ее внутренний орган. Действительно, сердце ее было с изъяном. Он нахмурился, поняв, что, когда осматривал ее в спальне, видимо, так увлекся ее прелестями, пораженный сходством с Лидией, что не заметил этого страшного недуга. Ласково смотря на девушку сверху вниз, молодой человек гладил ее по спине, как будто успокаивая и вводя в ее сердечко светлую энергию, стараясь очень осторожно окутать ею больное место. Уже через несколько минут Сергей отметил, что девушка стала менее напряжена. – Отпустило? – спросил он сочувственно.
– Вроде уже лучше, мне просто больше не надо думать об этом всем.
– Верно. Пока позабудьте. Вам нужно отдохнуть. Поесть. Помыться, если захотите. Пойдемте в дом.
– Мне неудобно опять идти к вам, – неуверенно сказала Надя. – Чувствую себя как приблудная собака, которую вы нашли на улице…
– Не надобно так говорить, Надежда Дмитриевна. Вы будете моей гостьей, пока мы во всем не разберемся, – улыбнулся он, удерживая ее за талию и направляясь с ней в сторону дома. Она послушно шла с ним, пытаясь глубоко дышать. И ей нравилось то, что он говорил. – Я живу только с братом и бабушкой. Знаете ли, скучно. А вы хоть немного разнообразите мое существование, даже если и на некоторое время. Вы согласны, Наденька?
Так… уже и Наденька! Это его обращение вместе с нежностью и каким-то трепетом в голосе затронуло потаенные струны ее души. Она мгновенно растаяла и печально улыбнулась ему, чувствуя, что сердце уже не колет, а тело покрывается предательскими мурашками от его прикосновений и слов, которые, словно успокаивающий бальзам, лились в ее душу. В этот миг Чернышев казался ей таким добрым, спокойным, надежным и, будь он неладен, таким привлекательным, что Надя не могла поверить во все это.
Ну не мог же мужчина быть таким… таким, словно герой-принц из сказки…
Глава I
V
. Двойник
Неторопливо они вернулись в дом, и Чернышев по просьбе девушки проводил ее обратно в спальню, где уже находилась Велина Александровна в черном муаровом платье и с шалью на плечах.
– Здравствуйте, дорогуша, – приветливо сказала пожилая дама, едва они вошли.
– Добрый день. Извините меня за то, что напугала вас на лестнице, – ответила Надя, печально улыбнувшись. – Простите, не знаю, как вас зовут.
– Велиной Александровной меня кличут.
– Бабушка, Надежда Дмитриевна намерена немного погостить у нас. Вы же не против?
– Совсем нет. Надолго вы остановитесь у нас?
– Я даже не знаю, – промямлила девушка, вновь скиснув и посмотрев на Сергея. – Я не хочу тут оставаться, но все как специально против меня.
Весь этот разговор нервировал Надю, она никак не могла успокоиться и то и дело хмурилась.
– Вы приехали издалека? – поинтересовалась старушка.
– Из другого города. И мне, неверное, придется переночевать у вас, пока я не решу, что же дальше делать.
– Конечно, оставайтесь, сколько вам будет угодно, милая Наденька, – закивал Сергей.
– Боже, не говорите вы так! – воскликнула она, заламывая руки.
– Как же?
– Так ласково, как будто я ваша сестра, – ответила она.
– Присядьте сюда, – предложил ей Сергей. Надя послушно опустилась в кресло у окна. Старушка заняла место напротив на диванчике, а молодой человек остался стоять рядом с бабушкой, чуть опершись бедром о спинку.
– Вы вся на нервах, дорогуша. Сейчас прикажу чаю с валерьяной заварить, – сказала важно Велина Александровна и быстро позвонила в колокольчик, стоявший на столике рядом. Не прошло и минуты, как в спальню бойко вошла рябая девица в простом черном платье, белом переднике и небольшом чепце на голове. – Милаша, будь любезна, завари-ка нам чаю с валерианой да с мятой. Да пирогов еще принеси и побыстрее.
– Слушаюсь, барыня, – поняла девица и исчезла за дверью.
Проводив рябую девушку взглядом, Надя подняла на Сергея глаза и тихо спросила:
– А эта Милаша тоже крепостная?
– Крепостная, а кем же ей еще быть? – ответила быстро старушка, увидев, что девушка изменилась в лице. – Что-то не так, дорогая?
– Боже, да что же это такое?! – воскликнула в сердцах Надя. – Я ничего не понимаю!
– Не надо так переживать, Наденька, – попытался успокоить ее Сергей. – Может, вы приляжете и поспите немного? А то вы словно не в себе.
– Конечно, я не в себе, вы правильно заметили! – дрогнувшим голосом произнесла девушка. – Но я не приду в себя, пока до конца все не выясню. И заснуть мне вряд ли сейчас удастся.
– Хорошо, я понял вас. Давайте тогда поговорим спокойно и все обсудим, – кивнул молодой человек.
– Давайте…
– Сереженька, может, наша гостья есть хочет, а ты со своими обсуждениями? – вмешалась старушка.
– И в правду! – выпалил он. – Вы голодны, Надежда Дмитриевна?
– Нет, спасибо, – ответила Надя. – Я не голодна. Я просто хочу знать, где я и что со мной?
– Как же, дорогуша? – удивилась Велина. – Вы вроде у нас и выглядите чудесно, только бледная очень.
– Бабушка, подождите, – перебил ее Сергей. – Что же вы хотите знать, Наденька? Спрашивайте, я отвечу на все ваши вопросы.
– То, что я в Воронеже и на дворе 1860 год, уже понятно, – траурно произнесла Надя. – А еще что-нибудь вы можете мне рассказать о вашем времени?
– О нашем времени? – поднял брови Сергей.
И тут Надю осенило, что эти люди не понимают, чего она от них хочет. Они казались такими реальными в этой обстановке и в этом времени, словно всегда тут находились. Она с ужасом осознала, что как раз здесь ей не место. Именно она каким-то странным образом очутилась в прошлом, да еще и в другом городе. Следующая мысль девушки была о том, что, наверное, не стоит сейчас говорить этим людям правду, наверняка они примут ее за сумасшедшую. И, наверное, ей надо немного осмотреться и понять вообще, что происходит. А уже потом решить, стоит ли говорить им все о себе? Возможно, правда о XXI веке не будет воспринята ими адекватно.
– Ну да, – замялась Надя, припоминая исторические факты, которые могли бы подтвердить ее нахождение непосредственно в этом веке. – Ведь император-батюшка в добром здравии?
– Конечно, – кивнула пожилая дама. – Александр Николаевич, как и прежде, на престоле.
– И вы живете в этой усадьбе, Сергей Михайлович, вместе с вашей почтенной бабушкой и крепостными слугами, – она печально улыбнулась старушке.
– Не только, с нами живут еще мой родной брат и шурин.
– Вы женаты? – подняла брови Надя, понимая, что, если есть шурин, должна быть и жена. Нахмурившись, она осознала, что для женатого человека Чернышев уж очень неприлично ведет себя с ней, а его взгляд невозможно призывный, страстный, явно не был платоническим.
– Я вдовец, – ответил тихо молодой человек.
– Вы такой молодой и уже вдовец?
– Так получилось. Три года назад мы Лидочкой обвенчались, а в прошлом году она умерла, точнее, пропала без вести.
– Ах, я поняла! – воскликнула Надя и обратила взор на старушку. – Вы меня за нее в коридоре приняли, так, Велина Александровна?
– Так и было. Уж больно вы похожи с покойницей!
– Бабушка, как вы такое говорите? – возмутился Сергей. – Надежда Дмитриевна совсем не похожа на Лидию.
– Прости, касатик, – ласково произнесла Велина, видя недовольный взгляд внука.
– Вы хотите спросить что-то еще? – поинтересовался Сергей.
– Я даже не знаю, – пролепетала Надя. – Просто хочу сейчас одного – оказаться в своем родном Екатеринбурге, в своей комнате на седьмом этаже и заснуть крепким сном до утра, пока не зазвонит будильник и не надо будет вставать и ехать в институт.
После ее заявления Чернышев и его бабушка уставились на девушку непонимающе, молодой человек отрицательно покачал головой и спросил:
– Наденька, вы уже пару часов в моем доме и все время говорите какими-то загадками. Ведь Екатеринбург – провинциальный городишко и там не может быть институтов. И в империи только один институт для благородных девиц, и тот в Петербурге. И как вы можете жить на седьмом этаже, когда даже Зимний императорский дворец всего о четырех этажах? Ваш отец безумный богач или какой-то великий архитектор, раз выстроил подобный дом в семь этажей?
– Блин! – выругалась Надя и, тут же увидев, что они оба непонимающе смотрят на нее, вмиг извинилась. – Простите, я когда сильно нервничаю, говорю это бранное слово.
– Бранное слово? Какое же? – удивился Сергей.
– Зачем же вы бранитесь? Это вовсе не к лицу юной барышне, – пожурила ее старушка.
– Я не барышня, – прошептала Надя.
Она опустила голову, не зная, как сказать им, что она в этом времени чужая и вообще из будущего. Надя поняла, что правда будет слишком сказочной и нереальной для их ушей. Ведь это она знала из фантастических книг, что люди могут перемещаться во времени. Но граф и его бабушка наверняка даже не подозревали об этом. Потому она решила пока не говорить им правду, может быть, она останется в этом времени ненадолго, или вообще это все дурной сон.
Надя вновь ущипнула себя за руку, но ничего не произошло. Как же она хотела, чтобы все это оказалось сном. Но нет. Она так и сидела в бархатном кресле в помпезной спальне, а перед ней были все те же люди. Надя вновь тяжело вздохнула, понимая, что надо немедленно придумать какую-то правдоподобную историю, отчего она оказалась в лесу в своем непонятном одеянии. Хотя она и сама не знала, как там очутилась.
Заметив ее бледность и несчастные вздохи, молодой граф тут же заботливо спросил:
– Надежда Дмитриевна, вам плохо? Опять сердце?
– Нет, – ответила она. – Я хотела сказать, что была барышней до этого времени, – соврала она и начала подбирать слова, более свойственные для этого времени на ее взгляд. – Но определенные обстоятельства способствовали тому, что я потеряла все и своих родных. И, наверное, в ближайшее время не смогу вернуться домой. Более я не могу вам ничего рассказать.
– У вашего батюшки нелады с властями? – озвучил предположение Чернышев.
– Э-э-э, – она задумалась и тут же печально улыбнулась, ведь он невольно подсказал ей нужную версию. – Вы правы, Сергей Михайлович, он состоял в некоем тайном сообществе, наподобие тех, что тридцать лет назад пытались свергнуть царя, оттого его арестовали, и недавно он умер в тюрьме.
– Какая печальная история, – согласилась Велина Александровна. – Но вы не бойтесь, дорогая Надежда, в этом доме вы в безопасности.
– Наденька, вы можете рассчитывать на нас, бабушка права. И жить у нас, сколько потребуется, пока все не наладиться, – твердо заявил граф.
– И вы не боитесь, что я подвергну ваше семейство опасности?
– Опасности? – поднял брови Сергей. – У царской охранки все кругом виновны. Кто якобы в заговоре состоит, кто недоволен крепостным правом, кто просто потому, что не хочет пить водку. Если всех сторониться, тех, которые имеют отличное мнение, то и людей вокруг не останется.
– Сережа прав, не переживайте за то, – поддержала его старушка.
– Оставайтесь у нас, даже не раздумывайте. И имени батюшки вашего я спрашивать не буду, чтобы вы были спокойны, – добавил Сергей, улыбаясь.
– Я так благодарна вам, – ответила Надя тихо, вновь вспомнив старое слово. Она понимала, что теперь ей надо играть роль и пытаться говорить, как и они, чтобы не вызвать подозрений, а потом, может быть, у нее появится возможность и она сможет вернуться домой.
– Однако, дорогуша, у вас странное одеяние, немного недопустимое. Вам должно справить несколько нарядов, приличествующих вашу положению, – заметила Велина Александровна, и девушка поняла, что пожилая дама даже не сомневается в том, что она дворянка.
– Согласен с тобой, бабушка, – подхватил Чернышев. – Как вы, Наденька, сморите на то, чтобы мадам Ломотье приехала к нам? Сейчас пошлю слугу в ее салон с запиской, и если она свободна, то приедет, снимет с вас мерки, а, вероятно, уже завтра к утру сможет доставить пару приличных нарядов.
Вновь желая сказать, что у нее приличное платье, Надя все же вежливо промолчала. Она находилась в гостях, и эти люди явно хотели ей помочь, теплота читалась в их взорах, а ее капризы могли бы их обидеть.
– Хорошо, благодарю, – кивнула девушка. – Только я не знаю, когда смогу с вами расплатиться. Денег у меня совсем нет. Я могла бы как-то отработать, наверное. Могу в доме уборку сделать, постирать, ну и посуду помыть.
– Не стоит переживать по поводу денег, – быстро вымолвил Сергей. – Мне не в тягость помочь вам.
– Но все равно…
– Я подарю вам платья, Наденька. Разве вы не можете принять их в дар?
– Сереженька прав, даже не переживайте по этому поводу. Мы всей дворне два раза в год новые платья справляем. У нас достаточно средств для этого, знаете ли.
– Хорошо, – улыбнулась Надя, чувствуя, что судьба невероятно милостива к ней, раз послала ей на пути таких чудесных людей.
– Наденька, а теперь, может, вы приляжете и немного поспите? – предложил Сергей. – А то вы очень бледны, это пугает меня.
Девушка вспомнила, что он разбирается в медицине и наверняка видит ее нервное состояние. Действительно, ее до сих пор немного мутило отчего-то, а голова была ватной.
– Я даже не знаю, – ответила нерешительно она.
Велина Александровна сделала знак глазами внуку, и тот быстро приблизившись к девушке, склонившись над ней и взяв ее руку в свою.
– Вы так устали, вам надо отдохнуть, – начал он увещевать монотонным голосом. Девушка ощутила, как через минуту ее окутало тепло и нега, и она прикрыла глаза. Чернышев положил на ее голову ладонь и тихо прошептал: – Вы спите, спите…
Уже через пару минут девушка вошла в состояние сна. Сергей, легко подхватив ее на руки, перенес Надю на кровать, бережно положил ее головой на подушку. Поправив ее растрепанные темные волосы, накрыл одеялом. Приложив руку к ее левой груди, Чернышев начал просвечивать энергией ее сердце. Оно билось спокойно и ровно. Вновь отметив ее недуг – порок сердца, он вздохнул и убрал руку. Не спуская пытливого и ласкового взора со спящей девушки, он услышал, как к нему приблизилась бабушка.
– Ты верно решил, милок, – сказала она тихо. – Ей надо отдохнуть. Она вся измаялась. Долго проспит?
– До утра я думаю. Пойдемте вниз, бабушка, не будем ей мешать.
Чернышев подставил старушке свой локоть, и они вышли из спальни, прикрыв дверь.
– Ты бы чаю выпил с валерианой, Сережа, – заметила Велина Александровна, когда они позже находились в чайной.
– Погодите, бабушка, надобно мне посмотреть кое-что, – отмахнулся от нее граф.
Старушка сидела за столом, медленно отпивая горячий пахучий напиток, а молодой человек, устроившись в кресле, листал книгу, которую принес из своего секретера. Книга была по медицине, а именно по кровеносным сосудам и сердцу, написана на немецком языке. Сергей быстро пролистывал страницы, пытаясь найти заключения медиков по поводу того, отчего возникает порок сердца у людей. Понимая, что надо сначала лечить душевный недуг, вызывающий заболевание, он искал примеры из жизни больных, которые могли быть описаны медиками.
– А сходство с Лидочкой просто потрясет, – сказала Велина, обмакивая пряник в сливовое варенье и откусывая.
– Вы ошибаетесь, бабушка. Не похожа ни капли, – откликнулся молодой человек, поднимая взгляд от книги.
– Как же не похожа? По-моему, так вылитая Лидия.
– Говорю, вы неправы, – возмутился Чернышев.
– Ну что я, слепая, по-твоему? Согласна, она чуть выше, чем Лидочка, да и цвет глаз светлый, ореховый, не серый. Но волосы точно такие же, да и лицо, те же черты. По мне, внешне вылитая твоя бывшая жена.
– Да нет же, говорю вам. И нрав, и мимика у нее не похожи на Лидины. А взгляд и вовсе другой. Она так в первый раз на меня глянула, у меня до сих пор мурашки по коже.
– Знаю я эти мурашки, – хитро отозвалась Велина Александровна. – Вижу, приглянулась она тебе, вон как взор горит.
– Не так это…
– Так. Нечего скрывать. Только прав ты в одном, милок, характер-то у нее не Лидии. Та покорная и тихая была, а эту еще обуздать нужно. Вон как она рвалась из дому, насилу удержали. Да и говорит иногда чудно.
– Вы тоже заметили это, бабушка?
– И вообще… расскажи, где ее нашел?
– У Ольховского проезда, на перекрестке дорог. Она из леса на дорогу выскочила. Ефим сбил ее лошадью.
– У Ольховки? И что там делал?
– По делам в Выхино ездил.
Внимательно посмотрев на молодого человека, Велина Александровна строго поинтересовалась:
– Опять к этому проклятому дому? Зачем?
– Да, – кивнул Сергей напряженно. – Мои люди следили за тем домом. Я велел им, как кто живой там объявится, сообщить. Сегодня на рассвете Григорий доложил, что в подвалах вроде свет виден. Я и поехал без промедления.
– Зачем ты опять в то логово суешься, Сережа? – сказала она строго. – В прошлый раз едва жив остался, чуть не застрелили тебя насмерть, а жену ты так и не нашел.
– Чую я, бабушка, что тот колдун виновен в исчезновении Лидии.
– Говорила я тебе, не езди туда. Хорошо хоть, живой вернулся.
– Бабушка, я почти поймал его!
– Кого? Колдуна?
– Да. Точно, это тот же самый колдун, которого я возле церкви с Лидой видел за два дня до того, как она пропала.
– И что же, он сегодня в этом заброшенном доме находился?
– Мне показалось, что именно его я видел.
– Как это?
– Он вдалеке стоял, когда я в подвал спустился. Я за ним погнался, пытался ранить из пистолета, но вы знаете, я плохо стреляю, промахнулся. И все же почти схватил его. Но он укрылся в одной из комнат подземелья. Пришлось дверь ломать, но, когда распахнул ее, в той коморке уже никого не было. Видать, через другую дверь он скрылся. Побежал за ним, но так и не догнал. Обшарил все подземелье и дом тот заброшенный, но более никого не нашел.
– А комната, где он скрылся от тебя, какова она, расскажи.
– Убогая комнатушка. Много стеллажей со склянками какими-то и травами сухими. Кровать обшарпанная, облезлый стол большой, еще камень громадный посреди стоит, плоский, ну и окно в потолке. И ума не приложу, куда делся этот колдун из подземелья? Я более никого не нашел.