От Берлина до Белека

Глава 4

Большой шоппинг в Берлине

Следующим утром Нина озадачила нас альтернативным вопросом:

– Ну, что, дамы! Вести вас по музеям или по магазинам?

Мы мечтали увидеть экспозиции берлинских музеев. Ведь в столице Германии есть что посмотреть и основательно пополнить багаж своих знаний. Хотелось легко отринуть суету сует и погрузиться в благородную атмосферу артефактов древних веков. Загадочное античное прошлое Европы будоражило воображение и манило, влекло в тишину музейных залов.

Но витрины берлинских торговых комплексов просто сводили с ума! Прошлым вечером мы, как дети, глазели на роскошные выставки товарного изобилия. За стеклом располагались такие восхитительные экспозиции, исполненные с большой фантазией, что мы едва сдерживали эмоции! Наблюдательная Нина, конечно же, подметила нездоровый блеск наших завистливых глаз.

Мы ответили ей не сразу. Зависла пауза, и первой заговорила я:

– Неплохо бы по магазинам.

– Скажешь тоже! – вдруг высокомерно возмутилась Надежда Фёдоровна. – Приехать в Германию, чтобы носиться с авоськами по торговым точкам, словно мы Маньки какие деревенские! Мы в Европе. Надо культурно проводить свой досуг. Давай, Нина, по музеям пойдём!

Я понимала, что у «бабушки» взыграла национальная гордость, забурлили амбиции, взметнулось самосознание. Ей хотелось произвести хорошее впечатление, впечататься в память Нины Шюц культурной, респектабельной, несуетливой дамой. Я хмыкнула и многозначительно посмотрела на свою товарку. Мой взгляд как бы выражал следующую мысль: «А кто вчера, прихлёбывая мартини из шкалика, признался мне на голубом глазу, что ей позарез нужны удобные туфли и корсетное бельё типа «грация» на косточках?! А кто свой поношенный плащ показывал? Или мне это привиделось?»

Надежда Фёдоровна уловила мой посыл, но в ответ лишь раздражённо сверкнула глазами. Её раздирали противоречия. Они её всегда терзали – и на работе, и в быту. Особенно страдала тётя Надя во время приёма пищи: аппетит диктовал одни установки, а разум нашёптывал другие соображения. Так и в то утро она мучалась от раздвоения личности.

– Нина, а вы что посоветуете? – уныло спросила я. – Как нам поступить?

Нина, как проницательная женщина, считывала нужную информацию на лету. Про бельё и туфли она ухватила особенно быстро и выручила нас обеих.

– Дамы! – полушёпотом сказала Нина. – Меня не надо стесняться. Я свой человек, и всё останется между нами. Приехать в Берлин и не побывать в магазинах? Да вас никто не поймёт! Торговые комплексы Берлина просто фантастические! Предлагаю план действий. Два-три дня посвятим покупкам. А потом со спокойной душой будем осматривать германское культурное наследие. Сейчас сезон больших скидок. Жаль его упускать. Главное – вы должны меня сориентировать, что вас интересует. Точная информация облегчит задачу и позволит сэкономить время.

– Мне бы туфли, – едва разжимая губы, вымолвила «бабушка». – И «грацию» хорошую. И блузку к костюму. И плащ бы неплохо. А то этот совсем износился. Вот только размер у меня немаленький.

– Найдём, всё, что нужно! – горячо заверила Нина. – А вам, Лариса, что требуется для полного счастья?

– А мне бы всякие модные молодёжные вещицы. И детскую одежду – для сынишки. И мужу хотя бы футболочки, – скромно вставила я.

– Какими средствами вы располагаете? – уточнила Нина.

Сделаю отступление ради важного напоминания! В 1993 году вывоз наличной валюты за рубеж строго ограничивался суммой 500 $ на человека. А времена были непростые, скудные и смутные. В перестроечной России методом гайдаровской «шоковой терапии» снесло всю систему поставок и торговли, и производства тоже останавливались по многим причинам. Дефицитом сделался всякий пустяк, да и цены росли бесконтрольно. За простыми колготками очереди выстраивались. Трикотажные футболки типа T-shirt с воротничком и двумя пуговками на планке казались пределом мечтаний. Детские шортики и рубашечки своему сыну я шила сама, перекраивая из старых взрослых вещей. Хорошие ткани найти было сложно. С товарами народного потребления в стране была острейшая «напряжёнка»!

Так что 500 $ были очень жалкой суммой для исполнения заветных желаний. Все изощрялись, как могли, чтобы провезти за границу дополнительную валюту. «Бабушка» вывезла 2000 долларов в лифчике под грудью. Таможенники основательно перетрясли наши сумки, но интимные дамские места не ощупывали. Надежда Федоровна пересекала рубежи Родины, гордо неся свою роскошную грудь и вместе с ней валюту. Я не решилась прятать денежные купюры в своём бельишке, а «бабушка» смело провезла. И этим она спасла нас обеих от слабонервных обмороков вблизи немецких магазинов.

На вопрос Нины Надежда Фёдоровна вполголоса ответила:

– У нас на каждую по полторы тысячи баксов.

– Отлично! – воскликнула Нина. – Ульрих! Едем в KaDeWe!

* * *

Наш великий закуп товаров начался с семиэтажного торгового комплекса KaDeWe, в западной части Берлина. Эта аббревиатура расшифровывается так – Kaufhaus des Westen, Торговый Дом Запада. Символично, да? Нина ориентировалась в нём, как у себя в квартире. Она водила нас по отделам и бегло излагала продавцам наши нехитрые запросы. Работники немецкой торговли резво бросались обслуживать двух русских туристок, улыбаясь при этом, как своим давним знакомым.

Особо чуткое внимание уделяли Надежде Фёдоровне. «Бабушка» сразу остервенела от обилия товаров и услужливости персонала. Она привередничала, изводила расспросами, унижала высокомерными жестами, тянула время. Она мстила розовощёким немецким фрау за всё! За свое сиротское детство, за тревожную военную юность, за вынужденную эвакуацию, за голодную послевоенную молодость. Она мстила им просто за то, что они жили благополучнее, сытнее, спокойнее, комфортнее. Казалось, будто проворные вежливые немки всё понимали и терпеливо старались искупить застарелую вину. Все капризы «бабушки» исполнялись.

Нина активно помогала выбирать покупки. Она проявила бездну вкуса и человеколюбия, и постепенно наша «бабушка» смилостивилась. Она разомлела от ласкового обхождения, устала от круговерти и сильных впечатлений.

– Я бы присела, а вы походите ещё, – заявила «бабушка».

– Давайте я посажу вас в кафе, – предложила Нина. – Вам мороженое, кофе или чай?

– Лучше кружечку пивка, – уточнила Надежда Фёдоровна.

Мы оставили «бабушку» наслаждаться холодным пенящимся пивом. Вокруг неё за соседними столиками сидели её сверстники – люди пенсионного возраста. Они увлечённо общались и тоже потягивали пивко. Тётя Надя с большой кружкой вполне вписалась в атмосферу досуга пожилых немцев. А мы налегке отправились прочёсывать обширные отделы семиэтажного магазина.

На следующий день Нина повезла нас в Woolworth и Karstadt. Она ловко находила нужные отделы, экономя время, нервы и здоровье – как нам, так и себе. Без такого опытного гида в берлинских магазинах можно получить нервное расстройство и впасть в шок от астрономических объёмов всякого модного ширпотреба.

Мне понравилось, как в немецких торговых залах представлен всякий товар. В просторных светлых помещениях были вывешены многочисленные модели одежды. Каждая модель имелась в разных расцветках и размерах. Всё упорядочено и удобно размещено. Приглянувшуюся покупателю вещь добросовестно подбирали по всем параметрам. Организация процесса, систематизация товара и сервис были на высочайшем уровне. Можно отложить любую вещь и сказать продавцам волшебное слово «Zentralkasse». Дальше покупатель может гулять спокойно, зная, что все приглянувшиеся вещицы будут собраны для него на центральной кассе. Это избавляет от необходимости таскать пакеты за собой, но самое главное – можно неторопливо обдумать целесообразность покупки каждой конкретной вещи. Можно найти более интересную модель, можно передумать, наконец. Это здорово.

Нина легко ориентировалась в океане соблазнов. Она ловко отыскивала вещи с удачным сочетанием цены и качества. Впрочем, некачественных товаров в немецких магазинах не бывает. Могут быть вещи авангардные, актуальные, консервативные, практичные, скромные, но все они обязательно добротно выполнены.

Сезон скидок был в самом разгаре, и на многих вешалках красовалась табличка «reduziert». Так в Германии указывают, что товар уценён.

– Лариса, посмотрите на это пальто! – позвала меня Нина. – Примерьте!

– Не слишком яркое? – усомнилась я.

– Мне кажется, это ваш цвет, – настаивала Нина.

Она помогла мне облачиться в длинное двубортное пальто и подвела к зеркалу. Я смотрела на себя и не верила глазам. Лёгкое кашемировое одеяние цвета спелого персика преобразило мой облик. Я никогда не была столь элегантна, столь женственна и современна. Сложный крой с разрезами и патами, широкий шарф, закреплённый на плечах и создающий загадочный силуэт.

– Ну, как? – торжествовала Нина, видя моё изумление.

– Лучше и не бывает. Только ведь оно, конечно же, дорогое?

– Всего-то 120 долларов по курсу! Его уценили в несколько раз, потому что оно осталось одно. Посмотрите внимательно! Это английский кашемир, известная фирма. Знаете, сколько оно стоило? Около 600 долларов! Посмотрите! Высочайшее качество!

Я влюбилась в это пальто. Я не могла с ним расстаться. Оно стало моим. Забегая вперёд, скажу – кашемировое пальто несколько лет производило фурор – я надевала его, если нужно было ехать на важные деловые встречи. Оно нравилось всем, меня даже уговаривали его продать, ко мне подходили знакомиться на улицах. Вот какое волшебное пальто нашла для меня Нина Шюц!

Уставшие и счастливые, мы возвращались в отель. Деньги были истрачены с пользой. Кошельки опустели, а души воспарили. Мы созрели для полноценного культурного досуга.

Глава 5

Поездки по Германии

Осмотр исторического наследия прошлых веков начался с Потсдама. Этот городок для Берлина то же, что и Петергоф для Санкт-Петербурга, но почему-то прусский «Версаль» является побратимом российского Орехово-Зуева.

В середине 18-ого века Фридрих Великий отстроил в Потсдаме летнюю резиденцию, а в 20-ом веке в этом университетском городке расположили киностудию «Дефо». Фридрих Великий и скончался в Потсдаме, и похоронен там же. На его скромной могиле вместе с цветами всегда лежат клубни картофеля, потому что этот корнеплод стали употреблять в пищу именно при нём. В Потсдаме неизменно много туристов из разных стран. Думаю, даже больше, чем жителей.

Другая достопримечательность городка – дворец Цецилиенхоф. Он строился в 1914-1917 годах по распоряжению Вильгельма ІІ для его сына и его жены Цецилии. Это симпатичное здание, выполненное в английском деревенском стиле, было последней резиденцией династии Гогенцоллернов. Именно здесь, в поместье кронпринца Вильгельма Гогенцоллерна, в 1945 году с 17 июля по 02 августа проходила судьбоносная Потсдамская конференция. Государственные деятели антигитлеровской коалиции Черчилль, Трумэн и Сталин после долгих обсуждений приняли решение о разделении послевоенной Германии.

Организацией этого мероприятия занимался сам маршал Жуков. Выбрать место для встречи столь крупных фигур было нелегко, потому что Германия лежала в руинах. Уцелевшее от бомбежек здание, пригодное для проживания важных персон, чудом отыскалось в Потсдаме. Пожалуй, даже спустя многие годы это событие не оставляет равнодушными ни самих немцев, ни заезжих гостей. Здесь вершилась мировая история.

В начале экскурсии Ульрих покатал нас по прелестным улочкам городка Потсдам. Потом мы неторопливо осмотрели анфиладу комнат одноэтажного дворца Сан-Суси, пользуясь устройством «аудиогид» и внимательно вслушиваясь в текст. После этого Нина повела нас по дворцовому парку.

Мы беззаботно дышали свежим воздухом (sans sousi по-французски «без забот»), болтая с Ниной о том, о сём, как подружки.

– Что, Надежда Федоровна, как вам Потсдам? – спросила Нина у «бабушки».

– А, в Петергофе и в Царском Селе не хуже! – величаво отмахнулась тётя Надя.

– Да, многие русские так говорят, – усмехнулась Нина. – Говорят даже, что прусские постройки несколько грубоваты. Конечно, вас, россиян, трудно удивить. В России дворянских поместий, царских дворцов и усадеб не счесть. Есть, чем любоваться.

– Вот именно! – возгордилась «бабушка». – За всю жизнь не пересмотреть! Да и несчастлив был здесь этот Великий Фридрих!

– Пожалуй, вы правы! – согласилась Нина. – В личной жизни он был несчастлив. Отношения с женой не заладились с самого начала супружества, и она в основном проживала отдельно от мужа. Короля мучили неизлечимые недуги, да и характер у него был тяжёлый. Он прекрасно чувствовал себя только в обществе собак. В преклонном возрасте он любил повторять: «Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак».

На обратном пути Нина предложила остановиться, чтобы устроить маленький пикник на опушке леса. Мы вышли из машины и оказались в сосновом царстве. Я шла, вдыхая аромат, и удивлялась идеальной, первозданной чистоте. Немецкий ordnung присутствовал даже в лесу. То ли здесь часто подметали, то ли никогда не сорили. Но как можно подмести огромный лесной массив? А вот не сорить – возможно. Среди деревьев виднелись урны с крышками. Имелись и бесплатные государственные туалеты – ухоженные, как и везде в Германии.

Для пикника тоже были обустроены специальные уголки: столики и стульчаки из пеньков, беседочки со скамьями. Беседка поразила меня тем, что в ней по центру камнями было выложено место под костёр.

– А стены пропитаны огнеупорным составом, – с гордостью сказала Нина.

– И никто не вырезал на брёвнах и досках глупых надписей! – восхитилась я. – Типа «мы здесь были», «Я тебя люблю» и другие популярные заборные фразы. Разве такое возможно?

– В Германии – в порядке вещей, – спокойно ответила Нина.

Она знала, чем можно сразить россиян: не красой исторических дворцов, а немыслимой опрятностью самых обычных мест прогулок и отдыха.

Беседуя с нами, Нина достала расписную жестяную шкатулку с песочным печеньем и термос с кофе. Ароматный горячий напиток и рассыпчатое свежее печенье! Казалось, что ничего не может быть вкуснее! Мы с аппетитом перекусили в лесу и покатили в Берлин.

* * *

На следующий день наша компания отправилась в Кёльн. Главная достопримечательность этого города – средневековый католический собор. Этот шедевр готической архитектуры чудом уцелел во время Второй Мировой войны, и сам он – истинное чудо, созданное людьми. Говорят, что военные лётчики использовали башни храма, как географический ориентир, но как бы то ни было – католическая святыня устояла. В списке Всемирного наследия ЮНЕСКО Кёльнский собор значится объектом под № 292.

Грандиозный храм строился около 300 лет, начиная с середины 13 века. Потом строительство надолго прекратилось и возобновилось лишь в 19 веке. Это сложное сооружение завершило собой эпоху готики. Самые высокие башни храма достигают 157 метров, и в этом устремлении ввысь выражена попытка людей в архитектуре вознестись к Богу.

Впрочем, в Кёльне есть и другие древности. Неподалёку от собора расположен Германо-Римский музей. Там можно отправиться в более далёкое историческое прошлое, но удивителен и сам факт возникновения музея. В 1941 году на этом месте строилось подземное бомбоубежище. Видимо, предполагалось соорудить основательное, серьёзное укрытие на случай бомбёжек. Рабочие трудились по-немецки добросовестно и неожиданно раскопали древнеримские постройки. Так было положено начало музею. Военный объект обрёл мирную сущность.

В 19-ом веке в Кёльне жил и работал теоретик коммунизма Карл Маркс. Именно здесь ему стало чудиться, что некий призрак бродит по Европе. Поразмыслив, товарищ Маркс решил, что узрел тень коммунизма. Я читала и даже конспектировала его труды в студенческую пору. На мой скромный взгляд, он неверно истолковал свои предчувствия. Маркс ощутил предвестие цивилизованной демократии, которая и воцарилась в Европе уже к концу 20-того столетия. Европа стала-таки уникальной территорией, где история человечества увенчалась созданием условий для полноценной жизни: демократия, свобода, облегчение труда, быта, эффективная медицина, равенство перед законом. А коммунизм так и остался фантомом.

Однако, спустя многие годы, можно утверждать, что социальные права в европейских странах появились на фоне преобразований в СССР, и даже благодаря советскому социалистическому строю. Не хотелось капиталистам выглядеть хуже!

Именно в Кёльне впервые ярко проявился бунтарский характер Карла. Маркс работал редактором и журналистом в газете, и многие его статьи запрещала государственная цензура. Вскоре и саму газету закрыли. Маркс вынужден был уехать из Кёльна в 1843 году. До написания «Манифеста Коммунистической партии» оставалось ещё пять лет.

Позже, создав свой эпохальный труд, он опять вернулся в Кёльн и попытался возобновить издание газеты. Но за его деятельностью власти зорко следили, и вскоре основоположника мирового коммунизма совсем выслали из Германии. Маркс будоражил умы издалека, проживая в Париже и Лондоне.

Несомненно, что в Кёльне бородач Маркс пользовался одеколоном, который издавна выпускали на местной фабрике. В 1709 году итальянец Джованни Мария Фарина изобрёл этот галантный парфюмерный продукт и отладил его производство в Кёльне. O-de-colon. Это словосочетание и переводится с французского языка, как «кёльнская вода». Всё просто и гениально.

Кёльн славится вкусным пивом, весёлыми карнавалами, музыкальными фестивалями и парадами. Этот город интересен в любое время года.

Я обратила внимание на множество книжных магазинчиков. Оказалось, что власти Германии создали особые экономические условия для книжников. Стоимость аренды площадей для торговли книгами ниже, чем для иной торговли. И эта разница существенная – в 5-6 раз. Это ли не забота о культуре нации? И сохранится ли такое положение дел для рынка книг на долгие годы?

В Кёльне мы заночевали в небольшой частной гостинице. В ней имелось всего-то с десяток номеров, и от этого она казалась по-домашнему уютной. Сочетание хорошего уровня обслуживания и приватности очаровало сразу: мы ощущали себя долгожданными гостями в зажиточном доме.

К вечеру пошёл дождь, подул ветер, мы немного продрогли. Хозяин угостил нас горячим ужином и научил включать отопление. Регулируемое отопление – одна из немецких бытовых особенностей. Это очень удобно и практично. Praktisch, как говорят немцы.

Утром хозяин накрыл завтрак. Свежие румяные булочки, ароматный кофе, нежный сыр, горячие сосиски, поджаренная ветчина. Что может быть лучше для путешественников прохладным ранним утром?

* * *

Благодаря Ульриху мы побывали в Вольфсбурге. Он просто настоял на посещении своего родного города, потому что был уверен, что именно там можно получить наиболее полное представление о современной Германии. Вольфсбург расположен в Нижней Саксонии, и он невелик. Население городка чуть более 120 000 человек. По нашим российским меркам – просто посёлок городского типа! Впрочем, Вольфсбург и строился для рабочих автозавода Volkswagen. Так что, по сути – это рабочее поселение, то, что сейчас называют «промышленный моногород». Вольфсбург является побратимом нашего Тольятти.

Город и автозавод заложили одновременно в 1938 году. У истоков легенды мирового автомобилестроения стоял конструктор Фердинанд Порше. Это он создал народный немецкий автомобиль. Город строился перед самой войной, а в 1944 году завод был разрушен ударами американской авиации. В 1945-1947 годах предприятие восстанавливали с помощью английского правительства. Англия была первым послевоенным заказчиком машин.

По немецким критериям городок совсем молодой. Здесь располагается штаб-квартира концерна «Volkswagen-AG». Утверждают, что каждый третий клиент приезжает в Вольфсбург лично – выбирать себе машину. В обратный путь счастливые покупатели отправляются на новых автомобилях.

То, что Ульрих профессиональный водитель, не удивительно. Ведь он вырос в среде автомобилистов! Но то, что обычный немецкий паренёк из рабочего городка вдруг захотел досконально выучить русский язык, было непостижимо! Ульрих с гордостью возил нас по улицам Вольфсбурга и очень старался убедить, что этот город отличается от всех остальных в Германии. Он современный, он отлично спланирован, и именно в нём лучше всего проявляется германское понятие alles in ordnung. Всё в порядке.

* * *

Пару дней Нина водила нас по берлинским музеям. Я не сумею квалифицированно рассказать о музейных коллекциях, да и двух дней, конечно же, мало, чтобы успеть постичь и разобраться в богатом многообразии культурных немецких сокровищниц. От обилия информации у меня голова шла кругом.

Увидев, что мы изрядно утомлены, Нина привела нас в храм памяти кайзера Вильгельма. «Синяя церковь» – так называют его туристы. Немцы именуют коротко – Гедехтнискирхе (Gedächtniskirche), или очень просто – «полый зуб». Находится храм на Курфюрстендамм, в западной части Берлина, рядом с «Европа-центр». Старинное здание было разрушено бомбовым ударом в 1943 году прямо во время проповеди, да так и не восстановлено окончательно. Руины основательно закрепили, и оставили в назидание потомкам. К церкви сделали две оригинальные пристройки – в форме восьмигранных призм. Одна из них высокая – и это новая часовня, а другая – просторная и приземистая – стала новым удобным залом, где проходят проповеди и концерты. Получился своеобразный архитектурный ансамбль, где древность и современность логично сочетаются. Старые стены напоминают об исторических событиях прошлого, а новые – стимулируют стремление человека к жизни, к красоте, к совершенству, к будущности. Берлинцы любят шутить, и именуют современные постройки «пудреница и помада». Если рассмотреть сооружения издали или хотя бы с другой стороны улицы, то можно убедиться, что шутка небезосновательна.