гАрмон счастья, или Повесть о проснувшемся человеке

Маша взяла его за руку и потащила за собой к столику. Она плюхнулась на диван, запрокинув свои ноги на Бабочкова.

– Дорожку будете? – спросил их Михаил со смеющимися рядом подругами, танцующими сидя на диване.

– Что? Какую дорожку? – спросил Бабочков, как бы извиняющимся тоном, что он не знает что это такое.

– Кокос, ты что брат, не пробовал ни разу?

– Нет. Какой еще кокос?

– Хороший – ответил Миша под хохот девушек и втянув в себя дорожку.

– Нет Миш, не хочу пробовать.

– Ну и зря, а я буду – сказала Маша, затянув в себя дорожку.

– Хорошо то как! Альфи, я хочу большого-пребольшого омара и шампанское «Кристаль» – сказала она, думая про себя – придется опять пить это шампанское и изображать, что оно мне ужасно нравится, но нужно же проверить его платежеспособность и то, насколько быстро он реагирует на мои желания.

– Хорошо, сейчас пойду, закажу – ответил Бабочков, пытаясь не показать мысли, которые задергались в нем – ну вот, видимо начинается то, о чем говорил Миша… омара она хочет… а тут, наверное, цены сильно завышенные, омар, наверное, стоит как моя прошлая зарплата, и шампанское какое то… так даст она мне сегодня или нет…

– Сиди глупенький, сейчас сами подойдут – она помахала рукой официанту, и когда тот подошел, повернулась к Бабочкову со ждуще-ироничной улыбкой.

– Пожалуйста, омара и шампанское – тихо и боязливо выдавил из себя Бабочков.

– Что? – надменно переспросил официант.

– Ты что оглох, не слышишь, что тебе говорят – свысока кинула Маша официанту – тащи сюда самого большого омара, которого сможешь найти, и шампанское, сам знаешь какое, я другое не пью.

– Спасибо котик, ты такой милый – сказала она, вытягивая свои резиновые губы бантиком и потрепав Бабочкова по волосам.

– Ну, так чего Федь, не надумал – подмигивая, спросил его Миша, с танцующей сидя на нем черненькой подружкой и рядом сидящей рыженькой.

– Насчет чего?

– Всего – двусмысленно опять подмигнул он ему.

– Пока нет – ответил Бабочков, смотря на него настороженно-замороченным взглядом.

– Ну, как знаешь – улыбнулся Миша – пошли танцевать девочки – продолжил он, потащив их с собой на танцпол.

– Альфи, подожди, я сейчас подойду – промяукала Маша, поцеловав его в щеку и удалившись куда то в толпу.

Бабочков будто обрадовался, что остался наедине с самим собой. Его взгляд приобрел рассеянный характер, его иногда называют «застывшим», не выхватывающий ничего конкретного из того, что он видел, не концентрирующийся ни на чем одном. Это дало ему большее восприятие реальности, без отождествлений, с чем-либо, он как бы видел все в целом. – Господи, я ведь опять забыл, я ведь собирался наблюдать за собой перед тем, как подошла Маша. И играть при этом тоже собирался. Неужели я не могу сделать даже такое элементарное и простое? Тогда что я вообще могу делать? Все, кажется, каким то безысходным. Может мне может Трчунов помочь в этом? Не зря же он задал мне этот вопрос. И не зря сказал насчет наблюдения. Еще вчера я даже и не задумывался о том кто я. Была полная уверенность, что говоря «Я», я осознаю кто я. Кто я и кто осознает??? И наблюдение… я ведь всю свою так называемую «взрослую» жизнь смотрел только во вне, как будто от меня специально скрыли такую простую и естественную вещь….наблюдение за собой…. Нужно будет утром позвонить Диме, сейчас уже поздно, может он мне подскажет. Но что я могу сделать сейчас? Трчунов, наверное, сказал бы мне наблюдать. Но ведь у меня не получается это, а если и получается, то только на пару мгновений. Тем более, если кто-то подойдет ко мне и о чем-то спросит, как сегодня уже несколько раз происходило с Михаилом и Машей. Как мне удержать свое внимание на том, что я действительно решил? Как будто, как только я подхожу к чему-то неизвестному и очень важному, сразу возникает что-то или кто-то уводящий меня в другом направлении. Я как-то смотрел фильм «Матрица», очень похоже на это. Но ведь есть, видимо и обратное, которое подводит к этому важному, но, по всей видимости, я очень редко это вижу. Например, мои параноидальные мысли тогда, когда ко мне подошел Дима. Ладно…. попытаюсь наблюдать сейчас, главное не поддаться в момент, когда отвлекают от этого.… Но ведь я и сейчас не наблюдаю, я просто думаю об этом….. Я ведь четко ощутил сегодня, что наблюдать можно только в настоящем. Как только появляются мысли, они сразу уводят в прошлое и будущее. А может можно и за ними наблюдать? Дима вроде говорил и про них, но как можно наблюдать за ними? И с помощью чего я тогда буду наблюдать? Господи….сколько же вопросов во мне возникло. Что мне делать??? Вот опять, я же только что решил наблюдать за собой сейчас, но не делаю этого. Может начать прямо сейчас?

Лицо Бабочкова исказилось в напряжении, он всеми силами пытался наблюдать. Но ведь там, где есть напряжение, нет искренности, вместо нее страх неизвестности и опасение потери долго существующей конструкции того, что человек считал собой. Страх увидеть в себе то, что может очень и очень сильно не понравиться. Это примерно как женщина, намалеванная и упакованная до неимоверности, страшащаяся того, что она может предстать перед взором мужчин, а часто и подруг, без косметики, каблуков и специально подобранной одежды, которые искажают то, что есть, она стыдится своего истинного внешнего вида. А, ощутить что-либо можно только тогда, когда ты радостно открыт неизвестности.

Маша внимательно, издалека наблюдала за Федором. Какой он жалкий – думала она, даже неинтересно, так легко на все поддается. Мне ведь будет совсем неинтересно с ним, а ведь придется еще и спать с ним, если продолжу дальше, представляю какой он зажатый в сексе. Но, наверное, придется, деньги «бывшего» уже заканчиваются, а с камешками пока расставаться не хочется. Если Мишка не врет, то довольно выгодный вариант для меня сейчас, тем более, что можно что-нибудь придумать, чтобы не спать с ним. Я думаю, что этот вариант с ним пройдет. Например, Лилька же умудрилась своему прошлому «кошельку» вообще не дать, под предлогом того, что типа застудила придатки, да еще и брала у него деньги на «дорогостоящее лечение»! А когда уже она как бы должна была выздороветь, то придумала ситуацию, где она вроде как сильно обиделась на него. А он при этом до сих пор бегает за ней, извиняется и дарит подарки. Так чем я хуже ее, я тоже так смогу – ее взгляд приобрел задорно-тщеславный характер.

– А вот и я, соскучился по мне? – прервала его попытку наблюдать Маша – вижу, что соскучился.

– Да – жалко улыбнувшись, ответил Бабочков, подумав про себя – Федя, так начнешь ты или как???!

– Я ведь сильно нравлюсь тебе?

– Ты же видишь – ответил Бабочков, пытаясь наблюдать за собой в процессе, и частично уловив в себе, как что на что реагирует в нем.

– Как бы мне хотелось верить в твою искренность Альфи – сказала она, подделав голос и интонацию на грустно-ласковый лад (видимо видела это в каком то фильме) – Скажи честно, тебе нравится мое тело или я? Ведь вы мужчины все время нас хотите обмануть. Пользуетесь нашей доверчивостью, а хотите только переспать и бросить. А я ведь не такая. Признаюсь, ты мне очень понравился, Альфи, но я боюсь опять довериться…. Я столько раз обжигалась – при этих словах она театрально вздохнув, закрыла глаза и приникла к плечу Федора – но я чувствую, что ты не такой. Ты хороший. Альфи, ты ведь не обманешь, не обидишь меня?

Бабочков пытался наблюдать за собой в процессе того, как слушал монолог Маши. Он четко видел ее неискренность, но то мерзкое приспособление, которое выдавало столько лет себя за него, нашептывало ему обратное, рефлекторно порождая желание поверить ей и потешить зависимость от оценки, которое в данном случае называлось красивым словом гордость за себя. Федор ощущал и это, но не мог никак уловить, откуда оно возникает, он видел только тогда, когда это уже произошло в нем рефлекторно. А ведь увидеть истинное лицо этого ужасного для людей механизма, можно только когда человек наблюдает все только в данном мгновении, без прошлого и будущего, не теряя ощущения себя истинного. И при этом действительно искренен к себе, не боится увидеть то, что ему может очень сильно не понравится и не боясь потерять другую сторону этого, которая в основном считается чем-то положительным.…

Ведь только увидев, что это такое, разглядев, не давя и не убегая, а повернувшись к этому лицом с открытыми глазами, можно с этим что-то сделать. Как можно что-либо сделать с тем, что не видишь? Бабочков интуитивно ощутил то, что в нем сейчас преобладало, и направил наблюдение только внутрь себя, и вдруг в нем что-то переключилось. Перед ним начали стремительно проносится картинки из детства: школа, детский сад, родители… Он пытался остановить какую нибудь из них, но у него ничего не получалось это сделать. Он лишь улавливал ощущение от них, связанное с сильным желанием того, чтобы его любили и очень сильным ощущением того, что он этого не достоин. Направленное внимание вывело его на то, что он перестал ощущать время и пространство, он присутствовал только в тех проносящихся картинках, на которые направил свое внимание. Картинки начинали вертеться все быстрее и быстрее, и вдруг… Он сидит посередине комнаты, играя с машинкой. Ему около двух-трех лет. За стеной мать с отцом орут друг на друга. Его переполняет жалость за них. В комнату врывается мать – Чего ты тут расселся?!!! Разбрасываешь все как твой подонок отец, а я за вами все убирать должна, я что, служанка вам?!!! Такой же козел как твой папочка!!! Она хватает его за руку и почти швыряет в угол комнаты. – Не трогай ребенка сука – слышит он рык отца, который хватает мать за волосы и отбрасывает в другую сторону. Отец подходит к нему, обнимает, и вдруг говорит – видишь, что такое женщины, не доверяй им никогда. Бабочков ощущает ужас, переполняющий его, свою беспомощность и никчемность… Но вдруг, как бы открывается новое видение, он видит что присутствия родителей во всем этом процессе нету… Он видит, что вместо них действует что-то, которое они уже давно принимают за себя, которое обмануло их когда то, что оно, это они. Оно как бы играет ими, порождая в них взрывы отрицательных мыслей и эмоций, которыми и питается. Как бы вампирит их. Его переполнило сострадание к родителям. Ощущение, что они также, когда-то попались в этот замкнутый круг и теперь абсолютно не осознают того, что делают. На этом ощущении картинка опять закружилась, и его выкинуло обратно. Он огляделся, не понимая, где находится. К нему начало возвращаться то, что обычно называется памятью.