Мозаика

— Давай договоримся, — Дамиан щелкнул Олави по носу. — Ни о каком возвращении речи и быть не может. Сюда ты больше не приходишь, то есть даже не просто не приходишь, а не околачиваешься где-то поблизости, не караулишь меня где-нибудь в магазине и уж точно не суешься в квартиру. Мы, конечно, раньше были хорошими приятелями. Но это не помешает вырвать твою глотку, если ты затеял то, что мне очень не понравится.

Стальные глаза подернула алая пелена, однако улыбка на губах Олави не пропала.

— И никуда не пойду, тем более с тобой, — Дамиан нажал кнопку вызова лифта.

— Не удивлен, — Олави тихо засмеялся. — Приятно знать, что ты не особенно изменился. Хоть кто-то.

Дверь лифта отъехала в сторону, слуга вошел в него. Прежде чем нажать кнопку, он стянул с правой руки перчатку, продемонстрировав темную кисть руки с бурыми отметинами и черно-фиолетовыми ногтями. Олави все еще улыбался, но внутри него что-то надломилось.

Дамиан смотрел на него исподлобья.

— Явишься еще раз, и вместе с чужими глазами я вытащу твой позвоночник через рот.

***

— Какой же ты долгий, сколько можно возиться? — надоедал Алан, пока Дамиан возился с замком.

Действительно, заело. Однако спустя минуту дверь распахнулась.

— Хотите есть? — спросил Дамиан, подумывая, что, возможно, придется поменять замки.

— Сам-то как думаешь? — Алан стягивал куртку, рассматривая себя в зеркале.

Дамиан поджал губы, положил пакеты на пол, закрыл дверь.

— А давай закажем чего-нибудь на дом? — внезапно предложил Алан, нагибаясь и расшнуровывая ботинки.

Дамиан присел возле него на корточки, снял обувь, стащил яркие носки.

— Чего именно хотите?

— Все что угодно, кроме твоей стряпни.

Алан лучше бы умер, чем признался бы Дамиану, что слуга стал намного лучше готовить. Дамиан распрямился, снял пальто, повесил его и куртку господина на вешалку, разулся.

— Определитесь с выбором, я пока разложу покупки.

Он кивнул на пакеты.

Алан покатил в свою спальню, ухватив коробку с новым ноутбуком. Дамиан проследовал сначала на кухню, поскольку они купили еще и продукты на несколько дней вперед. Открыв холодильник, слуга окинул взглядом стеклянные полки, закатал рукава черной водолазки. Пока раскладывал продукты, Дамиан то и дело поглядывал на свои руки. Они никогда не казались ему неприятными или какими-то неправильными, даже несмотря на их откровенное уродство. Слуга понимал, что сейчас он их разглядывал не из-за внезапно нахлынувших воспоминаний, а из-за визита приятеля, который явно рассчитывал на более теплую встречу. Также Дамиан знал, что тот Олави, представший перед ним, не имел никакого отношения к тому, которого он знал раньше. Прежний не стал бы забирать чужие глаза, потеряв свои собственные.

— Тебе что-нибудь заказать? — услышал Дамиан крик Алана из другого конца квартиры.

Слуга едва заметно улыбнулся. Подросток прекрасно знал, что Дамиан почти не ощущал вкуса человеческой еды, но словно не терял надежды найти то блюдо, которое заставит Дамиана почувствовать хоть что-нибудь.

— Если желаете, — крикнул в ответ.

Снова поглядел на пальцы, захлопнул холодильник с некоторой злостью, затем направился в свою комнату, достал образцы приглашений и принес их Алану.

— Это они? — несколько разочарованно протянул подросток, оторвавшись от экрана смартфона.

Он как раз оплачивал доставку.

— Вам нужно определиться с точным количеством гостей, утвердить меню…

Алан жестом попросил его замолчать.

— Все не то, — цокнул языком Алан, бегло оглядев предложенные образцы.

— Посмотрите внимательно, пожалуйста, — Дамиан откровенно любовался карточками.

Такие изысканные и лаконичные приглашения еще поискать.

— Мне ничего не нравится, — пожал плечами Алан, вернувшись к смартфону.

— Тогда скажите что вы хотите увидеть и я сегодня же заеду в типографию, — Дамиан посмотрел на циферблат наручных часов, их заставлял носить подросток.

Алан считал, что слуга не понимает человеческую концепцию времени.

— Выкинь, не надо никуда ехать.

— Так не пойдет, — Дамиан усмехнулся. — Сначала вы поручаете мне заняться организацией празднования вашего дня рождения, а теперь практически говорите, что вся проделанная работа ничего не стоит?

Его лицо помрачнело, но слуга улыбался.

— Если у меня в запасе целая вечность, и вы думаете, что имеете право бездумно ею распоряжаться, то напомню: способности быстро бегать у вас так и не появилось.

Алан начинал раздражаться. Откуда в этом создании такое огромное количество правильности?

— Отменяй все к чертям собачьим, ты мне надоел.

Дамиан скрипнул зубами.

— Хватит так злобно таращиться, у меня иммунитет выработался к твоим взглядам, — Алан хмыкнул. — Кстати, сегодня привезут новую.

Он махнул рукой в сторону коллекционных фигурок, замерших на полках. Некоторых из них Дамиан уже начинал запоминать по именам. Именам, все верно.

— Хотите, чтобы я расплатился с курьером? — Дамиан равнодушно смотрел на пластиковых персонажей.

— Да, ну, и как обычно.

Дамиан кивнул. Он осматривал фигурки на предмет сколов и трещин при курьере, которого слуга насильно затаскивал в гостиную. Бледные, насмерть перепуганные ребята в курьерской форме, сидели на диване, пока слуга тщательно изучал товар. Конечно, Дамиан угощал курьеров чаем, однако от этого им не становилось комфортнее. Еще нужно было проверить качественно ли покрашена фигурка, не забыли ли вместе с ней положить подставку. У некоторых фигурок в комплекте имелись сменные детали, которые позволяли изменять образ персонажа, например, можно было увидеть героя в шляпе, заменив ему голову. За их целостностью тоже нужно проследить.

Слуга взял приглашения, собрался покинуть комнату Алана, но тот его остановил.

— Ладно, я выберу подходящее. Оставь их.

— Как великодушно, — вздохнул Дамиан.

Подросток буркнул что-то не слишком разборчивое.

— Что, простите? — переспросил слуга, направляясь к балкону, чтобы открыть дверь и проветрить спальню.

— Ничего.

Дамиан пожал плечами и покинул подростка, оставив его наедине с приглашениями. Слуга ушел, а пряный аромат корицы и апельсинов остался.

Алан взял в руки приглашения.

Он немного корил себя за то, что иногда был слишком резок в высказываниях, все надеялся научиться сначала думать, а потом говорить. Приглашения и впрямь хороши, но Алан не мог признаться в этом слуге, иначе получалось, что он признавал его правоту и считался с его мнением.

Алан все чаще ловил себя на мысли, что Дамиан становился для него не просто какой-нибудь прислугой, а тем, к чьим советам можно и нужно прислушиваться. Желание Дамиана довести все до совершенства, в общем-то, никому не вредило.

Подросток видел, что Дамиан бережно относился ко всему, он обходителен и с самим господином, пусть и периодически выходил из себя, что тоже получалось без искреннего желания сделать больно.

Глубоко внутри Алан надеялся на то, что подросток для Дамиана не просто беспомощный кусок мяса в инвалидном кресле.

***

Смартфон завибрировал. Олави достал его из кармана.

Юноша сидел на скамье недалеко от дома, где жил Дамиан.

Сообщение от Шимуса.

“Надеюсь, что с тобой всё хорошо. Возвращайся скорее с новыми глазами”

Олави откинулся на спинку скамьи, запрокинул голову назад. По небу медленно проплывали серые облака. С одной стороны Олави был крайне доволен собой, ему удалось отыскать Дамиана. С другой стороны возникла новая проблема, о которой он даже не подозревал раньше. Старый приятель не хотел возвращаться.

Олави думал, что вернись он в прошлое, то предпочел бы тоже остаться без рук. Однако слепым оказалось жить куда проблематичней. Да, его настоящие время от времени заменялись глазами тех, кто в той или иной степени имел точки соприкосновения с мирами, невидимыми среднестатистическому обывателю. А без этого разглядеть в толпе кого-то вроде самого Олави очень сложно. Чувствовать мало, вокруг слишком много балансирующих на гранях. К тому же, Дамиан, живя среди людей, научился подстраиваться под человеческую энергетику. Будь настоящие глаза при Олави, юноша разглядел бы истинный облик приятеля. И самый главный минус — срок использования у позаимствованных “окуляров” ничтожно мал. Редко попадались такие, которые служили дольше месяца. Если заимствовались совсем слабые, то Олави начинал слепнуть через неделю и нужно было искать замену.

Возвращаться без Дамиана нельзя. Необходимо что-то придумать такое, чтобы Дамиан сам умолял вернуться. Олави снова усмехнулся. Нет, Дамиан не станет умолять. Ни при каких условиях.

Юноша часто-часто заморгал от внезапно появившегося дискомфорта. Будто под веки насыпали нагретого песка. Плохо дело. Если глаза и недели не протянули, то донор был совсем никакой.

Олави вновь перечитал сообщение Шимуса. Буквы расплывались и даже при должной фокусировке не хотели выстраиваться ровным рядом. Юноша прикрыл веки, помассировал пальцами. Вроде стало немного лучше. Прежние глаза прослужили две недели, прежде чем он снова ослеп.

Юноша вздохнул. Новые глаза придется искать самостоятельно и в сжатые сроки, доверять старухе Краснолис больше не хотелось. Олави вспомнил про подростка в инвалидном кресле, который был вместе с Дамианом.

Кажется, Олави знал, как помочь приятелю решиться пойти с ним. Нужно только разорвать договор.

2

— Шимус, к тебе кто-то пришел, — вкрадчиво сказала Лайла, заглянув в закуток, где он обычно работал. — Говорит, что ты его хороший друг и хочет увидеться с тобой немедленно.

Парень поднял глаза на явно смущенную блондинку. Ее щеки заливал румянец, а руки, прижимавшие к груди стопку эскизов, дрожали.

— Как зовут? — Шимус нахмурился.

— Не представился. Он ждет в комнате с заказами, если что.

— Спасибо.

Девушка кивнула, поспешила к своему столу. Шимус задумчиво посмотрел ей вслед, глядя на то, как она плавно покачивала бедрами. Он отложил в сторону карандаш, бросил беспокойный взгляд на дворик за окном.

Шимус специально расположил свой стол так, чтобы в любое время года можно было любоваться деревьями и цветами, которые нередко высаживал сам. Считал, что это неплохо отвлекало, если в голове роилось чересчур много мыслей. Запах земли, свежий воздух, голоса птиц, для которых на деревьях приделали кормушки. Под деревьями — небольшие скамейки, где собиралась вся крохотная семья маленькой мастерской по изготовлению обуви и кожаных изделий. Мастерская, перешедшая от отца, по меркам города была совсем крохотной, однако Шимус невероятно гордился тем, что к нему выстраивалась огромная очередь на несколько месяцев вперед за изящными сумками, вместительными и удобными рюкзаками, ботинками невероятной красоты.

Он двинулся в комнату с заказами. Каково же было изумление Шимуса, когда он увидел Олави, с любопытством разглядывавшего чудесные ботинки из кожи морского ската. Серо-серебристые, на миниатюрную ступню.

Когда Олави поднес руку, чтобы потрогать ботинки, Шимус его окликнул:

— Пожалуйста, не надо.

Олави обернулся.

— Привет, дружище.

Шимус подошел вплотную, рассматривая его глаза.

— Мне думалось, что операция и процесс восстановления — дело не быстрое. Стой… Почему они карие?

Он смотрел на белое лицо Олави, которое при освещении в комнате казалось синюшным.

— Как так вышло? — Шимусу стало очень некомфортно стоять так близко к Олави. Его захлестнула волна непонятной тревоги, которой не бывало раньше в присутствии приятеля. Тревога усиливалась еще тем, что Олави уехал вчера утром, оставив после своего ухода лишь сухую записку.

— Чудеса современной медицины, — Олави склонил голову набок. Шимус сделал несколько шагов назад.

— Какие бы чудеса медицина не демонстрировала, я еще ни разу не слышал о случаях изменения цвета после операции по восстановлению зрения.

Сердце бешено стучало. Внезапно Олави уже не казался ему хрупким юношей, который нуждался в помощи и оттого Шимусу делалось еще страшнее. Внутри все сжалось. Он напрягся. Голос в голове умолял убегать, а ноги застыли, не желая двигаться.

— Все прошло не так хорошо, как хотелось бы, — Олави снова подступил к нему. Шимус разглядел желтоватые склеры глаз.

— И потому я пришел к тебе. Ты — мой единственный друг, на которого я могу положиться.

У Шимуса защемило сердце. Олави сказал это с такой болью, что его душа наполнилась желанием помочь во что бы то ни стало.

— Но не думай, что я прошу безвозмездной помощи.

Шимус непонимающе смотрел на него.

— Взамен я обещаю, что мертвецов ты больше никогда не увидишь.

Олави поднес обе руки к своему лицу и мгновение спустя карие глаза оказались в ладонях. Шимусу захотелось заорать, но крик застрял в горле. Он развернулся и быстрым шагом направился к двери, дернул за ручку. Заперто. Шимуса прошиб холодный пот. Он совершенно точно не запирал ее. Да и как? Ключами обычно заведовала Лайла.

Тонкие руки, с непонятно откуда взявшейся в них силой, развернули Шимуса от двери. Удивительно, но то, как Олави забрал его глаза, он почти не почувствовал. Боль пришла потом, когда пришло и осознание. Свет померк, по щекам потекло что-то горячее. Он невольно осел на пол, тяжело задышал.

— Что же это…— просипел Шимус, а потом закричал.

Олави удовлетворенно выдохнул.

— Прекрасные глаза, — прошептал он, осматриваясь по сторонам.

Вытер руки о куртку, склонился над Шимусом. Можно, конечно, забрать и жизнь, однако это ни к чему.

Олави заставил несчастного подняться на ноги, осторожно придерживая под руку, сделал шаг назад. Комната, еще недавно, чистая и светлая, наполненная коробками и свертками, перекинулась мрачной, обшарпанной каморкой. Тень, до этого что-то мирно жующая в углу, издала недовольный визг при виде Олави и скрылась из виду, просочившись сквозь стену, оставив после себя части своего пиршества — какие-то ошметки в неприятной жиже.

Услышав визг, Шимус дернулся.

— Нечасто в полусвете люди остаются, — пробормотал Олави. — Ну, ничего, раз тебе нечем видеть, то и бояться ничего не придется. На слух все тут не такие жуткие, как на вид.

Олави усадил воющего Шимуса обратно на пол.

— Никуда не уходи.

В полусвете Олави выглядел гораздо выше. Кожа его стала перламутровым мрамором, а волосы, удлинившиеся до самой земли, смотрелись черным густым дымом, тягучим, словно патока. Ему даже было немного жаль, что Шимус не имел возможности увидеть его настоящим. Шаг вперед и комната вернулась к прежнему виду.

Только Шимуса в ней уже не было.

***

— Его зовут Алан, а не Адам, — Дамиан нависал над стремительно уменьшающимся в размерах менеджером.

Перед слугой лежала стопка приглашений, отпечатанных на плотной бумаге бежевого цвета. Все в этих карточках было замечательно, за исключением того, что имя виновника торжества указано совершенно иное. Фотография оплошности уже сделана и Дамиан убирал смартфон в карман.

— Право слово, существуют блокноты, письменные принадлежности. Если не в блокноте, то почему нельзя было записать необходимое у себя на лбу? — Дамиан злился, но старался сохранять спокойный тон, пусть это и становилось сложнее.

До празднования оставалось всего ничего, и чем меньше времени оставалось до важного события, тем больше укреплялось странное предчувствие приближающегося провала. Менеджер моргал, вжимая голову в плечи, будто ожидая удара.

— Прошу вас…

Его смартфон ожил и пополз по столу от вибрации. Дамиан плотоядно оскалился.

— Это ваш?

— Мой, — кивнул менеджер. Р

Рыхлотелый мужичок, втиснувшийся в костюм явно меньше по размеру.

— Зачем он вам, если даже заметками не пользуетесь?

— Как же, пользуюсь.

Дамиан взял одно приглашение и поднес к лицу менеджера.

— Не пользуетесь.

Слуга скрипнул зубами, постучал пальцами по столу. Менеджер смиренно молчал, поджав губы и вперив глаза в столешницу. Гнев понемногу отступал, Дамиан прекрасно понимал, что злиться на тугоумое существо слишком расточительно.

— И? — Дамиан поглядывал на часы за спиной менеджера, затем бросил взгляд на свои.

Ему нужно забрать подарок для Алана.

— Мы все исправим сегодня, уверяем вас! — проблеял менеджер.

Ему почему-то показалось, что в той злой улыбке промелькнули острые клыки.

— Конечно, исправите, — проклокотал Дамиан. — Другого я и не жду. И не сегодня, сегодня — понятие весьма растяжимое. Сейчас, сию же минуту начнете.

Менеджер кивал после каждого слова, пытаясь выдавить из себя понимающую улыбку.

— Почему вы еще здесь, если вы меня слышите?

Мужчина подпрыгнул на месте и, рассыпаясь в извинениях, засеменил куда-то по длинному коридору. Дамиан сцепил зубы, направился к выходу. Алан ожидал его в машине.

— Ну? — спросил подросток, когда слуга сел на место водителя.

Дамиан открыл нужную фотографию в галерее и без слов показал ее Алану, повернувшись назад. Юный господин издал смешок.

— Что будем делать?

— Вечером заберу исправленные.

Алан приподнял брови.

— Ого, неужели ты настолько хорошо умеешь убеждать? Почему-то со мной такое редко работает. Или они трусы и просто испугались твоей перекошенной от злости рожи?

— Я показал ваше фото, — Дамиан повернул ключ в замке зажигания. — Проблема решилась сама собой.

— Рот закрой, — пробубнил Алан, отворачиваясь к окну и пристегивая ремень безопасности.

Через некоторое время автомобиль остановился перед мастерской, где его дожидался готовый подарок. Слуга подумал, что исходя из традиций человеческого мира, господину было бы приятно получить что-то и от него, пусть Алан может и не подать виду.

— А тут чего? — Алан удивленно смотрел на здание мастерской с неброской вывеской.

— Пожалуйста, подождите меня немного. Нужно кое-что забрать, — Дамиан отстегнул ремень, заглушил мотор.

Алан хитро сощурился.

— Что забрать?

Дамиан вышел из машины, оставив вопрос без ответа.

В мастерской его встретила заплаканная Лайла, девушка, с которой он обсуждал детали заказа. Он помнил ее аккуратную прическу, с какой она предстала перед ним в прошлый раз. Сейчас же на голове творился беспорядок, как, вероятно, и внутри головы.

— Здравствуйте, — глухо произнесла Лайла, издав всхлип.

— Добрый день, — ласково сказал Дамиан. — Мне пришло сообщение, что заказ готов.

Лайла закивала, судорожно вздохнув. Она терла нос, запускала руки в волосы. Слуга старался улыбаться как можно добродушнее, но после визита в типографию он настраивался на худшее. Девушка куда-то ушла, предложив ему присесть на кресло возле одного из столов напротив окна в ухоженный дворик. Через несколько минут Лайла принесла Дамиану черный бумажный пакет. Слуга достал из него темно-синюю коробку с логотипом мастерской.

— О, вы учли мои пожелания, — он был приятно удивлен.

— Да, мы обычно пакуем в коричневые, — всхлипнула Лайла.

Дамиан открыл коробку, развернул шуршащую бумагу того же глубокого синего оттенка.

— Знаю, потому и попросил избавить меня от кошмарного цвета.

Лайла ничего не ответила, лишь украдкой вытерла выступившие слезы рукавом. Она разглядывала Дамиана, пока тот был всецело занят ботинками.

— Что ж, вполне неплохо, — он завернул их, накрыл крышкой, полез в карман за кошельком — оплачена только половина стоимости.

Приняв деньги, девушка сначала долго всматривалась в купюры.

— Все в порядке? — поинтересовался Дамиан.

Лайла кивнула.

Получив сдачу и чек, слуга вышел из мастерской. На его удачу, Алан не смотрел в окно автомобиля, он был всецело поглощен чем-то на экране планшета. Дамиан быстрым шагом дошел до багажника, куда и спрятал подарок. Едва он открыл дверь машины, как Алан, не поднимая глаз протянул:

— Я знаю, что ты приготовил для меня подарок.

Дамиан даже бровью не повел.

— С чего вы взяли?

Подросток пододвинулся поближе к водительскому креслу.

— Кого угодно можешь обманывать, но меня тебе не провести, — глаза Алана горели, а сам он светился от радости.

Дамиан повернулся к нему. По бесстрастному лицу сложно было понять прав ли Алан. Конечно, он прав, но нельзя портить сюрприз.

— Вас, как раз-таки, обмануть совсем несложно, — Дамиан усмехнулся. — Вы думали, что мы весь день будем заниматься приготовлениями к празднику. Но вместо этого мы отправляемся в книжный, чтобы купить дополнительную литературу для ваших занятий по истории.

Алан сморщился.

— Да брось, что за ерунда! Зачем ты прицепился ко мне с учебой, неужели тебе самому вот это все не лень делать?

— Господин, вы забываете с кем разговариваете о лени, — Дамиан откинул волосы со лба. — В моей природе она просто не заложена.

— Круто, тогда ты идеален, — Алан нервно щелкнул пальцами. — Ты говорил, что я пренебрегаю твоим временем. Разве это не то же самое? Неужели вдалбливание информации, которая не очень-то пригодится мне в будущем, учитывая мое физическое состояние, финансовые возможности и само желание на все забить, ты не расцениваешь как пустую трату наиболее ценного ресурса, даже для тебя?

Дамиан повернул ключ в замке зажигания.

— Хорошая попытка, но нет.

Алан ругнулся, бросив планшет на сиденье.

***

Когда со всеми делами было покончено, когда книги по истории куплены и приглашения теперь лежали на письменном столе Дамиана, когда прошел поздний ужин и Алан отправился в свою комнату, чтобы помимо книжек для учебы раскидать по кровати новые выпуски комиксов, вытряхнуть из пакетов разные приятные мелочи, захваченные по пути на кассу в книжном, слуга убирал посуду на кухне. Стряхивая с тарелки крошки печенья, Дамиан вдруг вспомнил каким живым огнем загорелись глаза подростка при разговоре о спрятанном подарке. Внутри Дамиана поселилось странное ощущение. Он помотал головой, прогоняя мысли, что ему будет приятно вручать коробку с ботинками. Да, вероятно, Алан может расценить такой подарок как издевательство, но зная о его любви к красивой обуви, даже за неимением возможности в ней погулять, Дамиан склонялся к мысли, что подарок весьма и весьма понравится.

Слуга протер стол, выключил воду. Потушив свет на кухне и миновав спальню Алана, Дамиан направился в свою комнату. Мягко прикрыл дверь, включил настольную лампу. Взгляд скользнул по аккуратно сложенным приглашениям, по шуршащему пакету, в котором лежали его кисти и акварель. Алан не умолкая болтал за завтраками про рисование, Дамиан и не удержался. Не все же время заниматься одной лишь уборкой.

Надо отдать должное Алану. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее менялся Дамиан. Раньше он мог отпустить какую-то колкость в сторону Алана и ничего не почувствовать, теперь размышлял не был ли он слишком груб. Стоя под обжигающе горячим душем, почти кипятком льющимся по телу, Дамиан прикрывал глаза, представляя что случится, если он последует за Олави и вернется туда.

***

Хексы прибывали на кораблях, которые медленно заходили в гавань. Хексы сходили с кораблей, кланялись шпилям турмалиновых башен.

— Дувеса, — молвили прибывшие с благоговением, и глаза их вспыхивали желтым.

По вечно темно-синим небесам катились черные, золотые, серебряные и белые луны. Когда одна из них гасла и обрушивалась в море, то на ее месте появлялась новая. Та, что падала в море, использовалась жителями Дувесы для ювелирных изделий. Нередко в море падали и звезды. Найти звезду у хекс считалось признаком успеха во всех начинаниях, потому они бродили по побережью, в надежде отыскать звезды, которые затем использовали для создания амулетов и зелий, верили, что станут удачливее. Говорили, что хексы променяли всю свою удачу, чтобы варить самые страшные яды, потому тщетно пытались поймать везение за хвост.

На каменных лестницах, уходящих в глубокие воды, собирался морской народ. Они славили луны в своих песнях, воздевали руки к лунам, утаскивали гостей Дувесы в пучину и перегрызали им глотки острыми зубами, похожими на длинные иглы. Впрочем, и сам морской народец рисковал стать добычей и оказаться на столе в качестве лакомства, а чешуей со своих хвостов украсить серьги и медальоны.

Разговаривать с приезжими Дамиан не любил, ему казалось, что они насквозь пропахли крепким табаком, которым забивали длинные трубки. Пропахли травами и маслами, которыми натирали тела. Приезжие кутались в теплые балахоны, слонялись по узким улочкам, мощеным черным кварцем. В Дувесе было достаточно холодно, потому без теплых вещей находиться там невозможно. Вопреки всем историям про хекс, они были как красивы, так и безобразны, однако, чем уродливее хекса, тем сильнее будут ее зелья и проклятия. Хексы сами-то не сильно желали общаться с такими, как Дамиан — Неспящими, коренным населением Дувесы. Зато им вполне хорошо беседовалось с себе подобными.

Хексы плыли восемьдесят дней и восемьдесят ночей, чтобы посетить ярмарки, на которых торговали украшениями из драгоценных камней. Самым ожидаемым событием был Костяной базар, когда продавали костяные кольца, гребни, броши, заколки и разнообразные кинжалы. Если брать в расчет человеческое летоисчисление, то у желающих была неделя, чтобы разжиться необычными украшениями. Проблема заключалась в ценах. В Дувесе деньги теряли свою ценность, потому что Неспящие использовали систему бартера. Хочешь получить что-то — отдай равнозначное по ценности.