Мозаика

Среди желающих раздобыть костяные вещицы ходил слух, что украшения несли в себе некую силу, которая помогали преодолевать трудности. Кольца раскупали в первый же день. Правда, для приезжих существовала и определенная опасность, потому что костяных дел мастера не работали с металлами, а кости брать где-то нужно.

Дувесой правил горделивый Туомо, которого ошдаирнай, Верховные, создавшие Неспящих, поставили во главе всех остальных. С ним Дамиан был знаком очень хорошо, поскольку сам занимал почетное место у трона, будучи первым советником. Вторым стал Олави.

Туомо скрывал лицо за завесой тонких серебряных нитей, крепящихся к ободку на голове. Нити были украшены небольшими жемчужинами, которые при ходьбе тихонько постукивали. Дамиан любил убрать нити, чтобы марево бесконечно сменяющихся лиц замерло, выдав истинный облик. Он слышал, что такой способностью обладали только те, чьи тела создавались из мягких металлов. Дамиан, сотворенный из турмалина, немного завидовал такой способности. Туомо отлили из темной меди, а вместо глаз подарили ему бериллы. Олави же высекали из мрамора, глазами служили два желтых алмаза.

Дамиан часто бывал в доме Туомо, который больше походил на храм, чем на обыкновенный дом. В отличие от всех жилищ в городе, обиталище Туомо было сложено из белого агата. Самой большой из комнат являлась та, где принимали важных гостей и приходящий мог решить свои проблемы. Даже не комната, целый зал, чьи потолочные своды, подпираемые колоннами, терялись в вышине.

В одной из спален на втором этаже, имелся небольшой балкон, на котором Туомо, Олави и Дамиан беседовали, наблюдая за городом, утопающим в огнях, и морем, переливающимся под светом лун. К беседе приглашались приближенные Туомо, игци, если разговор подразумевал что-то, имевшее значение для благоустройства Дувесы.

На круглом столе из горного хрусталя обычно стоял кувшин с тягучим майре, больше похожим на густой-прегустой дым. Для человека жидкость обладала вкусом, отдаленно напоминавшим малину, грушу или же сладкое яблоко. Для Неспящих это было что-то вроде повседневного напитка, вроде чая или кофе для людей. Майре готовили из плодов Изгара и дождевой воды. В майре иногда добавляли сюгор, напиток, по цвету похожий на разбавленное молоко, за тем лишь исключением, что он имел жемчужно-перламутровый отблеск. Его делали из перемолотых звезд, дождевой воды и все тех же изгарских фруктов. Сюгор пьянил, и был весьма терпким, скажем, как недозрелые плоды хурмы. Очень часто на стол подавали кугот, крепкий напиток темно-красного оттенка, напоминающий виски. Кугот варили на костях, забродивших изгарских плодах и морской воде. На блюдах лежали и сами плоды Изгара, фрукты округлой формы алого цвета с мякотью такого же оттенка. Сладкие и сочные. Упругие, немного мягковатые. Плоды Изгара привозились из уединенного местечка на границе миров, где росли деревья с янтарной корой. С них-то и собирали угощение. Люди, случайно попавшие в то место, называли деревья душдревами, считая, что съешь хоть один плод и станешь самым счастливым во всей вселенной, душа петь начинает. Только вот для рода человеческого плоды ядовиты. Посадить такие деревья в Дувесе было невозможно из-за отсутствия солнечного света и крайне неплодородной почвы.

В Изгаре же солнце имелось, а еще там был зверь, который однажды съел одно из солнц Нортгара, который после этого превратился в мир снега и льда. Зверь этот выглядел как огромный белый пес с золотыми крыльями. Его страстно желал заполучить Туомо в свою коллекцию диковинок, что очень не нравилось Дамиану. Кому захотелось бы сидеть в клетке, просто из-за чьей-то прихоти?

Нередко на столе было сладкое мясо, гарба, плоть морского народа. Особенно сладкой считалась плоть детенышей, но поймать их было в разы сложнее, чем взрослых особей из-за ловкости и небольших размеров. Все, что находилось на столе, было там лишь для удовольствия, ведь Неспящие не нуждались в пище, как и во сне. Ведь Неспящие призваны уничтожить все миры и начать с чистого листа, пробудив ошдаирнай, Верховных, которые отправились на покой.

Дамиан смотрелся в запотевшее зеркало, опираясь на края раковины. Темные кисти, уродливые ногти. Молодой человек усмехнулся. Его еще никогда так это не заботило. Он протянул руку, протер зеркало.

Когда Дамиан жил в Дувесе, он носил длинные волосы, заплетал их в тугую косу. Олави пребывал в восторге от цвета его волос и часто просил распустить косу, чтобы вплести в нее ленты или нити, унизанные бусинами. Олави не любил свой цвет волос, который казался ему до отвращения грязным. Пока Олави игрался с косой Дамиана, тот читал вслух что-нибудь из новых книг, купленных в Арур, районе книготорговцев в Дувесе. Сереброволосого всегда занимали языки, потому он часто отлучался и бродил по мирам, изучая новые. Многие Неспящие разделяли его страсть. Многие, но не Олави и Туомо. Им хватало общего наречия, на котором общались выходцы из близлежащих местностей, дауркай стамер, языка дауркаев, и языка даирнай, гогтота.

Олави больше всего любил слушать сказки, которые книгоделы собирали в своих путешествиях, Туомо любил слушать голос Дамиана и ему было неважно что именно он рассказывал. Туомо не раз говорил, что Дамиану стоило перебраться в дом из белого агата, чтобы стать птицей певчей у трона правителя. Голос успокаивал, погружал в приятное состояние, похожее на дрему. Дамиан не соглашался, потому как искренне любил свой крохотное жилище на берегу, до отказа забитое книгами. И пусть он поддерживал дружеские отношения с правителем и вторым советником, больше ценил одиночество. Дамиан потому не торопился выбирать себе пару и Туомо поддерживал его в этом.

— Зачем это нужно, ума не приложу, — искренне удивлялся он. — Есть вещи и поинтереснее.

Олави такого мнения не разделял, он втайне надеялся на то, что у него-то как раз пара появится. Он часто приходил к Дамиану, чтобы получить утешение, в котором нуждался после неудачных встреч с потенциальными возлюбленными. Олави не мог полностью довериться Туомо, поскольку того мало занимали чужие проблемы. И второй советник желал Дамиана себе в братья, ведь он не осуждал, не позволял обидных шуток.

Все изменилось, когда зверя, которого так жаждал заполучить Туомо, поймали. О возвращении охотников возвестил свирепый рев. Когда по Дувесе везли клетку с отловленным зверем, город впервые озарился солнечным светом. Хотя бы на недолгое время. Пес выл и метался, заглядывая в лицо каждого, кто собрался вокруг, чтобы посмотреть на него. Шепот, повсюду шепот. Дамиан шагнул вперед, желая разглядеть пса как следует, однако Олави ухватил советника за рукав мантии.

— Идем, — обеспокоенно сказал он.

— В чем дело? — спросил Дамиан, все еще не отводя взгляда от зверя. — Это не может подождать?

Олави отрицательно покачал головой, крепко-накрепко вцепившись в его руку. Дамиан послушался, последовал за ним. Но сделав несколько шагов, он все еще поворачивался, чтобы посмотреть на удаляющуюся клетку. Олави тащил его к дому Туомо, в то время как Дамиан пытался сообразить что могло произойти такого срочного.

Туомо, восседающий на одном из кресел в зале для приема гостей, просиял.

— Замечательно, — произнес он, встав на ноги.

— Что такое? — поинтересовался Дамиан, переводя взгляд с Туомо на Олави и обратно.

— С минуты на минуту нас навестят важные гости. И мы первые, к кому они заявятся за долгое время, — Туомо успел спрятать лицо за привычной завесой. — Изгарцы. Никогда их не видел.

Дамиан приблизился вплотную, и издевательски щелкнул пальцем по бусинам на завесе, отчего Туомо дернулся.

— Чего они хотят? — спросил советник.

Олави сжал губы так, что они превратились в тонкую нить, но тут распахнулись входные двери и его выражение лица изменилось.

Гости двигались так плавно, будто ноги их не касались пола. В белых просторных одеждах, тянущихся за ними туманом. Наверное, одежды и были самим туманом, тяжелым и влажным, таким, который покрывал воды моря, стелился по побережью мягким одеялом. Воцарилась тишина, и в этой тишине гости медленно двигались по направлению к замершей троице. Фигуры процессии множились в отражении пола. Лица были скрыты такими же масками, как у Туомо. Лишь вместо бусин их маски украшали прозрачные камни, отбрасывавшие блики на колонны и стены.

— Мне кажется, что ничем хорошим это не кончится, — шепотом сообщил Олави, но Туомо лишь цыкнул на него.

Дамиан молча любовался пришедшими, хотя и его обуяла тревога. Пятеро. На груди каждого тяжелый кулон в виде солнца. Гости поравнялись с Туомо, сделавшего шаг им навстречу.

— Приветствую вас в моем скромном жилище, — он отвесил им легкий поклон и гости учтиво на него ответили, склонив головы.

Дамиану показалось, что за нитями при поклоне проскользнуло точно такое же марево бесчетных лиц. От взгляда Туомо это тоже не укрылось.

— Мы с вами так похожи!

— Похожи, — сказал один из гостей, стоявший чуть впереди.

— Похожи, — подхватил тихий хор голосов, — похожи, похожи, похожи…

Голоса то становились громче, то смолкали, переливались звоном серебряных колокольчиков, шуршали страницами книг. Туомо в замешательстве смотрел на гостей, склонивших головы набок. Олави в недоумении взглянул на Дамиана.

— Безмерно рады встрече, — тот вышел вперед и тоже поклонился.

— Рады, — отозвалось эхом, — рады, рады…

Будто у них было множество голосов, вторящих словам Дамиана, которые сливались в один, тут же распадаясь обратно.

— Может быть, вы желаете чем-нибудь угоститься? — Туомо говорил сладко, как если бы он общался с хорошенькой девушкой.

Тот, что стоял чуть впереди, жестом показал, что угощение не требуется. На его длинных белых пальцах красовались костяные кольца.

— Тогда чем могу быть полезен? — голос Туомо чуть изменился.

Дамиан просто смотрел на прибывших. Завораживающая картина. Он, наверное, мог бы вечность наблюдать за гостями. Едва уловимый звон украшений и драгоценных камней, появляющийся при малейшем движении. Блики от камней, лениво ползшие по полу и стенам. Струящиеся подолы одежд, как и длинные волосы, больше напоминавшие золотистый шелк.

— Зверя следует выпустить на волю, — мягко произнес стоявший перед Туомо.— Ему нельзя жить в клетке, тем более в таком месте, где только лунный свет избавляет от темноты.

— Луны, луны… — пронеслось позади него.

Туомо вздернул подбородок. Олави с опаской глядел на правителя, зная, что сказанное ему совсем не по нраву.

— Мы готовы дать взамен семена деревьев Изгара, — из левого рукава белые пальцы достали кожаный мешочек.

Дамиан приподнял брови. Весьма щедро.

— В наших краях изгарские древа не приживаются, — губы Туомо искривила усмешка.

— Эти семена другие, они взрастут даже в снежных землях на севере Нортгара, и плоды будут такими же сладкими и сочными, — рука гостя протянула мешочек, однако правитель не торопился принимать дар.

Гость не отнимал руки, продолжая терпеливо ждать. Дамиан посмотрел на Туомо.

— Я не желаю отпускать зверя, — молвил тот холодным голосом. — Он не принадлежал никому, посему на него могли так же охотиться, как и на остальных животных.

Рука с семенами не дрогнула. Дамиан приблизился к Туомо и прошептал:

— Перестань, предложение достаточно хорошее. Дался тебе этот пес, сотню таких же поймаешь, если не лучше.

Туомо резко повернул к нему голову и Дамиан увидел среди нитей угольно-черное лицо злости с белесыми глазами.

— У нас в дальнейшем могут быть неприятности, — продолжил советник. — Ты сам сказал, что они впервые за долгое время почтили кого-то своим визитом. Давай будем благоразумны и не станем начинать конфликтов.

— Кажется, наши ошдаирнай возложили бремя правления на меня, — отрезал Туомо. — Мне решать как поступать.

Дамиан приподнял брови.

— Править не так уж сложно, имея советника, подобного мне. Ты видел человеческих детей? Наверняка видел, раз ходил через полусвет за душами.

Туомо умолк.

— Видел ли ты как они капризны, как упрямы и несговорчивы?

— Прекрати, — пробормотал Туомо, стиснув зубы.

Дамиан отступил назад, прекрасно зная, что внутри Туомо все клокотало. Он не терпел никакого сравнения с созданиями, нареченными родом человеческим. Ему было невдомек зачем ошдаирнай, шествующие от одного мира к другому, создающие и познающие, сотворили этих существ. Единственный прок от них — дуара. Душа, как они сами ее называли. Послаще подов Изгара будет. Уже позже люди начнут отдавать дуару за исполнение своих желаний, а пока ее нередко отбирали силой.

— Зверь останется здесь. Семена оставьте себе, еще пригодятся, — отчеканил Туомо.

Мешочек спрятался обратно в рукав. Дамиан скрипнул зубами.

— Как знаете, — снова склонил голову гость.

— Как знаете, — повторили голоса.

— Как знаете, — забилось эхо под сводами зала.

Дамиан прикрыл глаза и отвернулся, не желая видеть, как фигуры в белом направлялись к выходу.

— Знаете... — отзвук голосов вылетел вслед за удаляющейся процессией.

Олави стоял, вперив взгляд в пол. Туомо тоже ушел, пробормотав что-то неразборчивое про зверя.

— Ничего хорошего это не сулит, — наконец изрек Олави, осмелившись взглянуть на Дамиана. — Туомо разозлился.

— Ты считаешь, что его гнев — самое страшное, что может приключиться? — горько произнес Дамиан, присаживаясь в кресло.

— Наши отцы всегда придут на выручку, если произойдет нечто воистину ужасное, — неуверенно пролепетал Олави.

Дамиан оперся на подлокотник.

— Наши заботы им неинтересны, Олави. Такие мелочи не волнуют тех, кто из горстки пыли создают миры. Мы не слишком-то далеко ушли в этом от людей. Они молятся ошдаирнай, стоя на коленях перед безмолвными статуями, расшибая лоб в усердных прошениях. И все, что они получают в ответ — тишина. Они окропляют кровью алтари в надежде привлечь внимание тех, кто давно уже за тысячи лет от них. Докричаться сквозь время сложно.

Олави сел на пол, обхватив руками колени.

— А ты пробовал говорить с отцами?

Дамиан открыл было рот, чтобы ответить, но лишь промолчал. Конечно, пробовал. Они даже отвечали, обещали вернуться. Иногда ему казалось, что он видел в углу комнаты кого-то со шрамами на щеках и за спиной пришельца разливалась сине-зеленая тьма.

— Нет, — солгал Дамиан.

— Я пробовал, — прошептал Олави.

— Был ли ответ?

— Да.

— И что же ты услышал?

Олави поник. Наверное, услышал то, что заставило пожалеть о своем обращении.

— Голос сказал, что придет за всеми нами. И он был похож на твой.

Дамиан нахмурился. Он присел возле юноши на пол, положил руку ему на плечо.

— С тобой ничего не случится.

Олави рассмеялся.

— Хотелось бы верить.

Дамиан легонько щелкнул Олави по носу.

***

С того момента, как поймали зверя, Дамиан не мог найти себе места. То, что диковинный пес постоянно метался в клетке, не давало покоя. Метались и другие, но их стенания Дамиан не слышал. Зверь звал его к себе. Помимо всего прочего у Дамиана перед глазами еще стояла картина с протянутым мешочком семян. Белые пальцы, держащие его, почему-то всегда дрожали, когда он вспоминал о встрече с гостями в белом.

Когда в очередной раз Дамиан пришел в дом из белого агата, Олави сообщил, что правитель отправился по делам. Поговорив на привычном месте с Олави за чашкой майре, Дамиан решил не возвращаться домой, а удовлетворить свое желание полюбоваться зверем. Туомо никого не подпускал к клеткам, считая пленных существ своей собственностью, живой игрушкой, как прежде считал таковыми бывших любовниц. И, скорее всего, также думал про своих советников.

Клетка, хоть и оказалась просторной, все равно оставалась клеткой. Ее разместили в башне, недалеко от дома Туомо. Игци, правда, там не оказалось. Дамиана это даже огорчило и позабавило одновременно. Получается, что единственные во всем городе, интересовавшиеся диковинкой, были он и Туомо.

Едва Дамиан подошел к клетке поближе, пес, до этого смиренно лежавший на полу, положив голову на огромные лапы, встрепенулся, испуганно заскулил.

— Тише, тише, — Дамиан протянул руку сквозь прутья.

Зверь непонимающе уставился на раскрытую ладонь, осторожно приблизился, прекратив скулить. Понюхал. Наморщил нос.

— Да, мой запах резковат, — советник улыбнулся.

Зверь недоверчиво глазел на него, однако страх сменился любопытством.

— Незадача, — Дамиан увидел, что пол клетки устилали выпавшие перья.

Они больше не сверкали, стали серыми, словно пепел. Пес тоже посмотрел на них, тяжело вздохнул.

— Да, тебе не идет на пользу пребывание в Дувесе, — Дамиан все еще тянул руку, выжидая, что пес привыкнет.

Зверь не то чихнул, не то издал смешок.

Он снова понюхал руку Дамиана и позволил погладить себя по носу, отчего по телу разлилось неведомое до этого тепло. Советнику тоже не слишком нравилось в Дувесе, но он не хотел куда-то уходить, поскольку здесь был Олави. Дамиан жалел юнца, не хотел оставлять его один на один с Туомо.

Дамиан выломал прутья так, чтобы зверь смог протиснуться и выбраться из клетки.

— Надеюсь, сможешь добраться до Изгара.

Прежде чем выбежать из башни, зверь лизнул советника в щеку. И снова чудесное тепло окатило волной. Дамиан потрепал зверя по голове. Тепло словно задержалось где-то глубоко внутри, залегло в груди.

На выходе из башни к Дамиану бросился Олави.

— Что ты наделал?! — закричал он, схватив его за мантию.

— Ничего такого, из-за чего нужно кричать.

Олави поджал губы, закрыл глаза, не выпуская мантии.

— Туомо…

— Подумает, что пес разнес клетку и убежал.

Олави горько застонал.

— Я так и знал, я так и знал…

3

Дамиан вышел из ванной, надел легкую рубашку, просторные брюки, босиком прокрался в коридор. Свет из комнаты Алана полоской разрезал пространство на две части.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Дамиан, постучав костяшками пальцев по дверному косяку и заглянув в спальню.

— Нет, — Алан даже не повернулся, — а тебе?

Он был увлечен новой игрой. Подросток перебрался на кровать, удобно устроившись на подушках. Дамиан всмотрелся в экран плазмы, где герой Алана мечом кому-то выпустил кишки.

— Если что-то понадобится, то позовите.

Дамиан вернулся к себе, сел за стол, разложил перед собой кисти, акварель. Затем дошел до ванной, набрал воды в стакан, вернулся. Взял в правую руку кисть. Он хотел попробовать нарисовать что-нибудь сразу, без эскиза. Окунул кисть в воду.

…Олави стоял бок о бок с Дамианом, не смея поднять глаз на беснующегося Туомо, который не стал надевать маску и все присутствующие видели страшное марево из нечетких лиц, появляющихся и исчезающих. Впрочем, не один Олави не мог смотреть на брата. Игци перешептывались, с недоумением посматривая на советника, которого выставили вперед.

— Стоило мне отлучиться на время, и ты тут начал хозяйничать! — кричал Туомо.

Марево стремительно темнело. Дамиан готов был поспорить на что угодно: совсем скоро он снова увидит черноликого.

— Остынь, — спокойно сказал Дамиан.

— Ты выпустил моего зверя! — правитель резко подлетел к нему и выкрикнул это, находясь буквально в нескольких сантиметрах от лица.

— Выпустил, — Дамиан, в отличие от Олави, взгляда не отводил. — Ему было плохо, он мог погибнуть. И он никому не принадлежал. Им не владели изгарцы и уже тем более им не владел ты.

Туомо взревел. Олави вздрогнул.

— Я поймал пса! Посадил его в клетку!

— Но он не стал твоим, — прорычал Дамиан, глядя на него исподлобья.

Туомо отшатнулся. Перешептывания стали громче и напористей.

— Зверь не является ничьей собственностью. Ты никак не можешь взять в толк, что усадив кого-то в клетку, не станешь ему хозяином!

Дамиан закричал так громко, что не только Олави поежился, но и игци сделали несколько осторожных шагов назад.

— Вытяни руки, Дамиан, — ледяным тоном велел Туомо.

— Решил наказать меня? — советник вздернул подбородок.

— Вытяни руки! Отцы поставили править меня, посему подчинись своему господину.

Дамиан вытянул вперед руки.

— Уж если на то пошло, я бы выбрал господина достойнее.

Дамиан знал, что оскорбил Туомо. И сделал больно, буквально отвергнув.

Резким движением Туомо отсек кисти рук Дамиана.

Олави закричал так страшно, будто это проделали с ним. Дамиан рухнул на колени, рассматривая кровоточащие раны. Густая черная кровь капала на пол. От нее шел пар. Боль была такой сильной, что ему показалось, будто зрение покинуло его, как и слух.

— А теперь ты.

Олави ошарашенно попятился.

Туомо смахнул с ладоней кровь Дамиана. Олави бросился было бежать, но Туомо крепко ухватил его за волосы. Юноша заверещал.

— Все видел и ничего мне не сказал. Если бы не хекса, рассказавшая про вас двоих у башни, пришлось бы долго гадать кто же осмелился так поступить со мной.

Игци, которого не оказалось возле клетки пса в тот момент, прижал ладони ко рту. Туомо резко развернул брата к себе, ухватил руками его за голову.

— Я ничего не делал! Это все Дамиан! Просил не рассказывать! — верещал Олави, вынуждено глядя на правителя. — Он говорил, что убьет меня, если расскажу!

— Прекрати, — прошептал Дамиан, не в силах отнять взгляд от искалеченных рук.

— Я не лгу! — продолжал вопить Олави. —Туомо, я все бы рассказал!

— Туомо, хватит, оставь его! Я виновен, делай со мной что хочешь, не трогай Олави!

Туомо вырвал глаза Олави и бросил их к ногам Дамиана. Младший кричал так, что некоторые игци кинулись прочь из агатового дома.

Олави упал на четвереньки, пытаясь вслепую отыскать свои глаза. Однако Туомо раздавил их. И Олави понял. Дамиан обернулся на игци, но там уже никого не было. Встал на ноги, прижимая к груди искалеченные руки. Мантия тут же испачкалась.

Туомо рухнул на трон. Он только начал осознавать что натворил. Марево успокоилось и проступило его настоящее лицо. Правитель откинулся на спинку, возвел глаза к теряющемуся в вышине потолку.

Пока Олави всхлипывал, осторожно ощупывая две зияющих дыры, где недавно были прекрасные желтые глаза, Дамиан медленно побрел к выходу. Он знал, что Туомо смотрел ему вслед и, возможно, даже сожалел о содеянном, но повернуться советник не смел. Боли больше не было, на ее место пришло странное ощущение, похожее на сильный зуд. Это одновременно радовало и пугало. Радовало, потому что кисти отрастут обратно. Некоторые Неспящие обладали высокой регенерацией, это позволяло им отращивать потерянные конечности или даже восстанавливать органы.

Пугало, потому что кисти могли расти слишком быстро и оказаться бесполезными или уродливыми. Дамиан видел подобные травмы и то, что заменяло предыдущие конечности. Неприглядные кристаллические отростки, они плохо сгибались и оказывались практически непригодны для нормального существования. Страшно представить как ощущал себя Олави. Если кисти отрастут, то где ему взять новые глаза?

Дамиан не знал сколько времени прошло, прежде чем отрасли новые кисти. Полупрозрачные, негнущиеся. Дамиану через боль пытался согнуть их хоть немного. Затем понял, что все бесполезно. Пришлось оторвать. И так много раз. Туомо больше не совался к нему, хотя какой-то частью себя он все же ожидал расправы. И понимал, что дать отпор будет несколько сложно. Из-за неправильно растущих конечностей и необходимости от них избавляться, Дамиан чувствовал себя ослабевшим и беспомощным. Он постоянно сидел у окна, глядя на город, снующих по улицам хекс. Дамиан вспоминал чудесного зверя, от прикосновения к которому по телу разливалось тепло. Он думал об Изгаре с его янтарными деревьями и о белых фигурах, бродящие меж ними. Это неплохо отвлекало.