Маршал военной разведки
- -
- 100%
- +
Отзыв полковника рейхсвера фон Миттельбергера:
«Тухачевский является коммунистом исключительно по соображениям карьеры. Он может переходить с одной стороны на другую, если это будет отвечать его интересам. В руководстве СССР отдают себе отчет о том, что у него хватит мужества, способности и решительности рискнуть и разорвать с коммунизмом, если в перспективе последующих событий ему это покажется целесообразным».
Отзыв полковника рейхсвера Мельчински:
«Чрезвычайно тщеславный и высокомерный позер, человек, на которого ни в коем случае нельзя было положиться».
* * *Но вернемся к Ивашутину.
А потом, как для немногих образованных, с широким общекультурным кругозором и без вредных привычек молодых людей последовало сначала негласное изучение кандидата, а затем, после второго курса, прямое предложение сотрудника госбезопасности перейти на работу в органы. Это было не только большим доверием уже достаточно зрелому авиатору, но и стало новой романтической привлекательностью с перспективами интересной, захватывающей борьбы против вражеской агентуры и прочих негласных врагов Отечества, о чем широко писалось в те годы в книгах, журналах и газетах.
Петр Иванович как член партии с девятилетним стажем дал принципиальное согласие попробовать себя в контрразведке. В то время не принято было отказываться от предложений такого грозного органа, каким являлось чекистское ведомство. Госбезопасность тогда была не столько щитом для граждан, сколько карающим мечом для шпионов и врагов народа. Это потом молодой сотрудник органов ГБ разобрался в кровавых делах Ягоды, Ежова и Берии, которые вершились в ходе массовых репрессий, обнаружив немало мнимых недоброжелателей страны среди них. Не все «враги народа» оказывались врагами державы и власти.
Внутреннее неприятие всего того, что происходило вокруг, родилось в его душе еще во время обучения в академии. Надо отметить, что 1939 год был «похмельным» годом власть придержащих, осуждающих кровавые злодеяния наркомов ОГПУ и НКВД – Ягоды и Ежова. Но Ивашутин задал сам себе вопрос: «А где же была вся кремлевская рать, видевшая эти злодеяния и терпевшая их?» Ответ созревал медленно, по мере врастания в государственную систему и общения с более информированными коллегами.
В органах шла активная работа по пересмотру многих уголовных дел незаконно арестованных и осужденных в качестве «врагов народа» советских граждан. Этот процесс тоже подтолкнул Петра Ивановича дать согласие стать в ряды сотрудников контрразведки и таким образом глубже разобраться в происходивших процессах. Он понимал, что несправедливость коснулась не всех. Многие были арестованы и осуждены справедливо – вражеские разведчики, воинствующие троцкисты, убийцы, грабители, разбойники, ворюги, мздоимцы и тому подобный элемент.
Делая первые самостоятельные шаги в органах, он понял, что ему придеться многому учиться, что чекистская практика совсем не ремесло, а искусство, требующее широкодиапазонных знаний. И еще он помнил давний и мудрый завет отца: пока человек учится, он не стареет.
Этому завету он обязан своим профессиональным ростом.
Его послужной список велик и вполне объясним с точки зрения грамотного, умного, авторитетного работника, достойно оцененного вышестоящим руководством:
В органах государственной безопасности он прошел большой оперативный путь. Вехи этой нелегкой служебной дороги были таковы:
– начальник особого отдела 23-го стрелкового корпуса,
– начальник особого отдела 47-й армии,
– заместитель начальника особых отделов НКВД Закавказского военного округа, Крымского и Северо-Кавказского фронтов,
– начальник особого отдела Юго-Западного фронта (с 1943 г. – Управления КР СМЕРШ), 1-го Украинского, 3-го Украинского фронтов,
– начальник УКР СМЕРШ Южной группы войск,
– начальник Управления КР МГБ Группы советских войск в Германии (ГСВГ),
– начальник Управления военной контрразведки Ленинградского военного округа,
– заместитель начальника 3-го Главного управления МГБ СССР,
– министр госбезопасности УССР,
– заместитель министра внутренних дел УССР,
– заместитель начальника 3-го управления (военная контрразведка),
– заместитель председателя КГБ при СМ СССР – начальник 5-го управления (контрразведывательное обеспечение особо важных государственных объектов – экономическая контрразведка),
– первый заместитель председателя КГБ при СМ СССР.
В этот период он, как заместитель председателя КГБ и куратор военной контрразведки, принял деятельное участие в создании при структуре центрального аппарата военной контрразведки отдела, занимающегося закордонной разведкой, что ему пригодилось в дальнейшем,
– с 5 по 13 ноября 1961 года исполнял обязанности председателя КГБ при СМ СССР (председатель А.Н. Шелепин, официально освобожденный от должности Указом Президиума Верховного Совета СССР 13 ноября, с 31 октября фактически в КГБ не работал),
– в 1962 году руководил следственной группой, направленной Президиумом ЦК КПСС в Новочеркасск,
– в марте 1963 года Ивашутин был назначен начальником ГРУ Генштаба ВС СССР после того, как его бывшего шефа в КГБ генерала армии Ивана Серова, ставшего в декабре 1958 года у руля советской военной разведки, сняли с должности. Его понизили в воинском звании до генерал-майора и лишили всех наград, в том числе Золотой Звезды Героя Советского Союза, после разоблачения полковника ГРУ Олега Пеньковского, который по собственной инициативе стал агентом британской СИС и американского ЦРУ. Тогда в ходе следствия выяснилось, что Серов помог Пеньковскому вторично устроиться на службу в военную разведку. Более того, жена и дочь Серова при их посещении Лондона были под опекой Пеньковского и пользовались его услугами,
– с февраля 1987 года состоял в группе генеральных инспекторов МО СССР,
– в мае 1992 года в возрасте 82 лет уволен в отставку по болезни,
– скончался 4 июня 2002 года в Москве. Похоронен генерал армии на Троекуровском кладбище.
Как видит читатель, свою полувековую службу Родине он разделил ровно пополам – одну часть посвятил служению органам госбезопасности, а вторую – военной разведке.
Родина высоко оценила его вклад в дело обеспечения безопасности государства и разведывательной деятельности для обеспечения обороны страны. Он был награжден:
– тремя орденами Ленина (13.09.1944, 21.02.1978 и 21.02.1985),
– орденом Октябрьской Революции (21.02.1974),
– пятью орденами Красного Знамени (19.03.1944, 23.05.1952, 21.02.1964, 31.10.1967, 28.04.1980),
– орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени (28.04.1945),
– двумя орденами Кутузова 2-й степени (29.06.1945, 4.11.1981),
– двумя орденами Отечественной войны 1-й степени (26.10.1943, 11.03.1985),
– орденом Трудового Красного Знамени (7.10.1959),
– тремя орденами Красной Звезды (7.04.1940, 17.04.1943, 6.11.1946),
– отечественными медалями и иностранными наградами Польши, ГДР, Венгрии, Болгарии, ЧССР, МНР, Республики Куба,
– орденом «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени (РФ).
За мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны, и успешную деятельность по укреплению Вооруженных Сил СССР в послевоенный период генералу армии Ивашутину Петру Ивановичу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1985 года было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 11525).
Интересна и его «лестница» в получении офицерских званий:
– капитан госбезопасности – 04.02.1939 г.,
– майор госбезопасности – 16.04.1942 г.,
– полковник госбезопасности – 14.02.1943 г.,
– генерал-майор – 26.05.1943 г.,
– генерал-лейтенант – 25.09.1944 г.,
– генерал-полковник – 18.02.1963 г.,
– генерал армии – 23.02.1971 г.
Офицеры центрального аппарата ГРУ за глаза уважительно называли своего шефа – «дядя Петя», «Петр Великий», «дед», «полководец разведки», «шеф», «папа». Или часто величали просто – «Петр Иваныч». Такие псевдонимы и обращение по имени-отчеству военные разведчики могли дать исключительно из-за уважения, высокой степени признания его профессиональной компетентности, огромного опыта и человечности в отношениях с подчиненными.
Но вернемся к событию 1963 года – смене первым заместителем председателя Комитета госбезопасности генерал-лейтенантом Ивашутиным привычной работы в чекистских органах. Именно с этого высокого поста в ГБ он переходит на должность руководителя ГРУ Генштаба ВС СССР.
Хочется заметить – первый заместитель председателя КГБ, проведший всю войну на фронтах, и всего лишь генерал-лейтенант. Это ли не признак холодного отношения к органам госбезопасности со стороны Хрущева, который хотя и уважал немногословного первого зампреда, но не давал хода росту в воинских званиях. Это потом, при правлениях Брежнева, Горбачева и Ельцина своим выдвиженцам венценосцы давали более высокие звания – заместители становились генералами армии.
Надо сказать, что пришедший с Лубянки руководитель довольно быстро адаптировался, войдя в курс дел Главного разведывательного управления, времени на раскачку не оставалось. Как известно, когда П.И. Ивашутин пришел в ГРУ, он привел с собой «большую корпоративную команду» в составе двух офицеров: полковника И.А. Чистякова (порученца) и старшего лейтенанта И.А. Попова (адъютанта). Потом к ним присоединился и начальник секретариата майор В.Н. Лукашов. Никаких кардинальных перестановок в центральном аппарате военной разведки не последовало. Он понимал, что время имеет только направление, оно не имеет ни начала, ни конца – время произошло от времени. Он же – частичка природы, вкрапленная в бесконечный поток этого гигантского течения, а потому продолжал работать с прежним составом – старого времени, превнося в него элементы своего виденья проблем. При переходе в ГРУ П.И. Ивашутину было присвоено очередное воинское звание – генерал-полковник.
Новому начальнику надо было быстрее осваивать свой «объект» – разобраться в структуре, организации и функциях центрального и периферийного аппаратов, воинских частей и служб, изучить количественный и качественный состав, техническую оснащенность, формы и методы работы военной разведки.
Связано это было с начавшейся и быстро развивающейся научно-технической революцией в военном деле. Появлением ракетных войск стратегического назначения (РВСН) с межконтинентальными баллистическими ракетами (МБР) и обострением холодной войны. В это же время стала разваливаться колониальная система империализма через распад многовековых империй и появление новых независимых государств, особенно на Ближнем Востоке, Африканском и Азиатском континентах.
На фоне перестроечных процессов возникла задача создания новых видов военной разведки с оснащением этих подразделений самой современной специальной техникой, которую Запад запрещал нам продавать. Более того, со временем натовские страны во главе с США ввели режим полного эмбарго на приобретение новейших технологий, необходимой техники и деталей к ней. Янки всячески науськивали руководителей других стран и различных фирм отказывать представителям внешнеторговых организаций в продаже СССР подобных товаров, особенно вычислительной техники. Нужно было не только расширять зарубежные резидентуры ГРУ, но и укреплять их высококвалифицированными кадрами, подготовку которых надо было тоже совершенствовать и доводить до уровня требований и вызовов нового времени.
Все эти проблемы легли на плечи «новичка», не кадрового армейца, а армейского чекиста – военного контрразведчика, закаленного годами «незримых боев» зримой войны. Но он с ними справился и доказал, что при серьезном подходе к делу можно «обжигать любые горшки». Как и что он делал для этого – покрыто мраком тайны. Для любой разведки любые «ремонтные работы в своей системе» – святая святых!
Любая гласность губительна для разведки. 06 этом знают все руководители и рядовые сотрудники разведок мира. В документе Национального стратегического центра США под названием «Требования к разведке в 80-е годы» говорилось:
«Необходимо обеспечить более надежную защиту наших источников информации и методов работы, уменьшить количество и номенклатуру информационных материалов, публикуемых в соответствии с законом о свободе печати…»
Так считали и считают до сих пор в отношении разглашения даже некоторых сторон разведывательной деятельности в самой «свободной» стране западного мира – Соединенных Штатах Америки. Наши же отдельные либералы от истории и журналистики сегодня пытаются бить кулаками в двери архивов МО и ФСБ, в том числе и ГРУ, чтобы им предоставили право «копаться в историческом прахе». Но для разведок и контрразведок это требование не приемлемо – там нет праха, там есть секретная информация, завязанная на людей, живых и ушедших от нас, и их родственников. Здесь работает и гуманный фактор. Но, к великому сожалению, этого не понимают некоторые горячие головы с холодными сердцами к Отчизне.
Открываются секреты разведслужб только тогда, когда уже не смогут наступить даже косвенные последствия для людей, связанных с конкретными негласными событиями. Ни одна страна не раскрывает полностью своих государственных тайн, не обнажает ту информацию, обнародование которой может нанести ей политический и оперативный урон или создаст угрозу своим еще живым негласным помощникам, а если и ушедшим в мир иной, то их близким родственникам.
В архивах английской разведки до сих пор полно засекреченных документов даже времен Первой мировой войны, и на требования некоторых репортеров открыть их власти отвечают категорическим отказом, ссылаясь на соблюдение национальных интересов. Такие же подходы к архивам разведки и контрразведки мы видим и в других цивилизованных странах. Эти строки пишутся автором на основе открытой газетно-журнальной, книжной информации, данных Интернета и встреч с сослуживцами героя нашего повествования.
Со слов многих сотрудников ГРУ – соратников и подчиненных генерала, с которыми соприкасался автор этой книги, Петр Иванович уважал трудоголиков в разведке. Давал им «зеленый коридор» в продвижении по службе, хотя такое качество как требовательность было у него на первом месте в оценке труда офицера-разведчика. Терпеть не мог приспособленцев и блюдолизов. У него не водились офицеры-любимчики. Он мог отчитать любого подчиненного за допущенную ошибку, а потом похвалить за удачно проведенную им же операцию. Его служебным кредом было: не обещай великого, а делай его и соблюдай умеренность в усердии.
Он редко ошибался в людях и поэтому мог всегда собрать вокруг себя надежных и опытных офицеров-руководителей, которым доверял и на которых опирался в работе. Так, в оперативно-служебной деятельности он опирался на генерал-лейтенантов К.Е. Сеськина и Б.Н. Вилкова, вице-адмирала В.И. Соловьева, генерал-полковников Л.С. Толоконникова и В.И. Мещерякова, по вопросам технических видов разведки – на генерал-полковника Г.А. Стройлова, генерал-лейтенантов П.Т. Костина и П.С. Шмырева, в информационной службе – на генерал-полковников Н.А. Кореневского, Н.Ф. Червова, Г.А. Михайлова, генерал-лейтенантов В.Б. Земского и В.С. Диденко.
Как писал один из заместителей Ивашутина А.Г. Павлов в статье «Мысли о юбиляре» в 1999 году:
«Не мог П.И. Ивашутин терпеть подхалимов и людей, которым покровительствовали вышестоящие начальники.
Он решительно, не обращая внимания на служебное положение и воинские звания, очищал Главное управление от некомпетентных, преследовавших корыстные цели, нечистоплотных, допускавших аморальные проступки людей.»
Когда с вершины сегодняшнего времени смотришь на тот объем работы, которую проделал генерал армии П.И. Ивашутин в глобальной системе военной разведки, вспоминаются слова французского лексикографа Пьера Буаста:
«Для того, чтобы судить о действительной важности человека, следует предположить, что он умер, и вообразить, какую пустоту оставил бы он после себя: не многие выдержали бы такое испытание».
Он выдержал, потому что был масштабной личностью, был Человеком, за которым проглядывала Личность. Такого, как он не было в военной разведке, и нет до сих пор, а на будущее загадывать не будем. Может он подрастает в среде наших современников.
Войны контрразведчика
На долю Петра Ивановича Ивашутина выпало быть участником трех «горячих»:
– Советско-финской в 1939–1940 гг.,
– Великой Отечественной в 1941–1945 гг.
– Советско-японской – в 1945 г.
Участвовал он и во всех баталиях «холодной» войны, подведшей черту под существованием страны, еще недавно светившейся в лучах славы сверхдержавы.
Думается, генерал бы больше переживал, если бы уничтожение СССР произошло во время его службы, а не отставки. Петр Иванович очень сожалел, что он вместе со своими соплеменниками так предательски легко в мирное время потеряли большую страну – Советский Союз.
На вопросы, как и почему это случилось, он имел ответы в уме, но в сердце занозой стоял стержневой вопрос: почему, отстояв независимость Отчизны в самой жестокой из войн, в поединке с самым сильным противником не только в Европе, но и в мире на тот период, мы отдали Победу своим Иванам, не помнящим родства? А они из нее сотворили Пиррову победу, разорвав и растащив державу, собираемую предками столетиями. Не народ взорвал страну, а неадекватное партийное чиновничество, слабо реагировавшее на вызовы времени. Потом люди поверили новым болтунам и оказались там, где оказались. Он дорожил прежней страной – Советским Союзом, которую считал Отчизной и защищал тоже как Отчизну.
«Имперский аскетизм, – часто говорил он сам себе и своим близким, – признак величия. И нечего бояться этого слова, Россия достойна его».
Случилось то, что случилось и сегодня надо отстраивать новую страну. Страшно, если у нас возникнет государство, не ставшее Родиной для многих. Вот это опасность! Державность обустраивается сильными людьми и еще более сильными поводырями. Властители судеб народных не должны прогибаться перед какими-либо «партнерами». Национальные интересы превыше всего.
Жизнь показала, что все, что нажито веками между нашими нациями (и плохое и хорошее) никуда не уходит, а лишь орошает нашу землю. Землю, обильно политую кровью и удобренную прахом отцов и дедов, сражавшихся в разных сшибках: и друг с другом в гражданских войнах, и в войнах с оккупантами, завоевателями, поработителями. Никому не дано отменить историю ни царской России, ни Советского Союза. Это все НАШЕ!
Русскость, как и советскость – величины не материальные. И аура, как недавно сказал писатель Виктор Слипенчук, их составляющая, еще долго-долго будет общей, несмотря ни на что. И не воспользоватся этим просто грех…
Но для этого необходима в нашем обществе национальная идея. Увы, но ее отсутствие стало питательной средой не только для коррупции, но и коллаборационизма из-за аппетитной суверенитезации и поголовного президенства. Куда не плюнь – одни президенты!
Еще вчера, то есть в начале 1990-х, ельцинисты и их пишущие и говорящие адепты нам «впаривали», что патриотизм – последнее прибежище для негодяев. Потом власть одумалась – с кем она останется, кто ее поддержит в трудную минуту, кто защитит в смертный час?!
В мире рынка, где главное – обогащение, а с ним: прибыль, баксы, бабло – национальной идее не вырасти…
Петр Иванович переживал за всполохи гражданской войны в Чечне и вообще на Северном Кавказе, считая причины ее вовсе не в национальной политике, а в крахе экономики, навязанной извне огромному государству, где плановость была одним из понтонов, держащих на плаву машину занятости и производительности.
Да, мы оказались побежденными в «холодной войне» не без помощи своих коллаборационистов. Пророческие слова, словно предвидел развал страны, сказал А.А. Фет: «Твоих сынов паденье, и позор, и нищету увидя, содрогаюсь…»
Позор унижения из-за откатившейся в 1990-е годы на задворки цивилизации Великой страны оставляет следы в памяти народной, но время их смоет, если народ поверит, что пришел настоящий хозяин Отчизны – честный, добрый, умный и хваткий. Не шоумен, не диктатор, не пустомеля, а думающий, как спасти народ от прозябания, и люди в таком случае ему поверят и ответят единением. А такая вера дорогого стоит для главы государства.
Пока же мы – развязанный веник. Говорят, его легко поломать по прутику. Согласен, в этом есть логика. Но мне также думается, что Россию просто не сломать! Мы критикуем правителей за проблемы, которые они не могут разрешить вот уже десятилетия, но россияне не позволят, чтобы снова их страну называли чужестранцы «империей зла», вмешивались в их внутренние дела. Со своими коррумпированными чиновниками, нехристями разных пород и «лужковским правосудием» со временем народ разберется сам. Но в минуты большой военной беды он станет монолитом, превратится в один партизанский отряд, даже если будет разгромлена до неприличия сокращенная армия.
Одной державе, пусть и самой великой, подчинить себе весь мир также невозможно, как невозможно остановить землетрясение или извержение вулкана, как нельзя дважды войти в одну и ту же воду.
Именно такими категориями мыслил и наш великий патриот земли русской – Петр Иванович Ивашутин.
НА СОВЕТСКО-ФИНСКОЙ И ДАЛЬШЕ…
Как уже известно, сотрудником военной контрразведки П.И. Ивашутин стал в 1939 году. Тогда еще совсем молодого офицера назначили начальником особого отдела 23-го стрелкового корпуса, части которого принимали активное участие в так называемой «зимней войне» – двустороннем локальном конфликте с Финляндией в составе войск Ленинградского фронта.
Вот как об истоках советско-финской войны писал Никита Хрущев, если только можно ему верить:
«На совещании Сталин сказал: «Давайте начнем сегодня… Мы лишь чуть повысим голос, и финнам останется только подчиниться. Если они станут упорствовать, мы произведем только один выстрел, финны сразу поднимут руки и сдадутся».
В.М. Молотов 29 ноября 1939 года отметил:
«Утверждают, что проводимые нами меры направлены против независимости Финляндии или на вмешательство в ее внутренние и внешние дела. Это – злостная клевета. Мы считаем Финляндию, какой бы там режим не существовал, независимым и суверенным государством во всей ее внешней и внутренней политике. Мы стоим твердо за то, чтобы свои внутренние и внешние дела решал сам финский народ, как это он сам считает нужным».
Весной следующего года – 17 апреля 1940-го – Сталин на совещании начальствующего состава Красной армии заявил более определенно:
«Правильно ли поступили Правительство и Партия, что объявили войну Финляндии? Этот вопрос специально касается Красной армии. Нельзя ли было обойтись без войны? Мне кажется, что нельзя было. Невозможно было обойтись без войны. Война была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить безусловно, ибо его безопасность есть безопасность нашего Отечества. Не только потому, что Ленинград представляет процентов 30–35 оборонной промышленности нашей страны и, стало быть, от целостности и сохранности Ленинграда зависит судьба нашей страны, но и потому, что Ленинград есть вторая столица нашей страны».
Но официальным поводом к войне стал так называемый «Майнильский инцидент». 26 ноября 1939 года Советское правительство обратилось к правительству Финляндии с официальной нотой, в которой говорилось, что в результате артиллерийского обстрела, совершенного с территории Финляндии, погибли четверо и были ранены девять советских военнослужащих.
Финские же пограничники утверждали, что стрельба велась с советской стороны. Правительство Финляндии предложило создать межправительственную следственную комиссию, которая должна была расследовать инцидент. В ответ Советский Союз разорвал с Финляндией дипломатические отношения. А 30 ноября 1939 года советские войска получили приказ ровно в 8.00 перейти советско-финскую границу и начать боевые действия. Официально же война так и не была объявлена.
С этой минуты начался обстрел Финляндии из дальнобойных пушек Кронштадта, орудиями главных калибров кораблей Балтийского флота, под покровом ночи подошедших к финским берегам. В тот же час советские десантники при поддержке корабельных орудий ринулись на штурм финской военной базы на острове Суур-Саари (Гогланд), расположенном в середине Финского залива. Советским летчикам были поставлены конкретные задачи: уничтожить столичные электростанцию и железнодорожный узел. Но то ли штурманы не нашли эти объекты, то ли пилоты испугались сильного заградительного огня зениток, бомбы полетели на жилые кварталы города. Конечно, наша авиация господствовала в воздухе, но помочь своим на поле боя она не могла, потому что штурманам и летчикам невозможно было найти это поле боя под густо растущими, разлапистыми елями и соснами.