Салат от шефа. Сборник рассказов
- -
- 100%
- +
Босые пятки приятно холодили плитки пола. Меня штормило, но это и не удивительно: я же на корабле. Говорят, качка на таких огромных лайнерах не чувствуется. Чушь! И не надо мне сейчас вспоминать про бутылку вина в одно дуло…
Я не знаю, как мне удалось пройти не замеченной в вип-зону, после того шума, что я здесь устроила. Но уже через пять минут я стояла в гостиной четырёхкомнатной каюты, которую занимал прЫнц с мачехой. Проскользнуть внутрь получилось благодаря прислуге. Горничная выкатывала неудобную тележку, а я всего лишь вежливо придержала ей дверь.
Гостиная была оформлена в стиле мадам Помпадур. Позолоченные завитушки на кривоногих столиках, пузатые кресла и тяжёлые бархатные шторы. Вся моя наглость мигом испарилась, если бы не совесть давно сидела у себя в каюте и рыдала в подушку.
Тишина напрягала. Вот и что делать, не кричать же «Хозяйка-а-а»?
Я знала, мысли материальны, но не представляла что настолько. Индийские йоги вместе с буддийскими ламами позеленели бы от зависти, от такой скорости приёма-передачи мыслей на расстоянии.
Одна из дверей отъехала вбок и в проёме возникла она. Яркий халатик в китайском стиле странно смотрелся в паре с тяжёлым колье. Пока я бухала, набираясь смелости, чтобы извиниться, она спешно устраняла следы моей истерики.
– Опять ты? – устало поинтересовалась она.
Не знаю, чтобы сказала я, найдя в своей гостиной сумасшедшую напавшую на меня, но не это.
– Я пришла извиниться, – собственный голос резанул слух.
Она смерила меня оценивающим взглядом, словно я у неё проходила собеседование.
– Ладно, – наконец, кивнула она.
Я выдохнула. Всё-таки у неё бизнес на несколько миллионов долларов, а я ей стаканом в лоб засветила.
– Пока будешь извиняться, помоги снять.
Она повернулась ко мне спиной.
Стоило признать – эта женщина умела удивлять. Ладошки мигом вспотели, а пальцы неприятно затряслись. Хитрая застёжка всё никак не давалась.
– Вы простите меня, пожалуйста. Обычно я держу себя в руках…
– А тут ни себя, ни стакана не удержала, – хмыкнула она.
Мачеха всё больше мне нравилась. Нормальная тётка!
– Надеюсь, вы не пострадали? – я вспомнила неприятный чавкающий звук, когда стакан встретился с её скулой, и поправилась, – в смысле, несильно пострадали?
Она хмыкнула ещё раз и ещё, а потом повернулась ко мне лицом. Широко распахнутые глаза слезились, губы побелели и жадно хватали воздух, руки раздирали горло. А я в ужасе трезвела.
– Помогите! – пискнула я, а потом, прокашлявшись, заорала во весь голос. – Помогите! Человеку плохо!
Тут же в комнату влетел Капитоша и ещё кто-то, я не рассмотрела. Мой взгляд намертво сцепился с её, а потом я потеряла сознание.
***
В коридоре послышались шаги. Лязгнул замок и дверь открылась:
– На выход!
Я поднялась с перевёрнутого ведра, на котором всё это время сидела в тесной подсобке. Туфель не было они остались лежать под табуретом в баре, поэтому по коридору я шла босиком. Двое мужчин в форме проводили меня до какой-то каюты. Там, за столом сидели представительный усатый дядька в штатском и почему-то знакомый бармен.
Я уселась на стул напротив.
Дядька пристально меня разглядывал, а брюнет ободряюще улыбался. Первой сломалась я:
– Она умерла, да?
Усатый крякнул и пробормотал себе что-то под нос на английском. Бармен быстро перевёл:
– Алевтина Ермяшко жива. Вы застали всего лишь аллергическую реакцию. Мы приносим вам извинения за то, что удерживали вас. Нужно было выяснить все обстоятельства…
После «всего лишь» я его не слушала. Я чуть не сдохла от ужаса, глядя, как она корчилась на полу. Сразу захотелось к маме.
– Ладно, скоро моя остановка, – сказала я поднимаясь.
Вчерашних приключений мне на всю оставшуюся жизнь хватит, пора домой.
– Подождите.
Я не изящно плюхнула свой зад обратно на стул.
Усатый опять что-то прокашлял, с моими школьными знаниями английского, его речь воспринималась именно так. Брюнет покивал и быстро ответил. Настолько быстро, что я поняла только «под мою ответственность».
– Варвара Михайловна, вы свидетель преступления, поэтому вам придётся задержаться.
– Какого преступления? Вы же сказали…
– Вчера у мадам Ермяшко похитили платиновое колье стоимостью два миллиона долларов. Свадебный подарок жениха.
Я забыла, как дышать. Неужели на меня собираются повесить кражу этого ошейника. Бог Мой, два миллиона долларов!
– Как свидетель, вы можете помочь…
Его голос проник под завесу паники, но я на всякий случай уточнила:
– Свидетель?
– Да. Расскажите, что происходило в каюте.
–Я пришла извиниться, она согласилась выслушать и попросила помочь снять колье, – вспоминала я. – А потом она так странно задышала, – я попыталась изобразить как именно. Усатого демонстрация не впечатлила, а вот брюнета напротив, даже слишком. – Она начала задыхаться, повалилась на пол, я позвала на помощь…
– Колье ещё было на ней? – перебил меня усатый.
– Пока я была в сознании да, – уверенно кивнула я.
Мужчины перешли на английский, а я всё не могла поверить, как такой ужас может стоить, так дорого. У Капитоши отвратительный вкус и на украшения, и на баб.
– Почему такое страшное, – пробормотала я.
– Простите? – отвлёкся бармен, мне сразу стало неудобно.
– Колье какое-то страшное, – усатый нахмурился, я поспешила исправиться: – вернее страшно красивое. Историческая ценность?
Брюнет улыбнулся и, несмотря на недовольство усатого, пояснил:
– Это творение известного дизайнера. В колье зашифровано куча смыслов. Одна из находок – потайная застёжка под центральным камнем, когда открываешь он распадается на две идеально подходящих друг другу половины.
Я кивнула. Мужчины продолжили обсуждение. Я же думала над скрытыми смыслами, может Капитоша исходил из внешнего вида: страшной бабе – страшное колье?
– Спасибо, вы можете идти, – перебил мои мысли усатый.
– Я провожу, – вызвался брюнет.
Я была рада его компании. Уже в коридоре я задала давно мучавший меня вопрос:
– Вы не бармен, верно?
– Меня зовут Мартин, я страховой агент.
– Не поняла?
– Колье застраховано на очень большие деньги, а наша компания доверяет своим клиентам…
– Но проверяет, – кивнула я.
Мы помолчали. Перед глазами опять всплыл эпизод в гостиной.
– Если застёжка с секретом, зачем Алевтина попросила помочь? Она что не знала, как его снять? Проверяла, не воткну ли я ей нож в спину?
Мартин резко остановился и как-то странно посмотрел на меня:
– В спину?
– Ну да, – проблеяла я, сейчас он не казался мне панком переростком.
– Попался, – сказал он по-английски и достал телефон.
***
– Иди сюда, началось! – позвала я.
Мартин выглянул из ванны, одна щека его ещё была в пене.
– Давай, – я подвинулась на кровати, уступая ему место.
Он охотно плюхнулся рядом и обнял меня за талию.
По ящику заканчивался выпуск новостей. Диктор вежливо попрощалась и начался прогноз погоды. Камера замерла на ярком зонте, потом отдалилась, и в кадр попал молодой мужчина аристократичного вида. Хорошо поставленным голосом, он пропел первые строки из известной песни и обернулся к карте.
– Довольна? – спросил Мартин.
– Ага, но почему его не посадили?
– Подлинника на корабле не было, а от копии он избавился во время паники. На суше колье нам вернули. Компания к нему претензий не имеет. А госпожа Ермяшко просто ограничилась разводом.
– Но аллергический приступ случился же не просто так?! – возмутилась я.
Мартин чмокнул меня в нос, я фыркнула.
– Нуу, она ему по-своему отомстила.
Действительно, Алевтина не стала швыряться стаканами, она просто лишила его концертов. Теперь в его репертуаре осталась всего лишь строчка из песни о погоде.
Неоконченный разговор
Тело уже окоченело. В ночи ярко белели руки жертвы, примотанные скотчем к её лицу. Стас не спешил подходить, впервые он боялся.
– Грёбаный урод! – выругался рядом с ним Михалыч.
– Убийца хочет нам что-то сказать и не успокоится, пока мы не поймём, что именно, – собственный хриплый голос резанул по ушам.
Непослушные пальцы нащупали в кармане телефон. Жена ответила сразу. Он был ей за это благодарен, иначе его сердце просто не выдержало бы.
– Петров, ты имеешь совесть?
– Лен, ты дома?
– А где мне ещё быть в одиннадцать ночи?
– Я на выезде, скоро буду. Ты никуда не уходи и никому не открывай, – жена фыркнула в трубку. – Нам нужно поговорить.
– Наконец-то ты это понял…
Стас услышал гудки. Его семейная жизнь последнее время напоминала незаконченный телефонный разговор. Он пропадает на работе, она ищет вдохновение.
С ней всё в порядке, а это главное. Стас достал перчатки и приступил к осмотру.
***
Стас взглянул на часы, полчаса назад наступило новое сегодня. Он с усилием протёр лицо, как будто пытаясь снять усталость последних дней. Пора домой, но его держали пять фотографий, лежащих на столе. Пять ничем не связанных жертв. Вот только у преступника были свои мысли на этот счёт.
Мужчина 45 лет, бездомный. В крови коктейль из алкоголя и клофелина, найден мёртвым на остановке. Стандартная ситуация для подобных персонажей, если не считать разрезанный от уха до уха рот.
Стас потянулся за следующей фотографией, но отвлёкся на звук сообщения:
«Я устала».
Стас зажмурился. Он знал, разговора не избежать, слишком сильно у них с Ленкой всё запуталось. Но это должен быть нетелефонный разговор.
На следующей фотографии была женщина 28 лет. Проститутка, перед смертью выпила вина со снотворным, найдена на одной из съёмных квартир. Ничего особенного выбранная профессия не располагает к долгой и счастливой жизни. Вот только ей зачем-то отрезали язык и уши.
Стас бросил взгляд на экран телефона. Жена настаивала, судя по всему, она настроена решительно:
«Когда ты услышишь меня?»
Он перевернул телефон экраном вниз. Бесплодная попытка убежать от реальности. Они обязательно поговорят, но не сейчас… позже.
Стас выложил следующее фото. Пропавшие части нашли уже через неделю в кармане следующей жертвы. Представительница другой древнейшей профессии, на этот раз журналистка. Что тридцатипятилетняя женщина забыла на крыше здания редакции до сих пор не известно. Коллеги говорят, что писала она для криминальной колонки. Может ей стало что-то известно, поэтому преступник и избавился от неё?
Телефон предупредил о принятом новом сообщении. Лена была на грани:
«Видит Бог, я пыталась!»
Стас понимал, как ей трудно жить с ним. Когда они познакомились, она только что закончила журфак. Много писала, хотела быть услышанной. Она мечтала о работе на телевидении или в известном издании. Но быть замужем за полицейским и работать в СМИ слишком сложно. Лена не сдалась. Она начала писать книги. Говорят, очень интересные. Не зря же её последний роман был переиздан большим тиражом. Вот только ему всё никак не получалось почитать её. Слишком много чернухи на работе, чтобы в свободное время развлекать себя детективами, пусть и написанными собственной женой. Да и где это свободное время?
Рядом с журналисткой легло новое фото. Мужчина 24 лет, курьер интернет-магазина, не дошёл до офиса выдачи товара всего пару кварталов. Лицо скрыто лыжной шапочкой, а под ней… Смартфон вываливался из разрезанного рта жертвы, поэтому убийце пришлось использовать скотч. Последний заказ парень доставил по адресу их полицейского участка. Михалыч считал, что преступник просто над ними издевается, почувствовал себя безнаказанным. Стас думал по-другому. Все эти смертельные инсталляции имели какой-то скрытый смысл.
До сегодняшнего дня Стас искал тайное послание для полицейских. Теперь же он был уверен, что преступник ведёт диалог только с ним.
Жена опять напомнила о себе.
«Ты не говоришь со мной, мы не видимся с тобой сутками. Зачем я тебе? Отпусти!»
Отпустить? Стас грохнул кулаком по столу, фотографии рассыпались. Почему она не хочет понять – он её любит. Как умеет. Если Лена уйдёт, он просто не сможет жить. Стас готов был ей простить всё: ложь, истерики, даже измену. Главное, лишь бы она была в его жизни. Там на месте преступления ему на миг показалось, что перед ним Лена.
Стас достал последнюю фотографию. Молодая женщина, прячущая лицо за ладонями. Брюнетка в тёмно-красном платье. Кажется, в похожем была его жена на премьере своей новой книги. Всё время пока эксперты снимали скотч, Стас не дышал. Он видел её платье, её волосы и очень боялся увидеть под скотчем её лицо.
А может он ошибается? Пытается переложить свои семейные проблемы на работу? Стас открыл приложение соцсети. Сюда он заглядывал редко, только по делу. Поиск по фамилии ничего не дал. Он уже отчаялся, когда решил поискать в подписках. Надо же: он и Лена оказывается друзья. Она была зарегистрирована под псевдонимом. Ожидаемо. Звучание фамилии Стаса ей никогда не нравилось, слишком просто для писательницы.
Лента пестрела фотками. Стас нашёл последний пост, он был посвящён презентации новой книги. На миг сердце дало сбой. Жена была в тёмно-красном платье. Она счастливо улыбалась, демонстрируя фотографу обложку новой книги.
– Беззвучный крик, – прочёл Стас.
Он быстро пролистал ленту вниз.
«Чужие тайны». Фото журналистки на крыше редакции.
«Нетелефонный разговор». Яркая заставка на смартфоне, под лыжной шапочкой.
«Немая любовь». Мёртвая проститутка.
«Улыбка судьбы». Бомж, под клофелиновым дурманом.
Входящий вырвал его из сети.
– Алло, – голос его не слушался.
– Я ухожу.
В трубке слышалось эхо и журчание воды.
Словно наяву он увидел их ванную комнату, с дорогим ремонтом в чёрно-белых тонах, слегка оплывшие свечи и белое тело в красной воде.
Стас опустил руку в карман, вместо сигарет пальцы нащупали металл.
– Подожди, – он достал пистолет и приставил его к виску.
– Я с тобой, – сказал Стас и нажал на курок.
Осторожно, дети!
Жадность?
Никогда не думала, что воспитывать детей так сложно. Я сейчас не о «прокормить и дать достойное образование», а о добром и светлом…
Пока ходила беременной, думала вот рожу и станет легче. Боже, как я ошибалась! Понимание всей глубины моего заблуждения пришла не сразу, а спустя три месяца после рождения ребёнка. Как раз тогда, когда забавный свёрточек, сопящий в кроватке, начал выдавать осознанные реакции на окружающий мир. Вот тогда я задумалась о воспитании. Как же донести до нового человечка что такое хорошо, а что такое плохо?
Сначала я была уверена, что у меня получается. Моей дочери три, она любознательная и общительная девочка. Тьфу-тьфу-тьфу, в сторону. Сегодня она пришла из садика непривычно спокойной и задумчивой. Я с замиранием сердца поинтересовалась, что случилось. Пока доча держала паузу, у меня перед глазами проносились кадры из «дежурной части», там как раз недавно было что-то насчёт жестокости воспитателей. В тот момент, когда я накрутила себя достаточно, чтобы со сковородкой бежать в садик и начать убивать. Моё солнышко, наконец, выдало:
– Мама, а почему быть жадной это плохо?
Сначала я расслабленно выдохнула, фигня-вопрос, сейчас просвещу! Ребёнку был дан стандартный ответ о том, что делиться нужно и т.д. Но вот потом… Потом я всю ночь думала. А действительно, почему быть жадным нехорошо? И для кого именно нехорошо: для того кто жадничает или кто просит? Перебрала в уме кучу сказок. Вывод: жадина всегда заканчивает плохо, а главный герой, разбазарив добро, наоборот, живёт долго и счастливо. Но то сказка, а в реальной жизни? Решила, как взрослый человек, рассмотреть проблему на собственном примере.
Вот, у меня есть телефон. Я слежу за балансом, вовремя пополняя счёт. А вот, мой сослуживец, который всегда забывает зарядить свой аппарат. Но при этом, все нужные ему номера помнит!
– Дай позвонить. Телефон сел, а жена за детьми поехала, – и многозначительно так бровками: типа сама знаешь баба за рулём и всё такое.
И я, конечно, даю. И не только я, но и весь наш отдел. Отказать как-то неудобно, ну что он там наговорит, копейки! Но вот как вижу его радостно-предвкушающую физиономию, когда он тянет ручонки, сразу же хочется стегануть по ним линейкой. Вывод: я не жадина. Попросят – делюсь, но вот счастья по этому поводу не испытываю.
Нет, это пример неудачный. Просто этот сослуживец не вызывает у меня положительных эмоций, вот и цепляюсь. Нужно вспомнить, что-нибудь другое. Старательно морщу лобик и… вуаля!
Когда я училась в универе, мне подарили ручку на день рождения. Очень красивую и удобную. Мне она так нравилась, что я не расставалась с ней несколько курсов, заботливо меняя стержни. И вот как-то, я решилась на эксперимент в своей личной жизни, съехавшись с парнем. И вроде бы он меня во всём устраивал, и чувства какие-то были, но всё изменилось, когда я застукала его с ней. Он сидел за столом и что-то писал. Моей, блин, ручкой! Наверно, у меня что-то случилось с лицом, поскольку он поспешил спросить разрешения:
– Я возьму твою ручку?
«А ну, убрал от неё руки!», хотелось проорать мне, добавив книгой веса словам. Но я сдержалась. В самом деле, это же просто ручка…
– Конечно, – скрипнула зубами я.
После того случая я стала замечать за парнем кучу неприятных привычек. А через месяц, наш эксперимент закончился…
Вывод тот же. Может, я просто жадная? Нет-нет, не может быть! Просто вещь мне очень нравилась, да и знала я её дольше, чем того парня. Этот пример тоже не подходит. Нужно просто вспомнить ещё что-нибудь.
Переворачиваюсь на другой бок. Случайно бужу мужа, успокаиваю его и понимаю, что хочу в туалет. Муж спит, я чапаю в сан.узел. Интересно сколько времени. Беру телефон – полвторого. Яркий свет экрана будет дочку, убаюкиваю её и ложусь в кровать. Ворочаюсь. Ну не может быть, чтобы не было хоть одного случая, когда я не жадничала и испытывала удовольствие от этого! Вот хотя бы взять детство, ведь я была хорошей девочкой, по крайней мере, так говорила моя мама…
Моё детство пришлось на девяностые. Родители пахали на нескольких работах за копейки, чтобы прокормить меня и сестру, но при этом они умели быть счастливыми. Например, на праздники весь подъезд собирался у нас. Конечно, накрыть достойный стол было очень затратно для одной семьи. Поэтому соседки заранее договаривались, кто что готовит. Чудесное было время! И вот однажды, на Новый год, мама купила к чаю шоколадные конфеты.
Шоколадные!!!
Как бы это объяснить… Шоколад был для нас доступен только в одноимённом масле и по праздникам. Мы с сестрой вились возле них, как голодные акулы вокруг одинокого сёрфингиста. Мама, предусмотрительно не стала прятать лакомство, но строго приказала не трогать до праздника. В результате мы присматривали и за конфетами и друг за другом. С каждым днём мне было всё тяжелее держать себя в руках. Пока однажды я не сделала ЭТО.
И вот наступил тот самый день. Пришли гости, мама подала чай с конфетами, зашуршали обёртки и…
– Ой, а у вас мышка завелась.
Мышка сидела и довольно улыбалась, план удался. Гости, за редким исключением отказывались от надкушенных конфет, заботливо заворачивая их обратно. В тот момент я не думала, как сильно мне достанется от родителей. Я была счастлива, ведь вторые половинки в итоге достанутся мне же!
Получается, что когда я с кем-нибудь делюсь, мне плохо. А когда жадничаю, испытываю удовольствие. Это вообще нормально? Чему я могу научить ребёнка? А-а-а, я плохая мать!
Но ведь для семьи, родителей и друзей мне ничего не жалко. Я счастлива, когда путём долгих наблюдений удаётся угадать с подарком родному человеку. Видеть радость в глазах, когда исполняешь чужое желание ни с чем не сравнимое удовольствие!
Вывод: нужно уметь дарить радость родным тебе людям. В голове послышался голосок любимой доченьки:
– Мама, так почему же быть жадной это плохо?
А действительно почему? Я осознала простую вещь: жадной быть хорошо, пока это чувство не мешает жить. За мои тридцать три, этого так и не случилось, а как это объяснить ребёнку, я подумаю позже. Удовлетворённо вздохнув, я провалилась в сон.
Мышка
Не так давно озаботилась поиском работы. Не то чтобы денег не хватает, но… Мне тридцать три года, у меня дом, муж и двое детей замечательного возраста. Дочке три – период вечных «почему». Сыну полгода – в кровати нам лежать уже скучно, а ходить ещё не можем. Поэтому мама возьми меня на ручки! Куда тут ещё и работа, спросите вы? Всё просто я хочу отдохнуть! Пока у меня только один способ сменить скорость – уехать к маме.
У мамы небольшая двухкомнатная квартирка в хрущёвке. Особенностью этой планировки является мизерная кухня. Может быть, когда-то это и было оправдано, но прогресс не стоит на месте и всё многообразие кухонной техники она вместить уже не может. Хотя, о чём это я, какое многообразие? Печка. Мойка. Стол и пара стульев. Холодильник не влез, поэтому переехал в коридор.
Мама живёт на первом этаже, рядом с магазином. С одной стороны, это удобно, за продуктами далеко ходить не нужно. Но с другой… Ни один продуктовый магазин не имеет полностью чистой совести перед санэпидемстанцией, вот и в нашем живут неожиданные квартиранты – мыши.
Однажды одна из них решила сменить прописку на мамины скромные квадратные метры. То ли ленивая мышь попалась, то ли привыкшая к комфорту – норку зверушка оборудовала за холодильником, чтоб недалеко ходить. Моя родительница решила избавиться от наглой квартирантки радикальным способом. Затарившись в том же магазине отравой, она щедрой рукой напихала её вокруг холодильника. По принципу не сожрёт, так задохнётся. Надо сказать мама очень спешила, поскольку я объявила о своём скором приезде.
По задумке производителей Отравляющих Веществ жертва, объевшись, должна выползти на свет белый в поисках воды и только потом отойти в мир иной. Но наша мышка, как мы помним, была слишком ленива, чтобы бороться за свою жизнь. А может решила просто отомстить отравительнице. Короче, эта тварь сдохла в норе.
Спустя день я вместе с двумя детьми, мужественно одолев почти двести километров по тридцатиградусной жаре, прибыла в отчий дом. Тонкостей разыгравшейся драмы я не знала, да и мама до поры до времени надеялась всё сохранить в тайне. Но у мыши были другие планы. На второй день маме стало сложно делать вид, что ничего не случилось, и «воняет, скорее всего, в подъезде».
Надо сказать, отправляясь в путь, я втайне хотела похудеть, но особо на это не надеялась. Во-первых, кормление грудью к этому не располагает. А, во-вторых, ну кто худеет у мамы в гостях? И вот, как обычно, я встала ночью пожрать. Совесть заворочалась, просыпаясь, но урчание желудка было громче. Пробравшись к холодильнику, я имела неосторожность глубоко вдохнуть, так сказать, в предвкушении. Есть расхотелось вмиг! Недавно почившая мышь действовала намного эффективнее маминого магнитика «На ночь не жрать!».
Мышка отравляла нам жизнь в течение двух недель (не представляю, какого размера был этот заверь!). Первое время мы ужасно страдали от голода. Как следствие, настроение ужасное, а тут, как назло, моя дочь очень заинтересовалась источником запаха. В свои три года она имела достаточный словарный запас, чтобы достать своими вопросами кого угодно. Видит Бог, я старалась корректно отвечать на все её «почему», но однажды я не выдержала:
– Мам, а что воняет?
– Я уже говорила, мышка.
– А где мышка?
– В норке.
– А что она там делает?
– Воняет.
– А она спит?
– Нет.
– А лапками дрыгает?
– Нет.
– Она играет?
– Нет.
– А что она делает?
– Ничего.
– А почему?
– Да потому что сдохла, теперь лежит, тварь, и воняет, – прошипела я, стараясь чтобы дочь не услышала.
Но у неё оказался очень хороший слух, мгновенная память и обширные связи. Дочка умудрилась запомнить два слова, комбинацию которых я с удивлением услышала на площадке. Кроме того, моя малышка очень честная девочка. Она не стала скрывать перед поражёнными родителями других детей, от кого именно услышала эти слова. С тех пор, проходя мимо площадки, я вздрагиваю, слыша «сдохла» и «тварь» в одном предложении. А в глазах местного взрослого населения мне до сих пор видится осуждение…
Дорогие родители, наши дети лучше нас и честнее! Имейте это в виду, прежде чем в сердцах крикнуть непечатное, иногда можно обойтись привычным «Ой!».
Первое слово
Первое слово ребёнка волнительный момент для любого родителя. Когда среди неясного гуления, вдруг чётко слышишь – мама или папа, сердце заходится в груди. Моя дочь рано начала издавать осознанные звуки: собачка – ав-ав, машина – бр-бр. А слова пока не получались. Всё семейство с близкими и не очень родственниками замерло в ожидании – кого же она позовёт первым – маму или папу? Команда поддержки мужа больше, поэтому и старались они усерднее. Мне, на самом деле, было всё равно: позовёт меня – прекрасно, мужа – ещё лучше! Я ведь и так с ребёнком провожу больше времени чем он. Первая улыбка досталась мне, первый поцелуй тоже, так что пусть первым словом будет ПАПА. Сказано – сделано! Когда любимого не было дома я брала дочку на руки и шла на кухню. Там, у холодильника, увешанного фотографиями, я с усердием тыкала в его изображение и повторяла: