Порочные. Ты – мой запрет

Он подходит ближе, как будто хочет убедиться, что она правда это сказала. Хватает её за подборок и приподнимает, заставляя смотреть в глаза. Но в её дерзком взгляде нет ни капли неуверенности или сомнений.

– Ты точно рехнулась, – прищуривается он, не сдерживая нервный смешок, и отпускает её, слегка отстранившись. – Совсем.

– Филипп хочет ребёнка, – спокойно объясняет она. – Только он не может… Но сам об этом не знает, даже не догадывается. Мне пришлось скрыть это. Но я хочу согласиться на его желание, попробовать спасти наш брак, дать ему то, чего он хочет. Единственный шанс – это…

– Тогда найди себе для этого другой член, – перебивает Лэндон в бешенстве. – Найди донора, трахни садовника. Меня-то на хрена в это впутывать?

– Потому что ребёнок от другого мужчины не будет похож на Филиппа. А ты – его копия. Его кровь.

Лэндон замирает. А потом внезапно разражается истерическим смехом – громким, безумным, нервным.

– Боже, это просто какой-то бред. Ты себя вообще слышишь?

Он трясётся от смеха, улыбается широкой улыбкой, но в глазах не видно веселья. В них только едва сдерживаемое бешенство.

– Если ты не согласишься, – возвращает его к разговору Вивиан, – я всё расскажу. Всё. Про клуб. Про переулок. Про то, как ты раскроил голову человеку. А потом сбежал, избегая ответственности.

Лэндон в одну секунду перестаёт смеяться и снова сжимает кулаки. Вглядывается ей в лицо, как будто впервые видит эту женщину. Он всегда знал, что она готова ради денег на что угодно, но такого явно не ожидал.

– И что будет, если ты расскажешь отцу? Он сдаст меня в полицию? Думаешь, он это допустит? Нет. Он прикроет. Ради своей репутации, ради фамилии. Я его сын.

– Пока ты – единственный сын, – отвечает Вивиан более настойчиво. – Но если у него появится другой наследник, такой, который не вырастит бракованным и непослушным, думаешь, он будет прикрывать тебя и дальше?

Лэндон замолкает. Мысли крутятся в голове, но из-за алкоголя и адреналина он не может сконцентрироваться. Ему и так теперь хватает проблем, а ещё и Вивиан со своим идиотским ультиматумом. Он поднимает голову к небу, закрывает веки и тяжело и устало вздыхает. Затем снова поворачивается к девушке, хочет что-то сказать, но видит, как та сидит, скрестив руки на груди, и пристально смотрит на него. Так и не ответив ничего, Лэндон поворачивается и уходит в глубь леса, в темноту.

А Вивиан остаётся сидеть на мотоцикле. Спокойная. Неподвижная. Как фигура из мрамора. Но внутри у неё всё пылает.

Они оба пьяны и не могут трезво мыслить. Головы гудят, в груди – горит смесь алкоголя, страха и злости.

Лэндон идёт сквозь деревья, окончательно теряя остатки самообладания. Он даже не замечает, как Вивиан вдруг догоняет его.

– Лэндон, – её голос слышится сзади – чуть охрипший, дрожащий. – Подожди.

Он оборачивается резко, готовый в любую секунду снова сорваться. Смотрит как она добегает до него, пошатываясь от опьянения и иногда хватаясь за ветки деревьев, чтобы не упасть. Платье слегка задралось, в спутанных волосах застрял листик от дерева, тушь размазалась вокруг глаз, образуя черные дорожки на щеках. Она встаёт перед ним, задрав голову. Лэндон прищуривается, опускает взгляд и видит, что Вивиан стоит босиком на холодной земле.

– Так спешила переспать со мной, что аж потеряла обувь? Между прочим, говорят для женского здоровья нужно держать ноги в тепле. Или вся эта слезливая история про ребёнка – лишь способ затащить меня в свою пустую постель?

– Почему ты всё время тычешь в меня тем, что моя постель пуста? – раздражённо спрашивает Вивиан.

– Да много очевидных доказательств. Сон в разных комнатах, бесконечные любовницы отца, то, как он смотрит на тебя, как на пустое место, – с издёвкой смакует каждое унизительное слово Лэндон и замечает, что попал Вивиан по больному. Затем чуть наклоняется к ней и шепчет: – Но самое очевидное, это твоё поведение. Как ты отчаянно ищешь внимания, как твои глаза давно погасли. От тебя веет недотрахом за километр.

Вивиан замирает и задерживает дыхание. Ей кажется, что она вот-вот потеряет контроль над эмоциями, делает шаг назад, чтобы не ударить Лэндона. Его слова задевают, но она быстро вспоминает, что сейчас её цель важнее всего остального.

Она медленно стягивает лямки платья, оголяя грудь. Прохладный ветер тут же касается нежной кожи, отчего соски моментально твердеют. Вивиан продолжает смотреть прямо на Лэндона, но его внимание уже сосредоточено только на её теле. Вивиан протягивает руку и уверенно забирается рукой под его футболку, скользит по разгорячённой коже живота, очерчивая пальцами каждый кубик пресса и слегка царапая ногтями.

– Не смей ко мне прикасаться, – бурчит он, отворачиваясь и смотря куда-то в сторону.

Но Вивиан не останавливается. Не раздумывая, хватает за футболку, резко притягивает к себе и прижимается к его губам. Лэндон замирает. Несколько секунд они оба не шевелятся. А потом он срывается – хватает её за затылок и отвечает на поцелуй грубо, жадно, будто хочет сорвать на ней все свои проблемы. Вивиан обхватывает его шею настолько крепко, словно не хочет давать ему даже шанса отстраниться.

Продолжая одной рукой удерживать Вивиан за волосы, другой он тянется к её груди, зажимает сосок между указательным и средним пальцами и сдавливает сильнее. Её дыхание сбивается, из губ вырывается едва слышный звук – не то стон, не то мольба о большем. Всё между ними накалено до предела – страх, возбуждение, злость. Всё перепуталось.

Но вдруг Лэндон отдёргивается. Резко. Как от ожога.

– Нет, чёрт возьми. Это… – он смотрит на неё с ужасом, как будто увидел в ней что-то опасное. – Это грёбаная ошибка. Ты… мы оба съехали с катушек.

Вивиан пытается снова притянуть его к себе, но Лэндон делает пару шагов назад, поправляя футболку. Она поворачивается к нему спиной и быстро натягивает лямки платья.

– Подумай. Несколько дней. Ты же понимаешь, от тебя или нет, но у меня будет ребёнок. И моё молчание будет зависеть только от твоего решения.

– Даже не боишься предлагать мне такое? А если я расскажу отцу, что ты родила ребёнка не от него?

– Ни одному из нас не будет лучше от правды. Так зачем рушить жизни назло друг другу?

Вивиан отходит от него, оборачивается только один раз.

– Я дойду до дома пешком. А ты подумай.

Лэндон остаётся один среди деревьев, смотря ей вслед и наблюдая, как её силуэт отдаляется. Он пьян, взбешён, воняет потом, кровью, страхом и… диким возбуждением. Всё тело пульсирует от напряжения, будто кто-то внутри него завёл бомбу замедленного действия. И не остаётся ничего, кроме как ждать, когда она взорвётся и разнесёт всю его жизнь к хренам.

И в этот момент он окончательно понимает – ничего уже не будет по-прежнему.