Игра с Тьмой

Его глаза, стальные и холодные, излучали только ярость и жестокость. И она вспоминала слова Томаса: что их семья – это влиятельные люди в криминальном мире, и что с ними не просто иметь дело.

– Томас, мудак, – прошептала Диана себе под нос, не осознавая, что говорит это вслух.

– Что? – хриплый голос мужчины всколыхнул её мысли.

Диана подняла взгляд, полный отчаяния и безысходности. Всё это не должно было происходить, но теперь она была тут, в этой ситуации.

– Хардинг, значит. – Она выдохнула, будто пробуя фамилию на вкус. Диана чувствовала, как её слова тяжело оседают в воздухе, обрушиваясь на них обоих.

– Весьма проницательно. – Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. – Ричард Хардинг, приятно познакомиться, – с издёвкой бросил он. – Полагаю, теперь тебе ясно, что твое положение несколько… деликатное. Я не тот человек, с которым можно торговаться или играть. А раз ты такая догадливая, то наверняка уже поняла: в моем мире за ошибки платят сполна. И я очень не люблю, когда меня пытаются обмануть.

Диана почувствовала, как грудь сдавило от страха, и сердце упало в пятки. Всё становилось ещё более невыносимым.

– Говори, где твой брат! – неожиданно закричал Ричард, заставив её вздрогнуть от громкости. Его голос эхом прокатился по пустому помещению.

Диана выдохнула, отчаянно пытаясь сохранить холоднокровие.

– Говорю же, не знаю, – почти проскулила она, чувствуя, как дрожат её губы. – В ночь аварии он собрал вещи и уехал, куда не сказал!

– Тогда позвони ему, – приказал мужчина с каменным лицом.

Диана выдохнула, её плечи опустились, а глаза сверкнули непокорной искоркой.

– У меня нет телефона. – Она не сводила глаз с его лица. – А его номер наизусть я не помню.

Усмешка на его лице стала шире, и он едва заметно мотнул головой. Сигнал. Диана не успела даже моргнуть – тяжёлый кулак врезался ей в рёбра. Резкая, ослепляющая боль пронзила тело, выдавив из груди сдавленный крик. Она согнулась, хватая ртом воздух, который никак не хотел проникать в лёгкие. Ни мыслей, ни сил, только мутная пелена перед глазами и гул в ушах.

– Я не люблю повторять. – Он выдержал паузу, давая ей прочувствовать весь ужас ожидания. Слова прозвучали тихо, почти ласково, и от этого мурашки пробежали по коже. – Где Томас? – Ричард взял девушку за подбородок и медленно поднял голову, разглядывая лицо. – Посмотри на меня. Видишь? Я пока ещё терпелив. Но терпение – штука не вечная. Поэтому давай не будем доводить до момента, когда мне… надоест.

Из горла вырвался тихий всхлип. Их взгляды встретились – его ледяное спокойствие и её отчаянная попытка не сломаться. Внутри всё кричало, молило о пощаде, но она лишь сильнее сжала зубы, глядя на него в упор. Пусть видит: она не сдастся.

– Но я правда не знаю, – произнесла она, снова нацепив на лицо маску равнодушия.

Ричард молчал несколько секунд, его глаза не отрывались от неё, пытаясь понять, насколько искренне она говорит. Но, похоже, он уже принял решение.

– Два дня, Диана. – Он произнёс её имя медленно, смакуя каждый слог. – Ровно столько, чтобы ты как следует проголодалась, замёрзла и возненавидела себя за своё упрямство. А потом мы поговорим по-другому. – Ричард усмехнулся, но в глазах не было и тени веселья. – Хотя, знаешь, к тому моменту тебе уже будет всё равно, о чём говорить.

– Если вы так хорошо изучили моё досье, то должны бы знать, что голодать я привыкла, – с сарказмом пробормотала она, кидая взгляд, полный отчаянного вызова. Дерзить было не лучшей идеей, но это всё, что ей оставалось.

Ричард лишь приподнял одну бровь, а его ответ был коротким и резким:

– Через два дня. Я вернусь за ответом.

Он повернулся и отдал последний приказ одному из мужчин:

– Маркус, привяжи её покрепче к столбу, чтобы не сбежала!

К ней подошёл мужчина, сильно отличавшийся от других: менее коренастый, с более гибкой, поджарой фигурой. Но главное отличие было в глазах – единственном, что позволяла разглядеть балаклава. В них не было той тупой звериной жестокости, что у остальных. Только решимость и… испуг.

Маркус перетащил её худое тело и привязал к бетонному столбу, не заботясь о том, как она сжалась от боли. Толстые верёвки обвили её всю: ноги, руки, торс. Но неприятнее всего было ощущать узел вокруг шеи, который парень затянул слишком сильно, едва не перекрывая ей доступ к кислороду.

Когда он закончил, то оглянулся на удаляющихся в сторону выхода мужчин. Раскрыл пальто и засунул руку в карман.

Диана зажмурилась, боясь даже подумать, какой очередной «подарок» он оттуда достанет. Но когда на колени что-то упало, она распахнула глаза. Она не сразу поверила в то, что видит маленькую бутылку воды.

Услышав, как парень прочистил горло, возвышаясь над ней, девушка подняла на него глаза. Маркус приложил палец к губам, призывая к молчанию. Диана кивнула, оценивая его жест, и, несмотря на свою неприязнь, поблагодарила его взглядом, который, казалось, мог бы сказать ему больше, чем слова.

Все ушли, бросив её одну в этом заброшенном, проклятом помещении. Диана осталась сидеть, уставившись в пустоту, мысленно проклиная своего брата, который и привёл её в эту чёртову ситуацию. С каждой минутой она всё больше ощущала, как её тело теряет силы. Руки не могли нормально двигаться из-за верёвок, но, несмотря на это, она смогла приподнять бутылку с водой, с трудом открутила крышку и сделала пару глотков. Жажда не уходила, но хотя бы немного утолилась.

Мысли продолжали тянуть её в пропасть. Жутко хотелось курить. Нервы были на переделе, как струны, которые уже едва не лопались от напряжения. Ей просто нужно было хоть на минуту почувствовать себя живой, почувствовать хоть какой-то контроль. Тихо, почти шёпотом, она выдохнула:

– Чёрт, Ти…

Она прикрыла глаза и представила, как будет выглядеть, если просидит тут ещё долго.

Диана сидела, ощущая, как время растягивалось, словно густая паутина, липкая и вязкая, которая медленно, но неумолимо сжимала её со всех сторон. Каждая минута превращалась в мучительную вечность, а каждый новый вдох становился всё тяжелее.

Холод пробирал до костей. Влага, осевшая на стенах, капала с потолка, разбиваясь о бетонный пол глухими ударами, которые эхом отдавались в её голове. Заброшенные стены здания, казалось, ждали, чтобы окончательно рухнуть, но пока лишь молчаливо угрожали, нависая над ней, как призраки её собственных воспоминаний.

Иногда она кричала в надежде, что кто-нибудь снаружи услышит и выпустит её, но голос растворялся в тишине. Казалось, темнота сама проглатывала её крики, оставляя только дрожащий шёпот в собственных ушах.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты и часы потеряли свою форму. Единственное, что могло подсказать время суток – свет, исходящий из окна в отдалении.

Допив последнюю каплю воды из бутылки, Диана с силой отбросила её куда-то в темноту. Звук отскока эхом разнёсся по помещению, но быстро угас, словно ничего и не было.

– Зашибись… – вернулась к привычке говорить с собой. – Выпила всю воду в первые же часы, так теперь ещё в туалет скоро захочется…

Она не хотела думать о добродушии Маркуса, не хотела признавать, что его помощь лишь оттягивала неизбежное.

Иногда ей казалось, что где-то рядом может быть Томас. В голове рождались образы, как он идёт, громко смеётся, не подозревая, что она находится здесь – в этом проклятом месте, в этом безвыходном положении. Но даже воспоминания о нём были ядовитыми. Его тень всегда преследовала её – не как опора, а как постоянное напоминание о том, что она ненавидела в их общей жизни.

Каждый новый день стирал грань между реальностью и бредом. Одиночество в этой бетонной пустоте разъедало разум медленно, но верно. Диана упорно продолжала разговаривать вслух – сначала шёпотом, потом хрипло, без остановки. Это стало её единственным спасением и одновременно проклятием: голос садился, но мысли без него начинали плавиться. А мочевой пузырь давно превратился в раскалённый шар, готовый лопнуть и отравить всё тело.

И в этом тягучем, вязком мареве появился он.

Дверь на другом конце склада заскрипела, и звук резанул по ушам острее ножа. Тяжёлые шаги Ричарда гулко разнеслись под высокими сводами – каждый удар подошвы отдавался в висках Дианы глухим, болезненным эхом. Его фигура вынырнула из мрака медленно, как сама смерть, материализовавшаяся из её кошмаров. В полумраке заброшенного здания он казался не просто огромным – он заполнял собой всё пространство, вытесняя последний воздух.

Ричард опустился перед ней на корточки. Теперь их взгляды встретились – его ледяное спокойствие против её загнанного, дикого отчаяния. Он молчал. Выжидал. Наслаждался.

– Ну что, ты подумала? – его голос был жёстким, но в нём чувствовалась некая усталость.

Диана слабо улыбнулась, хотя губы дрожали от холода и истощения. Она ещё не была готова сдаваться.

– Подумала, да, – произнесла она, слабо шевеля губами. – Но ответа всё равно нет.

Ричард нахмурился, и его рука сжалась на её подбородке.

– Диана! – рявкнул он так, что эхо заметалось по пустому складу. В его голосе впервые проскользнули настоящие, неконтролируемые нотки ярости. – Я думал, ты умнее. Но ты всего лишь глупая девчонка, которая не понимает, что её жизнь сейчас висит на волоске.

Диана дёрнула головой, чтобы вырваться из хватки.

– Я-то не понимаю? – прошипела она сквозь зубы. – Это вы никак не поймёте, что я не знаю, где он.

Ричард замолчал. Прищурился, будто пытался просканировать девушку. От такого пристального внимания, в её горле образовался ком. Но, наконец, он снова посмотрел на неё с той же хладнокровной решимостью, которая была в его глазах с самого начала.

– У тебя есть последние двадцать четыре часа, – сказал он тихо, но с такой угрозой в голосе, что Диана невольно громко сглотнула.

Он снова ушёл, оставив её одну в этой бетонной клетке, принадлежащей только ей. От страха проступил пот, и Диана почувствовала, как одна капля медленно потекла по шее. Но девушка всё ещё держалась, как могла.

На следующий день мочевой пузырь, казалось, всё же лопнул и выпустил содержимое в кровь. Живот сводило адскими спазмами, от которых было больно пошевелить даже пальцем. Диана согнула ноги и притянула колени к груди. Затылком время от времени билась о столб, чтобы хоть немного перебить одну боль другой.

Рассвет пробивался в окна серым, безжизненным светом. Вместе с ним пришёл Ричард. Он двигался быстро, зло, каждым жестом показывая, что лишний день ожидания его выбесил.

– Что скажешь? – Холод в голосе пробирал до костей сильнее, чем ночной сквозняк. Диана физически ощутила, как её ощупывают взглядом, словно мясник выбирает, с какого края начать разделку.

– Я же сказала, что не знаю, где он, – через боль пробубнила девушка.

Диана услышала сквозь пелену усталости короткий, недовольный звук, сорвавшийся с губ Ричарда. Она заставила себя поднять голову и увидела, как в его руке блеснул нож. Сердце пропустило удар.
 Он даже не взглянул на неё – просто подал знак, и тени сзади ожили. Чьи-то пальцы грубо вцепились ей в плечи, разрывая веревки. Она пошатнулась, когда её поставили на ноги, и в тот же миг куртку с неё буквально содрали. Рывок – и холод впился в тело, оставляя кожу беззащитной перед их взглядами.

Диана не сопротивлялась. Все силы уходили только на попытки не помереть от боли в животе.

Какой-то мужчина безжалостно разорвал на ней кофту, оставив девушку только в лифчике и джинсах. Ричард оглянулся и, увидев её тело, присвистнул.

– Нихрена себе, сколько татуировок. Даже не сразу заметно, что ты без одежды, – его голос звучал с долей удивления, почти любопытства. Но это был лишь краткий момент отвлечения.

Её перегнули через трубу, зафиксировали, как куклу, и Диана поняла – сейчас начнётся самое страшное. Холодное лезвие коснулось спины, и она вжалась лицом в ржавый металл, пытаясь не дышать. Ричард двигал ножом медленно, смакуя её страх, выписывая на коже невидимые линии смерти.
 Она ждала, когда лезвие вонзится в плоть. Считала удары своего бешеного пульса.

И вдруг нож замер. А в следующее мгновение ледяной ужас на её спине сменился чем-то совершенно иным – жарким, живым, грубым. Это была его ладонь. Горячая, тяжёлая, она легла ей на поясницу, его пальцы грубо, почти собственнически, прошлись по её позвоночнику, и Диана вздрогнула так, словно её ударило током.

Это странное ощущение тепла на коже резко контрастировало с леденящим ужасом, который сковывал девушку изнутри. Она вздрогнула, как будто от прикосновения её обожгло, но не посмела двинуться. Тяжесть крупной ладони была угрожающей, словно в любой момент она могла сомкнуться вокруг её тонкой талии и раздавить одним сжатием.

– Ну так что? – снова потребовал он ответ.

– Да не знаю я, – вымолвила девушка. – А даже если бы знала, то не сказала бы.

– Готова защищать его ценой собственной жизни?

– Нет, просто я первая в очереди из тех, кто готов придушить его собственными руками.

Хардинг резко схватил Диану за плечо, повернул к себе и посмотрел в глаза. Диана молчала, с трудом сдерживая стон от боли. Но лицо оставалось безэмоциональным, словно она надела маску равнодушия, не позволяя страху или отчаянию проявиться наружу.

Мужчина отпустил её и, отступив на шаг, тихо произнёс несколько слов своим людям. Один из них кивнул и, не говоря ни слова, подошёл к Диане, бросив перед ней её куртку.

Диана молча подняла её. Кофта, которая прежде скрывала тело, теперь превратилась в рваные лоскуты, так что девушка просто накинула куртку прямо поверх лифчика. Материал всё ещё хранил тепло, но казался бесполезным в этом мраке.

Не прошло и минуты, как другой мужчина, с угрюмым выражением лица, накинул ей мешок на голову. Ткань была грубой, неприятно пахла пылью и потом и полностью лишала видимости. Следующее, что Диана почувствовала, – это как её снова подняли, словно она была лёгким грузом. Перекинув девушку через плечо, он уверенно шагал вперёд, словно этот ритуал для него был привычным.

Когда её тело коснулось издевательски мягкого сиденья автомобиля, Диана на мгновение ощутила, как её внутренний мир изменился. Всё вокруг казалось чужим, безликим, словно она больше не принадлежала самой себе. Шум колёс, монотонный и ритмичный, сопровождал её мысли. В этот момент ей показалось, что этот путь – её последнее путешествие.

Машина вскоре замедлилась и остановилась. Не успела Диана осознать происходящее, как грубые руки сорвали мешок с её головы. Едва она вдохнула свежий воздух, её вытолкнули наружу, и звук захлопнувшейся двери прозвучал, как точка в этом этапе мучений.

Машина быстро унеслась прочь, оставив девушку одну посреди пустой улицы.

Диана замерла на несколько секунд, чувствуя, как ветер, пропитанный холодом ночи, обдувает ей лицо. Оглянувшись, она увидела вокруг лишь пустоту ночного Детройта. Вдалеке тускло мерцали огни, как слабое напоминание о том, что где-то жизнь всё ещё продолжается. Высокие здания тонули в темноте, а улицы выглядели безмолвными, будто город спал и не замечал её присутствия.

Ватные ноги тут же понесли её подальше от дороги. Оказавшись вне зоны видимости среди пары деревьев и заросших кустарников, Диана, не мешкая, расстегнула ширинку на джинсах и присела на корточки.

Но, вместо облегчения, справление нужды принесло только новую боль, растекающуюся по животу. Но хотя бы внутренности перестало распирать.

Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть липкое ощущение страха, всё ещё пульсирующего внутри. Но её сердце билось. Тело, несмотря на всё, что ей пришлось вынести, всё ещё было живым. Это осознание ворвалось в неё с такой силой, что заставило на миг выпрямиться.

Она была здесь. Она продолжала жить. И это было важно.

Глава 7

Стоя посреди ночного города, Диана не имела ни малейшего понятия, куда двигаться. Она оглянулась – улицы пустые, всё будто замёрзло. Сжала кулаки в карманах куртки, стараясь хоть как-то согреться.

Вдруг желудок предательски заурчал, и только сейчас она вспомнила, что не ела уже несколько дней. Голова гудела, во рту пересохло от жажды, а живот устроил настоящий концерт.

Пальцы с облегчением нащупали ключи от мотоцикла в кармане. А вот сигарет не было – видимо, выпали там, на заброшке. И это было уже бедой.

Никаких сил, чтобы идти, не оставалось. Ноги словно залились свинцом: каждый шаг давался с трудом, а мышцы ныли так, что хотелось просто рухнуть на землю и больше не вставать.

– Блять, вот же хрень, – выругалась она, прижавшись к углу какого-то здания.

Всё болело, каждое движение ощущалось как пытка. Но останавливаться было нельзя. Да, она совсем загнулась, но жить-то ещё хотелось.

Обессиленная девушка двинулась вперёд, на автопилоте, направляясь в сторону клуба. Ник мог бы помочь… в очередной раз. Может, даст что-нибудь поесть, подкинет сигарет…

Дойдя до клуба, Диана на секунду замешкалась перед входом, потом толкнула тяжёлую дверь. Внутри гремела музыка, воздух был забит запахом алкоголя, табака и пота. Она прошлась вдоль барной стойки, бросая взгляд на бармена. Не Ник. Какой-то лысый тип, которого она толком не знала. Диана зло выругалась себе под нос.

– Чёрт… – прохрипела она, потерев лицо.

Развернувшись, она поплелась к выходу. Снова на улицу, снова в никуда. Ноги сами понесли её в сторону боксёрского зала Родриго. Там хотя бы тепло. И есть вода из-под крана – мутная, с привкусом железа. Пить её не стоило, но сейчас это казалось единственным спасением. Может, получится хоть немного прийти в себя.

Но когда Диана дошла до зала и засунула руку в карман, внутри всё похолодело. До этого она не сразу заметила, что ключей от зала не было. Видимо, канули там же, где пачка сигарет.

– Да чтоб вас… – Диана устало выдохнула и с силой пнула дверь. Бесполезно.

Она больше не могла держаться на ногах. Руки ходили ходуном, пальцы не слушались, а голова кружилась так, что Диана с трудом различала, где небо, где земля. Три дня без еды сделали своё дело – тело превратилось в скелет, обтянутый кожей, внутри которого уже ничего не осталось.

Спотыкаясь на ровном месте, Диана доковыляла до бордюра. Сил садиться плавно не было – она просто рухнула вниз, ударившись копчиком, но даже не почувствовав боли. Локти упёрлись в колени, голова упала вниз, и в этом положении было что-то почти молитвенное, словно она просила у мира пощады.

Но мир не ответил. Вместо этого пришёл сон. Он накрыл её, как волна накрывает утопающего, и Диана с благодарностью ушла под воду.

Резкий голос прорезал тишину, вырывая девушку из мрака.

– Ты что, сдурела?!

Диана вздрогнула, когда кто-то грубо толкнул её в плечо, заставив инстинктивно поднять голову. Она сразу узнала этого человека. Перед ней стоял Родриго – угрюмый, как грозовая туча, с руками, скрещёнными на груди, и взглядом, полным ярости. Он смотрел на неё, как будто она была чем-то грязным, что случайно попало ему под ноги. Молча, но с таким презрением, что даже воздух вокруг становился тяжёлым.

– Где ты, нахрен, пропадала? И почему спишь под дверью зала, как последняя бомжиха?!

Диана с трудом сфокусировала взгляд. Горло пересохло, губы потрескались. Она провела языком по ним и осипшим голосом выдавила:

– Потеряла ключи…

– Потеряла? – Родриго прищурился, прожигая её взглядом. – Ты серьёзно, Ди?

Он шагнул ближе, тяжело выдохнул, сдерживая злость.

– Чёрт, да ты себя видела? Вся чумазая, от тебя воняет… – он покачал головой. – Опять вляпалась во что-то?

Диана опустила голову. У неё не было сил объяснять.

Родриго зло цокнул языком.

– Всё. Вали отсюда. Ты меня достала. Я тебе не нянька.

– Подожди… – Диана посмотрела на него снизу вверх. – Дай мне просто душ принять… пожалуйста.

Тренер молчал. Смотрел на неё исподлобья, и в этом взгляде читалось всё: злость, разочарование, желание послать её куда подальше. Диана уже приготовилась уходить.

Но он вдруг резко провёл рукой по затылку. Так он делал, когда сдавался. Его губы сжались в тонкую линию, но в глазах что-то дрогнуло.

– Чёрт с тобой. Пять минут. Быстро.

Тёплая вода обожгла ледяную кожу – контраст оказался почти болезненным. Диана вздрогнула, но не отошла, позволив струям хлестать по плечам. Грязь, въевшаяся в поры за эти три дня, медленно стекала вниз мутными разводами, но вместе с ней уходили и последние крупицы сил. Холод никуда не делся – он сидел глубоко внутри, в костях, и горячие струи не могли до него добраться. Боль в мышцах не становилась далёкой – она просто менялась, превращаясь в тупое, ноющее ощущение, с которым приходилось мириться.

Диана закрыла глаза, но это не принесло покоя. Тело дрожало, ноги подкашивались. Голова закружилась сильнее, перед глазами поплыли тёмные пятна, и ей пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

Когда она вышла из душа, то двигалась на автомате: схватила лохмотья старой кофты, комком швырнула их в мусорное ведро. Даже не посмотрела, попала ли. Пальцы дрожали, когда она натягивала спортивную футболку – та была влажной, холодной, но чистой. Хотя бы это.

Ключи от мотоцикла звякнули в руке. Она замерла на секунду, глядя на них, потом молча сунула в карман джинсов. Оставлять здесь? Ни за что. Это всё, что у неё осталось.

Лосины оставила в шкафчике, надеясь, что, если они ей понадобятся, она сможет их забрать. Да, сперва придётся выслушать очередные нотации, но в глубине души девушка знала: сколько бы тренер ни бурчал, он никогда не отказывал ей в помощи.

Вернувшись в зал, Диана не сразу заметила еду. Сначала она увидела Родриго – усталого, злого. Потом взгляд упал на стол. Бургер. Вода. Настоящие. Она даже зажмурилась на секунду, думая, что галлюцинация.

Бургер на столе пах так, что у Дианы потемнело в глазах. Запах жареного мяса, мягкой булки, всего того, о чём она не смела мечтать последние дни. Тренер сидел рядом, безучастно листая телефон, и даже не смотрел в её сторону. Стена молчания между ними была почти физически ощутима.

Диана облизнула пересохшие губы и, собрав остатки голоса, прохрипела:

– Это мне?

– Нет, блять, Санта-Клаусу. Конечно тебе. Ешь и вали.

Диана взяла бургер дрожащими пальцами, словно каждое движение требовало усилий. Когда она наконец откусила, то не сдержалась и застонала от наслаждения. Этот первый укус наполнил её тело какой-то невероятной силой. Она жадно пережёвывала, не обращая внимания на то, как со стороны это может выглядеть.

Второй укус. Зубы вгрызались в мягкую булку, и тёплый мясной сок потек по подбородку, капнул на руку, но ей было всё равно. Она только сильнее сжала бургер пальцами, выжимая из него остатки сочности, и снова впилась зубами, почти рыча от голода. Сок тёк по запястью, оставляя липкие следы, но Диана не замечала этого. Был только вкус. Только еда. Только жизнь, которая возвращалась в неё с каждым проглоченным куском.

Родриго сидел напротив, наблюдая за ней с каменным выражением лица. Он тихо хмыкнул, как будто её голод был чем-то забавным. В его взгляде не было сострадания – скорее, любопытство.

– Ты выглядишь, как выброшенное дерьмо, – заметил он. – Слушай, я серьёзно. Забирай свои шмотки и больше не приходи сюда.

Диана подняла на него обречённый взгляд. Тренер был серьёзен. В его голосе не было ни капли шутки.

– Я уже сделал для тебя слишком дохера, – отрезал он. – А ты только вляпываешься в дерьмо глубже. Я устал от тебя, Ди.

Диана сглотнула, но не сказала ни слова. Просто продолжила есть, понимая, что в этот раз спорить бесполезно. После еды она уйдёт. Куда? Неважно. Главное – двигаться.